Крепостная: другая сторона

Порой мы задумываемся, что важнее в отношениях с человеком — доверие, взаимопонимание, любовь или уважение? Конечно, всегда тяжело определиться с выбором, но ответ один: все эти составляющие , они важны. Если что-то одно будет отсутствовать в отношениях, то их и не будет существовать. Страх — наш лучший друг и наш злейший враг. Это как огонь. Мы контролируем огонь — и можем готовить на нём, что угодно. Но когда теряем над ним контроль — он палит всё вокруг себя. Наталья чувствовала этот страх, как никто другой. Огонь бегал по телу вместо мурашек, он не прекращался. Крепостная всё ещё лежала на полу, её рана кровоточила, а в сознание она не приходила. Та и не думала подходить ближе, находясь в ужасном ступоре, Натали даже боялась допустить любые мысли. Пан Червинский подъехал к дому, только, увидев карету, возле которой находился Лукьян, он обомлел: - Что ты здесь делаешь? - Строго спросил он; глаза Гриши наполнились страхом и гневом. - Григорий Петрович, - замешкался парень, - так..Наталья Александровна приказала, она.. Он не успел договорить, так как Григорий оттолкнул его в сторону, напряжённо поторопившись войти в дом. Натали стояла на том же месте, её дыхание было неровным, довольно прытким, было сложно включить голову. Она услышала звук открывающейся двери, но не могла сойти с места из-за страха, что же будет дальше. Ей было слышно звук ударяющейся об пол трости, было несложно догадаться, кто теперь войдёт в гостиную, поэтому она запаниковала сильнее. Глаза Грига запылали ярким огнём, как только тот увидел лежащую на полу крохотную и невинную девушку, что он так любил. Вокруг Катерины валялись тысячи осколков от разбившейся вазы. Он увидел и рядом стоящую жену, которая, по её глазам, была в дичайшем шоке. Мужчина чуть ли не открывал рот от такого удара. Он судорожно наклонился к Кате, чтобы проверить её пульс, попутно крича, оглядываясь на пани: - Натали! Как..какого чёрта?! - Ты ещё спрашиваешь? - В слезах и без малейшей силы шептала девушка, хватаясь за сердце. - Как ты посмел, Григ?! - Что ты с ней сделала? Ты спятила!? Убедившись, что та дышит, он сел на колени полностью; так как нужно было срочно остановить её кровь, он стал искать платок, что находился у него в кармане плаща. Та впала в истерику ещё больше. - Как ты можешь сейчас беспокоится за эту девушку? Когда..когда я стою здесь, перед тобой?! - Вскрикнула та, сжимая руки в кулак. - Я стою в доме твоей любовницы! - Натали! - Григорий закричал не своим голосом, словно в него вселился демон. Он резко поднялся с колен и подошёл к ней. - Прекрати пороть эту чушь! - Руки моментально вцепились в её плечи и начали трясти их. - Какая любовница?! Ты могла её убить, ты..понимаешь это??! Его крики, его одержимость в тот момент только Китти, уничтожала сердце Натали. Она тихо плакала, пытаясь сдержать свои эмоции, как только может. - Я не нарочно! Это.. - Схватившись руками за волосы, она стала смотреть прямо ему в глаза, - ..это всё ты! Ты виноват в этом! Как ты мог обманывать меня? Как мог врать мне прямо в глаза?! В тот момент Григорий Петрович вновь наклонился к Кате и стал аккуратно вытирать кровь. Он боялся, что причинит ей боль, пусть та и не находится в сознании. Больше всего в ту секунду Григорий боялся за их ребёнка. Он боялся, что может пострадать и сама Катерина, в этом была бы его вина и ненавидел он себя бы до конца жизни. Взяв бедняжку на руки, мужчина уложил её на диван, после чего тотчас повернулся к Натали и схватил её за запястье, отводя в сторону. - Китти — крестница моей покойной матушки, - он шипел, словно змей, добивая женушку взглядом, наполненным ненавистью и алчностью, - и, если ты думаешь, что я продам её — то ты глубоко ошибаешься, милая. - Как ты можешь говорить мне такое, Григ?! Я..я не узнаю тебя. - Прекрати кормить меня этой истерикой и поезжай домой! Она замолчала на долю минуты, после чего открыто распрямила плечи, вытирая слёзы, гордо подняла подбородок и заявила: - Более я тебе не верю. - Что? - Злостно спросил он. - Ты всегда мог дать вольную Катерине, всегда мог сказать обо всём мне, но ты выбрал ложь. - Хватит, - он вновь зацепился за её руку, плотно сжимая её, и повёл жену к выходу, - мне надоело это. - Куда..