Крепостная: другая сторона

Следующим утром Катя проснулась на его груди. Она, нехотя, оторвалась от Григория, немного приподнявшись с постели. Тот всё ещё спал, пока её нежные руки, что стали касаться лица, не заставили пана открыть глаза. Он сладко потянулся и тут же обнял девушку, повалив в постель вновь. Он прижимал её к себе, радостно улыбаясь. - С добрым утром, Григорий Петрович. - Нежно прошептала она, наблюдая за его реакцией. - Утро действительно очень доброе. Я так счастлив, что проснулся с тобой. Ей хотелось закрыться одеяльцем от услышанного, уж так она засмущалась от слов Гриши. Какой же была лёгкой Катя, воздушной и утончённой. Её покрасневшие щёки было сложно не заметить. - Я впервые проснулась так, что на душе такое тёплое чувство. После этих слов он медленно потянулся к ней, нависнув сверху, после чего поцеловал в её нежные уста. Этот поцелуй был такой осторожный, он ни во что не переходил, лишь согревал теплом и светом. Девушка открыто, не стесняя своих движений и эмоций, любяще обхватила лицо Григория ладонями, поглаживая его. - Как же мне теперь быть? Ведь я ношу под сердцем вашего ребёнка. - Она спрашивала это почти со слезами, но в тот момент она улыбалась. - Отныне я буду стараться сделать всё, чтобы ты была счастлива. Я изменюсь в твоих глазах, я обещаю тебе. - А что будет дальше? - Вот увидишь, я сделаю всё так, как и должно было быть. Его рука коснулась живота Катерины. Он ощущал тепло, такое приятное и будоражащее чувство, что зарождалось внутри. Это лёгкое поглаживание было приятно ощущать и ей, она расслабилась, прикрыв глаза. Но через какое-то время очнулась, решив оседлать хозяина, присела сверху, что тот даже удивился. - Ух ты, какая! Его самодовольное лицо так сильно бросалось в глаза. Руки также тянулись к ней, было сложно устоять обоим. - Вы уедете сегодня, снова оставите меня одну? - Прости, Катенька, я приложу все усилия, чтобы ты снова была рядом только со мной. - Но как же Наталья Александровна? Я более так не смогу. - Я что-нибудь придумаю. Тем временем Натали решила провести время с Павлиной. Ей было необходимо поговорить с кем-то, кто может выслушать, поддержать и понять. Она отправилась к ней на кухню, спускаясь вниз по лестнице. - Галя! Резать надо вот так вот! Всему учить. Что с тобой? Воды в рот набрала.. - Тётка Павла, простите! - Вскликнула та, дорезая овощи. - За Панаса сердце болит. - Что-то известно? - Сдюжу, скоро выкуплю его, назло Яшке этому проклятому! - Павлина! - Раздался голосок Натальи, которая вошла на кухню. - Пани! Доброе утро. - Доброго утречка, пани. - Я бы хотела поговорить с тобой, у тебя есть минутка? - Конечно, конечно, пани! Сейчас дожарю и сразу же смогу. - Тогда я жду тебя в гостиной. Её голос был немного поникшим из-за одиночества. Но когда Павла вошла в комнату, на её лице появилась улыбка. Она оправила платьице, указав женщине на место, чтобы та присела. - Павлина, я хотела бы пообщаться, ведь мне так тяжело здесь одной. Кухарка тут же прознала, что пани опечалена. Ей было тяжко сидеть, не имея возможности сказать всю правду, поговорить обо всём. Врать Павла не любила, но и притворяться тем более. Однако нужно было подчиниться желаниям Натали. - Я понимаю, Наталья Александровна. Ну, може-ш вам книжку какую почитать? Прогуляться? - Она добротно улыбнулась. - Ах, мне кажется, что я уже прочла в этом доме всё на свете! И Григорий Петрович постоянно уезжает. А вчера мы немного поссорились. - Чем он вас так посмел расстроить, пани? - Наверное, это я виновата. - Вздохнула девушка. - Я предложила ему продать здесь всё и уехать, а он накричал, уехал. Я всю ночь проплакала в постели, Павлусь! Слёзы сами наворачивались на глазах, а сердце Павлы разрывалось с каждой секундой быстрее. Она приобняла Натали, поглаживая её по спине. - Пани, ну не корите вы себя так! - Я так хочу уехать с ним отсюда, ты не представляешь! Хочу, чтобы мы жили совсем по другому. - А вы сами подумайте, милая, - промолвила она, пытаясь успокоить бедняжку, - отец ему оставил вон оно какое богатство, а с ним и управиться нужно, и дом с хозяйством в узде удержать. Ему же и тяжко. Где, опыта набраться надо, где ума. Вы уж не сердитесь на него. - Может, ты и права. Прошло около двух недель с