Крепостная: другая сторона

Следующим утром вся Червинка готовилась к приезду Петра Ивановича без ведома нынешнего хозяина. Григорий Петрович почти ни о чём не догадывался, увидел он эту суету лишь за завтраком, когда не застал в столовой своей жены. Та ворвалась к нему в радости: - Натали, а что происходит? Почему весь дом перевёрнут? - Как же, Григ? Пётр Иванович ведь с минуты на минуту вернётся. Я думала, мы как-то должны встретить его. Решила помочь тебе в этом. - Я не имею ни малейшего желания принимать в этом безрассудстве участия. И тебе не советую. - Рявкнул тот, допивая горький кофе. - Кто он такой? После всего, что было, мне мерзко думать о нём. Надеюсь, его отъезд будет скоропостижным. Жена лишь уныло опустила брови на некоторое время, после чего томно вздохнула и смирилась с поведением любимого. Она попыталась коснуться его шеи, как-то усмирить этот внезапный пыл, но тот отрёкся, сославшись на работу в кабинете. Катерина в ту минуту помогала Павлине на кухне делать какую-то мелкую работу, что задала Наталья Александровна. Девушка мечтательно смотрела по сторонам, отвлекаясь постоянно. Её мысли кружились из стороны в сторону и не давали думать трезво. - Катька! О чём ты там думаешь? Сгорит же всё-ж! - Прости, Павлусь, сейчас! Прости.. - О чём печёшься? Надеюсь, это никак не связано с приездом пана нашего. Та промолчала, проглотила язык, однако глаза девушки обо всём говорили. Говорили о каких-то мыслях, которыми Катя делиться с Павлой не хотела. - Не молчи-ж, я ж всё равно про всё то узнаю. - Кухарка насупилась, ударив по столу половником. - Ни о чём я не думаю, просто день сегодня такой..погода плохая, голова болит с утра. - Угу. Червинский незамедлительно собрался в путь, он решительно настроился отправиться в город, чтобы погасить хотя бы один долг в банке из накопившихся, пусть и небольших сбережений. На вопросы Натали отвечать не хотелось, также как и видеть своего отца, бегать перед ним и терпеть его выходки. Успешно проведя там приличное количество времени, мужчина вышел на улицу, где значительно похолодало, однако там его ждал неприятный сюрприз. Выйдя из здания, рядом с управой, он столкнулся с одной очень важной фигурой, которую запомнить он, конечно же, успел. Это был Тарас, помощник Лидии, что выполнял все её поручения и работу. Седовласый, худощавый мужичок в плаще попятился назад после столкновения, косо смотря на пана. Их взгляды встретились, люди переглянулись друг на друга, и некоторое время оба находились в недоумении. Тарас подозрительно и с опаской глядел на Григория Петровича, будто бы сторонился и даже боялся того, что было свойственно и пану. Но он не стал более стоять на одном месте, а направился к лошади, изредка поворачивая голову назад. - С приездом, Пётр Иванович! - Воскликнула Натали, угодив в объятья свёкра. - Полно, полно, Наталья Александровна. Как вы постарались. Дайте-ка взгляну на вас..до чего же вы прекрасны. - А что вы, совсем одни? - Пришлось оставить Ларису Викторовну, я ведь всего на два дня приехал. А где же, сказать, Гришка? Спит, небось? - Он отбыл в город, сказался, срочно. Просил прощения у вас. Должно-быть, скоро вернётся. Вы уж простите. - Понимаю-понимаю. - Я просила накрыть всё в столовой, но мы можем пока пройти в гостиную, подождать его там. - Идём же, голубушка. Всю дорогу назад Григорий Петрович постоянно оглядывался, ему мерещилось, что Тарас следует за ним. Он чувствовал сердцем, что тот что-то знает или размышляет, не понимал, отчего такие мысли кружились в его и без того забитой голове. Паника охватывала, бросала в дрожь. Медленно он направлялся в дом, где столкнулся теперь же с крепостной, что так глубоко сидела в его сердце. Катя ненароком создала эту аварию, ведь направлялась вновь на кухню к Павлине. Врезавшись в него, девушка ударилась лбом о его грудь, а подняв глаза наверх, поняла, что проблем не избежать. Тот, на удивление, был почти спокоен, словно ожидал их встречу, жаждал и, если бы