Крепостная: другая сторона

Натали вернулась домой поздней ночью. Подойдя к двери кабинета мужа, она поняла, что он находится там, почувствовала сердцем его присутствие в этом месте. Войдя внутрь, ей довелось увидеть спящего Григория в кресле, он явно был не в состоянии, чтобы пробудиться и здраво мыслить, что-то бормотал во сне, словно видел кошмары. Её это слишком пугало, поэтому всю оставшуюся ночь Наталья Александровна провела одна. На утро она проснулась с мигренью, была не в настроении из-за того разговора с братом, но не смотря на это, девушка привела свою красоту в полный порядок и отправилась вновь к мужу. Он неподвижно лежал, скатившись с кресла ближе к полу, трубка валялась рядом, в комнате стоял ещё больший запах дурмана, которого не было ночью. - Григ! - Прошептала она, дёргая его рукой. Тот приоткрыл глаза, еле-еле соображая, что же происходит. - Очнись же! - Натали, что..что такое? - Это ты мне объясни! Ах! - Она возмущённо смотрела в его очи. - Ты снова курил этот опий! Григ, ты же обещал мне! Пан встал с пола, оправив свой халат, после чего небрежно подошёл к жене, всё ещё пытаясь очнуться. - Прости, голубушка. Право, я не знаю, как так вышло. Это всё проклятая нога! Расскажи, как там Александр Васильевич? - Не думаю, что тебе будет интересно знать это. Захочешь позавтракать вместе — я буду в столовой. Демонстративно Натали покинула его кабинет, через какое-то время пан Червинский привёл себя в достойный вид и спустился вниз; по дороге в столовую он столкнулся с Китти, которая несла цветы в гостиную. Их взгляды встретились, пути пересеклись. Тот смотрел на Вербицкую, оба они не издавали ни слова. Катя гордо подняла свой изящный подбородок и уверенной походкой ушла в дальнейшем направлении, Григорий лишь посмотрел ей в след, после чего пришёл к своей жене. Увидев на столе милый завтрак, он улыбнулся и присел рядом с Натальей. Чашка кофе, на которую он так надеялся, не оправдала его надежд. Сделав глоток, последовал бурный всплеск, ведь на вкус это было ничто. - Тебе не нравится? Я думала, ты любишь кофе. - Но не такой! - Он скрючился от мерзости вкуса. - Так, что насчёт отца? Та вздохнула, нервно перебирая свои тонкие пальцы на руках. - Он упал вчера, потерял сознание. Сердце заболело. - Какой ужас. - Григорий слицемерил, изобразив переживание. - А сейчас как он? - Это я намереваюсь узнать, поеду скоро к нему. Не хочешь составить мне компанию? - Милая, ну что я там буду делать? Он всё ещё зол на меня, а я не хочу огорчать его своим внезапным визитом. - Может, ты и прав. - Девушка промолвила эти слова тихо, но в момент увидела след на его шее. Это было похоже на ожог, он был небольшим, однако очень ярким. - Ах, Григ! Что это? - Пустяки. Видимо, обжегся вчера чем-то. Он аккуратно коснулся её руки, одарив жену своим любвеобильным взглядом. Та, разумеется, успокоилась, благодаря его магнетическому голосу. В столовую вошёл Марко, который вновь принёс свежую почту. Также он поспешил порадовать хозяев о скором балу, что вот-вот должен был состояться. - Ха-ха! - Просмеявшись, Натали радостно обратилась к мужу. - Григ! Роман Романович приглашает нас на бал. Состоится сегодня вечером. - Что же он, так скоро решил его устроить? - Видимо, ему всё же удалось переехать в дом Лиди. Ах, - взгрустнув, девушка обронила слезинку, - как жаль, что душеньки нет с нами рядом. - Мне очень жаль, но я не имею желания являться туда. - Но как же, Григ? - Она удивилась, а после глаза безумной вновь засияли. - Мы ведь можем взять с собой Китти, как и хотел этого Воронцов. Ей будет полезно побывать в приличном обществе. - Это исключено, Натали. - Возмутился пан, взгляд нахмурился, заставляя Наталью переживать внутри сильнее. - Подумайте сами! Там столько людей будет, столько помещиков, они будут задавать множество вопросов о ней, а кто она? Она крепостная, это будет смехом. Не стоит создавать комедию из всего этого. - Но она часть нашей жизни, ты сам так говорил. Мы должны быть к ней милосердны. Порой ему казалось, что Натали и правда сошла с ума, пусть и вела себя спокойно и отходчиво. Он упрямо согласился с ней, спустя пару минут споров. - Вот и отлично, я постараюсь быстро вернуться от