Крепостная: другая сторона

Снова Катя была погружена в мрачный сон. Её мучили кошмары, они были ужасные, такие правдоподобные и кромешные! На этот раз она не была в постороннем неизведанном месте, находилась в Червинке, в комнате покойной Анны Львовны. Чудом появившись там, первым делом она подумала о том, что её могут увидеть, поэтому не стала выходить из помещения, а стала рассматривать всё внутри. Девушка вновь видела те фарфоровые статуэтки, что так любила пани коллекционировать. Она коснулась рукой одной из них, со слезами вспоминая те дни, как крёстная приобрела того самого ангелочка на ярмарке в Харькове, вспомнила, как им было хорошо проводить время вместе, в любви и радости. От воспоминаний стала кружиться голова, казалось, что вот-вот она упадёт и проснётся, но этого не случилось. Неожиданно рядом появилась и она. Не к добру, когда тебе снится умерший человек, особенно, когда ты чувствуешь перед ним огромную незыблемую вину. Анна Львовна миловидно улыбалась, как и раньше, поднимая кверху свои тонкие бровки, она почти не моргала, а лишь смотрела на свою крестницу, стоя на месте. Катя резко отстранилась, отпрыгнула в сторону; руки задрожали, невозможно было устоять на ногах. - Крёстная.. - Катенька, как я рада тебя видеть. По щекам покатились слёзы, Катя не понимала, что будет дальше. - Как ты? - Обеспокоено, как в прежние времена, спросила женщина. - На тебе лица нет, ты здорова? - Я.. - шептала с улыбкой девушка, руки мгновенно оказались на животе, она будто бы обняла себя, обращая взор Анны на это место, - я хочу сказать вам.. - Ангел с небес к тебе спустился, милая. Ты носишь ангела. Постепенно, вслушиваясь в её слова, Катя наблюдала, как комната, словно рассеивается. Всё начинает светлеть, лучи ослепляют глаза, заставляя зажмурить их, а сон мгновенно исчезает, толкая Катерину на пробуждение. В тот момент пробудился ото сна и Григорий Петрович. На помещике не было лица, он был разбит. Внутри боль не угасала, не уходила из сердца, поселяясь там глубже и выпуская свои корни. Он обессиленно встал с места и медленно направился в комнату к своей жене, попутно молясь про себя, чтобы взять откуда-нибудь силы и смелость, чтобы взглянуть ей в глаза. Григорий не знал, что будет ждать их псевдо-семью дальше, но не хотел об этом думать в ту минуту. Аккуратно зайдя в спальную, он увидел, как Натали сидит на стуле и безутешно вглядывалась в окно, наблюдая за крепостной жизнью. Его суровый и жалостливый взгляд мигом увидела Орыся, что собралась покинуть комнату, оставив пана с хозяйкой наедине. Наталья лишь краем глаза увидела его, но не стала поворачиваться, только продолжала смотреть вдаль. На её ночном платье сверху был наброшен тёмный халат, что и тот не согревал от озноба. Молча он проследовал до неё, всё также опираясь на свою трость, а когда добрался, то не мог подобрать и слов, чтобы сказать хоть одно слово. Руки дрожали, дрожали не от холода, не от едва ли ушедшей сильной боли, а от страха. Он не считал, что виноват исключительно он, в глубине души он сердился на неё. Кричал, гневался, орал во всё горло о том, как она перевернула всё вверх дном. - Ты пришёл, - тихо прошептала она, вытирая одной рукой слёзы, - зачем? После долгой паузы он нашёл в себе силы спросить, пусть и знал, что это бессмысленно было спрашивать после такой потери. - Как ты себя чувствуешь? - Мне очень плохо...