момент позволял ему сделать то, что он хочет — она давно была бы в его руках, упиваясь наслаждением. Всё же пан пытался дышать ровнее. - Простите.. - Сегодня я приду к тебе. Ночью. - Тихо промолвил Григорий; его выражение лица было неизменным и строгим. Та только промолчала, гордо держа подбородок. Катя пыталась не двигаться, стоять прямо и смело, хотя внутренний голос молвил о страхе. Пан покинул место происшествия и направился в гостиную, где уже слышал знакомый до боли голос. Этот голос заставил его вспомнить о матери, в смерти которой он считал виноватым только его, своего отца. Он слышал этот до боли знакомый хохот, чувствовал его энергию и силу, еле сдерживая себя но, не смотря на чувства, вошёл внутрь, задрав нос и улыбнувшись во весь рот. - Явился! - Ну-с, здравствуйте, дорогой папа́. - Где-ж тебя носило, Гришка? - Усмехнулся тот, поглядывая на сына. Тот лишь упирался на трость и продолжал язвить. - С чем пожаловали? - Присев рядом с женой, Григ продолжал смотреть на Петра. - Неужто всё так плохо заграницей? - Почему же плохо, наоборот — дела в гору идут. А вот у тебя, я смотрю, не очень. - А что не так? По-моему, я хорошо справляюсь, - После об этом поговорим, в кабинете. - А, пойдёмте, - улыбнулась Наталья, дабы разрядить эту накалённую обстановку, - отобедаем лучше? - Почему бы и нет? - Пётр Иванович улыбнулся, встав с места. - Я так голоден. - Это уже без меня, я не голоден. - Григ.. - Прошептала Натали, безутешно поглядывая на мужа, который снова не мог проглотить свою гордость. - Что же, и с отцом родным отобедать в тягость? - Аппетита нет! - Натали, голубушка, - Пётр улыбнулся, повернув голову в сторону невестки, - не оставите вы нас с сыном на пару минут? Наталья послушно покинула гостиную, оставив отца с сыном наедине. Гриша лишь выпрямил спину сильнее, активно направляясь ближе к старшему Червинскому. Он не стал садиться на диван, ждал, пока тот вымолвит хоть слово. - Всё сволочишься, сволочишься. Поделись уж, - взгляд Петра потускнел, - что за игры ты тут ведёшь? - О чём вы? - Григорий хихикнул. - Какие ещё игры? - Безмерное количество долгов, какие-то непомерные траты. Что стряслось-то? Григорий Петрович не стал давать ответа. По началу он хотел что-то вымолвить, уста приоткрылись, но потом застыл; с лица не исчезала эта улыбка, отображающая ступор. - Тебе имения мало? - Если вы не догадываетесь, то это ничтожная малость, действительно! - О как! Может, тебе и завод в руки передать? - Пётр Иванович засмеялся в полный голос, заполнив эту зловещую тишину. - Да, Гришка, совсем обнаглел ты. - И об этом мне говорит человек, из-за которого погибла матушка? - Прекрати пороть эту чушь. - Сжимая кулаки, сквозь зубы шипел он. - В твои годы я не мог и о копейке задолженной подумать. Покрывать твои творения я не намерен, ты сделаешь это сам. А не сделаешь — придётся тебе вещички собирать. - Что же, выгоните родного сына? - Почему же выгоню, я намерен сюда вернутся с Ларисой Викторовной. - Но вы не можете. Я..я не потерплю эту.. - Молчи! Ни слова больше! Это и мой дом, а она моя жена, стало быть утри сопли и смирись наконец. Обедать пойдёшь? Однако ответа Пётр Иванович не дождался. Григорий стоял, словно вкопанный в землю, не издавал ни писка. Отец же с улыбкой вышел из гостиной, тут же повстречав Катю. Та испуганно посмотрела на пана и сразу же остановилась, приветствуя его. - Пётр Иванович, здравствуйте. С приез.. - Ты тут какого чёрта забыла ещё? Пошла вон. День прошёл очень скудно, тянулся он дольше, нежели обычно. С появлением в поместье Петра Ивановича на душе у пана Григория стало совсем тяжело. Какой-то большой и тяжёлый камень не падал вниз, не позволял дышать свободно. Перед самим сном мужчина выкурил опий и явился в спальную комнату, где его ожидала жена. - Григ, как ты? Снова нога болит? - Вполне легче. Поверх его рубашки был накинут роскошный халат, он присел на край постели, держась за больную ногу. Думая о своём, он и не заметил, как Наталья