Крепостная: другая сторона

Следующим днём Натали чувствовала себя лучше. Она проснулась поздно, в поместье везде кипела работа. Орыся принесла ей завтрак в комнату, а панночка интересовалась, где её муж, на что горничная ответить ей не могла. Поэтому через некоторое время девушка, приведя себя в порядок, не торопясь, вышла из спальной комнаты. Открыв дверь в кабинет мужа, она его там не застала. В голове стали появляться неуютные мысли, от которых стало не по себе. Чувство одиночества вдруг нахлынуло на хозяйку Червинки. Она спешно вышла из помещения, решив спуститься вниз, где встретила его. Григорий немного нахмурился, но всё же улыбнулся: - Дорогая, почему вы встали? - Григ! Последовали крепкие объятья, она стала целовать мужа, прижимаясь к нему, ощущая это так, как подойти к единственному прекрасному огромному дереву, что стоит посреди широкой местности, и лишь под ним можно укрыться и спрятаться, позабыв обо всём на свете. - Я запрещаю вам сейчас утруждать себя во всём. Зачем ты встала? - Я увидела, что тебя нет рядом, я испугалась за тебя. - Не стоит это твоих сил, милая, подумай о ребёнке. - Ох, где ты был? - Она не спускала своих глаз со взгляда любимого. - Ездил по делам в город, где же ещё? Пойдём, пойдём. Пара отправилась в гостиную, где они стали разговаривать, находясь в обществе друг друга, пока в комнату не вошёл Александр Васильевич, отец панночки. Он с улыбкой поздоровался с парой. - Добрый день, дети мои! Натали, мне Орыся сказала, что тебе вчера плохо стало после вашего вечера. Что случилось? - Александр Васильевич. - Григорий поприветствовал тестя, привстав с дивана. - Григорий, а что же ты сразу вчера не послал за мной? - Вы уж простите, дорогой тесть, совсем запамятовал. Переволновался. - Ах, папенька, всё хорошо. Просто вчера я переутомилась. Доктор сказал, что всё хорошо. Мне повезло, ведь рядом со мной был мой муж. Она искренне улыбнулась, разглядывая только его глаза, девушка обняла своего дражайшего супруга, присев рядом с ним. - А я так разволновался. - Присаживайтесь. - Спасибо. - Может, чаю или кофе? Или чего-нибудь покрепче? - Улыбнулся Червинский. - Я бы с удовольствием испил кофе. - Пойду, распоряжусь. - Нет, Натали, сиди. Я сам. Григорий поднялся с места и отправился вниз, на кухню, перед ним пронёсся силуэт девушки, которую он так сладко и нежно целовал прошлой ночью. В голове зазвучали голоса прошлого, те, что он слышал ночью. В мгновенье стало муторно, появилось странное ощущение от воспоминаний, каково ему было ночью. Он попытался отпустить это, выбросить прочь, куда подальше. В секунду, окликнул барышню. - Катя! Та резко и с опасением обернулась, после чего поприветствовала хозяина. - Скажи Павлине, чтобы приготовила кофе. Да десерт. Принеси это в гостиную. - Как скажете, Григорий Петрович. Девушка всё ещё стояла, она смотрела на него, додумывая, всё ли у него в порядке, а тот лишь промолвил: - Ступай. Он не был груб, однако строгость присутствовала. Ей лишь оставалось повиноваться, оставалось выполнить его указания. Через какое-то время девушка с подносом явилась в гостиную. - Добрый день, Александр Васильевич, Наталья Александровна. - Китти! - Улыбнулась пани. - Здравствуйте, Катя. Григ молча сидел на ложе. После того, как русоволосая поставила чашки и десерт на столик, она поспешила удалиться, пока та не задержала её. - Останься, Катя. - Что вы, пани. - Окажи нам милость, сыграй что-нибудь. Я так давно не слышала твоей музыки. - С огромной радостью, Наталья Александровна! Катерина отправилась к роялю, присев, она вспомнила, что сейчас будет уместен какой-нибудь старый романс Шопена в мажоре, который бы разогнал всю тоску и горесть прочь. Натали тихонько прикрыла глаза, наслаждаясь столь чудесной игрой, Григ же - отчётливо и внимательно смотрел на девушку, которая так ловко перебирала пальчики на клавишах. Она играла с душой, с нежностью, с превеликим удовольствием и даже азартом. Катя смотрела куда-то вверх, изредка возвращая взгляд на свои руки. Григорию хотелось смотреть на неё вечно, застыть во времени, он и правда был просто околдован, он винил эту девушку за это, шептал про себя о том, как же ему хотелось бы сейчас подойти к ней сзади, не будь здесь никого постороннего, хотелось целовать её в шею, поправляя локоны, что упали из собранного пучка. Хотелось целовать её, пока той не надоест играть, пока она не