того момента, как Катя поняла, что ей стало не всё равно на чувства Григория. Да, она всё ещё была заложницей обстоятельств, что случились, благодаря ему, но ничего не могла сделать в данный момент. Она всё ещё не видела отца той последней встречи и не знала, как ей рассказать обо всём ему, ведь его это ранит в самое сердце. Григорий почти не общался с женой. Он не подпускал её к себе, а когда та всё равно пыталась быть рядом — он молчал, почти не замечал её, делая девушке ещё больнее. Она более не выдерживала терпеть это. Ранним утром поймав мужа внизу, она остановила его криком: - Григ, куда ты так рано? - Ты за мной следишь? - Право, не стоит эта ссора того, что между нами сейчас происходит. Прошу тебя, давай поговорим. - Отложим это. Я вернусь и побеседуем. - Но.. Тот уже покинул входной зал, а когда Наталья подошла к окну, то увидела, как Григорий Петрович что-то наказывал Павлине, та очень внимательно его слушала и кивала головой. Когда та вошла домой, то поздоровалась с хозяйкой, только той было интересно знать всё. - Павлина, а о чём ты говоришь с Григорием Петровичем? - Так..пан же ш приказал сегодня на обед лососину приготовить. Я вот и поеду покупать её. - Разве не Яков тем должен заниматься? - Так он вон занят вечно, совсем взбунтовался. - Раз так, то ступай, конечно. Какие-то странные нехорошие мысли настигли её голову, заставляли нервничать и покрываться холодом. Она неуверенно подошла к окну, рассматривая задний двор, где крепостные вовсю занимались своими делами: кто-то доил козу, а кто-то рубил дрова, Орыся вывешивала чистое бельё, а Назар занимался в кузне. Ненароком, в течение какого-то времени, она увидела и Павлину, которая с большой корзиной в руках покидала Червинку, уходя в направлении дальней дороги, что вела через сам лес. Увиденное напрягло её, однако Наталья тут же и забыла обо всём. Она решила, во что бы то ни стало, помириться с мужем, поэтому бросилась к себе в комнату, чтобы привести себя, свою красоту в полный порядок. Позвав Орысю, она придумала, какую же причёску хотелось бы сотворить на волосах, в чём горничная ей благополучно помогла, а затем Червинская примерила совсем новое светлое платье, что подчёркивало её новый статус беременности. - Ох, Орысь, как думаешь, Григорию Петровичу понравится? - Что вы, пани! Конечно же, да! Вы..такая красивая, такая прекрасная! - Спасибо тебе, ты меня очень выручила. - С улыбкой молвила она. За обедом она навестила мужа в столовой, где он сидел, допивая свой кофе с корицей, попутно разбирая какие-то бумажки и письма: какие-то из них были из банка, что-то было аж из самого театра, а одно из них было адресовано ему от его отца. Он скоро удивился, отложив его, чтобы прочесть позже. - Милый, ты уже приехал? - Да, закончил со всем тут. - Славно. - Пани поцеловала мужа в щеку, присев рядом. Она осмотрелась, заметив, что на столе почти ничего не стояло, кроме жареного цыплёнка и кофе. С удивлением, она задала вопрос. - Передумал трапезничать рыбой? - Что? - С изумлением взглянул он. - Какая рыба? - Павлина сказала, что на обед ты хотел лососину, вот я и подумала. Тот задумался, замолчал, Григорий нахмурил брови, отведя взгляд в сторону, после чего образовалась недолгая пауза, которую прервала Наталья. - В прочем, неважно уже. Не хочешь ли ты прогуляться? - Прости, Натали, - он взял письма в руки и встал изо стола, - мне нужно идти в кабинет. - Но..мы же так и не поговорили? - Вздохнула женщина. - Прошу прощения, чуть позже. Григорий был нужен Натали, как лунный луч в кромешной тьме. Она чувствовала себя существом из другого мира. Как же чуждо ей всё вокруг! Как одиноко. Зачем она находилась здесь? Зачем притворялась человеком, тогда как люди чужды ей? Почему вокруг не осталось ни одного существа её породы? Она не понимала, за что ей достаётся это одиночество, эта боль? С каждым днём становилось за спиной всё тяжелее. Только тон мог избавить её от этой боли. Прикоснуться к ней. К её коже, волосам... Его прикосновения дарили Натали блаженство. «Просто прикоснись ко мне, хотя бы кончиком пальца, этого будет достаточно, чтобы заставить меня забыть о боли...» - звучали мысли в её голове. По её мнению никому не были понятны эти чувства, эта потребность постоянного