Крепостная: другая сторона

Темнота наступала всё быстрее и быстрее. Он смотрел на свои руки, глубоко дыша, после чего моментально приложил их к голове, они медленно сползали по лицу, прижимались к горлу и груди. Григорий судорожно глотал свежий воздух, чувствуя, как его панически не хватает. Ноги становятся ватными, а приступ головокружения и тошноты не покидает его в ту минуту. Он должен был решить, что делать с её телом. Как избавиться от него? Как избежать возможного наказания? Подняв её на руки, он полностью запачкал свои руки и одежду в её крови. Тело Лидии было тёплым, но пульса не было. Взгромоздившись на лошадь, он решил избавиться от тела в каком-нибудь далёком месте, поэтому отправился в дебри, что окружали именно шеферскую землю. Всё время он двигался по лесу, в потёмках, складывалось ощущение дурного сна, сюрреализма, неверие, что всё это происходит на самом деле. Сбросив тело в густой чаще, недалеко от поместья самой женщины, он отправился в Червинку. Всё было, как в бреду. Он молился, был в надежде, что Натали не увидит его в таком состоянии и облике. Поэтому, первым делом в доме он сбросил с себя всю эту одежду, скомковал её, практически разрывая на себе. Стал вымываться, смывать с себя всю пыл и грязь. Хотелось стать меньше, исчезнуть, убежать. Приведя себя в полный порядок внешне, Григорий осмотрел спальную комнату. Его записка лежала на комоде нетронутой, поэтому он смял её и убрал подальше, а выйдя из комнаты поймал Орысю, что несла чистое бельё. - Стой, - окликнул он её, - а где пани? Она ещё не вернулась? - Нет, Григорий Петрович. - Она что-то просила передать на словах? Или ничего не говорила. - Сказала только, что отец позвал её к себе, это только, что я знаю. Недолго думая, он решил отправиться в дом Дорошенко, не смотря на позднее время. Уж очень на сердце лежала тревога, которую трудно было сломить и убрать. А когда он приехал туда, то встретил первым делом самого Александра Васильевича. Пан сидел в гостиной, попивая коньяк и читая газету. - Александр Васильевич, прошу прощения, что так поздно наведался к вам. - Гриша, проходи. - А где Натали? Тот улыбнулся. - Спит, наверное уже. - А я волновался, ведь она мне ничего не сказала. - Голос Григория всё ещё был встревожен, хотя он пытался смиренно и спокойно разговаривать. - Приехал сегодня утром, а её нет. - Где же ты пропадал? - А вот это уже другой разговор. Я приехал за своей женой. - Что же ты её, беременную, да ещё и ночью повезёшь домой? - Разумеется. Её место в Червинке. Рядом с мужем. - Полно, Григорий, - спокойно промолвил пан Дорошенко, убирая газету в сторону, - оставайся тут. Завтра же поедете. Тот, нехотя, согласился и присел рядом. - Слышал, крепостная ваша сбежала? - Поинтересовался тот, а мысли Гриши были лишь заняты своим грехом. - Слухи не врут, Александр Васильевич. - Что ж, жалко девушку. - Она сама выбрала этот путь. - Надеюсь, искать её ты не собираешься. Хватит с Натали нервов. - Конечно же нет. - Грубо ответил он. - Чувства и спокойствие Натальи Александры для меня важнее всего. - Коньяку? - Не откажусь. Прошла ночь. На утро Натали увидела мужа, в душе она радовалась, прыгала, как малое дитё, а снаружи пыталась показать обиду, даже некое безразличие. Спустившись вниз, к завтраку, она присела за стол. - Натали, голубушка. Доброе утро! - Воскликнул он, подвигая для жены стул. - Спасибо. - Что с тобой? Где твоя улыбка? - Григ, ты где был прошлой ночью? Я ждала тебя дома, от тебя ни записки, ни слова. Ты не понимаешь, каково мне быть одной, каково гадать, где же мой муж? - Милая моя, - улыбнувшись, спокойно смотря ей в глаза, он поцеловал её руку, - прости, прости, прошу. Я виноват. - Так может-быть объяснишь? - Был в управе, занимался делами, к вечеру нога отменно прихватила. Мучился от боли так сильно, что не мог даже сесть в карету. Пришлось остаться в