Крепостная: другая сторона

Григорий находился в своём кабинете с Яковом, который принёс отчёты по прибыли. - Почему так мало?! - Возмущался Червинский, сдерживая злость. - Так ведь это ж за месяц только. Ещё с завода прийти должны вот-вот, Григорий Петрович. - Мало! - Десять тысяч можно сейчас вернуть в банк, погасить долг, а остальными двадцатью распорядиться, как вы хотите. - Ты мне ещё указывать будешь?! Ступай. Пан Червинский взял часть тех денег с прибыли и отправился в Нежинский банк, чтобы погасить кредит, бравшийся для выкупа Катерины. Он вдохнул спокойно, а затем в скором времени отправился в поместье Дорошенко, как и обещался жене. - Натали, выбирай. - Улыбнулся отец. - Ах, папенька! Откуда же вы это взяли? Девушка запрыгала от радости, хлопая в ладошки. Она увидела несколько десятков разных платьев, они были разных фасонов, цветов. Абсолютно разносторонний материал, красота и украшения. Всё это было необыкновенно прекрасно. - Мне их прямиком из Венеции привезли. Это последний писк моды, кажется. - Папенька, спасибо! Спасибо! - Ха-ха! Полно! Выбирай, что понравится. - Александр смотрел на любимую дочь, но невольно вспоминал Григория. Его взгляд, обращённый на крепостную, в тот последний раз, когда Дорошенко был в их доме. Этот взгляд поселил в его голове сомнения. - Скоро обед будет готов. Как там Григорий? - Григ сказал, что решит дела в городе и приедет сюда. - А что за дела? - Не знаю, папенька. Мне нравятся все эти наряды. - Отлично, заберёшь все. Приехавший Григорий не блистал особо хорошим настроением, однако ж улыбался. Тесть поглядывал на него, при дочери ему не хотелось говорить с зятем, поэтому, после обеда, дождавшись, когда Наталья отойдёт, он решился: - Я всё же хотел поговорить с тобой на одну очень деликатную тему. Брюнет навострился, весь в интересе, он обратил своё внимание на Александра. - Конечно. - Понимаешь ли, я вижу, как ты смотришь на эту крепостную Катерину. Я не дурак там, какой-то, в жизни многое видел. Но ты должен понять, что это неправильно. - О чём вы говорите? - Всё ты понимаешь, Григорий, - его голос стал на тон ниже, - оставь это грязное влечение для борделей, но никак не для крепостных. Покуда твоя жена носит твоего ребёнка, ты должен быть рядом с ней, а не с какими-то девками. Тот лишь ухмыльнулся, включая привычные эмоции. - Александр Васильевич, - улыбка стала ещё шире, глаза удивлённо раскрылись, Григорий вдохнул глубже, чтобы продолжить, - что вы несёте? Это какой-то вздор, право, нет ничего, что я бы сделал неправильного по отношению к вашей дочери. - Продай Катерину мне. Здесь от неё будет больше пользы. - Задумался пан Дорошенко, ища более надёжные причины разорвать эти связи. Взгляд Григория поменялся во мгновенье. Глаза в миг стали другими, будто бы в него вселился бес. Бросило в горячку от одного услышанного слова о его Китти. - А лучше дай ей вольную. Она образованная девушка и может в миг найти себе приличную работу. - Я не намерен продавать её. Она принадлежит мне. - Пан пытался держать себя полностью в руках. Он отчётливо проговаривал каждое своё слово, смотря тестю в глаза. - Катерина воспитанница моей матери, и она останется там, где прожила всю свою жизнь. И давайте уже положим конец этому бессмысленному разговору. Через считанные секунды в комнату вошла Натали. - Натали, поедем домой. - Как..уже? Сейчас? - Да, сейчас. - Но скоро приедет Николя, я хотела встретить его тут. Сказать ему новость о ребёнке. - Что ж, - он оглянулся, посмотрев ещё раз на сидящего в кресле Александра Васильевича, который робко смотрел на него, - в таком случае я отправляюсь в Червинку один. - Но..