The Snow King

Таббо быстро стряхнул с себя странное чувство и поспешил догнать Шлатта. Несмотря на явный гнев фейри, его шаги были не слишком быстрыми, чтобы Таббо не начал отставать, но при этом и не слишком медленными, чтобы показать, что фейри всё ещё раздражён. Таббо воспользовался тишиной и огляделся, пока они шли. Молодые деревья вскоре уступили место более старым, чья кора истёрлась, а стволы искривились. Яркий солнечный свет, просачивавшийся сквозь их листья, начал тускнеть, и Таббо слегка вздрогнул, чуть-чуть приблизившись к Шлатту. Только немного. Он сомневался, что кто-нибудь нападет на него, когда он будет рядом с королем, а Шлатт, похоже, не собирался ему вредить. Фейри взглянул на него, прежде чем немного замедлиться, по-прежнему ничего не говоря. Должен ли он что-то сказать? Будет ли это лучше? Таббо открыл рот, прежде чем снова его закрыть, краснея от смущения. Он не собирался бормотать какой-то бред, чтобы привлечь внимание Шлатта, как какой-нибудь ребенок, жалующийся на свою мать! Почему он вообще подумал об этом? Таббо обхватил себя руками, пытаясь понять это в тишине. Он точно что-то упустил. Например, то странное чувство, что распускалось в его груди каждый раз, стоило ему посмотреть на Шлатта… И это было не то легкое доверие, что внушил ему Фанди. Это было странное дрожащее чувство тоски, которое росло с того момента, как он впервые увидел короля. Что-то горько-сладкое, тяжелое в груди и затуманившее его мысли. Он принял это за чувство вины и тревогу за Томми, но теперь понял, что дело было в чем-то другом. Некоторые слухи, которые он слышал, говорили о том, что король Осени подстрекал других к жадности, от поспешных сделок на месте до рассказа о человеке, который, не задумываясь, продал всю свою жизнь за золото. «Тупой, какой же я тупой!» — ругал он себя. Раньше он действительно не задумывался о том, что слухи были правдой, полагая, что упомянутая магия жадности — это люди, которые немного приукрашивают сказки. Конечно, люди жаждали золота или магии, когда они были прямо перед ними! Таббо немного покраснел. Он даже не задумывался об этом до сих пор, когда понял, что отсутствие прикосновения вызывает у него легкий зуд и желание протянуть руку, что тишина заставляет его хотеть заполнить её приятной светской беседой, что он хотел бы, чтобы Шлатт перестал молчать и наконец обратил на него внимание. Таббо думал, что вырос из подобного много лет назад. Но чего именно Шлатт заставлял его хотеть? Думал ли этот человек, что пойдет на сделку ради чего-то другого? Этого бы не случилось, и Шлатт должен это знать. — Мы на месте. — Таббо немного вздрогнул, когда он был выбит из своих мыслей. Шлатт посмотрел на него с непроницаемым выражением лица. Таббо перевел взгляд на дерево. Оно было ужасно огромным, в три раза больше деревьев вокруг него. Таббо даже не мог видеть верхних ветвей. В отличие от деревьев вокруг, листья этого были тёмно-красными, как кровь. Таббо нахмурился. Дерево обычно описывалось, будто у него были золотые листья, похожие на золотые монеты, которые звенели на ветру. Это была ложь? — Это магия. Они меняют цвет. — сказал Шлатт так, словно мог понять, о чем думает Таббо. — Правда? — ошеломленно сказал Таббо. — Разве большинство деревьев не меняют цвет только осенью? — Это может менять свой цвет не по сезону, а по другим причинам. Изменения зависят от многих факторов. — Шлатт задумался. — Я имею в виду, мое настроение, приветствует ли вас Осенний Двор, можете ли вы удержать свои воспоминания и цель, фазу луны, группу крови… — Ты смеешься надо мной? — сказал Таббо, глядя на короля. — Немного