отца, а по пути заеду к портному, чтобы нам подготовили наряды на сегодня! Хочу подобрать для Китти хорошее платье. Дождавшись, когда жена вновь покинет имение, Григорий последовал в комнату Катерины, которая делала какие-то записи. Девушка что-то писала чернилами на листе, а увидев пана, тут же убрала всё писательство в сторону, чтобы он не увидел. Она резко встала со стула и застыла. - Чем ты тут занимаешься? - Ничем. - Вчера я погорячился, хочу принести тебе свои извинения. Я поступил очень некрасиво. - Всё хорошо, Григорий Петрович. - Робко произнесла она, не выдавая эмоций наружу. - Сегодня состоится бал по случаю переезда Воронцова. Ты с ним знакома. - Было заметно, как Григорию сложно было говорить все эти слова. Желчь так и лезла вперёд. - Ты тоже туда приглашена? - Но, - она колыхнулась, испуганно посмотрев ему в глаза, - как сие возможно? Григорий Петрович подошёл ближе и едва наклонился к её шее, чтобы произнести следующие слова совсем тихо и устрашённо: - Только посмей улыбнуться, глядя на него. Я сверну тебе твою прекрасную шею, если увижу что-то, что мне не понравится. Слова пана заставляли её вздрагивать, почти каждую секунду, она мгновенно прикрыла глаза, чтобы не видеть его. Он, лишь в сотый раз ухмыльнувшись, глядя на неё, покинул комнату. Вернувшись ближе к вечеру, Натали вбежала в гостиную, где Китти наводила порядок. Она радостно поприветствовала девушку, да так, что Катя сама не ожидала таких эмоций от пани. - Китти! Я тебя обыскалась. Почему ты ещё не собираешься? - Простите, Наталья Александровна, я.. - Можешь оставить всё это, пойдём, я привезла для тебя платье. Катя впервые за некоторое время улыбнулась искренне, даже не веря до конца, что та подобрела к ней. Она доверчиво последовала за хозяйкой, а зайдя в её спальную, увидела роскошное тёмно-синее платье, которое было усыпано сиянием. Оно было таким красивым, одновременно простым и одновременно таинственным, сказочным. Рот девушки аж приоткрылся от удивления столь редкой красоты, она не знала, как отблагодарить пани за такой красивый жест. Натали лишь поглядывала на русоволосую, не скрывая своей улыбки. - Тебе нравится? Я подумала, что этот цвет будет тебе к лицу. - Право, Наталья Александровна, оно волшебно. Я..я не могу надеть это. - Нет! Примерь! Ты должна побывать на этом вечере. - Спасибо вам. Через мгновенье Катерина стояла перед зеркалом, смотря на себя в столь прекрасном наряде. Платье и правда сияло, словно звёзды и луна на тёмном небе в самую кромешную ночь. Её длинные волосы были аккуратно уложены сзади; девушка почти никогда не примеряла на себя такие пышные платья, а они были ей так к лицу. В скором времени к ней подошла и хозяйка, которая была в противоположном цвете тёмному. Её белое, как крем платье конкурировало с нарядом Китти. Они обе были совсем разными, как внутри, так и снаружи. Особенной чертой было то, что одна жила абсолютно чужим умом, не могла ставить чужие проблемы выше своих собственных, другая же — видела только других, не замечая себя. Когда Григорий увидел обеих дам, он потерял дар речи. Его сознание было полностью озарено лишь Катей. Но он не мог позволить себе пялиться на девушку весь вечер, ему приходилось делать это тайно и скрытно, поэтому весь его взор был сосредоточен на жене, которая принципиально была с ним особенно близко. Войдя внутрь поместья Шефер, которое уже именовалось, как имение Воронцова, их встретил лакей, который провожал людей в главный банкетный зал. Там уже вовсю собирались гости: там были знакомые помещики из Нежина и их жёны, а также другие члены высшего общества. Катя чувствовала себя особенно неуверенно. Она была, будто бы, не в своей тарелке. К гостям тотчас же вышел Роман, который был ослеплён красотой крепостной. Её это, конечно же, очень напрягало, но и утереть нос Григорию было весьма кстати в тот момент. Он стоял под руку со своей излюбленной женой, а всё его внимание было приковано к Катерине. Роман подошёл к ним и, поприветствовав панов, приблизился к девушке, еле сдерживая свой восторг. - Катенька! - Наклонившись к ней, мужчина поцеловал её руку, радостно улыбаясь. - Как я рад вас видеть здесь. Её глаза бегали из сторонки в сторону, но никак не хотели пересекаться с глазами Червинского, что стоял так близко. Пан задерживал дыхание от злости и ревности, пока Натали не предложила ему поздороваться с её подругами, дабы оставить наедине новоиспечённых. - Это взаимно, Роман Романович. Должна сказать вам, что с вашим присутствием этот дом стал намного уютнее. - Вот увидите — это только начало! Не могу сдержаться: ваш наряд, и вы..