Крепостная: другая сторона

В эти минуты было сложно трезво мыслить, девушка почти ничего не соображала. То, чему она оказалась свидетелем, то счастье, что вновь появилось в доме Червинских, это было подтверждение тому, что она должна поплатиться за все свои действия, за свои желания и чувства. Катя стояла на коленях, она почти прикрыла свои глаза, зажмурилась; руки невообразимо дрожали, она не умела обращаться с таким оружием. Даже не зная того, заряжено ли было оно, её это не останавливало. Это даже было смешно, азартно, думать — выстрелит или нет, игра в русскую рулетку, которая могла отразиться на её жизни довольно плачевно. Ощущала она и биение своего сердца, ритм был действительно бешеным, а пальцы приготовились к худшему, пока в кабинет не вбежала Павлина. Та точно знала, что её дитятке, как никогда, нужна помощь и поддержка. Она почувствовала это, как только бедняжка тихонько выбежала из спальной комнаты панов. Её вопль, казалось, услышала вся Червинка, как показалось ей. Невольно Павлина выкрикнула: «О, Боже-ш!» Её руки судорожно схватились за сердце, она и не заметила, как ноги сами понеслись к грешнице, благо, расстояние между ними было не таким уж и большим. Катерина, застав её присутствие рядом, открыла глаза, посмотрела на свою вторую матушку, словно в последний раз. В секунду в её глазах отобразилось море боли и страданий, также и чувство вины, огромной и непреодолимой. Она вновь зажмурила их, решив закончить начатое, но та успела вовремя, выхватив эту штуку и отбросив прочь. Павле еле-еле удалось отобрать револьвер у девушки, он упал куда-то на ковёр, было уже не до этого, она грозно смотрела на Катю, начав тормошить её за хрупкие плечи. - Ты чего удумала?! - Со слезами кричала та. - Как же..как же ты можешь, Катруся?! - Нет! Оставь меня! - Слёзно молила девушка, будто бы в миг потеряла рассудок. Тело горело, эмоции завладели ею. Она горько плакала, находясь на полу в полусидящем положении. Павлина обнимала её, поглаживая по спине, прижимала к себе, как можно ближе, лишь бы заглушить её больные стоны. В комнату вошёл Григорий. Должно-быть, выйдя из спальной, он услышал что-то неладное и примчался на крик. Вбежавши, он был ошеломлён увиденным: взор тут же был обращён на лежащий на полу револьвер, и на Катю, что не могла успокоиться. В его глазах внезапно нарисовался страх, ужасный страх. Беспощадно он отошёл к стене, Вербицкая не заметила его присутствия, а Павлина осыпала его стыдливым совестным взглядом, хмуря брови, всё это время она повторяла себе под нос: - Тише, тише, девочка моя...Я рядом, всё хорошо. - Я не смогу жить более в этом аду, Павлуся, не смогу! Прижимался к стене Червинский ещё сильнее, словно вот-вот его расстреляют, такого страха он не испытывал даже на поле боя, во время войны. Он сделал неуверенный шаг вперёд, увидел, что Павла отгоняет его в сторону, мол, уходи, не время сейчас! Но он не послушал, пошёл дальше и присел рядом, перехватив Катю к себе. Та почти без чувств повернула голову и увидела его, даже испугалась, вздрогнула и стала плакать сильнее, эти судороги были ужасны. - Я побуду с ней, уйди. - Тихо промолвил он, смотря в тот момент лишь на Катерину, которая ещё больше впала в дрожь, неуверенно пошатывая головой из стороны в сторону. Павлина недоверчиво осматривала пана, откланиваясь назад, всё же вышла, решив довериться ему, такому безответственному и хитрому человеку. Внутри она молилась, молилась лишь о том, чтобы всё обошлось. Взгляд Гриши стал более уверенным, серьёзным, его руки нежно обхватывали её лицо, шею, глаза сосредоточены были только на её личике. Она молчала, не могла ничего сказать, лишь быстро дышала, не имела возможности в тот момент восстановить дыхание. В глубине души Григорий почти плакал, он кричал внутри, но пытался не показывать это снаружи. - Катенька, я рядом..