Крепостная: другая сторона

У каждого из нас своё предназначение: кто-то рождён для того, чтобы научиться жить непростой, но довольно интересной, насыщенной жизнью; кто-то рождён для того, чтобы подарить этому миру что-то новое и настоящее. Мы должны стараться следовать тому пути, который соответствует именно нашему предназначению, и не причинять при этом зла другим. Нужно быть готовым жить просто, если это необходимо. Необходимо иметь веру в Высшие силы, которые о нас заботятся, не смотря ни на что. «Можно сбежать от чего угодно, но только не от самого себя» — эти мысли посещали разум Григория Червинского изо дня в день, с минуты на минуту он думал лишь об этом. Мысли Натали были заполнены лишь Катериной. Её эмоциональный барьер не пропускал ужасных вещей, поэтому ей было сложно наблюдать и видеть правду, которая её окружала. Она, будто бы была накрыта тонкой пеленой, что было трудно сорвать с себя. Прошло около месяца, с тех пор, как она узнала о той новости через подслушивание. Всё это время она молчала, немного замкнулась в себе. Но, на удивление, она продолжала относиться к Кате уважительно, не продемонстрировав ни капли ненависти. На Грига же — она смотрела с осторожностью. За окном погода разбушевалась значительно сильно: поливал ужасный холодный дождь, холода и морозы были совсем близко, осень сгустила свои краски и проявила себя. Эту погоду пани никогда не любила, ей было тяжко переживать это. Постоянно в такое время она испытывала мигрени и раздражительность. И вот сейчас, она находилась в гостиной, укрываясь тёплой тканью, она пила горячий чай с мятой, что принесла Орыся, пока в комнату не вошла Павлина с пирогами. Натали почти не заметила присутствия женщины, смотрела только в одну точку, слушая треск пламени в камине, а вот та заинтересовалась состоянием пани. Павла обеспокоенно разглядывала её бледное округлившееся лицо. - Пани, шо с вами случилось? Кто вас обидел? Та оглянулась, увидела кухарку перед своими глазами, медленно отводя взгляд в прежнюю точку. Всё, что в тот момент почувствовала Наталья — так это запах от только что испёкшихся пирогов. Действительно, аромат был отменным, как и всегда. Руки этой удивительно женщины творили чудеса, но девушке было не до этого. Она в секунду осознала, что та ей — не такой друг, каким другом она могла себе представить Павлину. - Нет, просто голова болит. Погода, наверное. - Вы так не кручиньтесь, глядите, и скоро солнышко выйдет, дай Боже. Скушайте лучше моих пирожков, только из печи! - Радостно промолвила она, подкладывая их на блюдечко. - Не хочется, Павлусь. От такого ответа лицо Павлы окаменело, появилась та самая недовольная гримаса; так удавалось демонстрировать её только ей. Она положила руки на пояс, невольно выпуская пар, будто бы из кипящего чайника, затем строго посмотрела на госпожу Червинскую, грозя ей пальцем: - Так! Вы мне не тут не переживайте! Григория Петровича расстроите своими смутоками. - Разве Григорию Петровичу есть до этого дело? А, Павлина? - Тихо и надрывисто прошептала Натали, смотря на кухарку стеклянными глазами. Та быстро присела рядышком и с сожалением глядела на бедную хозяйку. - Что вы, пани... - Не лги, - она отвела свой взгляд, - тебе известно обо всём. Так зачем же ты приходишь ко мне? Зачем пытаешься утешить? - Пани, вы не подумайте ничего, я же-ш никогда про вас.. - Я не хочу ничего слышать! Голос Натальи повысился, та потребовала женщину уйти, оставить её одну, чему Павлина не могла не повиноваться. Она остановила пани одну в гостиной, та продолжила томно вздыхать и плакать, наслаждаясь одиночеством. Григорий вернулся из Нежина, захватив с собой новую партию морфина, который чудно помогал ему справиться с болями в ноге; место ранения давало о себе знать пуще, когда погода расстраивалась, чему он был не рад. Он прошёл к себе в кабинет и сделал укол, дабы утолить ту ношу. Налив себе в стакан коньяк, Червинский залпом выпил его, пока самого бросало в дрожь. Тело было горячим, холодный пот покрывал его, доставляя ужасные неприятные ощущения. Через какое-то время в его дверь раздался лёгкий стук, после чего внутрь вошла Катенька. В руках она держала книги, которые так любила читать покойная крёстная. - Простите, Григорий Петрович, могу ли я сейчас.. - Да-да, Катенька, - возразил он, махая ей рукой, - проходи. Он и совсем запамятовал, что недавно просил её найти любимые произведения матушки, которые так хотел