захочет большего, а после схватить эту зазнобу и дарить ласки, пока им обоим не надоест это занятие. По его взгляду всё было ясно, особенно Александр Васильевич, который так часто сторонился и на него, он видел, как тот смотрит на крепостную девушку, видел, что это не просто некий взгляд. Это что-то большее, что-то не есть хорошее и позволительное. Он нахмурился, но более не подавал виду. А лишь неловко тихо остановил звучание музыки своим предложением: - Натали, а почему бы тебе не одарить нас своим чудесным голосом? - Да, - добавил Григорий, отходя от пылких мыслей и желаний, - я был бы только счастлив. - Конечно, конечно! - Ах, Китти, ты не могла бы сыграть «Мы вышли в сад»? - Конечно! Следующие пару минут, которые пела Натали, Григорий не мог не смотреть на свою жену, ведь её взгляд был полностью сосредоточен на нём. - Браво! Волшебный голос. - Без великолепной игры Китти я бы не смогла справиться! - Что ж, Катя, вы и правда славно играете. - Спасибо, Александр Васильевич. - Полно, Китти, ступай. - Твёрдо промолвил Григорий, провожая томным взглядом крепостную. В скором времени отец Натали покинул дом Червинских, а Натали подошла к своему мужу, который что-то сосредоточено рассматривал в кабинете, держа в руках какие-то бумаги. - Григ, милый, я хотела бы поехать к Лидии, навестить её. - Это не обсуждается. - Заявил он, ни на шутку заведясь. - Но отчего же? - Ты забыла, что тебе сказал врач? Не стоит утруждать организм, тем более отправляться к этой женщине, которая ведёт себя неподобающе? Натали, это на тебя не похоже. - Но я просто хочу поговорить с ней, только и всего. Любимый, пожалуйста! Я тотчас же вернусь назад. Ничего не случится. Она стала подходить ближе, а затем встала позади мужа, массируя ему плечи. - Ну хорошо, но возьми с собой Орысю. Она будет за тебя в ответе. - Спасибо, не скучай без меня. - Поцеловав его в щёку, она немного прищурилась, слегка улыбнувшись. - А после, когда я вернусь, ты не хотел бы разделить сегодня со мной романтический вечер, плавно переходящий в ночь? Тот едва ухмыльнулся. - Заманчивое предложение. У него не было яростного физического влечения к ней, ведь голова и сердце были заняты лишь Катей. Но и прежде всего, Григорий всё же думал о ребёнке, что она носит. Как только она ушла, он открыл ящик стола и достал оттуда дагерротип с изображением русоволосой. Он забрал его с могилы Косача, когда повторно вернулся туда в другой день. Смотря на её портрет, он жаждал её сильнее, не было даже какой-либо животной потребности, хотелось просто, чтобы та находилась подле него, совсем рядом. В комнату раздался стук, на удивление, это была Катя. Она держала в руках стопку писем, что только что были переданы ей в руки. От неожиданности Григорий выронил дагерротип, который оказался под столом. Девушка увидела это. - Григорий Петрович, я.. - Чёрт.. - прошептал он со злостью. - Как ты смеешь врываться сюда?! Он поднялся с места, чтобы наклониться под стол, но русоволосая оказалась шустрее. Она тут же положила письма на стол пану и наклонилась вниз, не ошибившись, от увиденного на её лице блеснула злость и несправедливость. - Вы..откуда он у вас? Выхватив его из нежных рук Китти, Григорий лишь злостно ухмыльнулся. - Пошла вон. - Как вы посмели украсть его? - Едва ли со слезами спросила она. - Украсть? - Встрепенулся он. - Это принадлежит мне, дура! Как и всё в этом доме. - Какой же вы подлый..мерзкий! Её голос будто бы прорезался впервые за долгое время. Ей хотелось кричать от его множественных поступков, хотелось ударить. Ненависть возрастала сильнее, нежели сочувствие и попытки понять его, понять и простить. - Замолчи. - Тихо и твёрдо промолвил он, положив изображение на письменный стол. - Я ненавижу вас всем своим сердцем, всей душою, ненавижу вас за то, что вы не видите ничего, ничего, кроме себя! Это было единственное, что я могла дать Алексею! - ЗАТКНИСЬ! - И даже это вы смогли украсть! Украсть то, что вам не принадлежит! Она столкнула со стола все стопки писем, все бумаги, что были близко расположены к ней, после чего, в эмоциях, стала убегать, однако он разозлился сильнее. Эти слова ранили его в самое сердце. Он подбежал к ней, а она не успела выбежать из кабинета. Схватившись за её волосы, он разрушил причёску девушки, заставив её вскрикнуть от боли и упасть назад. Обхватив её горло, он резко поднял её с пола и оттолкнул в сторону так, что Катерина вновь не смогла удержаться на ногах, но не смогла более терпеть его выходки, при его попытке снова поднять её, она ударила его ладонью по щеке, оставив жгучий больной след. Это выбивало Червинского из колеи больше. - Ты..