умоляю, дыши ровнее.. Его поцелуи, это было всё, что он мог сделать в то мгновенье. Нежность, ласка; пан стал целовать её шею, поднимаясь выше к мокрым щекам. С каждым новым поцелуем он чувствовал, как её ручонки вцепляются в его рубашку, как пальцы щипают его кожу, впиваются сильнее от страха и нервного срыва. Он прижимался к ней, сам не мог сдержать те слёзы. Одна из них покатилась по щеке, Катя едва увидела её, замерла. - Прошу, прости меня, прости! Право, Бог свидетель, я не хотел! - Отпустите меня, - тихо прошептала она, немного наладив дыхание; глаза всё ещё были наполнены страхом и ужасом, но всё же взгляд стал ровнее, однако в глазах всё же появилась безысходность и бессилие, - я хочу уйти. - Что ты? - Нежно промолвил он, отрываясь на секунду от её носика. Он снова обхватил её лицо руками, на этот раз крепче, стал тянуть к себе, шепча почти в губы. - Я..я никогда тебя не оставлю. - Какое вам дело до крепостной..? - Ты причина, по которой я верю в судьбу, Катя. Я не смогу жить без тебя, право, не смогу. Губы его вновь немыслимо быстро потянулись к её устам, жадно впивались в них, будто бы это был их последний поцелуй. Григорий ускорялся, он почти не давал ей глотнуть свежего воздуха, только усугублял свой напор, делал его сильнее. По его щеке снова пробежала слеза, брови были так сильно нахмурены, это был роскошный поцелуй, ведь он был наполнен такой болью. Сильной, проникновенной, незыблемой болью обоих людей. Катя не понимала, что ей делать дальше, но чувствовала только одно, что терпеть более не сможет дальнейших преград и унижений, не сможет более оставаться одной, наедине со своими мыслями, поэтому почти сразу же она обхватила своими ладонями шею пана, оторвавшись от его губ. Девушка стала шептать ему, будто бы приказом: - Пожалуйста, не оставляйте меня, делайте всё, что захотите, но не оставляйте. Тёршись о её маленький нос, Червинский покорно подчинился её мольбам, дав своё согласие новым поцелуем. Прошло свыше недели с этих пор, муж и жена сидели в столовой за обедом, разговаривая на различные темы, как Натали вдруг решила завести новую беседу, имея хорошее настроение. Она с любезностью посмотрела на мужа. - Я думала об имени, что мы могли бы дать нашему малышу, Григ. - Надо же, - с поддельным интересом выразил он, читая утреннюю газету, - и что же это за имя? - Если родится девочка, то я бы хотела назвать её Лидией. От услышанного его глаза округлились, но от дальнейшего он разозлился ещё сильнее: - А если мальчик, то Алексей. - Полно, Натали! Этого не будет! - Грубо выразился он, однако той это совсем не понравилось. Она знала, как теперь будет вести себя и знала, что у неё был за козырь в рукаве. Губы девушки сомкнулись, а взгляд стал мрачным и злостным, даже холодным. - С Китти ты уже говорил об этом? - Что..? - Он впал в недоумение. - Китти же беременна, или ты не знал этого? - Ухмылку показать она не могла, но всё же дама была спокойнее, нежели обычно. Она положила в рот последнюю крошку хлеба и аккуратно сжала руки в кулаки. Тот молчал, внутри бушевал шторм. Мужчина встал изо стола резко и бросился к выходу, бурча под нос злостности. - Я не желаю говорить об этом! - Не вздумай уходить от меня! - Закричала пани, заметив, как тот застыл на месте, будучи повёрнутым к ней спиной. Девушка встала вслед за ним и подошла ближе, далее ей было уже не до шуток. Взгляд был стеклянным, в ту же секунду гневным, однако она держалась, как только могла. Гордо выпрямившись, Натали дрожащим, но сильным голосом продолжила говорить. - Я простила тебе тот грех, простила прошлое. - Рука коснулась его плеча. - Но теперь ты должен всё исправить. Червинский нервно окинул жену взглядом, допытывая, что же она выдвинет дальше. - Я беременна, Григ! - Восторженно, в то же время безумно заявляла она. - Господь подарил нам этот шанс, второй шанс! Неужели ты не счастлив? Склонив голову вниз, лишь бы не видеть её глаз, он выразился: - Право, счастлив. - Но я не вижу этого! Ты..совсем холоден ко мне, неужели ты не видишь, как мне больно? - Натали.. - Хотел продолжить пан, но та загорелась сильнее, глаза засияли чем-то недобрым. Девушка обхватила любимого за локти и затараторила, легонько поглаживая ладонями его руки. - Не волнуйся, мы со всем справимся. Катя будет жить в тепле и уюте, ведь её роды будут намного раньше, ведь так? А когда, ребёнок появится на свет, мы будем воспитывать его, будем растить, это будет наш ребёнок, Григ! - Что ты..