в конце. — сказал Шлатт. Теперь его ухмылка вернулась. — Дереву наплевать на фазы луны. Он потянулся вперед, прикладывая руку к коре. Свечение снова просочилось, обрисовывая в общих чертах массивные двойные двери, достойные замка. Он отстранился, указывая на дверной проем. — Мне просто пройти? — сказал Таббо, немного колеблясь. Как только он вошел в тронный зал, игра пошла в гору. Одно неверное движение, и он был бы мертв. — Вот что ты делаешь с дверными проемами. — сказал Шлатт. Он протянул руку. — Я могу держать тебя за руку, если ты боишься. Туббо покраснел от смущения. — Я в порядке. — Таббо глубоко вздохнул и шагнул вперед, чтобы прижать руку к коре. Она была тёплой, почти обжигающей, и в ней было что-то отдающее. Это было прекрасно. Абсолютно хорошо. Таббо уже был в тронном зале Филзы. Что самое худшее, что может случиться? Плохая мысль. Было много плохого. Шлатт усмехнулся, теплая рука обхватила его плечо, и Таббо взвизгнул, когда его резко затащили внутрь. — Я думал, что сказал, что со мной все в порядке. — прошипел он, немного спотыкаясь. Его желудок немного сжался, и Таббо зажал рот, сделав несколько глубоких вдохов и пытаясь игнорировать тяжелую руку, которая поглаживала его спину, изображая озабоченность. Медленно его желудок успокоился, и он стряхнул руку, игнорируя боль в груди. — Прекрати это. — сказал он раздраженно. Шлатт был тем, кто вытащил его в первую очередь! Таббо поднял глаза и его гнев сменился благоговением. Комната казалась почти уютной с темно-бордовыми стенами и дубовым полом. Тяжелый на вид деревянный стол занимал почти всю комнату, окруженный искусно вырезанными стульями. Те, что ближе к двери, скорее всего, были людьми, пришедшими, чтобы заключить сделку. Это были более простые стулья, лишенные подушек и более искусной резьбы, чем те, что стояли ближе к трону. Во главе стола стоял трон. Вместо того, чтобы быть вырезанным, он больше выглядел так, будто просто вырос из половицы, а верхняя часть спинки разделялась на широкие ветви с собственными малиновыми листьями. — Ты слишком долго тянул. — сказал Шлатт, оглядываясь по сторонам. — Хорошая комната, не так ли? Я лично выбрал все украшения. Таббо поджал губы и кивнул. Он мог понять, почему. В отличие от холодного тронного зала Филзы, этот был немного более… привлекательным? Это создавало иллюзию, что Шлатт был более человечным, что давало ложное чувство безопасности. Еще один уровень манипуляции. Таббо попытался отстраниться и выбрать стул, что был одним из самых простых, ближайших ко входу, но Шлатт схватил его за плечо, прежде чем он успел. — Что ты, как неродной? — сказал Шлатт. Он потянул Таббо к ближайшему к трону креслу, стоящему справа от него. — Я настаиваю. — Я не думаю, что это необходимо. — сказал Таббо, глядя на стул и пытаясь подавить внезапный приступ желания в груди. Он выглядел странно привлекательным с мягкой подушкой кремового цвета и был украшен узорами, похожими на тыквенные лозы. Стул не казался проклятым или заколдованным. Но откуда ему было знать? — Это безопасно. — сказал Шлатт. Он ухмыльнулся Таббо. — Мы только что добрались до самой забавной части, о которой ты почти просил. Я бы не проклинал тебя сейчас. Но позже. Таббо подпилил этот кусочек. — Это безопасно? Для людей. Что-то темное мелькнуло в глазах Шлатта, прежде чем их снова покрыла видимость дружелюбия. — Кресло безопасно для человека. — Согласился Шлатт. Таббо снова посмотрел то на него, то на стул, немного поколебавшись, прежде чем медленно сесть. Это было… удивительно удобно? Подушка была не такой удобной, как их грубо сшитые вручную в хижине, но все же