эмоционального и физического контакта, потребность чувствовать друг друга, открываться друг другу, делиться всем, малейшими ощущениями. Крик в пустоту — никто его не слышит, не воспринимает всерьёз, не отвечает. Григорий не слышал её крика, не видел её слёз. Почему она чувствовала себя счастливой только тогда, когда он прикасался к ней, тогда как прикосновения обычных людей лишь вызывают раздражение? Почему он был так близок ей, хотя и не чувствовал того же, что она? С того момента в её сердце стал рождаться стебель недоверия, какого-то напряжения и страха. Разрывая конверт, дрожащими руками, Григорию не терпелось прочесть слов своего драгоценного батюшки. Он был в нетерпении от этого, а когда развернул письмо, то стал вчитываться в каждое его слово: «Григорий, сын мой. Так мы и не попрощались по доброму. Получил радостную новость от Александра Васильевича о том, что вы с Натальей Александровной ждёте первенца, я от всей души поздравляю тебя и желаю стать тебе хорошим отцом, не просто отцом, а примером для своего сына. Не подведи меня, нашу фамилию, ведь ты — Григорий Червинский. Мне жаль, что я не узнал об этой вести от тебя, ведь ты считаешь, что мы теперь враги. Но Господь свидетель, всё, что происходит теперь — происходит лишь во благо. Неизвестно, когда я приеду домой. Быть может, это станет возможным после весны, а там и поглядим.»

Пётр Иванович Червинский. Капля света промелькнула у него в душе, ему было действительно приятно читать обращение своего отца. Вот только лишнее напоминание о его действиях, которых он действительно не хотел создавать, заставляли Григория впадать в уныние. Он аккуратно сложил лист и убрал его в ящик, что находился в столе. Открыв книгу, куда были вписаны почти все его долги и затраты, он стал рассчитывать прибыль, пока в кабинет не раздался стук. - Да! - Вскликнул он. Внутрь вошла Павлина, которая, по всей видимости уже забегалась. - Григорий Петрович, можно? - А, это ты. Как там она? - Озадаченно спросил он. - Снова голова как-то кружится и чай, как на зло, с мятой кончился. Я уж все дела переделала, помогла ей, к вечеру поеду и отвезу остальное. - Хорошо. Можешь взять повозку, пешком более долго идти. - Спасибо вам. Натали подслушала их разговор, учуяв что-то неладное. Внутри всё содрогнулось, когда та услышала от Григория «она». Девушка, конечно, тут же подумала о той, кто так часто занимал её мысли в голове раннее, однако эта мысль быстро пронеслась мимо. Она в миг отбежала от двери в кабинет пана, как можно дальше, дождавшись, когда Павлина выйдет оттуда, после чего проглотила тот ком в горле, сжимая руку в кулак от страха и неизвестности. Натали не стала сидеть на месте, она срочно хотела действовать, ведь её терпение было не железным. Во дворе она поймала Лукьяна, который в ту минуту ей был очень сильно нужен. Хозяйка наказала ему проследить за Павлиной, да так, чтоб та и не почувствовала его присутствие рядом, а после — чтобы доложил ей всё, что будет известно, ведь она должна была знать, куда направлялась кухарка и для чего. Оставшийся день пролетал в смятении, так смутно и странно, что время, будто бы застало на месте. Григорий не выходил из кабинета, а наоборот, заперся там изнутри, никого не впуская. Это сыграло даме на руку. Чтобы занять себя, отвлечь от пагубных мыслей, Натали утешилась игрой на рояле, пока преданный крепостной не явился к ней с ответами. Весь красный, горячий, словно кровь с молоком, он вбежал в гостиную и пытался отдышаться. - Лукьян.. - прошептала она, поворачиваясь к парню, - что с тобой? Отчего ты так дышишь? - Простите, пани! Бежал больно быстро. - От кого бежал? - Она положила руку на грудь, воображая самое страшное. - Так, чтоб тётка Павла не заметила того, как я бегу. - А-а, ну..докладывай? Что там? Куда она ходила? Быстрее! - В общем, это недалеко, прямая дорога через лес, вёрст пять. - И что там?! - Дом такой гарний, тётка Павла туда зашла, а потом скоренько вышла. Я и побёг стрелой! - Ты сможешь показать дорогу мне? - Как пожелаете, Наталья Александровна. Её глаза были мокрыми, от тех мыслей, что Наталья держала в своей голове. Хотелось выбросить их, но не получалось. Было слишком тяжело. Надев в дорогу верхнюю одёжу, она села в карету, а затем Лукьян привёл её к тому самому месту, на которое она так боялась смотреть. Это и правда был красивый дом, небольшой, но такой уютный снаружи. В окнах виднелся свет, а это значило, что там кто-то явно жил. Она долго смотрела на особняк, пока не решилась на выход. - Ты.. - ей было тяжело произносить слова в слух, губы были такими сухими от переживаний, - ..