Григ? Давай останемся, пожалуйста. - Завопила дама. - Оставь это, Натали. - Александр окликнул дочь. - Если Григорий Петрович желает, то пусть едет. Приедешь позже. Наталья Александровна смиренно склонила голову, не имея той силы, чтобы возразить Григорию, добиться его расположения. Она проводила мужа, оставшись у отца. Червинский же покинул дом Дорошенко в гневе, пытался быстрее успокоить себя. Вот-вот он уже был дома и закуривал опий у себя в кабинете, чтобы хоть как-то отвлечься. Катерина, успев сделать почти все домашние хлопоты, указанные Павлиной, отправилась к себе в комнату, чтобы немного почитать. А когда вошла — увидела нечто: на её кровати лежал букет цветов. Это были белые розы, находившиеся в светло-голубой обёртке. Голубой - был её любимый цвет. Увиденное вызвало у неё улыбку, русоволосая тотчас набрала в вазу воды и поставила цветы внутрь, оставив сосуд на подоконнике. Долго рассматривая их на фоне леса, что казался таким далёким за окном, она не заметила как в её комнате оказался сам пан. Он пристально наблюдал за девушкой длительное время, а она этого даже не замечала, пока не услышала его голос. - Понравились? - Ах! Катя обернулась моментально, ни на шутку испугавшись. - Григорий Петрович. - Вижу, что понравились. - Ухмыльнулся он. - Да, это очень красивые цветы. Спасибо. - «Спасибо», и всё? - Он провёл своими пальцами по её щеке, пока та пыталась отстраниться от его касаний. - Неужели ты меня никак не отблагодаришь? - Перестаньте, прошу вас! - Опять ты делаешь из меня какого-то злодея, Катенька. Я всего лишь соскучился по тебе. Соскучился по твоему голосу, - мужчина подходил ближе, руки сами тянулись к её телу, - по этой изумительной шее, прекрасным волосам. Она стояла смирно, не реагируя на его слова. Замерла. Его горячие губы едва касались её кожи, она чувствовала их жар, от которого пробегала толпа мурашек. Снова это чувство - неописуемое отвращение, но в тот же момент - наслаждение. Он будто бы дразнил сам себя, да. Григорий хотел тотчас впиться в её губы, однако ему нравилось не торопиться. Он улыбался, смотря на то, как девушка прикрывает свои глаза, боявшись дальнейшего. Но он не стал этого делать. Пан резко отстранился, а та открыла очи, непонятно осматривая его. Он опирался на трость, задумчиво вздохнув. - Вчера мы так хорошо прогулялись. На ум мне пришла идея, почему бы нам не прокатиться на лошадях? - На лошадях? - Неуверенно переспросила Катя. - Да. На улице вполне тепло. Она с недоверием, но лёгкой наивностью смотрела на него. Хотелось добиться полного ощущения безопасности рядом с ним. Через считанные минуты пара уже скакала по полю за пределами Червинки на лошадях. Катя наслаждалась свежим воздухом, ветерком, что обдувал её лицо. - Предлагаю отправиться к озеру. - Хорошо. Когда пара слезла с рысаков, они отправились пешком к водоёму. Стояло молчание. Катерина не решалась заговорить первой, а Григорий всё время смотрел куда-то вдаль. Через пару секунд она почувствовала его прикосновение, его рука нежно коснулась её ладони. Руки были такие тёплые, в отличие от её. Хотелось укутаться в его тепле и забыть обо всём. - Ты не замёрзла? - Тихо спросил он. - Совсем нет. Закат был по-настоящему красив в это время. Немного темнело, но из-за его лучей всё вокруг казалось ещё волшебнее. Неожиданные слова пана заставили девушку повернуться к нему. - Ты - первое, о чём я думаю утром. И..последнее - вечером. Он говорил это тихо, но даже тогда шепот был хорошо слышен. Девушка смотрела в его глаза, внимательно слушая. - Григорий Петрович.. - Это нехорошо. - Он твёрдо заявил об этом. - Если бы я хотел выключить это, я бы сделал, непременно. Голос становился грубее. Его собственные слова заводили его с пол оборота. Он злился на самого себя. Червинский хотел открыться Катерине совсем по-другому и понимал, что у него ничего не получается. - Ты думаешь, что я не умею любить. У тебя есть на это право из-за моих поступков. Но ты ошибаешься. Я не могу даже выбросить тебя из своей головы. Ты..