Крепостная: другая сторона

Проведя бессонную ночь рядом с Катей, Григорий считал минуты, часы, лишь бы дожить до утра. Глядя в потолок, он пытался думать о хорошем, изредка поглядывая в сторону Катерины, ему хотелось уснуть рядом с ней, слушать её нежное сопение, но сон решил не приходить. Под утро он покинул её дом, так и не дождавшись её пробуждения. Он заявился в Червинку, а когда вошёл в спальную комнату, увидел, что и Натали спит непробудным сном. Присев рядом с её постелью, он томно вздыхал, его мысли не давали покоя на сердце, а когда та стала просыпаться - он выдохнул. - Григ, - сонливо пробормотала она, открывая глаза помаленьку, - ты.. - Лежи, лежи. Я не хотел тебя будить. Девушка видела какое-то переживание лице мужа. Это напрягло её, она тихонько привстала, усевшись поудобнее. Её неряшливые волосы по-прежнему элегантно лежали на плечах, а небольшие мешки под глазами канонично смотрелись на её лице. - Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит, я же вижу, Григ. - Ты только не волнуйся. - Григорий отвёл взгляд в сторону, смотря вдаль. Он взял жену за руку и думал, как преподнести то, что был должен. - Говори же. - Лидия, она умерла. - Что..? По её щеке пробежала слезинка. Дрожь бросилась по телу. - Я должен был тебе сказать об этом. - Григ, - в слезах шептала она, - но, как же так? Как..? - Успокойся, тебе нельзя нервничать, слышишь? - Его тон был твёрдым. - Что с ней произошло? А когда, когда похороны? - Тебе на них делать нечего, Натали. Это не обсуждается. Та вздохнула, в глазах отобразилась безысходность. На душе стало очень больно, тягостно. Пани Червинская еле сдерживала на глазах свои слёзы, их было сложно оставить внутри. - Григ, как же ты можешь..? Как ты можешь запрещать мне?! - Голубушка моя, я понимаю — Лидия была твоей подругой, близким человеком, но.. - Да! И я для неё близкий человек, близкий, как никто другой! У неё никого не было! Кто осмелился сделать это? Как..Я..я не верю! - Тише, успокойся. Прошу тебя. Через какое-то время в этот же день, в дом Червинских нагрянул филёр и один из работник сыскной части. Паны были оповещены их приходом, Григорию было ужасно страшно. Он боялся являться к тем людям, но понимал, что показания дают все, в особенности знакомые и близкие этой жертвы. Натали было всё также тяжко, пани с трудом смогла привести себя в порядок. Орыся слегка уложила её пушистые мягкие волосы, а сама Наталья решила надеть чёрное платье, что отображало её внутреннее состояние, после чего муж с женой прошли в гостиную. - Добрый день, господин и пани Червинские. Меня зовут Семен Александрович. - Чем мы можем быть обязаны? - Заявил мужчина, поднимая брови вверх от удивления. Натали молчала, её глаза были красными от слёз и стресса. Хотелось лишь побыстрее решить все вопросы. Хозяева присели на диван, напротив работника. - Вы, - твёрдо и решительно промолвил он, - видимо уже знаете, по какому делу я прибыл сюда? - Не томите, вы же видите, - Григорий стал грубее и яростнее, положив свою ладонь на руку жены, - моя жена в трауре, к тому же, в положении! Ей тяжело. - Простите, но такова процедура. Я должен задать ряд вопросов. - Говорите. - Тихо прошептала Натали. - Покойная Лидия Ивановна была другом вашей семьи? - Да. - Её голос был всё также прозрачен, будто бы дрожал. - Были ли у помещицы какие-то враги? Может-быть, вы были свидетелем чего-то странного? - Нет, ничего такого мы не замечали. - Воскликнул Григорий, закатывая глаза вверх, ноо он пытался держаться. - А когда последний раз вы видели Лидию Шефер? - Кажется, ещё неделю тому назад, - промолвила Наталья, пытаясь вспомнить тот день, - она