подожди меня тут, ладно? - Ладно. - Парнишка лишь почесал голову, оставаясь на месте. Натали шла к двери дома неуверенными аккуратными шагами, очень осторожно наступала на каждый камешек, что был выложен в виде дорожки к крыльцу. Она приблизилась к двери, медленно толкнув её руками. Та и правда отворилась, дав шанс войти ей внутрь. В тот момент Катя заваривала для себя чай с травами, чтобы выпить чашечку перед сном и спокойно лечь в постель но, услышав, как дверь открылась, подумала, что это Павлина что-то забыла или же..приехал Григорий. С радостной улыбкой она торопливо направилась к прихожей, только увидеть Наталью Александровну она никак не ожидала в ту минуту. Она застыла на мгновение, держа в руках чашку с горячим чаем, которая в это же мгновение и упала, разбившись об пол сразу же. От лёгкого шума стекла никто из них не вздрогнул, они обе стояли, будто бы вкопанные в землю, однако на лицах у обеих были совершенно разные эмоции: одной — хотелось проснуться от кошмара, а другой же — умереть на месте. - Наталья Александровна.. - Катя тихо прошептала её имя. Глаза Натали были всё такими же устрашающими, наполненными ненавистью и гневом, пусть та и молчала, проглатывая злость снова. Дыхание Катерины резко замедлилось, было очень больно видеть её глаза, что еле сдерживали слёзы. Девушка попятилась назад, а та стала направляться в её сторону. Становилось слишком напряжённо, особенно, когда Натали толкнула изо всех сил бедняжку Китти так, что та упала на пол. - Какая же ты мерзкая.. - Промолвила Наталья, стиснув зубы. - Вы..вы ведь совсем ничего не знаете! - Я к тебе относилась, как к сестре, я доверяла тебе, Катя. А ты поступила так подло, как ты могла? Девушка, не задумываясь ни на секунду о последствиях, схватила бедняжку за шею, сдавливая её дыхательные пути, что та тихо повизгивала от боли и безысходности. Катя вцепилась в руки пани, что находились на её горле, умоляюще смотря ей прямо в глаза. - Ненавижу..ненавижу! - Кричала та. Катя более не смогла сопротивляться, она оттолкнула пани в сторону, заставив её вскрикнуть от боли, раздавшейся в животе внезапно. Это разозлило и добило Червинскую ещё сильнее. Она смогла удержаться на ногах, но не могла простить это Катерине. Им обеим в тот момент было несладко. Русоволосая держалась за своё горло, пытаясь восстановить привычное дыхание, пока та вновь неразборчиво что-то кричала. Набег и сумасшествие Натальи Александровны вновь вернулись. Она снова подбежала к девушке, схватив её за воротник платья и, крича со слезами: - Говори! Что ты от меня скрываешь! О чём ты молчишь?! Рассказывай всё, мерзавка! - Хватит! - Громко вскрикнула Катерина, оттолкнув её от себя. - Мне не в чем перед вами оправдываться, Наталья Александровна! Я не хотела причинять вам ни капли страданий, что разрывают сейчас вашу душу, поверьте мне. - В тот момент она говорила это так смело, чувствуя, что может за себя постоять. Она потеряла все свои желания, думая только об одном: «будь что будет — мне уже все равно.» - Успокойтесь, прошу вас! - Она промолвила эти слова тихонько, после чего отвернулась от неё, решив покинуть комнату раздора. Но ни тут-то было. В то мгновенье Натали смотрела лишь на большую вазу, что стояла рядом на комоде. Она глядела несколько секунду на неё, и на Катю, а затем схватила её в руки и с силой бросила в девушку, разбив фарфор о голову Вербицкой. В то время она почти не соображала, что совершала в порыве ревности, гнева и злости. Натали схватилась за волосы, когда увидела, как Катя упала на пол, потеряв сознание. Её плечи судорожно поднимались - то вниз, то вверх из-за ужаса, что она наблюдала. На затылке образовалась открытая рана, из которой вытекала густая тёмная кровь, образовываясь секундой на светлом полу. Она прикрыла ладонями уста, сдерживая свой крик и слёзы пока, тем временем, Григорий уже направлялся к своей любимице.