Крепостная: другая сторона

Утром Григорий проснулся, он уже был абсолютно трезв, поэтому видел всё в привычных тонах и красках. Увидев свернувшуюся в калачик Катю, что уютно спала рядом с ним в полусидящем положении, он удивился, а после стал помаленьку вспоминать. На его лице появилась искренняя улыбка, улыбка счастливого человека, который проснулся утром и увидел рядом любимую. От тесноты и его аккуратных движений Катя резко открыла глаза, пытаясь проснуться. - Григорий Петрович, - нечётко прошептав, полусонная, она потянулась, - я.. - Катенька, ты приехала сюда ночью? - Да. Гриша спустился на пол, усевшись на колени возле её ног. Его руки обвили ладони красавицы, после чего он стал нежно целовать каждую из них. - Господи, какой же я дурак! Видя, как тот убивается, тёршись лбом о её руки, она нахмурила брови. Взгляд девушки стал немного печальнее. Одна рука произвольно потянулась к его мягким шелковистым волосам, вырисовывая в них линии, отчего тот хотел попросту забыться и раствориться в этой нежности. - Как.. - замешкался он, -..как твоя голова? Он попросил её встать, чтобы тот смог посмотреть рану, не зажила ли, после чего тяжело вздохнул, принявшись обнимать и целовать её в обе щёки. Катерина прижималась к его груди, чувствуя себя маленьким ребёнком, ей хотелось спрятаться, зарыться в его руках, утонуть в нём, почувствовать себя в полной безопасности и покое. - Сейчас, - обеспокоенно и суетливо он стал ходить по комнате в поисках своей трости, - сейчас я попрошу Павлину накрыть на стол. - Григорий Петрович, - посмотрев на него с невинной улыбкой, - право, я сама схожу, если вы позволите. Тем временем на душе Натали скребли кошки. Это было не сильно похоже на царапины, скорее на ожоги. Её сердце болело, здоровье пошатнулось, в особенности ментальное. Каждый день она читала романы, сопровождая их слезами. С отцом разговаривать она отказывалась, ничего более ему не рассказывая. Он знал лишь о потере ребёнка, из-за чего и возненавидел зятя. - Милая, - Александр Васильевич вошёл в комнату, - может-быть нам стоит развеять обстановку? - О чём вы, папа? - Тихо спросила она, откладывая книгу в сторону. Тот присел рядом, положив руку на её плечико. - Съездим куда-нибудь, завтра же! - Он просмеялся. - Или в театр сходим сегодня? Там чудесная постановка, загляденье! - Что-то не хочется. - Ну, полно тебе так из-за него убивать себя! - Тон отца стал басистым, грубым. Он вспыхивал, словно пламя. - Я нынче собираюсь телеграфировать обо всём Петру Ивановичу, пусть только... - Нет! - Вскрикнула девушка. - Вы не станете этого делать! - Что же ты такое говоришь, дочка? Этот негодяй разрушил всё, что только можно. - Если вы сделаете что-то плохое, если как-то навредите Грише, я клянусь вам — уеду! От её слов у него заболела душа сильнее. - И что ты собираешься делать дальше? Не уж-то вернёшься к этому..мерзавцу?! - Я ничего об этом не говорила, но и до сей поры я остаюсь для Григория Петровича женой, законной. Мы венчаны. Отец понимал, что дочь влюбилась пагубно. Это была плохая любовь. Смолчав, он покинул её комнату, оставив вновь наедине с собой. - Давно я так не завтракал, я так рад, что ты рядом, Катя. - Рука Гриши снова соприкасалась с её, отчего появлялась беззаботная улыбка. Его лечило её присутствие, лечил запах, аромат волос и кожи, улыбка и те бездонные глаза. Он смотрел в эти прекрасные очи, подсознательно понимая, что он болен этой любовью. Какая-никакая — это была любовь, пусть и та, что причиняла столько проблем, мук, крови и боли. Григ не видел смысла жить, если он не сможет видеть Катерину, он понимал, что пропадёт без её светлой улыбки, не сможет выжить. Также и понимал, что если бы не её присутствие — он бы натворил, куда больше плохого, нежели уже успело произойти. - Григорий Петрович, - в столовую вошёл Марко, который нёс в руках письма, - вам письмо адресовано. - Давай-ка сюда. Даже Марко был в удивлении от прекрасного настроения пана. Катя встала изо стола, чтобы убрать лишнюю посуду, пока тот раскрывал конверт. - Это же от Воронцова. - Он улыбнулся, обрадовавшись старому другу. «Дорогой друг мой! Григорий Петрович! Спешу сообщить Вам, что нынче же отправляюсь в Черниговскую губернию по особым делам и не могу не сказать, что хочу повидаться с Вами. Помня Ваш адрес, надеюсь, вы не рассердитесь, узнав о моём скором прибытии!» Роман Воронцов. - Что-то важное? - Поинтересовалась девушка, пока тот считал тихим шепотом. - Получается, уже сегодня! - Радостно промолвил пан, сворачивая лист бумаги. - Старый друг написал, сегодня он навестит нас. Мы были знакомы ещё с малолетства, когда я жил в Петербурге. - Как здорово! Я рада видеть вас счастливым. - Это только твоя заслуга. - Он строго посмотрел ей в глаза, взяв за руку. - Хочу, чтобы сегодня ты со мной была. - Но.. - Никаких "но", Катя. Мне это очень важно. - А что же подумает ваш друг? Я ведь никто здесь. Это неправильно! - Полно, - раздался нежный голос Григория, - доверься мне. Григорий приказал крепостным подготовить гостиную к приёму его приятеля и, уже вечером, тот, как и обещался, приехал в Червинку. На улице уже появились первые снежинки, которые тут же таяли. Скорее, это был мокрый снег, всего лишь дождик в холодную погоду, но