несёшь..? - Он шептал эти слова с опасением, видя, что его жена одержима, из-за него же. - Мы..мы продадим Китти, отдадим туда, где ей будет также хорошо. - Прекрати! - Он отдёрнул руку, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. Та в миг замолчала, возвращаясь из состояния эйфории в суровую реальность. Зародилась пауза. - Приди в себя! - Ты должен быть благодарен мне, ведь я делаю это из-за нас! Стой..куда ты идёшь!? - Поговорим, когда ты придёшь в себя. - К ней? Григ, ты..не можешь! Стой! Иначе я обо всём расскажу отцу! Эти слова, выкрикивала ему жена вслед, заставили вновь остановиться в гневе. - Да, мне придётся рассказать ему про всё, и я вернусь к нему! Ты не можешь подвергать нашу семью этому позору! Она снова подошла ближе, медленно и тихо. - Незадолго до гибели Лиди, мы так сильно поругались, повздорили.. Она толковала мне о вашей связи с Китти, а я не верила... Теперь же, я жалею о том, ведь всё могло сложиться по-другому. Я бы..я не смогла бы бросить тебя, ведь так безутешно люблю. Любимый! Пожалуйста! Посмотри на меня! - Обхватив его лицо руками, она заставила обратить на себя его взор. - Я убедилась в этой порочной связи, но я до сих пор не верю в те чувства, что тогда она описывала мне. Я знаю, что ты не любишь её, знаю, что это всё просто мужская потребность, о чём так много написано и сказано. Умоляю тебя, скажи мне, что это так. - Натали.. - Он пытался снять эту удавку, что была на его шее. - Скажи, Григ! - Да, это так. - Он твёрдо заявил об этом, пытаясь отлипнуть от девушки. Она поверила в его слова, смиренно улыбнулась и отстала на шаг назад. - Сегодня я хочу организовать ужин, семейный, по случаю нашей чудесной новости. Приглашу отца, Николя также, если он не отбыл в Киев. Хочу преподнести нашу весть красиво. - С улыбкой промолвила она. - Значит, буду к ужину. - Но..куда ты? - Наталья Александровна, у меня есть дела, и я имею право их решить до вечера?! - Конечно, любимый. - Трепетно согласилась девушка, провожая его в неизвестность. Эта неизвестность была довольно ошеломительной и даже привлекательной. Словно по щелчку пальцев, мир перевернулся с ног на голову. Григорий в скором времени оказался довольно в приятном месте, или же место это казалось приятным только по одной причине — рядом с ним была его зазноба, что не давала ему жить спокойно. Руки аккуратно касались её оголённого тела, он лежал на постели, пока та находилась сверху, изящно покусывая свою губу от удовольствия и наслаждения. Это был их секрет, то место и момент, что они разделяли друг с другом. Катя стонала, больше не напрягая мозг. Ей хотелось умереть от столь приятного ощущения. Из-за беременности её желание быть рядом с ним лишь усиливалось. Её стоны вырывались наружу, пока Григорий закрывал её рот, лишь бы посторонний не услышал этого завораживающего голоса. Он взял ее лицо в свои руки и, целуя, стал шептать, обжигая своим горячим дыханием: - Я никогда не знаю, чего от тебя ждать, - начинает он, останавливая эти причмокивания. - Ты исчезаешь из моей головы, возвращаешься, исчезаешь и...снова появляешься. - Вас это раздражает, заставляет страдать? - Вербицкая томно вздыхала, продолжая стремиться к нему. - До безумия.. - опускает глаза, - это выбивает меня из равновесия, не понимаю этого. Каждый раз я почти готов свыкнуться с мыслью, что больше тебя не увижу, и вдруг… Катерина не стала более слушать его речей, а поцеловала, продолжая двигаться плавно. Ощущaть вес её телa нa себе было невозможно приятно. Она была пушинкой, такой лёгкой и маленькой. Он ощущaет её — всю — прижaтую к себе и вдыхaет аромат её обнажённого тела, этот уникальный аромат был безумен... Сaмый восхитительный aромaт, который Григорий только мог вообрaзить. Червинский хочет дышaть ею, лизнуть, съесть, выпить… Её губы нa вкус, точно мед. Прикосновения пана были тaкими желaнными. И хоть у него нa щёкaх небольшaя щетинa, и онa щекотала кожу Кати, ей было всё рaвно, совершенно