прекрасны. Катя засмущалась, беседа длилась недолго. Совсем скоро зазвучал оркестр, послышался вальс: такой же изысканный и даже пугающий. Роман протянул свою руку и молил о танце, на который она неохотно согласилась, наблюдая, как Григорий смотрит на неё с искушением. Он не стал стоять столбом, а пригласил Натали, которая незабвенно была рада и счастлива танцевать со своим мужем. Гости закружились в танце, который, казалось, длился вечность. Катя по началу пыталась высчитывать секунды, лишь бы эта пытка скорее прекратилась, но услышала шепот Романа, который наклонился к ней, продолжая вести её. - Что вас тревожит? - Обеспокоено спросил он, чувствуя её напряжение. - О чём вы, Роман Романович? Со мной всё хорошо. - Мне кажется, вас что-то тревожит, а это тревожит и меня. - Вам только так кажется, - она улыбнулась слегка оторвав взгляд от него, чёрт, от этой улыбки у Григория сводило челюсть, - всё прекрасно. - Какая прелестная музыка, правда, милый? - Восторженно молвила Наталья. - Да. - Как твоя нога? Дождёмся конца? - Конечно, душа моя. - Улыбнулся он, кружась вместе с ней. - Я могу танцевать вместе с тобой даже до самого конца. - Китти, видимо, по душе пришёлся этот замечательный молодой человек. Натали постоянно поглядывала на танцующую пару, ухмылка внутри неё просто не исчезала, а лишь блестела, как самый тончайший шёлк, снаружи невинная улыбка скрывала её истинное лицо. Она чувствовала зажатость Гриши, что напрягало её не меньше, однако смиренно забывала об этом. Её было сложно понять в те минуты. - Я должен сказать вам, что более не встречал такой истинной красоты, Катерина Степановна. Голос Воронцова был таким манящим и беспощадным. - Но вы ведь совсем не знаете меня, вы видите лишь то, что снаружи. - Нет, я говорю не о внешних ваших достоинствах, вы — прекрасны. Музыка прекратилась, их движения с каждой секундой сходили на "нет", вот-вот все остановились; кавалеры стали отходить от своих дам, Роман поблагодарил красавицу за столь прекрасный танец и был вынужден отлучиться к гостям, а тем временем к Кате подошёл Григорий, который на мгновенье избавился от общества Натали, чему был неслыханно рад. На столах стояли различные закуски, напитки и фрукты, пан взял бокал шампанского и встал рядом с девушкой. Та смотрела на счастливых людей, на то, как они радостно проводят этот вечер, наслаждаясь музыкой и танцами, пока тот не сводил своего взгляда с неё. - Как ты посмела танцевать с ним? - Его необузданный гнев овладевал им. - Это было не моим решением — находиться здесь. Я всего лишь крепостная, вот и подчиняюсь приказам разных панов. - Но ты моя крепостная! - Он повысил голос, постепенно оглядываясь, не наблюдает ли за этим кто-то из присутствующих на балу. Та оглянулась, с пренебрежением посмотрела в глаза Червинского и отвела взгляд прочь. Вскоре на её личике образовалась изящная улыбка, которая стала появляться так редко. Катя поняла, что здесь ей ничего не угрожает, она может чувствовать себя более, чем в безопасности, поэтому страх постепенно уходил. - Ты ни к чему не притронулась, аппетита нет? Или всё так невкусно? - Он поинтересовался этим, закидывая себе в рот виноград. - Здесь всё, такое же, как ваш брак, Григорий Петрович. Мужчина от услышанного едва не поперхнулся, глаза его округлились, наполнились непонятностью и вопросами, взгляд оказался вопросительным и покрасневшим. - Безвкусная имитация чего-то настоящего. - Что ты несёшь.. - А я вас ищу, - к ним подошёл Роман Романович, только что избавившийся от общества помещиков из Нежина, - как вы, позвольте узнать? А где Наталья Александровна? - Она вышла подышать с подругами. - Ответил Червинский, натягивая фальшивую улыбку на своё лицо, пока Катя вовсю не скрывала искренности и чистоты. - Вечер просто чудесный, и как