прилегла рядом, прижимаясь к мужу, словно маленький котёнок, потиралась об него. - Я так соскучилась по тебе. - Как ты себя чувствуешь, Натали? - Только безумно соскучилась по тебе! - Уткнувшись в его шею носиком, она жалобно молвила ему что-то. - Тебя так отец расстроил? - Этот подлец ещё и сюда явился, Натали! - Гриша встал с кровати и стал нервно ходить по комнате. - А знаешь, что он ещё сказал? - Что? - Испуганно вымолвила она. - Он собирается переехать сюда вместе с той канарейкой! Мерзавец. - Какой ужас. - Натали прикрыла уста рукой, задумавшись. - Быть может, всё не так плохо? Будь твой отец рядом, он мог бы следить за хозяйством, а у нас было бы больше свободного времени. - Ты думаешь, о чём ты говоришь? - Истерично возразил мужчина, еле удерживая свой гнев внутри. - Прости, я не хотела тебя обидеть. Но он твой отец, - подойдя ближе, она положила ладонь на плечо мужа, - каким бы он ни был. Он не желает тебе зла, Григ. Моментально пан убрал её руку и отошёл в сторону. - Мне нужно закрыть глаза на всё, что он делал? Забыть то, что он делал с матушкой все эти годы? Как измывался? Свёл её в могилу? - Григ.. - Ложитесь спать без меня, не досуг мне более говорить об этом. - Григ, постой! Но было уже поздно. Тот покинул спальную молниеносно, не оборачиваясь назад. Зайдя к себе в кабинет, Григорий выпил несколько рюмок коньяка, заставив свой организм расслабиться, кипение в голове немного утихло, а спокойствие было ближе, нежели ранее. Он посидел в тишине всего четверть часа, высчитывая промежутки между предыдущим и следующим глотком горячительного напитка. Не имея терпения больше сидеть на одном месте, он тихо покинул кабинет и отправился туда, куда мечтал отправиться с начала этого безумного дня. Пол скрипел, ночью это было слышно очень отчётливо, спустя какое-то время он стоял почти перед дверью, но боялся войти внутрь. Эта нерешительность пугала самого Григория, какая-то опаска не давала сделать шаг, однако попытаться стоило. Раздался едва ли слышный стук в дверь, затем Червинский сам открыл её и прошёл внутрь. За этим всем успешно наблюдал его отец, выйдя ещё на шум скрипучий. Пётр Иванович стоял вдали, в коридорчике у своей комнаты, где света было меньше. На его лице не было почти никаких подозрительных эмоций, его смирение и безразличие в такие моменты просто поражали. Когда мужчина вошёл в комнату Китти, то увидел девушку, эту прекрасную и невинную, ту, которая разбила его сердце на маленькие осколки. Катя держала в руке кисть и что-то активно писала на мольберте. В ту секунду его накрыло дежавю. Григорий попал в другой мир, словно параллель. В голову вонзилось, как метеорит, воспоминание из прошлого, когда он был ещё совсем юн и мал. Он увидел маленькую девочку, которая всего пару раз берёт в руки кисть и радуется, хлопая в ладоши. У этой девочки были светлые волосы цвета пшеницы, а улыбка заставляла сиять всех вокруг. Маленькая Катя, топая неуклюже топая ножками, направлялась к Анне Львовне, чтобы показать ей какие-то зарисовки. Почти через мгновенье это воспоминание пролетело дальше, заставив Гришу пошатнуться на месте. Конечно же, девушка обратила внимание на пана, но не хотела открыто реагировать на его действия, пытаясь удержать эмоции внутри себя. Приглушённый свет, созданный из нескольких свечей, не давал увидеть всю красоту в секунду, хотя попытаться разглядеть это можно было. Гриша подошёл ещё ближе, по-прежнему стояла тишина. Подойдя совсем близко, ему удалось увидеть портрет своей матери, точнее его отблески. Он понял в секунду, что не ошибся. Это заставило его растрогаться, в горле образовался огромный ком, дрожь пробежала по всему телу, заставляя выступать слёзы наружу. Удержать их было сложно. Проведя нежно пальцами по её шеи, он дрожащим голосом прошептал: - Только ты помнишь о ней, Катенька. Катерина почувствовала этот запах коньяка, он мог в секунду раздражать, а в другую — влюблять в себя. Продолжая плавно рисовать, будто бы по взмаху