вполне удобной. Его ноги едва касались пола, поэтому Таббо вместо этого подтянул их, свернувшись калачиком на большом стуле. Было мило, как-то уютно. Таббо оглянулся, ппоймавна себе ещё один тёплый взгляд. Таббо нахмурился. — У меня что-то на лице? — Нет, почему? — сказал Шлатт. Он выглядел самодовольным. Таббо тихонько пискнул, когда фейри наклонился ближе. — Я ничего не вижу. — Просто спрашиваю. — быстро сказал Таббо. С такого расстояния Шлатт, вероятно, мог бы воткнуть ему в горло нож. — Вы продолжаете странно на меня смотреть. — Я? — Шлатт хмыкнул. Он сидел на собственном троне, барабаня пальцами по подлокотнику. Таббо боролся с желанием отодвинуть стул немного дальше. — Мы немного похожи, не так ли? — Наверное? — сказал Таббо. Он не видел между ними ничего общего, кроме их каштановых волос. Шлатт был слишком странно бесчеловечным, чтобы они выглядели слишком похожими. Это была какая-то уловка? Что-то, что сделает его более сочувствующим или доверчивым? Таббо снова и снова прокручивал слова в голове, ища смысл. Почему Шлатт так сказал? — Может быть, это просто человеческое дело — комментировать чужую внешность. — сказал Шлатт с легкой насмешливой ухмылкой. — Большинство людей кажутся мне похожими, немного уродливыми. Ты должен считать мои слова комплиментом. Ох ты, это было очень грубо. Таббо знал, что он не совсем «особенный» с точки зрения внешности. Он был совершенно очарователен, но Томми был тем, на кого люди обычно сначала смотрели, с его светлыми волосами и голубыми глазами, что было редкостью среди тех, кто жил в горах. Но комплимент Шлатта казался либо полностью двусмысленным, либо предназначенным для манипуляции. В любом случае, Таббо это ненавидел. Он сердито посмотрел на Шлатта, не обращая внимания на смешки мужчины. — Что вы предлагаете за сделку? — сказал Таббо, меняя тему. Если бы у него было преимущество неожиданности, он бы немного поплясал вокруг него. Намекнул, что хотел Чары, но вел себя хладнокровно. Сейчас он находился в щекотливой ситуации, потому что Шлатт знал, как сильно он хотел Чары. — Еще нет. — сказал Шлатт, и Таббо пришлось подавить желание броситься на него. — Нужно вызвать свидетелей, сделать эту сделку официальной. — Я не думаю, что нам нужно это делать. — сказал Таббо, сузив глаза. Очень немногие сделки нуждались в свидетелях из-за магического контракта, который заключался, когда обе стороны соглашались. Свидетели подразумевали, что все, о чем просил Шлатт, было крутым. Контракт, который требовал, чтобы внешние арбитры подтверждали и поддерживали условия для вовлеченных людей. — Не согласен. — сказал Шлатт, не обращая внимания на беспокойство Таббо. Он взмахнул рукой, посылая ветерок по комнате. — Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь сказал, что я как то обманул тебя. Шлатт мог бы попробовать. Таббо сузил глаза, глядя на него. Шлатт ухмыльнулся в ответ, совершенно не раскаиваясь. — Сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда? — О, недолго. — Послышался тихий шепот, словно листья касались земли. — На самом деле, это должны быть они. Так быстро? Таббо резко повернул голову, наблюдая широко открытыми глазами, как несколько человек вошли в комнату. Среди них был единственный фейри, которого он узнал. Фанди ухмыльнулся ему, усаживаясь в кресло дальше от стола, украшенного резными прыгающими лисами. — Какого хрена ты хочешь, чтобы я выполнял задания, которые ты мне даешь, если ты продолжаешь меня отзывать? — прорычал один из фейри, сидя по другую сторону от Шлатта. Может, Квакити? Таббо вспомнил, как Шлатт упоминал Квакити. Как и у Филзы, у этого фейри были