Крепостная: другая сторона

Наталья прибыла в поместье Шефер, где состоялось прощание с покойницей. К её удивлению, там было очень мало людей. Она скучала по тем временам, когда они с Лидией ещё были детьми. Сначала ей не хотелось вспоминать прошлое, какой-то барьер мешал переступить границу, но когда она увидела её, лежащую в гробу, такую красивую и смиренную, то это стало невыносимым. Увидев её бледную, почти белую кожу, как снег, её аккуратно уложенные волосы, которые закрывали нанесённые глубокие раны, ей немного поплохело. Стало так горестно, так тяжело на сердце ощущать эту боль. В толпе нескольких людей Натали увидела Софью Станиславовну Косач, которая не находила себе места. Та вытирала платочком слёзы, опустив голову вниз. - Софья Станиславовна! - Тихо промолвила девушка. - Ах, Наталья Александровна, вы тоже тут.. - Она вытерла последние слёзы. - Я..я пришла попрощаться с Лидией. - Нам..будет её очень не хватать. - Всё никак не уйдёт из головы: ещё на прошлой неделе она приезжала к нам, мы пили чай, говорили..вспоминали Алёшеньку, а теперь её нет.. - Полно, - Наталья еле сдерживала свою истерику, её глаза были красными; она приобняла женщину, - Лидия на нас с небес смотрит, она всё видит, теперь она в раю. Она рядом. Церемония прощания прошла достаточно быстро, после чего все отправились в церковь, где состоялось отпевание покойницы. А когда приехали на кладбище, то чувства стали более невыносимыми для госпожи Червинской. Она поцеловала подругу, посмотрела на неё в последний раз. На сердце было неспокойно, слишком больно. Не хотелось верить в происходящее и представлять, что же произошло в ту самую ночь, когда Лидия покинула мир. Бросив горсть земли в яму, что уже начали закапывать, она почти не слышала, что творится вокруг. Лишь голос священника, доносящийся где-то поблизости; тот читал молитвы об усопшей, провожая Шефер в последний путь. Девушка стояла так до последнего, пока чья-то грубая, тяжёлая рука не коснулась её плеча, заставив развернуться в противоположную сторону. - Натали, - злостно прошипел Григорий, дабы никто не услышал, - что вы здесь делаете?! В секунду его взор упал на Тараса, помощника помещицы, который особо скоро заметил пана. Он осторожно смотрел в глаза Червинского, будто бы трусил, боялся, что тот поймёт что-то не то, затем тут же отводил очи в сторону. Григорий задумался на мгновенье, в его голове пролетели мысли, страшные мысли о том, как тот может что-то знать или подозревать. Но и Григу нужно было отвести от себя подозрения, он перевёл взгляд на жену. Натали же не успела и вымолвить слова, как он отвёл её в сторону, пока остальные что-то говорили, вздыхали и плакали. - Кажется, я ясно задал вопрос! - Григ, отпусти меня, мне больно! - Вскликнула пани. - Прошу тебя, не будем говорить об этом здесь. - Хочу сказать вам, - он яростно промолвил, - что более мы говорить не станем. - Что? Пан Червинский отвернулся, решив вернуться в карету. Он пошёл вперёд, не обращая внимания на свою жену. А Наталье не оставалось ничего делать, как последовать за ним, словно собачка, чей хозяин обиделся. - Григ, подожди же ты! Та села в карету в след за господином, хотя тот и не обращал внимания на её присутствие в экипаже. - Гриша, - нежно произнесла Натали, невольно поглядывая на местность, где уже покоилась Лидия, после чего, тут же обратила свой взор на него, - тебе не на что злиться. Он был непоколебим, всё ещё молчал, судорожно сжимая руку в кулак. Карета тронулась и стала направляться в Червинку. Более ей стало невыносимо слушать тишину, поэтому её рука потянулась к Червинскому, на что тот ответил брыканием. - За что ты так со мной? - Она обиженно спросила. - За то, что я хотела в последний раз попрощаться с единственным близким мне человеком? - Натали, не мне осуждать ваши решения. Отныне, вы можете делать, что хотите! До этого мне нет дела. - Милый, - улыбнулась дама, - я тебя хорошо знаю: тебе не все равно. Ты так говоришь, потому что я ослушалась. - Видимо, ты не можешь понять, что мне нет дела до запретов и прочего! Я просто пекусь о твоём здоровье и здоровье нашего будущего ребёнка! Ты этого не