городе. Запамятовал с запиской совсем, прошу простить меня. - Так сильно болела? - Спросила она с долей печали. - Уже прошла, тебе не о чем волноваться. Вчера ждал тебя дома, думал ты вернёшься, а пришлось ехать за тобой. - Так ты ночевал здесь? А почему меня не известили? - Отец не хотел тебя будить, а я решил сделать сюрприз. Та мгновенно улыбнулась, приступая к трапезе. - Ах, у тебя это получилось! Их кушанье нарушил визит Николая Дорошенко, пан вошёл в столовую и поприветствовал пару. Он был не в восторге видеть Григория, тут же вспомнил слова Катерины, её переживания. На его лице нарисовались опасения, улыбаться такому человеку не хотелось, а устраивать скандал при сестре тем более. - Николя! - Восторженно встрепенулась дама, встречая брата. - Как ты здесь? Я думала, ты в Киеве зимы. - Николай Александрович, моё почтение. - Доброе утро и приятного аппетита. Приехал за документами, уезжаю сегодня же обратно в Киев. - Но, как..? Может, останешься с нами? Поедем в Червинку. Проведём время вместе! Григорий натянул добродушную улыбку. Их глаза с Николаем встретились, не расходились. Взгляды были стеклянными, а зубы стиснутыми, хоть они оба пытались это скрыть. Брат слегка улыбнулся, дабы не расстраивать девушку. - Прости, Натали. Много дел. Обещаю, как-нибудь я заеду к вам. Панночка опустила голову, немного поникла. Червинский заметил это сразу, поэтому положил свою ладонь на её, успокаивая жену. Когда тот покинул комнату, он решил поинтересоваться: - А не хотелось ли тебе поехать куда-нибудь? - Улыбнулся он, немного нахально. - Что ты имеешь ввиду, Григ? - Развеяться, сменить обстановку. - Замечательная идея, но..куда же? - Могли бы на неделю отправиться в Харьков. Там прелестные места. Отдохнули бы. - Он подвинулся ближе, наклонившись над её ушком. - Стали бы гулять, посетили бы театр. Мм? - Ах, Григ! - Она нежно поцеловала пана в губы. - Я с превеликим удовольствием! - Тогда сейчас же соберём вещи и отправимся, чтобы завтра быть там. Я заеду в Червинку, возьму всё необходимое и приеду за тобой. - Хорошо! Григорий покинул дом, отправился тотчас к себе. Он, как и обещал, взял всё самое необходимое, а Якову поручил приглядывать абсолютно за всем, вести дела в доме и хозяйстве, пока он будет отсутствовать со своей женой. На последок мужчина зашёл на кухню, где уже во всю кашеварила Павлина. Та его и не заметила сначала. - Павлина! - Ох, Григорий Петрович! Напугали вы меня совсем. - Как там Катя? - Не ест совсем. Отказывается. - Как не ест? - Его тон потускнел. Стал расспрашивать с опасением. - Случилось что? Говори. - Что говорить-то, аппетита нет. Наготовила еды, чтоб голодная не сидела, а сама вся холодная, замёрзла. На мгновение он застыл на месте, призадумался, после чего сказал: - Меня не будет несколько дней, уеду по делам. Приезжай к ней, и без глупостей. Та невольно кивнула. Было некуда деваться от наказов злого пана, а он покинул кухню, отправившись к жене. Пара скоротечно покинули Нежин, отправившись в незапланированное небольшое путешествие в другой город. Возможно, это был его план, а быть может, так он хотел забыть ту страшную ночь быстрее. Проходил день, второй — Кате легче не становилось. А тем временем Степан уже был в селе, где проживала её хворая мать. Он с нетерпением ждал встречи с дочерью, чтобы хоть на минуту повидаться с ней, поглядеть одним глазком. Мужчина ждал сигнала Павлы, которая, посчитав, что пана не будет ещё какое-то время, решилась на их встречу. Они отправились туда вместе, на улице стоял страшный ливень. Внезапно похолодало, ночи были безумно мокрые, дождливые, а днём бушевал сильный ветер. Войдя в дом, Павлина первым делом стала кликать Катерину. Та сидела на диване, дочитывая какой-то французский роман. Катя была укутана в тёплый вязаный платок, напоминающий огромное одеяло, согревалась у камина. - Катра! Ты тут? - Павлуся! Женщина вошла в гостиную, обняла девушку, не могла нарадоваться, глядя на неё. Осматривала её с переживаниями. - Как ты? Ты ела?! - Да ела, ела. Голова просто болит. - Это вот всё от того, что ты в четырёх стенах сидишь. - Там так холодно и дождливо, я даже выходить боюсь. - Ну, тогда, тебе будет сейчас поспокойнее. - Павла улыбнулась, а в комнату вошёл батька. Катя не ожидала увидеть его, так близко. Снова её сердце забилось быстрее, в душе стало в миг тепло, и в то же время страшно. - Тату! Как..