крылья, хотя они и были меньше и ярко-желтого цвета. Маленькие золотые перья выглядывали из его темных волос и исчезали под шапкой. Другой фейри был ему совершенно незнаком. В отличие от Квакити и Фанди, он не сел, а прислонился к стене рядом с дверью. У него были волосы цвета старой коры, и Таббо почувствовал, как его желудок скрутило, когда он понял, что то, что он считал заколками для волос, на самом деле было грибами, торчащими из волос мужчины. Его глаза были скрыты солнечными очками с белой оправой, а вместо костюма он носил синюю майку. — Не будь таким, милый, у нас гость. — Промурлыкал Шлатт, опираясь на стол. Таббо закатил глаза, застыв, когда Квакити посмотрел на него. Таббо моргнул, когда Квакити перевел взгляд с него на Шлатта, прежде чем удивление исчезло за маской дружелюбия. — Он? — Да. — твердо сказал Шлатт. Бровь Туббо нахмурилась. Ему казалось, что в этом разговоре чего-то не хватает, и это раздражало его. Квакити оглянулся на Таббо. — Тогда ладно. — Сказал он. Квакити ухмыльнулся мягкой доверчивой улыбкой, которая сразу же не понравилась Таббо. — Я Квакити, один из советников Шлатта. На самом деле это больше похоже на должность мальчика на побегушках. — Но ты так хорошо работаешь. — Шлатт вновь замурлыкал. Квакити ударил его. — Не могу поверить, что ты пытаешься ударить своего короля! Квакити закатил глаза. Таббо почувствовал краткий укол разочарования, может быть, он смог бы убедить Квакити заключить более выгодную сделку, если ему не нравится Шлатт? Хотя сейчас это не имело значения. — Я Фанди. — Фанди вмешался. Он ухмыльнулся Таббо. — Мы уже встречались! — Ты пытался меня убить. — сказал Таббо. Он определенно еще не забыл лису. Фанди лишь ухмыльнулся шире, обнажив множество острых зубов. — Ну-ну, никто же не умер, и все это весело. — сказал Шлатт. Таббо закатил глаза. Он не считал, что быть атакованным хобгоблинами было бы весело. — У вас есть свидетели. — Он указал. — Пришло время, наконец, приступить к заключению сделки. Шлатт оглянулся на Таббо. — Хорошо, тогда вернемся к делу. — сказал Шлатт. Он сцепил пальцы, ухмыляясь Таббо. — Ты должен будешь выполнить одно испытание. Если у тебя получится, ты получишь Чары Осени. — А если я потерплю неудачу? — сказал Таббо, не обращая внимания на тревогу и страх, которые бурлили в животе. Это было то, о чем он хотел договориться как можно скорее. Ему очень хотелось осенних Чар, и Шлатт знал это. Ухмылка Шлатта превратилась в нечто нечеловеческое. — Если ты провалишь испытание, я получу твое полное истинное имя. Таббо хрипел, давясь воздухом. Неудивительно, что Шлатту нужны были здесь свидетели! Получение истинного имени человека дает вам власть над ним, в зависимости от того, насколько он известен. С его полным именем Шлатт мог бы превратить Таббо в раба, и он даже не смог бы прошептать неповиновение. Это была чуть ли не самая высокая цена, которую можно было запросить в сделке. Если он скажет это королю Осени, тот, вероятно, превратит его в раба или заставит отправиться на поиски какого-нибудь магического артефакта, чтобы утолить жадность фейри. Это будет конец. Он не сможет уйти и завершить свою сделку с Филзой, когда Шлатт, союзник Зимнего короля, сможет контролировать его несколькими словами. Знание чьего-то имени, пусть даже первого, было чем-то, что сохранялось для семьи. Предполагалось, что поделиться им будет священным моментом, знаком доверия. Только Томми знал его полное имя, а он знал имя Томми. Он не хотел это менять. — Точно нет. — сказал Таббо чуть громче шепота. — Не подлежит обсуждению. — сказал Шлатт, склонив голову набок. — Ты скажешь мне