всё рaвно. Его руки везде и невaжно, что он полностью поселился в её голове, мысли были лишь об одном: «Я хочу его ближе, ближе, ближе…» На паре абсолютно не было никакой одежды, ничего лишнего. Им ничто не мешало напиваться друг другом. Катя смогла спокойно разглядеть его большой шрам в верхней части бедра, то самое место ранения, что так часто беспокоило его душу. Она могла случайно задеть это место своей ногой, чем только возможно, однако он и не обращал внимание. Весь его взор был заколдован ею. Его руки устремились на ее талию. Он нежно гладил ее хрупкую спину. Оторвавшись от горячих губ девушки, Григорий стал целовать ее щеку, плавно двигаясь к шее. Блаженство любви охватило Катерину, ее ноги и руки ослабли, не имея мужества пошевелиться. Мужчина перевернул её на спину, а сам навис сверху. Она словно жертва, отдавшаяся хищнику на растерзание, не в силах была вырваться из его сильной хватки, хотя пару мгновений назад она была этим самым хищником. Обхватив его широкую спину руками, она полностью доверилась ему, позволяя ему целовать ее там, где он хочет. Счастье переполняло ее, в тот миг она позабыла обо всем. Она думала только о нем, чувствуя его настойчивые поцелуи на своей шее. Вскоре его руки устремились вниз, Григ медленно стал снижаться, не отрывая теплых губ от ее хрупкого тела. Когда он добрался до низа, то почувствовал легкое дрожание в ее коленках, увидел безумное количество мурашек, что гуляли по её тельцу. - Спокойно, – приблизившись к ее губам, произнес он. От его тела исходил пламенный жар, Катя чувствовала каждый его мускул, все его мышцы были напряжены. Пан пытался успокоить девушку, одной рукой гладя ее волосы, а другой розовые щеки. Наконец после очередного поцелуя в губы, он оторвал свою руку от ее прядей и положил на бедро девушки, затем приподнял ее ногу повыше, и тогда она подчинилась ему полностью, отдав себя в его власть. Он повел ее, словно маленькое дитя за руку, на край вселенной, медленно, шаг за шагом, боясь оступиться и причинить ей боль. Два сердца, два тела стали единым целым, наконец-то, за столь долгое время. Когда часы блаженства стали подходить к концу, им двоим всё же удалось отлипнуть друг от друга. Григорий встал с постели и стал одеваться, не имея возможности и сил оторвать своих глаз от её безупречного тела, что девушка прикрывала белым одеяльцем, почему-то смущаясь. Она не скрывала своей улыбки, а когда он закончил с одеянием, то приблизился к её губам, принявшись благодарить за такое удивительное времяпровождение. - Я безудержно счастлив, благодаря тебе, Катенька. - Когда я смогу уехать отсюда? - Пока Натали думает, что ты в селе у матери Павлины, я доберусь до Червинки, а вечером пришлю за тобой карету. В скором времени он покинул место их встречи. Это было уютное подворье, что-то вроде гостиницы, что находилась за пятнадцать вёрст от имения пана. Это было спонтанным, но довольно наипрекраснейшим решением. - А где Григорий? - Интересовался Николай, ожидая родственника в гостиной вместе с отцом. Натали замешкалась, видно было, как она занервничала, но попыталась совладать с эмоциями. - Он обещался скоро вернуться, важные дела в Нежине. - Вот оно что, - без удивления сообразил Александр, - ну-с, рассказывай, не просто же так ты нас здесь собрала. - Ах, - улыбнулась пташка, - всему своё время, папа! Тот лишь хихикнул, никак не мог нарадоваться своей любимой дочкой, что вновь сияла от счастья, пусть и вообразимого от части. Николай Александрович не мог усидеть на одном месте, поэтому ходил по комнате, наблюдая за погодой в окне. Морозы были всё ближе и ближе, тёплый и уютный очаг дома спасал от хандры. - Прошу прощения! - Ворвался Григорий Петрович. - Добрый вечер, Александр Васильевич, - он поприветствовал гостей, - Николай Александрович. Простите, что заставил вас дожидаться моего возвращения. - Полно, Григорий, рад тебя видеть после нашей последней встречи. Ты уж прости, погорячился. - С кем не бывает, я полностью понимаю ваш гнев. Что ж, не будем долго ждать, пройдёмте в столовую? Натали, верно, уже похлопотала? - Конечно!