заезжала ко мне сюда, вечером. Мы беседовали. - А вы? Григорий был ошеломлён. Он, сам того не ожидая, застыл, взгляд провалился, это было внешне похоже на то, что он пытался вспомнить, однако думал он совсем о другом. Через пару секунд он ответил: - Сдаётся мне, в тот вечер, что и Натали, я и видел её в последний раз, когда вернулся домой. - Что же, тогда вопросов более нет. Господин, должно было, уже хотел покинуть дом господ, но Натали остановила его, тем самым дав большее напряжение Григорию. - Стойте! Прошу вас. - Да, что такое? - Не могли бы вы рассказать, что случилось? Что с ней произошло? Где? Когда? Я должна знать это. Тот взглянул на бедную измучавшуюся даму, а после — на её мужа, который также обеспокоенно смотрел, после чего подошёл ближе, всматриваясь в свой документ, в котором досконально всё было изложено: - Ну-с, не могу знать, пани. Если быть уверенным, расчётливым, то-с, примерно несколько дней назад, возле её поместья, неподалёку в лесу. Тело было найдено с проломленной головой, сломано несколько костей, покалечен спинной сустав также. Кто-то напал на неё, видимо, на то были причины. - Какой кошмар, господи.. Она прикрыла лицо руками, впадая в истерику, из-за чего Гриша встал с места и тут же принялся успокаивать драгоценную. Он приказал Павлине приготовить для пани сонный чай, чтобы та, как можно скорее, пришла в чувства, в покой. - Григ, какой ужас! Где-то бродит убийца Лиди! Как? Как так можно? - В слезах кричала та. - Натали, подумай о ребёнке, что же ты себя не бережёшь? - Я пытаюсь, пытаюсь, но не могу не думать о ней. Бедная Лиди..Она не заслужила этого. - Если правильно подумать, милая, - спокойно промолвил он, - мы не знаем, что могло произойти с ней, и какие враги могли появиться. - Ах, Григ, - она вцепилась руками в локти мужа, крепко пытаясь прижаться к нему, - я боюсь, до ужаса боюсь! Может, ты сегодня никуда не поедешь? - Как же, милая моя, у меня много дел. К ночи управлюсь и приеду. - Нет, нет! Не оставляй меня тут одну. - Что значит "одну"? Полон дом слуг, да и Павлина рядом, Орыся. Развлеки себя. Покидая свой дом, он не мог отгородить себя от истерики жены. Было сложно отойти от неё, наблюдая, как та истерила, но всё же Григорий отправился туда, куда хотел больше всего. Он хотел быть рядом с Китти. Направляясь к ней, будучи находившись возле её дома, он держал в руках её дагерротип, долго-долго смотрел на него, улыбаясь беззаботно, влюблённо, после чего убрал и вошёл внутрь. Катя музицировала на инструменте, томно вздыхая, однако её игра была противоположна её настроению. Звучала нежная, добрая музыка, которая наполняла дом светом и теплотой. Когда девушка почувствовала его приход, то тут же перестала играть, обрекая поместье на смертоносную тишину, подобно пытке. - Почему перестала играть? - Улыбнулся он. - Это волшебно. - Григорий Петрович, я..не думала, что вы сегодня приедете. - Почему же? Та промолчала, пожимая плечами. - Ты голодна? - Поинтересовался он, подходя ближе к ней, пока та всё ещё сидела за роялем. - Совсем нет. Дотронувшись до её кожи он чуть ли не колыхнулся от изумления. Кожа была абсолютно горячей, словно кипящая лава. Её плечи, шея — горели. Впадая немедленно в ярость, он стал гневаться быстрее и быстрее: - Катя, ты вся горишь! - Что? - Тихо спросила она, не ощущая высокой температуры. - Быстро ложись в постель! Этих слов, что вырвались из уст Григория, Катерина услышать не ожидала. В душе она даже невольно хихикнула. Ей пришлось послушаться его и отправиться наверх, где она присела на край кровати и стала чувствовать приближение недомогания. Она чувствовала небольшую