Как ты смеешь?! Он снова стал нападать, схватив её за плечики сильными руками. - Не трогайте! Отпустите! Я буду кричать во всё горло, лишь бы меня услышали все! Когда мужчина прикрыл ей рот рукой, та стала кусать его, показывая всё свое презрение и отвращение. - Я не стану трогать тебя, перестань кричать. Григорий, долго смотря ей в глаза и, дождавшись, когда та замолчит, резко убрал свои руки от её прекрасных губ, отстранившись. Та стала подниматься, пытаясь восстановить ровное дыхание. Она смотрела ему в след, видела как он повернулся к ней спиной, а затем стал аккуратно поднимать все упавшие бумаги и письма с пола, немного прихрамывая из раза в раз. Всё это время она молчала, она смотрела на это, пока тихонько не подошла к нему, чтобы помочь. Поднимая первый лист, второй, третий, она уже не оглядывалась на него, в это время Червинский смотрел на неё сам. Это было какой-то игрой, так казалось. - Катя, прости меня за грубость. - Тихо прошептал пан. - Зачем вы это сделали? Она поднялась с пола, положив на стол последнее упавшее письмо. Стала смотреть Григорию прямо в глаза, надеясь на достойный честный ответ. - Потому что хотел, чтобы ты была рядом со мной! Его синяки под глазами, они были отчётливы видны, нежели прошлой ночью. Эти тёмные очертания на коже, болезненные, ей было больно на это смотреть, больно было видеть и чувствовать эту одержимость. Девушка выронила слезу, прошептав: - Но я рядом с вами. Чего вам ещё нужно? Я здесь. - Ты.. - Поймите, у Алексея ничего нет, это было всё, что я могла дать ему, всё, что могла положить рядом с местом, где покоится его тело. Григорий отвёл взгляд в сторону. Между ними была стена, через которую Катя пыталась достучаться до мужчины, она верила, что у неё получится. - Прошу вас, оставьте это. - Тихо и нежно шептала девушка, аккуратно взяв его за руку. Она заставила обратить на себя взгляд пана. - Я рядом с вами, и я никуда не денусь, пока вы сами не разрушите это. - Катя.. Его болезненный взгляд был таким неизвестным. Вновь поступили эти медленные движения с его стороны, его желание коснуться её нежных алых губ, дотронуться до её кожи. Он аккуратно приблизился к Китти, потянулся к её губам, а она стояла так робко, как берёза. Она прикрыла глаза, будто бы знала, ждала, что он это сделает. Их губы сплелись вместе, пара тихо издавала только едва ли слышные причмокивания. Эти импульсы всё сильнее изводили его душу, каждый поцелуй, который он так жаждал - был ему так приятен и в то же время отвратителен. Отвратителен из-за эмоций, что он мог испытать в тот момент, они были похожие на чувства прошлой ночью. Его защитная реакция давала обратный рывок - в момент ему было совсем плевать на всё, что могло окружать их в тот момент. Ему нужно было лишь утонуть в её душе, теле, в её ласках, она была нужна ему. Это была больная любовь, но она была настоящая, он знал это. - Обещайте, что вы не причините мне боли. - Что? - Тихо и озадаченно спросил он, не имея возможности оторваться от её сладкой ароматной шеи, на которой он оставлял следы. - Вы слышали. Её голос был томным, ей было тяжело дышать, девушка пыталась не издавать стонов, а держаться смирно, пыталась вытерпеть это. Ей не было противно от его действий, ненавидела в тот момент она одного человека - себя. Почему она не могла просто уйти, зачем ей нужно было оставаться? Зачем она позволила ему это делать? Она не могла понять собственных вопросов и собственных действий, что она совершала. - Я не хочу делать тебе больно. Лидия не особо была рада видеть Натали, она довольно холодно приняла подругу. - Лиди, не сердись на меня. Пожалуйста. Девушка выдавливала улыбку, пытаясь заглянуть подруге прямо в глаза, однако Лидия оставалась непреклонной. Дама сидела на ложе, перебирая почту. - Ты не ответишь? - Натали, что я должна вам ответить? - Твёрдо заявила она, обратив своё внимание на девушку. - Зачем вы явились сюда? - Я хотела поговорить с тобой о том, что произошло вчера вечером на балу. Ты права, Лиди, Катя не стоит таких больших хлопот. - Я давно хотела тебе сказать об одной ситуации, о которой я так давно молчала. - Не