крыльев, она не отрывала взгляда от картины, а так хотелось посмотреть и на него. Переборов всё сопротивление, она с трудом повернулась к нему лицом. - Крёстная была для меня всем. Мне не хватает её. - Знаю. Сильная рука Грига коснулась её тонкого подбородка, заставляя её глаза не бегать из стороны в сторону. Он сосредоточил взгляд Кати на себе, заключил под гипноз. Его губы медленно потянулись к её устам, однако Китти резко отстранилась, не повышая при этом тона. Она спокойно, но в ту же секунду взбудоражено отошла в сторону, не поворачиваясь при этом спиной, Катя по прежнему смотрела в его глаза. - Что вы делаете?! - Я.. - Я не дала вам ни малейшего повода, Григорий Петрович. - Мне не нужен повод. Катенька... - Его руки снова потянулись к этой тонкой шее, которая была такой горячей. Касания Гриши были, как ожоги. Катя пыталась выпутаться из этой удавки, слёзы стекали по щекам. - Просто согласись быть моей.. - Нет..нет..! - Ты скорее сведёшь меня с ума, чем попробуешь? - Прошептал Григорий сквозь зубы. Шёпот был довольно дерзким и устрашающим. Он глубоко вздохнул, но больше ничего не сделал. Катя втянула его запах. Она видела его сжатую челюсть от напряжения, но боялась вымолвить хотя бы ещё одно слово. - Я не играю с тобой, Китти. Игры, и правда, кончились. Их удерживали на расстоянии всего пару сантиметров и последние крохи рассудка, которых становилось всё меньше и меньше. Эти два человека, со своими слабостями, скелетами, ошибками и шрамами, они смотрели друг на друга, слыша дыхание обоих, а потом Григорий Петрович наклонился и коснулся губами губ Катерины. Обхватив её затылок, он чуть сжал волосы, запрокидывая голову крепостной назад. Не сводил с неё острого голодного взгляда. Прикосновение его губ она ощутила остро, словно молния тело пронзила. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Он, словно зверь, поглощал каждый её выдох, перекрывая воздух. Катя задыхалась в сладкой истоме. Его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй. Поцелуй окончательно потерял все оттенки нежности, став грубым и властным. В ту секунду, что являлось нечто загадочным и даже странным, по холсту, на котором был изображён портрет Анны Львовны пробежал небольшой ручеёк. Если бы это только можно было увидеть. В том месте, где были запечатлены щеки пани, безудержно стекала слеза; капля воды, что не смогла остаться на прежнем месте. Руки мужчины, сильно сжав талию, притиснули Катерину вплотную к огромному телу. Перекинув ногу через её бедро, Григорий опрокинул девушку на спину и навалился сверху. Тяжесть его мощного тела совсем не давила, напротив, она чувствовала себя в этот момент свободно и легко. Вскинув руки, обхватила его затылок и зарылась пальцами в густые кучерявые волосы, такие мягкие на ощупь. Вот так свободно касаться его, он позволял лишь ей одной. Спустя, казалось бы, долгое время, Григорий почти в беспамятстве, чувствуя ещё знакомые нотки опьянения, вышел из спальной комнаты Китти, где та уже сладко спала, но наткнулся всё же на Петра, который так и ожидал сына ради увлекательной беседы. Тот нахмурился, не понимал, в чём дело, да и думать в тот момент уже и не хотелось, не было сил. Пётр Иванович напротив — улыбался во весь рот, еле удерживая свой смех. Он легонько похлопывал в ладоши, в то же время отрицательно качая головой. - Не могу поверить, Гришка, вот ты даёшь. Ха-ха! - О чём вы? В прочем, какая уже разница, уже поздно. Я иду спать. - Иди, иди. Только Наталья Александровна-то, в курсе, что ты сначала не к ней захаживаешь? Тот застыл, замолчал в мгновенье и потерял дар речи, не зная, как ему себя вести дальше, тем временем Пётр вспомнил, тот день приезда, когда Григорий и Натали вернулись из свадебного путешествия, вспомнил, как тот убивался по Катьке, как жаждал её. На тот момент ему было плевать на его дальнейшие планы, которые касались судьбы Китти, поэтому он позволил сыну выкупить её, однако теперь у него появилась возможность отыграться.