на досуге прочесть, чтобы забыться, вспомнить прекрасное время. Он жадно рассматривал обложки, почти каждую книгу он трогал руками, тактильно наслаждаясь этим мгновением. - Я благодарю тебя за помощь. Будет, чем отвлечь себя. Та тут же увидела его мешки под глазами, что были почти синеватыми, увидела выступающий пот на лбу и лежащий рядом использованный шприц; она всё поняла, внутри всё содрогнулось, капля сожаления разогрелась в груди, ей было беспечно жаль этого человека, пусть она и не знала всех правдивых деталей его никчёмной жизни. Ей было, на тот момент, достаточно настоящего. Катя посмотрела на него с сочувствием, приподняв бровки кверху. - Снова вернулись боли? - Пустяки, - он улыбнулся, привстав с места, - это пустое, уже прошло. - Если... - та глотнула горсть воздуха, продумывая ход мыслей, - если я могу что-то сделать для вас..? - Не стоит, Китти, - мужчина приобнял девушку и тут же медленно отстранился; улыбка не исчезала с лица Гриши, - ты и так многое делаешь для меня. Катя смиренно склонила голову и, в скорое время, покинула кабинет, невольно наткнувшись на пани в коридоре. Та сразу поняла, откуда идёт крепостная, и остановила её одним словом. - Стой! Бедняжка замерла на месте, тотчас поклонилась, приветствуя хозяйку. - Что тебе нужно в кабинете у Григория Петровича? - Голос Натали был достаточно суров и противен. В её глазах уже не было сияния, как было прежде, ещё тогда, в конце весны. - Я.. - замешкалась Катруся, - я книги относила. - Какие ещё книги? - Те, что коллекционировала Анна Львовна. Григорий Петрович попросил принести их ему. Он очень хотел почитать. Катя почувствовала, что может выпрямить спину, вдохнуть полной грудью. Она даже улыбнулась, рассказывая об этом Натали, однако той было нужно лишь увидеть её улыбку. Это её добило и разозлило в один конец. В секунду Китти увернулась, едва не упала от сильной пощёчины. Русоволосая схватилась ладонью за место удара, на её лице проснулось ужасное удивление, некий страх, когда она увидела нахмуренный лоб пани. И правда, глаза Натальи Александровны горели синим пламенем, очи Кати же были абсолютно пустыми, ненаполненными ничем. Она молчала, со страхом и опасением продолжала смотреть на неё, пока та не продолжила: - Мне всё известно! Лихо схватив крепостную за руку, та повела её в комнату. Катя почти ползла вслед за хозяйкой, еле-еле поспевая за ней. Когда Натали швырнула её в собственную кровать, та чудом удержалась, чтобы не удариться о рядом стоящую тумбу. Все мысли Кати были только об одном — что же ей делать дальше? Как дальше быть? - В твоём животе ребёнок. - Стиснув зубы, словно её рот был наполнен кровью жертвы, шептала она. В этом шепоте, увы, отчётливо было слышно отчаяние и уныние. Безысходность Натали была заметна, но власть и положение делали её сильнее Китти, это было очевидно, пусть характеры и стойкость у них были разными, абсолютно. Девушка смотрела в глаза Натали, пока по её щекам неуловимо текли слёзы. Она чувствовала себя маленьким зверьком, которого наконец-то или же снова загнали в угол. Она не могла постоять за себя. - Ты..почему ты молчишь!? Ей доводилось только прикрыть свои глаза, лишь бы на миг исчезнуть из реальности. - Нет, ты ответишь! - Уверенные шаги Натали заставляли дрожать. Пани схватила бедняжку за плечи и стала трясти, ожидая от неё объяснений. - Наталья Александровна..я.. - Я ненавижу тебя, всем своим сердцем ненавижу! Катя только и видела, как глаза Натали скакали, то на неё, то на её живот. Это её доводило до посинения, словно она находилась на морозе. Испуганными глазами, что были широко раскрыты, она посмотрела на жену Червинского. - Что вы..собираетесь сделать?! Наклонившись ближе к заточённой, Натали без эмоций прошептала: - Ты думаешь, я способна причинить вред этому ребёнку? - Голос пани дрожал, как и вся она: от ног до головы. - Нет...