оставь меня. - Натали, я обещаю, мы найдём силы справить.. - Нет! - Она громко вскрикнула, резко повернув взгляд на него. Этот взгляд уже не был столь беззаботным и радостным. - Уже ничего не будет, как прежде. - Право, я не хотел всего этого, - молвил он, почти навзрыд, - ты знаешь! - Вы предали меня, предали наш брак! От её громких высказываний он оцепенел. Ярость была близко, Григорий пытался сдержать свой пыл, а глаза говорили об обратном. - И сегодня я уеду к отцу. - Что? - Мужчина удивлённо скривил гримасу на лице. - Натали! Нет в этом надобности, я не пущу тебя туда. Ты ещё слишком слаба. После этого пани встала со стула, с силой постаралась выпрямить спину и подошла к нему ближе, бросая взгляд с упрёком: - Почему?! Я имею полное право сделать это, Григ! Ты виноват в смерти нашего ребёнка! Всему виной ты! - Мгновенно она ударила пана в грудь ладонями так, что тот немного сдвинулся с места, но после устоял, терпя её гнев. - Ты убил его! Я...я не должна была его потерять, не должна была! Он прекратил её удары, прижав жену к себе резким толчком; пан схватил её за руки и потянул к себе, делая всё, чтобы той не получилось отстраниться и вырваться из объятий. Мужчина слушал её крики, слушал вопли и оскорбления, прикрывая свои глаза. Он слушал всё это и молчал, надеясь, что вот-вот она успокоится. Только Наталья Александровна была безутешна. Проливая горькие слёзы, она смогла оттолкнуть пана и отстраниться, словно ошпарилась кипятком. - За что ты так со мной, Григ? Натали разрывала сердце мужу своими слезами. Она продолжала смотреть Грише в глаза, заставляла не отрывать его взгляд от себя. Она выплеснула всю свою боль наружу. - Меня почему ты не любишь? Почему? - Её брови всё время поднимались вверх от напряжения в мышцах лица; при попытке Грига дотронуться до неё, она лишь увернулась продолжая. - Какую я ошибку совершила неосознанно? - Клянусь, - он прохрипел дрожащим голосом, - ты ни в чём не виновата. Пожалуйста, только не уезжай. - Я не останусь здесь. И не проси. - Пани! - В комнату вбежала Орыся с срочной вестью. - Ваш папенька приехал. От услышанного сердце Григория Петровича сжалось, будто бы его раздавили, как червя. Он оцепенел, взгляды мужа и жены после этого встретились, вот только испугалась теперь Наталья, в особенности, когда увидела красные глаза своего возлюбленного. Сосуды в глазах Гриши едва ли лопались, глаза действительно были кровавыми и убитыми. Мужчина молчал, не знал, как подобрать слова, чтобы сказать хоть что-то. - Ты послала за ним? - Тихо спросил он. - Григ.. - Как ты могла!? Мгновенно с туалетного столика, на котором стояли различные флаконы и украшения, всё полетело к чертям вниз. Червинский в ярости стал крушить всё вокруг себя, утопая в ужасном крике. - Прекрати! Успокойся, Григ! Я...я прошу тебя! - Я же просил тебя, Натали. Ты всегда делаешь всё по своему, ты не думаешь о последствиях! - Его речь была необузданной, остановить пана теперь было слишком сложно. Его эмоции, негативные чувства, овладели им. Было плевать на присутствие в их доме отца жены, плевать было на всё, что она могла рассказать его тестю, было плевать на всё то, что они нажили вместе, пусть этого было совсем немного. Наталья стояла, она была до смерти напугана, пока он не приступил кричать дальше, пытаясь мимолётно отдышаться. Адреналин не давал спокойно стоять. - Ты..спрашивала, почему не люблю тебя? Почему всё происходит именно так? - Ухмыльнулся он. - Ты никогда не отвечаешь за свои слова, за свои действия. Ты никогда, слышишь?! Никогда не думаешь о последствиях, не думаешь, что делаешь что-то не так! Ты лишь притворяешься, Натали! От его криков по её телу бежали мурашки, они были горячими. Так как девушка была всё ещё очень слаба, ей было тяжело слушать всё это, но она пыталась держаться стойко. - Переступив порог этого дома, ты более не войдёшь сюда! - Что? Что ты такое говоришь?! Он указывал рукой на дверь из комнаты, выпуская последние остатки гневного пара. - Ты прекрасно меня слышала, Натали. - Голос Григория стал чуть тише. - Уедешь сейчас — не думай возвращаться назад. Это...