тебе это удалось за столь короткое время? - Ха-ха! Ты же меня знаешь со времён Петербургских вечеров, это талант! Этим же вечером Павлина отправилась в село к матери. Долгое время она не могла найти время, чтобы выбраться туда, увидеть Степана. Тот работал без продыху, пытаясь обзавестись лишней копеечкой. Увидев кухарку, он дико обрадовался, надеясь на лучшие вести о дочери. - Ты устал, Степан, - промолвила матушка Павлы, - сядь, поешь. - Спасибо. - Он присел рядом с Павлиной. - Ну, не молчи, как там Катря? Она тяжело вздохнула, не зная, как ей сказать то, что рано или поздно он бы должен был узнать. - Сядь, ты только не гневайся. - Говори же, шо случилось?! - Да сядь же! - Вскрикнула она, знатно его напугав. - Катя снова в Червинке. С ней всё хорошо. Но есть то, шо ты должен знать. Она тебе сама об этом расскажет, Степан. Ты только обещай, что перестанешь так загораться! Она попыталась объяснить, что её безопасности ничего не угрожает, лишь бы он перестал переживать и заводиться бесконечно. Боль и страх за будущее не давали ей покоя. Вечер близился к концу, а Роман так и не отходил от Китти ни на шаг. Некоторые дамы даже сгорали от злости и лёгкой ревности, глядя на мужчину издалека. Сгорал и Червинский, а точнее, продолжал сгорать. В его голове заурядно вертелись мысли о том, как бы хотелось поскорее остаться наедине с этой дьяволицей, чтобы наказать её за все чувства, что она заставила зародиться в его сердце. Он представлял, как его пальцы будут касаться её прекрасной шеи, как та будет извиваться, просить прощение и оправдываться перед ним, горячо и томно дыша, их дыхание бы постоянно сбивалось от пылкой страсти, связь их бы только углублялась. - Ах, - вдохнула Натали, - Роман Романович, это был прекрасный вечер! Спасибо вам, что вытянули нас из повседневности и быта! - Весьма рад, что вам понравилось. - Он улыбнулся, посмотрев на Катю. - Катерина Степановна, а как вам? Не хотите подарить мне последний на сегодня танец? Девушка мимолётно переглянулась с Григорием, который так и молвил про себя: «Не смей!» Она охотно протянула свою ладонь навстречу пану и прошла в центр зала, оставив супругов наедине. - Видишь, - Натали заликовала, - Китти пошёл вечер на пользу. - Несомненно. Через несколько минут внезапно, пытаясь закрываться от прекрасных людей, в зал пробралась Орыся, которой было так неловко. Натали удивилась, а после даже испугалась, не понимая, зачем та явилась под конец бала к ним. - Чего ты сюда прибежала?! - Злостно прошипел Григорий Петрович. - Орыся, что-то случилось? Не молчи, прошу тебя. - Панночка, простите меня, Бога ради! Папеньке вашему снова плохо, вас Николай Александрович ищет повсюду. - Что же это такое... - Натали прикрыла уста рукой, её голова тут же закружилась, благо муж сразу поддержал её, не дав пошатнуться. - Я сейчас же еду. Тот молчал, пока она не вцепилась в руку пана. - Григ, мы едем вместе! - В её взгляде виднелась упрёк. Григорий в одночасье посмотрел в сторону Китти, что танцевала вместе с тем ловеласом, и задал вопрос: - Конечно, голубушка. Это не обсуждается. Но что делать с Китти? - Какая к чёрту Китти?! Не до неё нам теперь! - Успокойся! - Он приобнял её за плечи. - Незачем тебе так кричать, мы же не дома. - Едем же! Григорий поймал одного из прислуг, чтобы тот оповестил хозяина об их скором и внезапном отъезде и о том, чтобы Катя никуда не уезжала оттуда. Он хотел вернуться назад, за ней, как можно скорее. На улице поливал дождь, словно из ведра. Он был такой холодный, руки замерзали в считанные секунды. Они мчались быстро, как только это было возможно, пока не приехали в имение. Девушка ворвалась в дом, вбежала туда, влетела, будто вихрь, вслед за ней вбежал и Григорий Петрович, которого Николай не был рад видеть. Тот, как всегда, воспитанно и сдержанно промолчал, тогда его интересовал лишь его отец и его здоровье. Александр Васильевич слишком много пёкся о своей дочери, он переживал о ней изо дня в день, из-за чего, и без того слабое здоровье терялось. Увидев вошедшего в его спальную комнату мужа дочери, старший Дорошенко загорелся, как самое яркое пламя, которое было не потушить. - Какого чёрта он здесь делает!? - Ах, папенька! - Слёзно