нет.. - вновь отчаянно повторяла себе под нос, -.. но ты не увидишь этого ребёнка. Я всё сделаю, чтобы ты не застала этого. Шаги раздавались быстро; Наталья Александровна ушла прочь, как можно дальше от этой девушки. Ноги подкашивались сами, руки дрожали, были столь холодными и липкими. Ком подходил к горлу, образовываясь там всё глубже. Было сложно дышать, её голова кипела, кровь не поступала туда, казалось так ей. Она, будто в тумане, шла всё вглубь, пока не очутилась в кабинете мужа, который с испуга, при виде жены в таком состоянии, отбросил одну из книг в сторону. Пан вскочил с места, ни на шутку перепугавшись, его руки потянулись к ней, но он не успел. Та скоропостижно упала на пол, потеряв сознание. В тот момент сердце Григория снова застыло: гнев и страх, злость и отчаяние — всё это образовывалось внутри него. С этого момента прошло около суток, после чего Натали очнулась в их спальной комнате. Рядом с постелью сидел доктор, а ещё ближе стоял и сам Гриша, опираясь на свою трость. Павлина также находилась в комнате, держа в руках поднос с едой. Все были озадачены, кроме Семёна Аркадьевича, который непроизвольно улыбнулся во весь рот. - Что.. - тихо вымолвила Натали, привставая с кровати, - что произошло? Она испуганно оглядывала каждого присутствующего в комнате, обратив внимание и на Китти, что вошла туда, принеся в руках кувшин с прохладной водой. Григорий бережно помешал ей встать. - Лежи! Не вставай. - Наталья Александровна, что ж..я должен вам сообщить одну новость! - Не молчите уже, - заявил Григ, хмуря свой взгляд, - ну же! - Голубушка, милая, - продолжил врач, восхищаясь узнанной вестью, - я..я совершенно не знаю, что и сказать, однако — это чудо Божье! Вы беременны! В комнате воцарилась тишина. Тишина эта была ужасающей и одновременно завораживающей. Натали почувствовала, как её вот-вот бросит из холода в жар, её глаза засверкали, а тело затрясло. Удивление Григория было, ещё куда сильнее. Он невольно обратил внимание на Китти, которая опустила стеклянные глаза в пол, лишь бы не упасть. Её ручонки еле-еле выдерживали такой лёгкий груз в виде сосуда с водой. Образовалась суматоха, радостная и нервная. Натали всё же привстала с постели, позабыв обо всём на свете, её сердце забилось быстрее, руки же так и тянулись к любимому мужу, который всё ещё стоял в оцепенении. Она бросилась в его объятья, начав плакать от радостной новости. - Господи! Это чудо! Я..я.. - Теряла пани дар речи. - Павлуся, ты слышала?! Натали вдруг поняла, что все слова, те утешения, что дарила ей Павлина в трудное время, всё это было правдой. Она не могла до конца поверить в это. Конечно, Червинский не оттолкнул жену, а наоборот, обнял, давая понять ей, что всё действительно в порядке, пока, тем временем, врач вновь давал нарекающие советы и правила. Катя же, в этом шквале радости и беззаботности, покинула тихонько комнату. Её руки вцепились в собственную грудь, как бы удерживая сердце, что вот-вот могло вырваться оттуда. Она глотала воздух и в ту же секунду чувствовала, что теряла его в одно мгновенье, не успев насытиться. Мысли смешались в кучу, сознание точно опьянело. Ноги становились ватными, она не чувствовала их. В голове звучали только отголоски фраз Натали. Она не успела оглянуться, как оказалась в кабинете пана, где на столе находились различные документы, книги. В общем, был сильный беспорядок, но на самом краю, лежал револьвер. Катерина успела поймать оружие своим зорким взглядом и, пошатнувшись, она облокотилась передней стороной ладоней об этот самый край письменного стола, разглядывая инструмент ближе. Руки сами тянулись к нему, а голос в голове только подталкивал к этому. Тот самый знакомый голос затвердил: «Ты ничтожная! Только посмотри, что ты натворила. Тебе ли не мерзко от своих собственных действий?» Катя ощущала свой собственный шепот, чувствовала какой-то удар в спину, в мгновенье остановилась, прикрыв свои очи: «Странно», — подумала она. «Я ничего не чувствую. Почему я ничего не чувствую? Мне же должно быть больно, невыносимо больно? Что это за чувство пустоты внутри? И как от него избавиться? Я действительно мерзкая, ужасное существо. Я сама во всём виновата, я допустила то, что со мной происходит и то, что произошло с тобой...» Взор был обращён кверху, слёзы катились по щекам, они были горячими. «Алёшенька, если бы не я — ты был бы жив. Я предала тебя, мне нет прощения.» Руки моментально схватились за оружие. Катя очень неумело обхватила револьвер своими маленькими ладонями, изучая в первые секунды, что и к чему относится в этой штуке. Её сердце начинало биться быстрее, пока пальцы не добрались до курка, который в считанные секунды и лёгким, одним движением, можно было спустить, уже не застав того, что могло случиться дальше. Её губы произносили последние молитвы, девушка обращалась к Господу, надеясь на то, что её простят Высшие силы, простят и избавят от страданий. Мгновенно Катерина упала на колени и приставила пистоль к сердцу.