это мои последние слова. Ей было сложно что-то ответить, учитывая, какие приступы истерики случились у них двоих. Девушка незамедлительно покинула комнату, оставив мужа там одного наедине со своими демонами. Добравшись до первого этажа, она бросилась в объятья к отцу, который растерялся от её вида. Александр Васильевич испугался, увидев свою дочь такой безжизненной. - Доченька, что с тобой?! Что случилось? Где Григорий Петрович? Та плакала, очень тихо, но горько, опираясь на крепкие руки батюшки. - Папа, умоляю вас, едем же сейчас домой. - Не понимаю я, Натали... Подняв голову наверх, Дорошенко увидел лицо Григория, который только вышел на лестничный проход и выглянул на них с высоты. Ему хватило и пары секунд, чтобы теперь понять, что могло произойти нечто страшное. В голове Александра прогремела страшная мысль: «Этот мерзавец ответит за всё, что сделал с моей дочерью!» Он отстранился от дочери в миг, заставив её растеряться, пока та не увидела мужа, а сам направился к нему. Григорий не стоял на месте, он чувствовал, что сейчас случится что-то неладное, мужчина немедля спустился вниз по лестнице, где его встретил двоякий удар в челюсть, сопровождающийся руганью и криками: - Папенька! - Вскрикнула Натали, прикрывая уста ладонями. Она увидела, как Григорий пошатнулся назад, схватившись за место удара, вытирая еле заметную кровь с правого края подбородка. - Негодяй! Что ты наделал?! Отвечай! Александр Васильевич держал Григория за воротник рубашки, давая ему хорошую тряску. Тот не стал сопротивляться, а просто стоял, презренно смотря тестю в глаза. Наталья Александровна стояла на месте, издавая жуткие слёзные мольбы, пока на весь шум не прибежала Павлина. - Паны, хватит! Смилуйтесь, Наталья Александровна плоха! Перестаньте, говорю ж! - Громко орала та, разнимая мужчин. - Папенька, прошу вас... Пожалуйста! Григ ни в чём не виноват! - Не виноват, - буркнул себе под нос, продолжая смотреть в его бесстыжие глаза, наполненные болью, - ты поплатишься за всё, я тебе это обещаю. Павлина поглаживала Гришу по плечам, тем самым успокаивая даже себя; он не был для неё врагом, а уж тем более ужасным человеком. Она лишь знала, что он ломает много дров, так как мало чего знает о жизни, но не могла винить его и карать. Почти сразу же пан Дорошенко с дочерью покинули дом, а те оставались на месте, пока он не отдёрнул своё плечо от женщины. - Перестань! - Григорий Петрович, я вас заклинаю, не сотворите глупостей! Она провожала взглядом пана Червинского, который быстротечно направлялся в свой кабинет. Он тотчас взял в руки курительную трубку, а затем стал вкушать злостный опий, погружаясь в тёмные пары. Ему было плевать, что ждёт его впереди. Так проходили дни на пролёт, он забылся о Кате в настоящем времени, ведь опий заменял её, изо дня в день он видел сны с девушкой, ощущая, что она находится рядом с ним, вот только это сказывалось всё серьёзнее и серьёзнее на его физическом здоровье. Помимо всего этого, он заглушал свои обиды крепким алкоголем. Павлина отправилась к Катерине, чтобы проведать её и провести немного времени, а та, в первую очередь хотела знать лишь о нём. - Живот как? Дай посмотрю голову, зажила ль? - Упрямо ворчала Павла. - Павлусь, всё хорошо, правда. Ты лучше, скажи мне, как Григорий Петрович? И.. Наталья Александровна? Я и правда места себе не нахожу все эти дни. - Милая, - вздохнула та, плавно отводя взгляд в сторону, - ты ведь ничего не знаешь. - Что не знаю? Малейшая улыбка с лица Китти мгновенно пропала, она навострилась и стала переживать, перебирая пальцы на руках. - Прошу, не молчи! - В ту ночь, когда...