понимаю, о чём ты.. - Навострилась Натали, наблюдая за жестоким взглядом брюнетки. - Твой горячо любимый муж ещё несколько месяцев назад, когда Алексей решил жениться на этой девке, явился ко мне. - Зачем? - А затем, Натали, чтобы просить у меня помощи помешать этому событию. - Зачем ты мне говоришь об этом? - Ты должна знать правду, только и всего. Григорий Петрович питает нездоровый интерес к данной особе, а ты из-за любви ничего не видишь. - Нет, нет.. Каждый шаг Натали имел направление назад. Ей, как можно скорее хотелось уйти, уехать подальше. Паранойя и самовнушение доводили до самых ужасных мыслей. Она не стала более слушать Лидию, а просто покинула её дом, сдерживая слёзы. Девушка отправилась домой, а когда вернулась в Червинку, не застала в доме ни Григория, ни Катю. Павлина не знала, где они находились, а Натали оставалось лишь ждать. Она вошла в кабинет мужа, осматривая стены и любые мелочи. На его столе находился жуткий беспорядок: разбросанные письма, бумаги, какие-то документы. Прочитав несколько долговых расписок, ей стало не по себе. Однако ей удалось увидеть и то, что она не хотела даже представлять себе — на столе лежал дагерротип с изображением Катерины. Это навело Червинскую на ещё большие сомнения, которые в ней посеяла Лидия. Рассматривая прекрасные черты лица Кати, она долго держала фотографический портрет в руках, пока не услышала отголоски двух знакомых ей до боли голосов. Подойдя к окну, со второго этажа, ей было отчётливо виден Григ, прогуливающийся в саду с крепостной. Он с интересом о чём то разговаривал с девушкой, а та, в первую очередь, внимательно его слушала. - Я вспоминаю, как мы гуляли тут с матушкой, ещё давно-давно, когда я был ребёнком. Мы прогуливались у цветов, прямо у этих увядших роз, это были её любимые. - Раннее я ухаживала за всеми этими цветами. - Хочу, чтобы и впредь ты так делала, после зимы. На лице Китти выступила лёгкая улыбка. Пока Григорий всё ещё осматривал цветы, вдыхая прохладный воздух и вспоминая свою мать, Катя обернулась, увидев Наталью Александровну. Та с уверенной походкой торопливо шла в их сторону. Её лицо не было добрым, Катя немного приклонилась, поприветствовав пани, заставив Григория обернуться. - Наталья Александровна. - Катя, оставь нас. - Грубо промолвила госпожа Червинская, смотря в тот момент только на мужа. Китти невольно взглянула на Григория Петровича и, поняв, что он кивнул ей головой, дабы идти, она стала уходить, возвращаясь обратно в поместье. - Что случилось, голубушка? Ты такая нервная. - Григ, объясни мне! - Выкрикнула она. - Что сие значит? - О чём ты? - В непонятных чувствах ухмыльнулся он. - В твоём кабинете я увидела кучу бумаг, каких-то долговых договоров, расписок! Как это понимать? А дагерротип?! Дагерротип Китти. Как ты..как ты можешь?! - Какого чёрта вы суете свой прекрасный нос туда, куда не следует? - Сквозь зубы шептал пан. - Я твоя жена! И я имею право знать, что происходит у моего мужа! А какое право имеешь ты гулять с этой девушкой? Хранить у себя её портрет! Объясни мне, как это понимать!? После её воплей он не сдержался и схватил жену за предплечье, притянув резко к себе. Таким же злостным шепотом он продолжил говорить ей следующее: - Я не перед кем не намерен держать отчёт о моих делах, даже перед тобой, Натали. А что касается насчёт Катерины, так это всё глупые твои домыслы, и ничего более. - Он улыбнулся. - Домыслы? Лидия сказала мне о том, как ты умолял её помешать свадьбе Кати с Алексеем. И ты продолжишь убежать меня в том, что это всё глупые домыслы? Григорий держался уверенно, очень уверенно. Его ухмылка не слезала с лица. Он посмотрел куда-то в небо и через мгновенье вновь перевёл взгляд на жену. - Как же вы наивны, Наталья Александровна. Лидия Ивановна делает это лишь потому, что я ей не продал эту крепостную, а понимая её чувства, я уверен, она ещё и не такое выкинет. - Я не верю тебе. Слышишь? Не верю. - Что ж, в таком случае отправляйтесь к отцу. Я не намерен слушать этот бред, Наталья Александровна. Он пошёл вперёд, пытаясь сдержать свой гнев. - Что? - Со слезами вскрикнула она. - Но, Григ! - А что вы хотите от меня? - Снова он обернулся, остановившись на месте. - Я лишь хочу, чтобы у нас всё было хорошо. - Идём же в дом. - Он подал руку жене, не смотря на то, как ему было противна эта особа в тот момент. - И более к этой женщине я вас не отпущу.