ты словно ведьма, одурманиваешь всё вокруг собою! Она не понимала, что может произойти дальше, ведь он буквально кричал, гневался. Её глаза бегали из стороны в сторону, наблюдая за его жестами. Напор был таким сильным. - Скажи же мне уже что-нибудь! Чего ты молчишь? Катя ничего не могла сказать, её парализовало, а потом она не смогла удержаться и вонзилась в его губы, словно острый кинжал. Как маленький ребёнок, она обняла его руками, притягивая за шею к себе, она целовала его нежно, Григорий стоял в ступоре. Первые пять секунд он не мог даже обнять красавицу в ответ, он просто стоял, ничего не понимая. Однако после ему удалось прижать её к себе сильнее, согревая своим горячим теплом. На улице становилось прохладнее, а они стояли возле воды, одаривая друг друга поцелуями, будто бы в книге. Он всё хотел остановить это в миг, чтобы в очередной раз победно ухмыльнуться и спросить вызывающе, отчего же она решилась на это, но не хотел. Хотелось лишь наслаждаться моментом и молиться, лишь бы он не закончился быстро. Примерно в половине версты, в поле проезжала карета. Это был экипаж Лидии Шефер. Это было бы произволом — пристально не выглянуть из окна, чтобы осмотреть то, что ей было бы очень интересно. Она сразу узнала этот костюм, эти кудри, однако ж было сложно не узнать и эту чертовку, которую она ненавидела всем своим сердцем. Шефер усмехнулась, истерически издавая злой хохот. - Нам всё же стоит вернуться. Уже поздно. - Она прошептала эти слова ему в губы, заставив на его теле появиться мурашки. - Не хочу снова быть с тобой порознь. После небольшой прогулки они всё-таки вернулись в Червинку. Войдя внутрь дома они увидели Натали. Григорий стоял позади Кати. - Здравствуйте, Наталья Александровна. Та лишь молча продолжала смотреть на неё, пока пан не нарушил это молчание. - Давно ли вы вернулись, Натали? - Только что. - Грубо тявкнула девушка. Глаза Кати бегали туда-сюда. Ей стало снова не по себе. А ярость Натали возрастала. При виде соперницы она становилась смелее. Ведь то был не Григорий, ей было нечего бояться. - Я же говорила тебе не подходить к моему мужу!? - Она громко закричала, не испугавшись присутствия Червинского. - Натали. - Промолвил он. - Наталья Александровна, я.. - Катя, иди к себе. - Григорий указал ей на путь по лестнице, после чего девушка с опасением ушла. Её шаги были быстрыми. - Натали, что вы несёте? - Григ, мне надоело это. - С уверенностью произнесла она, вдыхая поток воздуха. - Я больше так не могу. - Что ты имеешь ввиду? Его брови тотчас нахмурились, но взгляд по-прежнему оставался робким. - Разве ты ничего не понимаешь? Да о вас уже вся Червинка судачит! Как тебе не стыдно? - Дорогая, перестань верить всем этим бредням. Тебе нельзя волноваться. - Интонация Григория была спокойной. Он дотронулся до плеча жены и, почти силой, приобнял. Та сдалась из-за огромной любви к мужу. По щеке Натальи пробежала слеза. - Я ведь так люблю тебя. Почему ты так поступаешь со мной? - Уверяю тебя, Натали, нет ничего непозволительного, что могло произойти у меня с этой девушкой. Понимаешь? - Я верю тебе, верю. - Убеждала она саму себя, продолжая обнимать мужа. - Катрусь, - послышался знакомый шепот, - ты тут? - В комнату вошла Павла, в её руках была какая-то записка. - Павлуся! - Радостно промолвила девушка, обнимая женщину. - Твой батька передал. Почитай. - Спасибо, родная. Её руки так сильно дрожали, а сердце забилось так быстро. Катерина стала разворачивать лист бумаги, всматриваясь в иногда непонятные писания её отца. «Дитя моё, это очень важно. У нас появился шанс начать новую жизнь. Сегодня ночью отправляется павозка через Киев в Александрию. Оттуда мы пойдём пешком. Я буду