можешь понять! - Но, Гриша! Видишь, со мной всё хорошо. - До поры до времени? - Обозленно продолжил он. - Натали, послушай. Ты не можешь подвергать опасности ребёнка, даже если думаешь, что всё будет нормально. Я понимаю, каково это — потерять друга, но ты должна быть умнее. И, по крайней мере, ставить в известность своего мужа! - Я всё поняла, - она сделала попытку взять его за руку вновь, на этот раз благополучно, затем улыбнулась, - муж мой. Может, пообедаем вместе? - Прошу меня извинить: много дел. Её глаза, которые всего секунду назад были наполнены искрой, потухли. - Мы можем поехать вместе по твоим делам, а потом отдохнуть. Я не буду тебе досаждать. - Натали, - его голос стал более раздражённым, - я отвезу вас домой и буду вынужден уехать. - Но, Григ? - Натали. Она поняла, что более не надо более спорить с этим человеком, поэтому снова должна была смириться. Тем временем Николай снова появился в доме у своего отца. Он застал Александра Васильевича, сидящего у камина в тишине. - Отец, вы здесь совсем один? - Да, что уж тут. В город поеду лишь завтра. Это ты чего тут делаешь? Что-то ты зачастил в Нежин. Не уж-то в Киеве совсем дел нет? - Гоняют налево и направо. Сам ужасно устал. - Ответил он, отводя взгляд на пламя. - Получил от вас письмо о смерти Лидии. Должен признаться, я в ужасном шоке. - Только не вздумай совать свой нос в эти дела, Николай, слышишь? - Грозно возразил Александр. - Неизвестно, что там произошло. - Конечно. Но а как же Натали? Она узнала? - Была на похоронах, как я понял. Видимо, муж посчитал лучшим сказать ей всё, как есть. - Что же, - Николай Александрович вздохнул, Григорий Петрович во многом решает дела совсем по-другому. - Что ты имеешь ввиду? В тот момент перед Николаем разлетелась пелена. Его гнев внутри был так пылок, так ярок, однако снаружи он был абсолютно робок. Он думал обо всём, что далее хотел изложить своему батюшке. - Отец, я не должен был скрывать это от вас, поэтому скажу, как есть. - Да говори же, не томи. - Это касается крепостной Червинского, Катерины.. - Катерины Вербицкой? Она ведь сбежала. - Да, сбежала. Но сбежала из-за него, отчасти. - Я жду подробных объяснений. - Мне нечего объяснять, отец. Григорий Петрович слишком увлечён этой девушкой, и это не просто влечение, как к любовнице. Это ненормальный ход его действий, из-за которых бедная девушка подверглась попытке броситься в бега. - Можешь не продолжать, мне известно об этой ситуации. Я думаю, что это в прошлом. Но как ты об этом узнал? - Не могу согласиться с вами. Ты помог ей в этом? - Да. И Катерина всё мне рассказала. И теперь мне доподлинно известно о том, что ей не удалось добраться до тех мест, которые являлись целью. - Она могла поехать и не туда, куда сообщила тебе. - Отец, дело не в этом. Я был на тех заставах, даже на самой ближайшей — они и не видели её там. Тем более, с ней должен был быть её батюшка. - И что ты хочешь всем этим сказать? - Вы догадываетесь. Мне это рвёт душу только из-за Натали. Я не хочу, чтобы она пострадала из-за этого мерзкого повесы. - Прекрати! Я понял тебя. Следующим днём Александр Васильевич неожиданно встретил Григория в центре площади Нежина. Он даже был рад этой встрече. Григорий поздоровался с тестем, приветливо улыбаясь ему в лицо, а тот лишь схватил его за локоть, отведя в сторонку. - Что вы делаете?! - Григорий даже засмеялся, удивляясь такой внезапности. - - Он ещё спрашивает! Негодяй, как ты смеешь позорить честь моей дочери? Разве мы не говорили о том раннее? Разве ты не понял меня?! - Выбирайте выражения, дорогой тесть! Я не намерен слушать ваши обвинения без пояснений. - Грозно воскликнул он, поправляя свой галстук. - Что на вас нашло, Александр Васильевич? - Да известно мне, что ты не собираешься оставлять страсть к этой девушке. - Что вы такое несёте? - Злостно прошипел он, оглядываясь по сторонам с опущенной головой. - Я ведь тогда не ошибся, говоря тебе о Катерине, но поверил. Действительно поверил в то, что честь Натали для тебя превыше всего. - Александр Васильевич, если вы забыли, то Китти давно покинула мой дом, сбежала. - Червинский говорил совсем спокойным