слабость, та не была ей страшна. Через какое-то мгновенье Червинский, изредка прихрамывая, вошёл в комнату с подносом, чего Катя не ожидала увидеть тем более. Она была сильно удивлена его поступку. На том подносе находился горячий чай с мятой и ромашкой, а рядом был аккуратно нарезан лимон, в нескольких маленьких баночках находились мёд, малиновое варенье и даже что-то из выпечки. Никто ещё не делал для неё такого, помимо Павлины, когда в детстве она могла приболеть. - И чего ты сидишь? Пей. Не хватало тебе ещё заболеть. - Спасибо вам, Григорий Петрович. - Пей, пей. Он сидел рядом, ожидая, когда та съест хотя бы ложку мёда, что Катя делала с трудом. Но всё же это случилось. Смотря на неё, как на ребёнка, его глаза радовались, в душе становилось теплее. Он не видел той пошлости, что видел раньше. Ему становилось это менее важным, хотелось лишь видеть её рядом с собой, видеть её лицо, её улыбку. Та допила горячий напиток и неожиданно быстро встала с кровати, уйдя куда-то из комнаты в неизвестном направлении. Как послушница, она уверенными, но стеснительными шажками возвращалась назад, держа в руках какой-то холст. - Я нарисовала это вчера, решила подарить вам. Протянув полотно лично в руки Червинскому, она улыбнулась. На нём был запечатлён тот сад, что так любила покойная Анна Львовна. Её любимые цветы были в центре картины, они были так прекрасно написаны, каждый оттенок был изумительно запечатлён. Этот необычный жест заставил Григория радоваться ещё сильнее. Он всё ещё держал в руках художество Катерины, разглядывая каждую мелочь. Его улыбка при приподнятых бровях говорила о готовности подчиниться; сделать всё, что только та попросит. Так он таял рядом с ней. - Китти, - невообразимо вздыхал тот, - это..прекрасно. - Вам правда нравится? - Конечно, это..очень красиво. - Как Наталья Александровна? С ней всё хорошо? - Катя сама не ожидала, что сможет задать такой вопрос. Это немного напрягло состояние Гриши, но он был занят лишь просмотром картины, озадаченно продолжая разглядывать. - А? Что, прости? С ней всё в порядке. - Григорий Петрович, - она стала говорить очень тихо; ей было очень тяжело производить на свет слова, которые сидели так глубоко в душе, - я хотела поговорить с вами. - О чём же? - Он отложил живопись в сторону, внимательно всматриваясь в его прекрасные глаза. - Вы..так добры ко мне, вы делаете столько всего, особенно в последнее время. Я.. - в её голосе чувствовалось волнение, глаза бегали из стороны в сторону, - я бы хотела спросить у вас, если вы позволите? - Китти, говори уже. Глаза Григория были весьма озадаченными. - Неужели я всегда буду крепостной? В голосе была слышна боль, какая-то безысходность. Гриша ожидал услышать всё, что угодно, но не это. Его брови в секунду нахмурились. Крылья носа приподнялись, губы оказались плотно сжаты от напряжения. - К чему этот вопрос? - Я просто подумала, что.. Червинский перебил девушку, раздражённо смотря в её сторону. Его руки были такими же твёрдыми, грубыми; поправив свой галстук, он отвёл резко взгляд в сторону, пытаясь не думать о тех вещах, что уже успел представить. - Зачем тебе вольная, Катя? Чтобы сбежать? - Я совсем не то хотела.. - Я понимаю, к чему ты клонишь. - Встав с постели он прошёл несколько шагов по комнате, после чего повернулся к ней, повышая свой тон. - Вольная — прямой шаг к твоей свободе, которой ты воспользуешься сполна. Так ты продумывала свой ход? Приласкать меня, втереться в доверие, стать ближе ко мне — и вертеть мною? - Он ухмыльнулся. Той ухмылки Катя не видела уже давно, она пугала её. Заставляла отстранить свой едва ли плачущий взгляд от