куда ты меня ведёшь, Григ?! Перестань! Отпусти, мне больно! Её крики резали его душу лишь сильнее, терзали изо всех сил. На улице раздавались первые капли дождя, надвигался сильный осенний ливень. Ветер поднимался выше. Григорий буквально вытолкнул Наталью Александровну из дома, всё также тащив за собой к её карете. - Лукьян! - Промолвил пан приказным тоном, подведя пани к экипажу. - Отвези Наталью Александровну в Червинку, да проводи домой. - Червинский наклонился к его уху, прошептав почти тихо. - Прикажи Павлине, чтобы срочно отправила кого-то за лекарем, и приезжала сюда вместе с ним. Тот кивнул, подчинившись. - Добре, пан, как скажете. - Что ты делаешь, Григ!? Если ты останешься здесь, ты..ты об этом пожалеешь! - Поезжайте..домой! Ему было сложно даже говорить в ту секунду. Он словно испепелял взглядом жену, а та боялась продолжать смотреть ему в глаза, видя в них только зло и кромешную тень. Она вынужденно села внутрь, вскоре отправившись в направлении к дому. А тот вернулся в дом, на этот раз, почти бегом; в голове летали мысли лишь о Кате, о её самочувствии, о её благополучии, а уже после — он бы стал волноваться о другом. Кровь на затылке девушки почти засохла, более не выступала, а рана оказалось не такой значительной. Присев на колени, он оставался на полу, сидя у её тела. Его руки нежно касались её холодных ладоней, а сам он, почти впервые за столь долгое время, стал взывать молитвы к Богу. Войдя в дом, Натали держалась за свой живот, боясь только за малыша. В тот момент она неистово корила себя за то, что позволила себе сунуть нос в дела, куда не следовало вмешиваться. Она могла не знать обо всём и спать намного спокойнее, нежели теперь. Боль была тянущей, прямо внизу живота, она не отступала, нарастая быстрее. Медленно подходя к лестнице, пани встретила Орысю, которая сразу же подхватила хозяйку под руку. - Пани, помилуйте! - Слёзно молвила та, удерживая её. - Что с вами? - Где..Павлина? - Натали с трудом произносила слова. - Так..уехала тётка Павла, сказала, шо срочно! Может, мне доктора позвать? Я мигом. - Нет.. - Обессиленно ответила она. - Со мной будь. Всё миновало, плохое не успело постигнуть Катерину. Врач осмотрел её и не выявил, на удивление, ничего серьёзного, лишь рана на голове, что должна была ещё некоторое время болеть. Семён Аркадьевич обработал рану девушке, после чего Григорий перенёс её в спальную, где она проспала до утра. Григ, убедившись, что Кате ничего более не угрожает, отправился вместе с Павлиной домой, куда пригласил и доктора. Они вошли в кабинет пана, затем тот подошёл к своему сейфу, где оставались ещё его деньги. - Право, Григорий Петрович, и так время позднее. Вы могли бы и позже рассчитаться. - Полно вам, Семён Аркадьевич. - Пробурчал он. - Не люблю ходить в должниках, тем более я хочу сделать новый заказ, лекарство почти кончилось. К несчастью или даже какой-то насмешке, в кабинет ворвалась Орыся, совсем без стука. Девка едва ли сдерживала слёзы, пытаясь сформулировать свои будущие вопли. - Григорий Петрович! Панночке совсем плохо! - Что с ней? Ну? - Взволнованно спросил он, застав на месте. Его нога болела уже который час, а он всё никак не мог унять эту боль, бросаясь от одного конца реки к другому. - Нечего медлить, идёмте, идёмте, голубушка! - Заявил врач, поторапливаясь за горничной. Червинский не стал стоять на месте, схватив трость, он стал скоротечно двигаться к спальной комнате, где Наталья Александровна страдала от ноющей адской боли, утопая в слезах. Его боль отступила на задний план, голова ехала кругом. Как только Наталья увидела вошедшего в комнату Григория, сразу же схватилась рукой за край простынь, сжимая её в кулаки от страха, боли и переживаний. Её крики участились, а дыхание сбивалось, она не могла контролировать саму себя. Семён Аркадьевич подбежал к ней, начиная раздавать команды Орысе и Павлине, что вбежала в комнату следом за остальными, а Гриша стоял на месте, понимая, что произойдёт вот-вот что-то плохое, за что ему придётся платить огромной монетой. Эта ночь прошла мучительно. Длилась ужасно долго, не давая вздохнуть полной грудью и спокойно моргнуть. Спустя несколько часов лекарь вышел из комнаты и подошёл к пану, сидящему на полу возле двери. Его взгляд говорил обо всём, не нужно было и слов слышать по настоящему. - Что..