тоном, хотя внутри испытывал неимоверную злость. - Неплохой трюк, и ты думаешь, что я поверю в это? - Это не мой резон. Ведь я только и делаю, что работаю и пытаюсь быть рядом со своей женой. - Я видел в банке твою работу, ты брал непомерные суммы. - Пан еле себя сдерживал, лишь бы не закричать. - Чем же ты собираешься расплачиваться?! - Не ваше дело, я сам в праве решать свои проблемы. Прошу меня извинить, должен немедленно спешить домой, Наталья Александровна заждалась. - Ты пожалеешь, Григорий, если я вдруг что-то узнаю, и все мои опасения окажутся правдой. Ненависть и злость не покидала сердце Григория Петровича. Он покидал место встречи с родственником в гневе, пытаясь сдержать его. Но направляться в Червинку он и не думал, хотел лишь видеть Катю. Добравшись до особняка, он вошёл в дом, обошёл весь его изнутри, но не застал девушку там. Это его напрягло, ведь возле дома её он также не заметил. - Катя? - Раздался его голос, в надежде, что та откликнется. Однако мысли о том, что та могла сбежать или, ещё что-то похуже - не покидали его голову. Пан вышел на улицу и стал осматриваться, тучи становились совсем снежными, стоял ледяной холод, который буквально бил по лицу. Обойдя дом вокруг, он увидел её силуэт, он был изображён вдали, в середине небольшого увядшего из-за заморозков сада. Катя лежала на земле, и первые мысли, что посетили Григория, были безумными. Он тотчас рванул с места, оставив трость на крыльце заднего двора, побежал к ней. - Катенька.. Руки обвили её тельце, подняли, как пушинку на руки, он не замечал, как хромал, словно шёл, как прежде, ни на что не обращая своего внимания. Смотрел он только на неё. В голове прокручивались самые ужасные мысли: быть может, это обморок, а вдруг она не дышит? Что же могло случиться?! Уложив её на постель и сняв лишнюю одежду, он стал проверять пульс и, к счастью, услышал, облегчённо выдохнув. Проводя нежно пальцами по её щеке, он наблюдал небольшой розовый румянец, который был, будто бы отпечатком крови на белом снегу. Увидев, как та медленно приходит в себя, он поднёс стакан с водой, ожидая полного пробуждения Катерины. - Ты так напугала меня! Что случилось? - Простите, я.. - шептала она, - я вышла на улицу, стало слишком тяжело. Хотела подышать свежим воздухом, но мне стало хуже. - Давно ты ела? Ведь сколько уже к тебе приезжаю — во рту ни крошки. - Как-то не здоровится в последнее время, простите, Григорий Петрович. Его руки касались её ладоней, так и должно было быть по его мнению. Пан держал её за руки, пытаясь их согреть. - Я принесу тебе поесть. Лежи. Встав с постели, он ненароком споткнулся из-за боли, позабыв, что трость находится на улице. - Ч-чёрт..! - Григорий Петрович, не нужно, право! - Не спорь со мной! - Грозно произнёс он, покидая спальную. На протяжении двадцати минут Катя лежала в постели, переворачиваясь периодически с одного бока на другой. Она считывала узоры на потолке, чувствуя, как у неё сохнут уста, а мокрый пот выступает на лбу. Григорий Петрович обосновался на кухне, пытаясь поставить на поднос только самое необходимое и, действительно вкусное. То, что могло бы её порадовать. - Вот, - он поставил на ближний столик поднос с едой, - чтоб поела. Я приеду вечером и проверю, поняла? Но ничего не оказалось сбывшимся. Когда Григорий, который вновь разрывался, метался от одного берега к другому, вернулся к прежней точке, он увидел, как Катя так и не вкусила того, что он оставлял для неё. На сей раз он привёз продуктов, что купил специально для неё. Увидев, что та всё ещё лежит, он разозлился, но не так, как злился всегда. Это было как-то даже по детски. Он делал это любяще, хоть Катя и не понимала его грубого тона. - Ты..ты даже не притронулась к обеду! - Просто я не голодна.. - Ешь! Катя повиновалась. Послушно привстала с постели, пока он подносил еду ближе, однако ей на этот раз помешала кровь из носа, которая полилась градом, капая прямо на поднос и на её ночное платье. Голова сильнее закружилась, а Григорий впадал в бессилие. Ему ничего более не оставалось, как вызвать доктора, ведь всё, что происходило долгое время с его любовью — было не шутками.