своё имя, если потерпишь неудачу. Я не сдвинусь с места по этому поводу. — Разве ты не хочешь чего-нибудь еще? — настаивал Таббо. Он отдал бы годы своей жизни или свою способность плакать, если бы это означало, что он должен сохранить свое настоящее имя. — Разве ты не хочешь, чтобы твой друг вернулся? — возразил Шлатт. Таббо немного поник. — Конечно хочу. — рявкнул Таббо. Он не хотел ничего, кроме как вернуть Томми. Это была единственная причина, по которой он сейчас сидел здесь. — Тогда ты примешь цену. — сказал Шлатт. Он считал на пальцах. — В конце концов, ты этого хочешь, Зимний Двор разозлится, если ты каким-то образом выиграешь, а Чары, которые ты получаешь, — мощная магия. Все это заслуживает высокой цены. Имя, или я не сдвинусь с места. Таббо прикусил нижнюю губу, барабаня пальцами по столу. Шарлатан и Фанди молча наблюдали за происходящим, ни один из них не соизволил заговорить. Они никак не могли пересечься со своим королем, только не перед ним. — Вы не можете отказаться от заключения сделки. — Он сказал. — Однако я могу отказаться от предложения, если цена не соответствует ставке. — сказал Шлатт. Он наклонил голову, словно глубоко задумавшись. — Если тебя и правда не устраивает имя… Тогда ты должен шесть месяцев в году проводить в Осеннем Дворе. Таббо отшатнулся. Он не смог бы выжить и одного месяца в Осеннем Дворе, не говоря уже о шести. Он сойдет с ума или будет убит. Тогда Зимний Двор, вероятно, налетит и найдет лазейку, чтобы выкрасть Томми обратно. Он не мог принять альтернативу, даже если ему было противно думать о том, чтобы поставить на кон свое имя. И Шлатт знал это, судя по его тошнотворной ухмылке. — Я предложил равноценную альтернативу. — миролюбиво сказал Шлатт. — Сделка не может быть заключена, если я не соглашусь, и это предложения на столе. Никаких подвижек. — Годы жизни? — рискнул Таббо. Он ненавидел мысль о торгах с ними, но он мог справиться с последствиями. — Потребуется больше, чем даже самая длинная человеческая жизнь, чтобы сделать хорошее предложение по этой сделке. — сказал Шлатт. — Честно говоря, малыш, я в любом случае предлагаю тебе честную сделку, даже если ты так не думаешь. Приставания, которые я получу от одного только Уилбура за то, что не обманул вас на цену, которая тебя быстро убьет, достаточны для того, чтобы сойти с ума. Рынок находится в постоянном движении, и прямо сейчас ценность высока. Таббо вздохнул, проведя рукой по своим кудрям. Фейри не могли лгать. Это означало, что Шлатт был честен в отношении лет своей жизни, убирая из таблицы воспоминания и черты личности, которые стоили меньше. Ведь фейри измеряли цены не только полезностью, но и ценностью для человека. Черта личности могла быть упущена, воспоминаний жаждали, но годы жизни могли стать для человека постоянным источником беспокойства и сожаления. Однако имя имело самую большую цену из всех. Но это было либо его имя, либо он проводил половину каждого года во власти Осеннего Двора. — Хочешь чего-нибудь выпить, пока принимаешь решение? — сказал Шлатт, взмахнув рукой. Квакити хмуро посмотрел на него. — Не снова. — Ворчал он. — Ты самый худший… он сказал что-то, что звучало как колокольчики и треск молнии. Фанди фыркнул. Шлатт уставился на него. — Не говори так со мной. Если я хочу пить, я хочу пить. Квакити закатил глаза, оттолкнулся от стола и исчез в арке за своим стулом, которой раньше там не было. Таббо какое-то время смотрел на арку, прежде чем бросить взгляд на Шлатта. Получит ли он лучшую цену, если фейри будет пьян? Обычно он мог на рыночных прилавках, но фейри вообще напивался? Шлатт перехватил его взгляд