господина. - Её ты не получишь. Голова Китти опустилась вниз, глаза смотрели в пол, но и этой минуты Григорию хватило, чтобы сорваться с петель вновь. Он резко приблизился к русоволосой и обвил рукой её тонкую шейку, притягивая глаза к себе, пан стал шептать слова сквозь зубы: - Ты, как была моей, так и остаёшься. Ничего, ничто это не изменит, ты слышишь?! В её слёзных глазах был страх. Червинский чувствовал судорожное дыхание Кати. Он тонул в этих глазах. Его очи исследовали губы, томительно возбуждая его инстинкты. Гармоничное волнение было ощутимо с двух сторон. Катя смотрела в его глаза, ощущала на себе холодный и даже грустный взгляд. Становилось тяжело дышать, в горле образовался комок. Заметив её слабость, он сразу же отстранился, убрал руку прочь и попытался прийти в себя, пока та пыталась успокоиться. - Китти, - вновь вымолвил он, хотя после оправился с виноватым вздохом, - Катя, пойми меня. Я не смогу жить без тебя. Одна мысль, что ты можешь быть где-то вдали от меня — убивает. Я лишь прошу быть рядом. Та молчала, пыталась не издать ни писка. Григорий не стал более спорить, он ушёл вниз в другую комнату, которую можно было назвать курительной. Там он обзавёлся опием, выпуская весь пар. Его разум мгновенно потускнел, сил стало больше, привычные, достающие его ногу, отступили. Вновь появился неугомонный потерявшийся рассудок. Проходил час, второй — он всё ещё не возвращался. Катя уже приготовилась ко сну. Привычного платья на ней уже не было, лишь ночная сорочка, белая как снег. Волнистые пряди волос, словно пшеница, элегантно и нежно лежали на плечах. Она была лёгкая, как пушинка. Её жар исчез, кожа снова была холодной. В тот момент Григорию нужно было остановиться, отложить трубку в сторону, однако ему всегда было мало. Его эмоции..Он создавал их сам, сам был творцом истории своей жизни, был создателем всего плохого и хорошего. Ему казалось, что он снова уплыл в никуда. В то место, где ему хорошо, где ничего его не тревожит, но стал видеть изображение Катерины. Она была живой, прямо сошла к нему сама. Только это была не та Катя, которую он любил и страстно желал. Эта девушка была злой, ненавистной, даже грустной, словно не из этого мира, параллели. Она смотрела на него, будто бы хотела что-то сказать, а когда открыла рот - тот обомлел. Дьяволица подняла голову и стала что-то кричать, он почти не слышал её голоса, в ушах всё звенело. Увидев на её шее кровь, Гриша ещё больше испугался, он упал со стула, опрокинув всё, что можно. Этот шум услышала Катя. Она, ни на шутку струсив, положила гребень на трельяжный столик, и стала спускаться вниз, идти на звук. - Что..что ты делаешь?! Ведьма?? - Кричал он, пытаясь отползти, как можно дальше от призрака. Та лишь улыбалась, насмехаясь над паном. Ходила рядом, не думая отстраняться. Катя встала у двери и стала прислушиваться: её сердце забилось быстрее. Ненароком, она поняла, в чём дело. Она догадывалась, что это может быть, но продолжала стоять на месте, будто бы что-то не пускало её войти в комнату. - Убирайся! Я..я уже не могу! Он видел, как по шее этого существа стекает густая тёмная кровь, как она течёт по белому платью, стекает до самого пола, оставляя лужу ихора. С его лба стекали капли ледяного пота. Бросало в дрожь и озноб от увиденного. Та Катерина, что он видел, продолжала запугивать барина, указывая на эти лужи крови, на оружие, что висело на стене, вновь показывая прекрасную улыбку. Тот в беспамятстве не мог и встать с пола, продолжал кричать: - Хочешь, чтобы я и себя убил?! Этого хочешь?! После этих слов Катя ворвалась в комнату, заставив то густое облако перед глазами Григория