он не испортил настроя на светский вечерок. Роман вышел из кареты: это был высокий мужчина, подстать Григорию. На лице красовалась гладко-выбритая щетина, а родинка, что находилась на щеке — добавляла ему шарма. Это был брюнет с зелёными глазами, в прошлом тот ещё ловелас. Он улыбчиво бросился в объятья к другу, приветствуя его после долгой разлуки. - Я так рад тебя видеть! - Взаимно, друг! - Ликовал пан. - Ну, пойдём же, пойдём в дом. - Да, это не дом, - Роман осматривался, удивляясь таким масштабам, - это целый дворец. Теперь понятно, почему ты более в Петербурге не живёшь, ха-ха! - Решил остепениться, отец уехал, а я вынужден работать. - Ухмыльнулся Григ, присаживаясь на диван. Григорий не мог стерпеть, когда же придёт Китти, ведь она обещала явиться хотя бы ненадолго, чтобы побыть в его компании, прежде чем вновь уедет обратно в другой дом. С Воронцовым Червинский болтал около часа, учитывая время, которое они потратили на ужин. И вот, спустя долгие минуты, в гостиную вошла она — изящная, словно принцесса, Вербицкая Катерина. Девушка переодела платье, поменяв его на более светлое и элегантное. Её волосы были привычно убраны в прекрасный пучок, а локоны, что оставались впереди, были завиты в кудряшки. Она едва поклонилась, приветствуя гостя, после чего тот потерял дар речи: - Здравствуйте, премилая дама. - Роман в мгновенье стал очарован и пленён столь идеальной красотой девушки. Он незамедлительно поднялся с места, чтобы поцеловать Кате руку, после чего сел обратно. Григорий тут же увидев это, сжал руку в кулак, испытав внезапное чувство ревности. Его взгляд стал каменным и строгим, что было не так сильно заметно. - Ох, да. Я забыл представиться, Роман Романович Воронцов, помещик. - Это Катерина Степановна Вербицкая. - А что же, дама не умеет разговаривать? - Улыбнулся повеса. - Совсем нет. - Катя улыбнулась в ответ. - Что ж, Григорий, рассказывай, откуда такие прекрасные создания берутся, или у тебя в Червинке все такие? - Нет, почему же? - Говоря, он смотрел лишь на Катю, осматривал девушку сверху донизу, что той было не по себе. - Она одна такая. Это воспитанница и крестница моей покойной матушки. - Катерина Степановна, а не составите ли вы нам компанию? - Почту за честь. Катя стала направляться к панам, подходя к диванам аккуратно и медленно, пока не увидела, как Григорий приказным взглядом указывает на место рядом с ним. Она повиновалась, села рядом, расположившись напротив Романа Романовича. Тому было лестно, девушка даже зацепила Воронцова своей красотой и застенчивостью. На протяжении вечера трое разговаривали, болтали о светской жизни в высшем обществе, о премьерах, что должны были вот-вот состояться на больших сценах, и даже общались на философские темы, что для Катерины было чуждым, зная Григория с других сторон. Вечер подходил к концу, а сам Червинский уговорил гостя остаться на ночь, выделив для него хорошую комнату. Катя уже находилась у себя в комнате и готовилась ко сну. Ей было даже неудобно вновь находится в родном и тёплом месте, но сердце чувствовало вместе с душою, что всё уже не так, как было раньше. Она расчёсывала свои золотистые пряди волос, любуясь собой в зеркале, пока её покой не нарушил визит пана. Григорий вошёл в комнату тихо, осматривая свою любовь, словно врага. - Что-то случилось? - Обеспокоено спросила она, убирая гребень в сторону. Тот лишь продолжал подходить ближе, не издавая ни слова, пока не приблизился совсем тесно, схватив девушку за горло. - Ах! Её крик был пронзителен, но быстр, как стрела. Рукой Григорий удерживал её за шею и прижимал к себе, пытаясь на надавливать сильнее. Его лицо не меняло эмоций, пан оставался абсолютно таким же: разъярённым и гневным. Катя широко раскрыла свои глаза, пытаясь не смотреть ему в лицо, она бешено считала секунды, чтобы узнать, что будет дальше, и в чём состоит причина его внезапной ненависти. А он только приблизился ближе, наклонившись над её ухом. Кудреватый хозяин стал обжигать её кожу горячим и злостным дыханием, шептав: - Весь вечер я только и видел, как ты строила глазки Роману. Хочешь сказать, что это было не так? - Гр..Григорий Петрович! Мне больно! После её жалобной мольбы он тут же отстранился, убрав руки прочь. Катя встала, хотя и по прежнему была очень маленькой и хрупкой, по сравнению с ним, она хваталась за больное место, смотря на предмет воздыхания со слезами, напугано. - Зачем вы так? - Отвечай! - Он прошипел это ещё громче, ударив тростью об пол. От резкого звука девушка вздрогнула. - Я... Вновь подойдя к ней, на этот раз он устроил ей западню, прижав к стене, словно жертву. Приблизившись к её губам он стал повторять, словно сумасшедший, что так одержим своей зазнобой: - Ты — только я, ты слышишь это? Та абсолютно быстро кивала, соглашаясь с ним. Катя прикрывала свои глаза из-за страха, а тот, пользуясь слабостью и моментом, вонзился в них, будто бы острый кинжал в сердце. Это был неумный метод, но довольно будоражащий сердце Григория: его интерес и влечение постоянно накалялись в тот момент, когда он запугивал или даже причинял боль Катерине. Это было похоже на выплеск адреналина, лишнего, он дарил этот адреналин и ей. - Как же я хочу тебя... - Прошептал он, томно дыша ей прямо в уста.