и широко ухмыльнулся. — Выпивка может взбодрить тебя. Таббо вздрогнул, когда Квакити потянулся, чтобы поставить перед ним изысканный кубок. Вопреки здравому смыслу, он наклонился вперед, чтобы увидеть его содержимое. Он ожидал, что вино будет багровым, как кровь, или сияющим, как ртуть. Что-то экзотическое и волшебное. Вместо этого он выглядел как горячий шоколад, который они с Томми приготовили вместе, с несколькими зефирками. Шоколадный запах начал наполнять воздух, вызывая слезы во рту. Таббо слегка сглотнул, подняв глаза и увидев, что все смотрят на него. — Я в порядке. — сказал Таббо, отталкивая его. Квакити цокнул языком за его спиной, шагая вокруг, чтобы передать Шлатту его кубок. Шлатт не сводил глаз с Таббо. — Это заставит тебя чувствовать себя лучше. — сказал он, его глаза потемнели. — И затуманивая мой разум, пока я не смогу думать ни о чем другом. — Таббо закончил. Еда фейри была опасной штукой. Не только из-за неявной стоимости, но и из-за её мощных эффектов. Вино фейри может затуманить ваш разум и исказить ваши воспоминания, пока вы не напьетесь до смерти, думая, что сделали только глоток. — Ты ребенок, мы бы остановили тебя после первого глотка. — пренебрежительно сказал Квакити, садясь обратно. Таббо вздрогнул. Даже если он каким-то образом выживет, он окажется в ловушке Завесы. — В конце концов, Фанди до сих пор не разрешается больше двух чашек. — Хей! Я полностью вырос! — Фанди заскулил. Квакити и Шлатт не сказали ни слова, только смотрели на него. Таббо фыркнул, несмотря на комок страха в груди. — Иди к чёрту — Точно нет. — сказал Шлатт. Он осушил свой кубок одним глотком и поставил его обратно. — Ну хорошо. Мы сделаем сделку без напитков. Что бы вы предпочли? — Ни один. — Не вариант. — сказал Шлатт. Таббо вздрогнул, когда Шлатт тоже вытер свой кубок, не обращая внимания на бормочущие протесты Квакити. — Смотри. Любой другой вариант, который я предлагаю, либо убьет тебя, либо превратит в шелуху, либо займет так много времени, чтобы собрать все, что ты не уложишься в срок. И это даже не будет иметь значения, потому что я не приниму ничего другого. Сделай свой выбор из того, что я тебе даю. Твое настоящее имя, или ты будешь оставаться здесь шесть месяцев каждый год. Что ж. Вот вам и умный торг. У Шлатта здесь были все карты, и он знал это. Гнев потерпел неудачу, хитрость потерпела неудачу, и у него не было много времени, чтобы приставать к нему. Но Таббо все равно ненавидел это. Таббо уставился на него. — Тогда я выбираю мое настоящее имя. Ухмылка Шлатта немного смягчилась. — Идеально — Промурлыкал он. Таббо немного вздрогнул от его тона. Квакити и Фанди тоже смотрели, и казалось, что они просверливают в нем дырки. Только у человека, охранявшего дверь, было каменное лицо, очки означали, что Таббо не мог видеть, куда смотрели его глаза. Человек может спать и никто не будет иметь ни малейшего понятия. — Если ты выиграешь, ты получишь Осенние Чары, необходимые для вашей сделки с Зимним Двором. Если ты проиграешь, ты назовешь мне свое полное настоящее имя. — Я тоже не хочу никакого смертельного вмешательства. — сказал Таббо, пытаясь облегчить свое беспокойство. — Никакого обмана, чтобы заставить меня проиграть, и никаких попыток вернуть Чары, когда я выиграю. — Когда ты выиграешь? — Я выиграю. — сказал Таббо. Он проигнорировал хихиканье Фанди. — И я не хочу, чтобы за мной охотились ни во время суда, ни после него. Он не собирался повторять одну и ту же ошибку дважды. У него все еще было некоторое влияние здесь, Шлатт не хотел бы, чтобы он нашел лазейку из неустойки. — Отлично. — Шлатт проворчал, не