исчезнуть прочь. Он увидел ворвавшуюся к нему девушку и, на секунду зажмурил глаза, проверяя, нет ли той кровавой барыни рядом. Его не отпускал тот ужасный эффект от "лекарства". Катя в миг прыгнула на колени, села на пол, рядом с ним. - Григорий Петрович! - Воскликнула она. Русоволосая видела его глаза, до жути напуганные, как у котёнка. Видела его слабость в ту секунду. Он смотрел на неё со страхом, боялся сказать что-либо. Она попыталась дотронуться до пана ладонью, потянув её к его лицу, а тот разом отстранился в горячке. - Тише, тсс, всё хорошо. Это я. - Катя, это ты? - Он говорил навзрыд. Она оглянулась и увидела курительную трубку, которая валялась на полу вместе с остальными опрокинутыми вещами. Ещё, когда та вошла в комнату, то почувствовала запах этого действия. Вновь переметнув свой взгляд на хозяина, она всё же смогла дотронуться до его лица, пытаясь охладить его эмоции и чувства. - Это я, всё хорошо. Вам не надо волноваться. Её тон был нежен, спокоен. Внутри были тысячи осколков страха, они кололись как шипы, заставляли трястись, а снаружи — она была стойкой и смелой. Сколько бы раз её не посещали мысли о том, что она и сейчас может взять себя в руки и сбежать, сбежать далеко, прочь от него, такого беспомощного, потерявшего рассудок от лекарства пана, но не могла. Не могла поступить так. Гриша не выдержал, он сдался, позволил ей себя трогать, чувствовал её тепло, возле груди, ощущал холодные ладони, что остужали его лоб. Его сердцебиение приходило в нормальный привычный ритм с каждой минутой, а туман, что окружал его всё то время — рассеивался. - Ты хочешь убить меня. - Тихо прошептал он, всё ещё находясь в пространстве между реальностью и забвением. - Нет, нет.. - промолвила девушка, смотря на него с такой жалостью и сожалением, - я ни за что этого не сделаю. Давайте, я помогу вам встать. Катерина встала с пола и подошла к углу, где в комнатке находился столик. На нём стоял кувшин с прохладной водой, она налила её в стакан и поднесла к Червинскому, помогая ему совершить эти маленькие глотки. Он попытался встать сам, опираясь на свою трость и её тонкое хрупкое плечико. Дойдя до спальной комнаты, он сразу же прилёг в постель, а Катя принялась помогать ему избавляться от лишней одежды. Она стаскивала с него жилет, развязывала и стягивала галстук, оставив барина в одной рубашке. Мужчина почти сразу стал засыпать, бормотал что-то во сне. По его словам было понятно, что ему снилось что-то нехорошее. Катя не могла уснуть сразу, она смотрела на его лицо, думая обо всём внутри себя. Её рука сама потянулась к его щетине, пальчики стали ползать по его лицу. Она, не зная почему, стала наклоняться к нему ближе, кончиком своего маленького носика притрагиваясь к его щеке. Она ощутила, как пахнет его лицо. Это был стойкий, но ненадоедливый запах, который напоминал примесь мяты и эвкалипта. Он был достаточно приятный и нежный. Ей нравилось вдыхать этот запах, отчего на лице появилась детская улыбка. Затушив пару свечей и, приоткрыв ненадолго окошко, она взяла в руки библию и стала читать её совсем тихо, почти едва ли слышно, себе под нос. Читала она её на протяжении полутора часа, а в конце своего прочтения наткнулась на слова, изменившие её мнение ещё сильнее: «..А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую.» Утром Натали готовилась покинуть Червинку для того, чтобы отправиться на похороны своей единственной подруги. Она не послушала мужа, который был против её поездки на это мероприятие. В первый раз в жизни, девушка надеялась, что тот задержится или вовсе не приедет из-за своих дел, чтобы её план точно осуществился.