как ты смог? - Катенька! - Он обнимал её, словно в последний раз, целуя неуклюже в лоб. - Да как же я мог не вернуться к тебе. - А если Григорий Петрович..если он увидит? - Заплакала та. - Не увидит. - Ответила Павлина. - Уехал пан. Сказал через пару дней вернётся. - Как уехал? В её глазах была некая заинтересованность, любознательность. Но допрашивать она не стала, лишь обняла отца покрепче, после чего они присели рядом друг с другом. - Пойду поставлю чай. - Катя, бежать нам надо, слышишь? Она замолчала, притаилась, как мышка. Не знала, что ответить ему вновь. - Да куда бежать, тату? Я..я боюсь, как бы чего непоправимого не случилось от этого. Мужчина снял свою шапку, которую так часто и сильно натягивал на глаза, стал смотреть на дочь жалостливым взглядом, в его глазах было видно бессилие. - Не уж-то ты тут останешься..? Я не могу быть спокойным, пока этот ирод.. - Григорий Петрович не делает мне ничего дурного, я попробовала бы поговорить с ним, рассказать всё о тебе, может, он смилуется. - Да как ты понять не можешь, - яростно воскликнул Степан, - такие, как Червинские, не могут смиловаться?! - Чего вы тут орёте? Степан! Не кричи! - Я не могу быть спокойным, пока этот пан держит её здесь! Катя встала с дивана и повернулась к старшим спиной, она скрестила руки на своей груди, обнимая себя, тем самым, пыталась успокоиться; посмотреть в окно, отвлечься, восстановить дыхание. - Никто меня тут не держит, - она пыталась говорить это без слёз, но те сочились, словно из родника, - я.. Но городить уже сил не было, в глазах темнело. В тот момент казалось, что в гостиной было слишком жарко, хотя всего пару минут назад Катя замерзала от ледяного холода, не зная, как согреть себя. Девушка пошатнулась, Павлина тут же это заметила, подлетев к ней, как пуля. А Степан помог, подхватив дочь и посадив рядом с собой вновь. - Катенька, на, водички попей. А ты! Хватит на бедную девку нападать. Чем ты ей поможешь? - Забубнила Павла. - Утаскивать её, непонятно, куда? В бега? Хватило ей уже горя. Случись что — я не переживу уже! - Павлуся, всё хорошо. - Хорошо, хорошо, Катрусь, всё хорошо. - Гладя бедняжку по голове, она её успокаивала. - Пей, ты пей. Я с-час окошко открою, проветрю, дышать уже нечем. Степан провёл эту ночь рядом с дочерью, Павлина осталась там же. А через пару дней они всё-таки покинули особняк, ведь ей нужно было справлять дела и в Червинке. Степану было больно прощаться с дочерью, наблюдая, в каком подавленном состоянии находится та, поэтому он обещал вернуться, как можно быстрее. По истечению нескольких дней, Григорий, как и задумал, вернулся вместе с Натальей домой. Они приехали сначала к Александру Васильевичу с гостинцами, а когда вошли, увидели того с другими панами, распивающего горилку. Это напоминало какую-то встречу или же визит. - Папа! - Натали, душенька! - Обнявши, он обрадовался приезду детей. - Как добрались? Как отдохнули? - Александр Васильевич, здравствуйте. - Здравствуй, Гриша, здравствуй. - Улыбнулся он. - Господа, и вам добрый день. - Натали, пойди пока, займись чаем, а мы тут поговорим. Как только Наталья отправилась за дверь, Григорий закурил сигарету, находившись в комнате с другими благородными людьми, а те в ту очередь усердно о чём-то разговаривали. Это было что-то неладное, нехорошее. Александр сразу же подключил зятя к беседе. - Тут