всё это случилось, малыш пани представился перед Господом. - Нет... - Катя прошептала так тихо, отрицательно кивая головой, на что Павлина только схватила её руками за хрупкие плечи, пристально посмотрев в глаза. - Катруся! Не смей винить себя, слышишь?! - Это всё по моей вине, только я виновата! Я всему виной! - Нет, Катенька! Нет! - Встрепенулась женщина. - Кого винить в этом, так только Гришку! Они так ругались, так ссорились! Он приложил к этому руку, пусть и страдает, но ты здесь ни при чём, понятно?! - Что с ним сейчас? - Катя тревожно задала вопрос. - Давай не будем про то, дитятко. Тебе не надо нервничать. - Павлуся, прошу! Та томно вздохнула, понимая, что стоит рассказать всё, как есть. - Наталья Александровна уехала к своему отцу, а пан все эти дни почти не выходит из кабинета. Он сам не ведает, что творит. - Едем же сейчас в Червинку. - Пробормотала она, быстро встав с места. Катя подбежала к трельяжу, чтобы привести волосы в достойный вид, пока та пребывала в недоумении. - Шо?! Ты спятила? - Я должна поговорить с ним! - На её лице появилась надежда, а точнее улыбка, напоминающая надежду и веру в то, что всё можно попробовать исправить. - Меня никто не увидит, уже поздно. Я только поговорю с Григорием Петровичем! Иначе, Павлусь, он себя загубит! Кухарка махнула рукой, смиренно подчинившись словам своей родной души. Они в одночасье оказались возле имения Червинского. Крепостных не было на улицах, почти стемнело, девушка побежала к парадному входу и тут же оказалась внутри. Русоволосая осторожно поднималась по лестнице, попутно снимая с себя своё пальтишко. Подойдя к двери в кабинет Григория, она преставилась к ней, немного облокотилась, прислушиваясь: звуки наливающегося напитка доносились приглушённо, сам он молчал, лишь изредка что-то бурча себе под нос. На секунду Катя почувствовала страх перед тем, как постучаться. Ей стало не по себе, в особенности, когда она представляла, что может ждать его дальше. Но, услышав его опьянелые крики, что он изливал в галлюцинациях, она не выдержала и стала стучать в дверь изо всех сил. Не сразу, однако всё же, дверь открылась. Он стоял перед ней, глаза были будто бешеными, измученными и подавленными. Взгляд был неживым. Как он мог так себя довести? В то мгновенье Катя ощутила сочувственность к нему. Она смотрела в его глаза с боязнью, но не отрывала глаз. Григорий же не понимал, взаправду ли это происходит, или же ему продолжает мерещится. Молча она вошла в кабинет, заставив его отходить назад, как можно дальше. - Григорий Петрович, вы.. - Ты как сюда попала? - Строго и пьяно промолвил он, еле удерживаясь на ногах. - Я должна быть рядом. - Прошептала девушка, подходя ближе. - А-а, - усмехнулся пан, взяв в руки рюмку с коньяком, - ты снова пришла ко мне, моя ненаглядная. Катерина продолжала смотреть на него с такой тоской и грустью, внутри всё переворачивалось и сжималось; подойдя к нему в плотную, она выхватила сосуд, а тот пошатнулся, упав на диван. Катя сделала шаг в сторону столика, чтобы поставить содержимое на место, пока тот не схватил её за кисть, потянув к себе так, что та упала ему на колени. Её шея манила его, он чуял запах этой искусительницы, запах, которого так не хватало все эти дни. Глаза Григория были настолько пустыми, что при виде их терялся дар речи. Катерина не могла его бояться, не сейчас. Она прижалась к его кудрявым волосам, обхватив шею пана маленькими руками, утопая в его пьяных объятьях. Её тело горело от переизбытка эмоций, пока он нежно касался руками её спины. Катя винила и ненавидела себя, повесив этот груз на своё сердце.