ждать тебя в селе. Если ты не придёшь туда, я никуда не поеду.» После прочтения стало совсем томно. Сердце не успевало биться, это было слишком часто. - Павлуся, тату говорит, что сегодня ночью мы можем сбежать. - Батюшки! Как же.. - Это шанс, понимаешь? - Улыбнулась русоволосая. - Понимаю. - Со вздохом ответила она. - Такой же ш шанс, як поймает этот ирод тебя, или того хуже. - Не говори так. Я верю, что всё получится. - Это ж ты уже через два часа отправишься в село? - Да. Только вот, главное, чтобы Григорий Петрович и Наталья Александровна не увидели. - Они ушли в спальную, ужинают даже там. Не думаю, что они гулять надумают. Так, - тихо заявила она, - ты собирайся, а я тебе со Степаном в дорогу самое нужное соберу. Этот разговор услышала одна из змей этой обители. Галька стояла под дверью ради милости пана, подслушивая этот разговор. Как только Павлина вышла, тут же вздрогнула, поймав мышь возле мышиловки. - Ах ты, гадюка! А ну иди сюда! Катя вздрогнула, поняв, что что-то пошло не так, пока те уже добежали до самой кухни. - А, что, тётка Павла? Вы её ещё и покрывать будете? - Это не твоего ума дела! Скажешь про то пану - не жить тебе на этом свете. - Да мне и так уже не жить из-за байстрюка Яшкиного. - Она прошептала эти слова с нотками разочарования и печали. - Что мне теперь хуже то?! - Галя, - Павлина сурово пригрозила пальцем, - будь человеком, подумай о ком-нибудь, кроме себя. - Так, вы чего тут брешите? - Из ниоткуда возник Яков, важно держа руки за спиной. - А ты, почему не в людской? А ну, проваливай, пока не убил. Галя боязливо смотрела на этого мужичка, а затем перевела взгляд на Павлину, которая умоляюще смотрела на девушку. Той пришлось уйти в спальную. - А ты чего так поздно на кухне? - Я перед тобой отчёт держать не намерена! - Огрызлась женщина. - Больно надо. - Иди уже! Доубираю и уйду. Катя хотела вначале попрощаться с Назаром и Орысей, которые до сих пор находились в кузне. Девушка тихо подошла туда, увидев, как Назар ловко работает с молотом, а Орыся что-то вышивает. - Катька! - Улыбнулась горничная. - Катруся, ты тут какими судьбами? Давно я тебя не видал. - Назарчик, я так рада тебя видеть. Орыся. - Она обняла подругу, после чего пару секунд не могла произнести и ни слова. - Всё хорошо? - обеспокоенно спросила она. - Я хотела попрощаться с вами. Роднее и ближе вас у меня никого нет в Червинке. - Прощаться? - Удивился парень. - Мой отец, о котором я вам рассказывала. Он предложил мне бежать с ним. - Куда же ш? - Обомлела горничная. - Я пока не знаю точно. Но если всё получится, я постараюсь написать Павлине, чтобы это получилось незаметно. - Хотелось бы с тобой отправиться, мы бы и с Орыськой побежали, да если ж ведь засекут. - Ах.. - Поэтому я и пришла попрощаться. - Даст бог - ещё свидимся, Катруся. Удачи тебе. Девушка обняла друзей, те её поддержали. Через какое-то время она явилась на кухню. Поверх её любимого платья она надела плащ. Павлина протянула ей небольшую сумку, в которой были некоторые вкусности, хлеб и прочие продукты, после чего всплакнула. Слёзы покатились взаимно. - Павлуся, спасибо тебе, родненькая. - Храни вас бог со Степаном. Главное будьте аккуратными. - Спасибо. - Слёзно отвечала Катенька. - Дитятко моё. Их крепкие объятья и поцелуи говорили об их сильной связи. Они очень любили друг друга. Павлина и правда была для Кати, словно вторая мама. Пришло время отбывать, Катя с помощью Павлы покинула поместье Червинки и, имя при себе лампу со светом, отправилась, как можно скорее, в село, где её ждал отец. Она торопилась, как только могла, а когда увидела его, стоящего возле леса, не доходя до жилой местности - обрадовалась до боли. - Тату! Как я рада. - Катрусенька, а я то как рад! Ну, пойдём, пойдём! - А кто ещё поедет? - Двое