выглядя довольным. — В любом случае, я хочу, чтобы это было бесплатно и ясно. Никто из фейри под моим командованием не будет вмешиваться в вашу сделку или пытаться забрать Чары, если ты выиграешь. — Или напасть на меня. — Не могу этого обещать. — сказал Шлатт. Он пожал плечами, услышав взгляд Таббо. — Во время суда представители моего суда будут воздерживаться. Но потом? Это я не знаю. Если ты хочешь больше, ты должен поставить больше. — На что еще я могу поставить? — сказал Таббо. Он уже поставил свое имя. Шлатт рассмеялся. — Ты удивишься, что я куплю. — сказал Шлатт, ставя кубок. — Шесть месяцев в году все еще на столе. Таббо обдумал это. Он был почти уверен, что, оставаясь на тропе после этого, сможет уйти относительно безопасно. Двор Осени и Двор Лета не были союзниками, так что, пока он сможет добраться до границы, какое-то время он будет в безопасности. — Отлично. Каким будет испытание?» Шлатт усмехнулся. — Ну, Джордж здесь. — Он помахал человеку, стоящему у двери, который слегка пошевелился. — Он проводит много времени в Летнем Дворе. — Я посол. — сказал Джордж тоном человека, который повторял это много раз. — Так Дрим называет своих возлюбленных? — сказал Шлатт. Он усмехнулся, оглядываясь на Таббо, игнорируя ворчание Джорджа и мягкий, почти музыкальный выговор Квакити на другом языке. — В любом случае, я подумал, что он может пропустить это, понимаете? Итак, ваша задача — найти зеленый лист для Джорджа за один человеческий час. — Зеленый лист? — с сомнением сказал Таббо. Он не видел ни одного зеленого листа с тех пор, как вступил на территорию Осени. — Ты знаешь, с дерева. — сказал Шлатт, приподняв бровь. Таббо почувствовал, как его лицо загорелось. — На моей территории есть зеленые листья, которые ты должен найти и принести в течение часа. — И вы не ускорите время или что-то в этом роде? Или не замедлите меня? — сказал Таббо. Это не были полномочия Зимнего Двора, но кто знает, что Шлатт мог сделать, чтобы победить? Шлатт сделал невинный вид, которому Таббо сразу же не поверил. — Время пройдет так же, как и в человеческом мире. — Сказал он. — И это начнется, как только ты согласишься. Таббо долго молчал. Цена была бы крутой, если бы он проиграл. Но сама сделка, вероятно, была лучшим из того, что он мог заключить за то короткое время, которое у него было. И Квакити, и Фанди отвели взгляд, когда он взглянул на них, из-за чего он не смог получить информацию по их лицам. — Тогда я согласен на сделку. Он проигнорировал дрожь, пробежавшую по его спине от восторженной улыбки Шлатта. Он мало что мог сделать, кроме как победить и сбежать. — Найди, малыш. Увидимся через час. Когда время истечет, я буду ждать тебя здесь, чтобы ты представил свои открытия. Таббо вскочил и выбежал наружу, не желая терять ни секунды. А затем он, пошатываясь, остановился, собираясь с мыслями, когда его желудок вывернулся из портала. Он слегка наклонился, тяжело дыша. Позади него послышался тихий шорох листьев. Таббо посмотрел в солнечные очки Джорджа. — Ты уже проиграл. — сказал Джордж, совершенно уравновешенный, в отличие от более дезориентированного состояния Таббо. Таббо сузил глаза, глядя на него. — Как так? — Спросил он. Сделка не была идеальной, но он сделал все, что мог. А Шлатт не мог лгать, должны были быть листья, которые он мог бы собрать. Что знал Джордж, чего не знал он? Джордж провел рукой по волосам, осторожно избегая рыжих с белыми пятнами и коричневых грибов, которые там росли. — Он выбрал для меня зеленый лист. — Таббо замер, чувствуя, как в его груди начинает скапливаться ледяной страх. — Я дальтоник. Я не вижу зеленого цвета.