что с ней? - Крепитесь, Григорий Петрович. - Изъявил он, положив руку помещику на плечо, да так, что тот явно всё понял. - У Натальи Александровны случился выкидыш. Глаза становились мокрыми, даже не смотря на то, каким Григорий являлся злодеем. Он скатился по стене вниз, его мешки под глазами стали ещё больше, темнее. Вид пугал. - Как.. - Прошептал он, смотря в одну точку перед собой, пока доктор не наклонился к нему, дабы утешить. - Вы должны быть сильными. Я не могу ещё давать прогнозов, организм у Натальи Александровны своеобразен, так сказать, индивидуален. - Что вы имеете ввиду? - Шептал пан навзрыд. - Понимаете, будет сложно восстановиться и забеременеть снова.. Я бы даже сказал, что невозможно... Глаза Гриши загорелись в тот момент ярче, он резко поднялся с пола и стал смотреть на врача бешеным взглядом, моментально заставив его замолчать на мгновенье. - Но вы можете об этом сейчас не думать! - Успокоил он. - В силу молодого возраста вашей жены этот процесс пойдёт быстрее! Будьте уверенны, всё в ваших руках! - Да как же я теперь..?! - Закричал он, имея желание вцепиться ему прямо в горло, не умея контролировать свой гнев. Семён остановил его, резко оттолкнув. - Не кричите! Вы разбудите Наталью Александровну! Ей нельзя сейчас даже на секунду думать о плохом, слышите!? Иначе результаты будут плачевными. Успокойтесь, и не гневите бога, прошу вас. Он оставил пана наедине со своими мыслями. Григорий чувствовал боль в ноге, которая никак не унималась, но ничего не собирался делать с этим. Он решил, что будет терпеть до последнего, пока боль не станет по настоящему нестерпимой и нещадной. Мужчина закрыл очи, погружаясь глубоко в себя, он пытался сдержать свои слёзы, а после и вовсе хватался за место ранения, причиняя боль сильнее. Стиснутыми зубами он удерживал свой крик, который мог родиться от серьёзной хватки его руки. Катя очутилась вновь в каком-то знакомом и в то же время беспамятном месте, где было жутко темно, а в какой-то момент проявлялись неоновые едва ли яркие оттенки. Эти фиолетовые и красные цвета настораживали и пугали. Она глядела на свои руки, наблюдая на них глубокие кровавые раны, но они не болели, не жгли, только внешний вид вселял страх. Подойдя к месту, что было похоже на пруд, девушка посмотрела на себя в отражении воды, увидев, как сильно и страшно борьба сказалась на её теле. Она чувствовала, что была достаточно близко к другим людям, где существовала возможность, что её можно спасти, ведь слышала приглушённые голоса где-то вдали. Её глаза лихорадочно обшаривали местность в поисках кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. В голову вселилась картина, словно кусок из настоящей жизни, где Катерина тонет в глубокой местности, и тонет не один раз. Испытывая эту боль в висках, она закрывала глаза, погружаясь в тот момент. В первый раз она забыла позвать на помощь. Вытащили её без сознания. А во второй раз, когда никого не было видно вновь, она также забыла кричать, пока не всплыла и в третий раз. Кто-то услышал её. Самая яркая часть ужаса заключалась в следующем: жизнь Катерины не пронеслась перед её глазами, когда она испытывала всё, как наяву. Вместо этого она проецировала вперёд. Чей-то силуэт, такой же знакомый до боли, он приближался к ней медленно. Из-за этого она боялась подумать о дальнейшем. Рука протянулась, предлагая свою помощь, чтобы вызволить её из водных глубин, она схватилась за неё, как за глоток свежего воздуха, что ей так не хватало, а увидев — обомлела от страха. Перед ней стояла её копия, точный экземпляр. «Ну вот, я сошла с ума…» - раздалась моментально мысль в голове русоволосой, пока «незнакомка» не улыбнулась, глядя на Катю. Девушка схватилась за сердце, томно дыша и судорожно с страхом спросила: - Кто ты такая..? - А ты не помнишь? – Голос был в точности схож с её. Ехидная улыбка, но такое спокойное выражение лица пугало не меньше, чем сам кошмар. - Нет.. – Слёзно прошептала Катерина, щипая свою кожу, в надежде проснуться. – Я..я тебя не знаю! - Я всегда была рядом с тобой. И сейчас я здесь из-за тебя. - Я не понимаю, правда..! Руки двойника коснулись её шеи, нежно проведя пальцами по шраму, что в тот момент находился в том месте. От этого касания Катя вскрикнула, не стерпев жгучую боль, будто бы рану создали прямо сейчас. - Я знаю твои тайные желания, знаю, кого ты любишь, а кого ненавидишь. Чувствую все твои страхи. - Пожалуйста, я хочу, чтобы этот кошмар закончился, пожалуйста! Крик Катерины становился всё громче и пронзительнее, пока та лихорадочно не вскочила с постели, прорвавшись в реальный мир, настоящий. В голове сразу раздалась протяжная, но не сильная боль. Рана дёргала, покалывала. Ей пришлось вспомнить всё, что