беда такая случилась. - Заявил один из мужчин. - Да ещё какая, до сих пор весь Нежин на ушах стоит. - В чём же дело? - Заинтересованно спросил Червинский, переглядываясь с тестем, который поник, а после решил сам оповестить родственника. - Трагедия произошла. В комнате раздалось молчание, минутное. - Лидия Шефер, её тело нашли в лесу, почти рядом у её поместья. Григорий испытал в ту секунду почти двоякое чувство, схожее с тем самым, когда он получил контузию на поле боя, в его голове раздался скрип, словно по стеклу стали водить гвоздями. Хотелось схватиться за оба виска руками, пытаться остановить эту мгновенную боль, но он стоял смирно. На его лице появилось огромное удивление, а глаза раскрылись. Играл он отменно, даже закашлял от дыма сигары. - Что? - Натали лучше об этом пока не знать. - Заявил отец. - Неизвестно, как это на ней отразиться. - А что-то известно? Детали? Один из жаверов продолжил: - Нашли с проломленной головой, вся синяя. Поговаривают — убили. - Да уж. - Он будто бы проглотил слова, становилось тяжело дышать. Григорий поправил галстук. - Расследование идёт, жандармы, как всегда, нарыть не могут. - А после завтра похороны. - Да, - заявил старый помещик, - хоть она и была сурова, жаль бедняжку. Помянем. Пан никак не мог отойти от услышанного, его мучили голоса в голове, ели и пекли изнутри, не давая оставаться в тишине ни на секунду. Он, как можно быстрее, отправился домой вместе с женой, а когда уладил все касающиеся его дела, решил проехать в дом к Китти. Было страшно и даже противно проезжать по тому пути, где он в последний раз был с Лидией, он даже зажмуривал свои глаза, лишь бы не видеть картину прошлого, однако и это не помогало. Лишь переступив порог дома, он смог на мгновенье забыть об этом, думая лишь о Катерине. Девушка тут же встретила Червинского, тихонько стоя в стороне коридора. - Катя, добрый вечер. Наклонившись к ней, он нежно поцеловал её руку, обеспокоенно осматривая крепостную. Та молчала, а когда поприветствовала мужчину, отошла в сторону. Он, конечно же, отправился в след за ней, но не знал, что ей можно сказать. - Отчего ты такая печальная? Я тебя чем-то обидел? - Нет, что вы. Всё хорошо. - Замешкалась она, ощущая на своей щеке его ладонь. - Отужинаешь со мной? - Простите, Григорий Петрович, я не голодна. - От чего так? - Он снова смотрел на неё с напряжением. - Павлина сказала, что ты почти ничего не ешь. Это правда? - Совсем нет, - Катя улыбнулась, поправляя шаль на своём платье, - я уже поела сегодня. - Что же, даже не спросишь, почему я не приезжал к тебе? В его глазах снова появился азарт, пошлость и игривость. Григорий присел на диван, осматривая девушку с головы до ног, пока та стояла напротив, словно куколка. - А есть ли смысл спрашивать? - На её лице ничего не дрогнуло, она была прозрачна. - У вас есть жена. Я не имею права интересоваться. Эти слова даже задели его, поэтому он в секунду встал и подошёл к ней, но не кричал, не повышал голос, аккуратно взяв русоволосую за тонкий подбородок, прошептал, испытывая огромное влечение. - Катенька, ты имеешь полное право на всё. Одно твоё слово. После этих слов она сама потянулась к нему. Девушка осторожно приблизилась к Червинскому и уткнулась к нему в грудь, что тот не ожидал этого. Сглотнув, он было отступил на шаг назад, но остановился, сражённый её взглядом, поменявшимся в секунду. Теперь Катя смотрела на него иначе, будто бы томно, не так, как раньше. Это был не влюбленный взгляд, до этого ей предстояло бы пережить многое, но он был совсем другой, не похожий на ранний. Она отстранилась после нелепых минутных объятий, а после вновь сама же повлеклась к его устам, подарив ему этот невинный и короткий поцелуй. Его губы были горячие, сухие, её же — влажные, такие сладкие, будто бы намазанные мёдом. Издалось нежное причмокивание, которое разорвало связь между ними.