крепостных, семья. - Ох, боюсь я. - Не время уже бояться. Мы со всем справимся. Степан взял дочь крепко за руку, показывая, что она в безопасности рядом с ним. Совсем скоро они уже сели в повозку и, укрывшись какой-то шалью поверх ног, отправились в направлении Киева. За ночь они должны были добраться до самого города, а после - объехать его, продолжив свой путь. Это было самое страшное и самое лучшее решение, о котором могла бы подумать Катерина. Те двое, что ехали с ними, были мужем и женой. Молодыми. Это были двое бедных и несчастных, что сбежали от Шефер, которая всячески измывалась над людьми, полностью уничтожая их. По дороге они даже разговорились, молодая пара с улыбкой на лицах рассказывали о том, как они мечтаю повенчаться в одном из сёл, как только будут далеко от этих дьявольских, по их мнению мест. - Это же ты та девушка, из-за которой Лидия Ивановна сошла с ума ещё сильнее? - Удивлённо спросила та крепостная. Катя слегка и виновато улыбнулась, пытаясь не вспоминать плохое. - К сожалению. - Надеюсь, и у вас всё получится. Утро настало слишком быстро. Григорий всё-таки смог усмирить свою красавицу-жену за ночь. Он едва ли смог оторваться от неё на пару шагов, чтобы проведать Китти, однако, подойдя к её комнате, он остановился. Его окликнула Галина. Всё-таки эта особа решилась на плохой поступок, не думая о последствиях и жизни других. - Григорий Петрович! - Чего тебе? - Доброго вам утра! - Чего хотела? - Тут..такое дело. Это касается нашей Катьки. - Тихо промолвила девушка, осматриваясь, нет ли никого рядом. - Ну-ка. - Червинский заинтересовано посмотрел на девушку. - Вчера ночью я краем уха услышала, как Катя говорила тётке Павле о том, что хочет сбежать. - Что за чушь ты несёшь?! В секунду он, словно дракон, что полыхает огнём, разозлился. - Я подумала, можеш это правда, а можеш и нет. Испугалась. Тот, недолго думая, тотчас подошёл к двери комнаты Катерины, но та оказалось закрытой. - Катя! Открой! Сколько бы он не дёргал ручку - всё было тщетно. Терпения оставалось всё меньше. Хотелось выбить эту дверь к чёртовой матери, оставив от неё лишь щепки, но он держался до последнего, пока не выбил замок, ворвавшись в комнату. Следом за паном туда последовала и Галка, которая хотела убедиться, там ли сейчас Катя или же нет. Она поняла, что та всё-таки сделала это, поэтому улыбнулась, пока не ощутила резвую пощёчину от хозяина, из-за которой свалилась с ног. - Ай!?! Григорий Петрович, что ж вы..я.. Григорий подошёл ближе и схватил плутовку за шею, он сжимал её всё сильнее, шептав сквозь зубы: - Ты первым делом, посеяв в себе это сомнение, должна была доложить мне! - Да как же ш я.. - Любым способом, тупая курица! Он отбросил девушку в сторону. - Убирайся отсюда! - Григорий Петрович, я.. - ВОН ПОШЛА! Он долго бродил по комнате, думая, где же его игрушка. Где его Катя? Не бред ли всё это? Не чушь, сказанная этой змеёй? А если правда? Нервы одолевали его, из-за чего тут же начала болеть нога адской силой. Гриша, спустя лишь пару минут увидел на столе записку, которую Катерина оставила для него. Руки, словно свело судорогой. Он еле-еле развернул её, чудом не разорвав из-за переживаний и злости. «Григорий Петрович. Простите, я более не смогла так жить. Мне казалось, я смогу справиться со всеми своими ранами, но не смогла. Я надеюсь, что когда-нибудь вы простите мне этот поступок. Этот мир будет лучше без меня.» Глупая инсценировка исчезновения, похожая даже на самоубийство, над которым она не смогла уверенно и смело поработать. Разорвав записи в клочья, он раскидал кусочки бумаги по комнате, после чего разбил рукой пару статуэток, что когда-то ей подарила Анна Львовна. Хотелось сокрушить всё на своём пути. Он взял свою трость, которая стояла рядом, после чего отправился на кухню.