произошло прошлым вечером, отчего стало совсем тяжко. К её удивлению дома никого не было, а на часах был уже полдень. Она медленно встала с постели и спустилась вниз. Плечи её были накрыты шалью, а тело неимоверно было истощено, пташка присела на диван и склонила голову набок, погрузившись в свои мысли. Павлина терзала себя, твердила себе, что виною всему лишь она, и никто больше. Ни Григорий Петрович, ни кто-то другой. Она искала для себя место в доме Червинских, в самом углу, но не могла усидеть спокойно. Зайдя в кабинет к пану, она увидела, как тот сидит в тёмном помещении из-за не пропускающих свет штор, на его лице были огромные синяки из-за боли и бессонницы, а разум словно помутился. Его вид напугал её до чёртиков, что та буквально проглотила язык на пару секунд. - Чего тебе..? - Я хотела узнать, как вы, Григорий Петрович? Може принести вам чего? - Вон пошла! - Закричал он то ли в гневе, то ли в горячке. Та не сдвинулась с места, поникла взором. - Вы лекарства ваши принимали? - Ты что, не слышала?! ПОШЛА ВОН! - Ну уж нет, Григорий Петрович! Вы простите, но вот этого оно вам не надо! - Павлина пробурчала эти слова громко, что тот не стал более спорить, после чего подошла ближе, осматриваясь, где может быть нужное средство, чтобы помочь хозяину. - Где эти ваши лики?! - В ящике, левом. - Прошипел он. Та почти не умела пользоваться подобными инструментами, но сходу быстро разобралась, введя лекарство Григорию в место боли. Он шипел, сжимал руки в кулаки, пока пот лихорадочно стекал с его лица, затем стал засыпать, почти сразу же. - Орыся, как пани? - Прошептала Павлина, тихо войдя в комнату к страдалице. Горничная вздохнула, отложив свои вышивания в сторону. - Орыся, оставь нас. Натали уже не спала, она смиренно лежала на боку, спиной к тётушке Павле, пока та не подошла, присев рядом. Девушке было неприятно смотреть ей в глаза, чувствовать её присутствие рядом из-за парного её обмана с мужем о Кате и прочих тайнах. - Пани, как вы? - Голос Павлины был наполнен любовью и переживанием за хозяйку, что так сильно пострадала от героя-любовника. Червинская только нахмурила брови сильнее, затем спокойно, но без сил промолвила. - А ты как думаешь? Мм? Я потеряла ребёнка. Теперь у меня его нет. Она привстала с постели, аккуратно усевшись. Слёзы скатывались по её щекам, на глазах отображалась ненависть, лютая ненависть ко всему, особенно — к тому, что будет происходить дальше. От этих слов Павле стало ещё больнее, нож резал, проводил линии прямо по сердцу. - И никогда не будет.. - Эти слова она добавила, прошептав ещё тише. - Что вы, пани?! - Женщина схватилась за её руку, добавляя тепла. - Кто вам такое сказал?! Врач? - Мне несложно догадаться, что он имел ввиду, когда говорил обо всём этом. Столько слов, Павлина! - Вскрикнула она. - Столько слов! - А чего вы всё это слушаете?! Наталья Александровна! - Она настойчиво и упрямо взглянула в её красивые, наполненные краснотой, болью и слезами глаза. - Лишь Господь, Бог милосердный знает, что готовит нам наше будущее! Не плачьте, прошу вас, вы сильная! Вы сможете преодолеть это, и у вас всё получится. Наталья оглянулась, с болью и тревогой снова посмотрела ей в глаза, вспоминая о прошедшей ночи. - Ты утешаешь меня..после всего того, что огораживала от меня? - Пани, не серчайте на меня уж, будьте ласки! Ну, что я могу, если..? - Уходи, пожалуйста. - Тихо произнесла девушка, смотря в даль комнаты. - Оставь меня. Слепота — это состояние, при котором человек не видит того, что находится у него под самым носом. Мы пытаемся вечно закрывать глаза на плохие вещи, чтобы не причинять боль самим себе, но подсознательно знаем, как всё обстоит на самом деле. Это может быть человек, который не видит своих собственных ошибок, который сжигает всё огнём на своём пути, не понимая, что от этого его жизнь не будет ярче. Или же, это женщина, что так рвёт себе душу из-за абсолютно чужой ноши, она тянет её выше, взмывая на своё собственное плечо, думая, что так оно и должно случится и не видя, что является правдой, а что ложью. Человек, который всю свою жизнь видел только то, что хотел видеть; в настоящем же — его глаза были накрыты белой пеленой. Да, мир полон людей, которые не способны видеть. Самые опасные из них — те, кто слеп по отношению ко злу, спрятавшемуся в их сердце. А есть кое-что похуже слепоты — это способность видеть то, чего на самом деле даже не существует на этом свете.