прохрипела Наталья, держа супруга за руку. Гриша молчал, гордо держа голову на высоте, словно по линеечке. - Как же.. - Григорий Петрович, - голос и взгляд Николая был премило спокойным, - думаю, вам лучше уехать. - Натали, - прошептал он, - так будет лучше. - Нет, Григ, ты останешься здесь! Мы семья! Ты мой муж! - Девушка впадала в глубокую истерику, пока тот не затряс её сильнее. - Ты должна быть с отцом. Сейчас твоя обязанность — только думать о нём. Я буду дома. - Натали, послушай мужа, в конце концов! Гости давно покинули дом Воронцова, который когда-то принадлежал Лидии Шефер. Кате было неловко находится в той гостиной комнате, где совсем недавно она измывалась над ней и изувечивала всяческими способами, однако в компании Романа это было легче перенести. Пан присел на край дивана, не сводя с ней глаз, пока та ходила, словно птичка, из стороны в сторону. - Где же они? - Ефим сообщил, что они уехали по срочности и обещались вернуться. Вы можете остаться здесь, пока они не приедут обратно. - Спасибо вам, Роман Романович. - Вы не хотите чаю? Или, может, кофе? - Я была бы рада выпить горячий чай. - Сейчас распоряжусь. Катя едва почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Это было мимолётно и быстро, боль сразу прошла, но была такой яркой. Она схватилась за свой живот, после чего присела на ложе, чтобы прийти в себя. Стоило Роману покинуть помещение, как совсем скоро, новым смерчем в него влетел хозяин из Червинки. Он был пылок, гневен. Войдя в комнату, он молча смотрел на бедняжку долгое время, томно дыша из-за торопливости. - А вот и чай. - Улыбнулся Воронцов. - Григорий Петрович? Уже вернулись? - Да, - любезно промолвил он, продолжая смотреть на девушку, - к сожалению, должен сказать, что нам пора ехать. Китти, попрощайся с Романом Романовичем и поедем сейчас же. - Что ж, жаль. Жаль, что вы так скоро покидаете этот чудный дом. - Право, Роман Романович, - улыбнулась она, направляясь в сторону Григория, - простите, но я вынуждена ехать. Спасибо за прекрасный вечер. Доброй ночи. Катя еле успевала бежать за злостным паном, который буквально тащил её за собой, чудом не давая упасть на землю. Он силком привёз её домой, всю дорогу не имел желания даже говорить, пока они не оказались внутри дома. Григ вёл Катерину до самой спальной комнаты, после чего бросил её на кровать, сильно испугав. Она упала на постель, еле удерживаясь руками. - Что вы делаете?! Тот молчал, снимая с себя свою парадную одежду. Катя смотрела на его действия, представляя, что же будет дальше. От одной дозволенной мысли ей хотелось выть волком и кричать, что есть силы. Её брови нахмурились, а взгляд стал пронзительно злостным. Наблюдая, как он стал приближаться ближе, она выставила руки вперёд, закричав: - Только посмейте, и вы пожалеете об этом! Я клянусь. Он и не слушал, только прижал её к себе, вонзившись, словно острым кинжалом, в губы. Почувствовав вновь её отталкивание, услышав эти стоны, мольбы и крики, он отбросил её. Толкнул из всех сил за плечи, заставив снова упасть на кровать. Этот рывок был последним. Катя схватилась за низ живота, тихо прошипев от резкой боли. Григорий и тут лихо пришёл в себя, будто ничего и не произошло. Он оцепенел от страха и наклонился к ней, прознав, что мог как-то навредить ей и ребёнку. - Катенька, я..я не хотел, право. Сильно больно? - Не смейте ко мне прикасаться! - Нет, нет, я не могу. Руки тянулись к её животу сами, он аккуратно стал касаться этого места, а внутри себя только и произносил молитвы, попутно проклиная себя. С осторожностью Червинский взял её на руки и отправился в её комнату, после чего, пока та терпела, он попросил сделать это ещё, решив помочь снять её лишнюю ткань. А когда девушка осталась в бельевом наряде, ей стало легче дышать, именно в тот момент он уложил в постель, а сам присел на колени, возле кровати. Катя не пыталась сопротивляться, только лежала, молча, молясь о будущем малыше и его здоровье. Григорий гладил её живот, ощущая сильное тепло, отдачу, его горячие губы прикоснулись к центру живота, оставляя на нём нежный след, который даже успокаивал. Всё это происходило в тишине, пара слышала лишь капли дождя, бьющиеся о стекло.