The Snow King

Таббо какое-то время молча смотрел на Джорджа. Несколько вопросов возникло у него на языке, но в конце концов и они отпали. Все планы, которые он создавал, обратились в прах. — Для Джорджа… — тихо сказал он. Шлатт улыбнулся, когда сказал это. И по глупости Таббо принял это за высокомерие. Для Джорджа. Эти два слова изменили всю сделку. Параметры были не «зеленым листом», а «зеленым листом для Джорджа». Но Джордж не мог видеть зеленых листьев, следовательно, для него не существовало такого понятия, как зеленые листья. Таббо уронил голову на руки, дергая себя за кудри. Он понятия не имел, как разгадать загадку. Но ему нужно, нужно для- Его грудь горела, и со стороны любой мог сказать, что он дышит неправильно. Слишком быстро. Но Таббо не мог остановиться, его контроль над собой ускользал. — Давай, большой человек, посчитай в обратном порядке от десяти- — прохрипел Таббо. «Я не могу… не могу считать!» Томми должен был считать. Без него ничего не получалось. Таббо казалось, что его легкие вот-вот вырвутся из груди. Руки в перчатках мягко взяли его запястия, отводя их в стороны. — Перестань. — сказал Джордж. — Это никуда не приведет. Шлатту будет неприятно, если он узнает, что ты рвал на себе волосы, а я тебе позволил. Таббо издал полуистерический смешок, а затем закашлялся. — В любом случае, я бы прекрасно выглядел лысым. — сказал он слабым шёпотом. Бесстрастные тёмные очки Джорджа смотрели на него в ответ. — Конечно, я и не сомневаюсь. — сказал Джордж. Таббо убрал руки, глубоко глотнул воздуха и снова попытался сосредоточиться. — 10, 9, 8- Он немного всхлипнул, потирая лицо ладонью. Легкий ветерок помог быстро высушить его слезы, но они продолжали течь. — 7, 6, 5- Ему больше никогда не пришлось бы так считать, если бы он вернул Томми. — 4, 3, 2- Возможно, он слишком сильно перенес свою паническую атаку. Но ему придется перенести её снова. — 1… Ты не видишь зеленый цвет? Вообще? — спросил Таббо, глядя на листья. Красный, оранжевый, желтый, даже ммалиновыйна дереве Шлатта. Нет зеленого. Но имело ли это значение? Будет ли это считаться, если Джордж его не увидит? — Зеленый цвет кажется мне желтым. — сказал Джордж, пожав плечами. — Дрим находит это забавным. Ну, за исключением тех случаев, когда я обращаюсь к нему за выбором одежды. — Верно. — сказал Таббо, не совсем уверенный, что ответить на последнюю часть фразы. Выбор одежды, да… Таббо не осуждал, у него не было дальтонизма, но он все еще ругал Томми за его любовь к одной конкретной рубашке. — Есть ли способ увидеть зеленый цвет? — Не знаю? — сказал Джордж. Он потянулся, почесав одно ухо. Находясь так близко, Таббо понял, что кожа фейри не совсем походила на человеческую. Таббо снова посмотрел вниз, пытаясь забыть, что это больше походило на кору дерева, прежде чем его паника снова всплыла на поверхность. — Дрим искал информацию, и я немного поэкспериментировал с Сапнапом. Но нет никаких артефактов, которые могли бы это исправить. — Но это не значит, что их нельзя сделать. Таббо надавил, беря в руки ближайшую палку и оставляя на земле рыхлые полосы. — Проблема в твоих глазах, верно? Итак, если мы сможем собрать некоторые материалы вместе, может быть, ты сможешь видеть несколько более интенсивных цветов, которые граничат с магией. Даже простое заклинание гипноза, смешанное, чтобы побудить глаза видеть. Вероятно, этот артефакт должен быть в форме очков. Я полагаю, твои очки уже зачарованы, да? Так что это зачарование ложилось бы сверху… — Таббо моргнул, глядя на рисунок, который рисовал на земле. — Конечно, я понятия не имею, сработает ли что-нибудь из этого. — сказал Таббо, застонав и отбросив палку в сторону. Парплд мог знать, но это был бы долгий путь туда и обратно. — Нет, я так не думаю. — сказал Джордж. Он присел, рассматривая рисунок. — Честно говоря, это может сработать. Ты связан с фейри или что-то в этом роде? — Чего? — У тебя есть способности к магии. — сказал Джордж, глядя на него. Таббо быстро покачал головой. — Точно нет. — На самом деле у него была не магия, а просто лепет. Обрывки и кусочки вероятности, собранные воедино из историй, которые он помнил. Не было ни фейри, укравшего ребенка и оставившего вместо него, ни драматической любовной связи, соединившей два мира между его родителями. Он был просто обычным Таббо. — Хм. — сказал Джордж. — Потенциал тогда. Ну, я думаю, это может сработать. Я даже могу придумать некоторые вещи, которые ты мог бы использовать, чтобы колдовать. Проблема в том, что тебе понадобится гораздо больше часа, чтобы собрать их. — И при этом мы ещё не знаем, сработает ли это с первой попытки. — сказал Таббо, нахмурившись. Что ж, по крайней мере, это было хорошее предположение. И теперь он чувствовал себя намного спокойнее. — Если ты в конечном итоге проиграешь, мне будет интересно посмотреть, сможем ли мы вместе осуществить этот план. — сказал Джордж. Он пожал плечами. — Или, может быть, если мы будем в Летнем Дворе одновременно. Таббо нахмурился. — Что ты имеешь в виду под «если я в конечном итоге проиграю»? — Спросил он. Обычно Таббо списывал бы это на то, чтобы стать слугой, если бы проиграл. Конечно, Джордж попросил бы его помочь, если бы он был слугой. Но было что-то другое в том, как Джордж сказал это. Менее уничижительный и более… дружелюбный? Равный? Он не мог указать на это пальцем. Это просто прозвучало неправильно. — Ты еще не понял? — сказал Джордж, приподняв одну бровь, как будто Таббо был дураком, что не заметил очевидного. — Ты уже рассказывал мне о дальтонизме. — сказал Таббо, наполовину Джорджу, наполовину себе. Не нужно ничего выяснять, кроме его текущего испытания. — А Осенним фейри сейчас запрещено вмешиваться. — Верно. — сказал Джордж. — Если ты отвлекаешься, это твое личное дело. — Значит, ты меня отвлекаешь? — сказал Таббо, осторожно шагая по дорожке. Это имело бы смысл, если бы этот небрежный комментарий был отвлекающим маневром. Что-то брошенное, чтобы смутить и обеспокоить его. — Я? — сказал Джордж. Таббо уставился на него. Джордж склонил голову набок. — Неужели ты не понимаешь, почему Шлатту так интересно твоё имя? — Потому что это дает ему власть надо мной? — сказал Таббо. Ему казалось, что он застыл на месте, наблюдая, как Техноблэйд приближается все ближе и ближе. Это медленное нарастание страха и предвкушения, которое становилось слишком знакомым. — Нет. — сказал Джордж, улыбаясь и наклоняясь ближе. От него пахло грязью и разложением. — Потому что знание имени человека делает вас семьей. И тут он повернулся и скрылся за деревьями. Таббо уставился в том направлении, куда ушёл Джордж, застыв на мгновение в немом шоке. — Что это значит? — Сказал он голосом, чуть громче писка. Ответа не было, только ветер шелестел листьями. Медленно, машинально Таббо повернулся и пошел по дорожке. Пытаясь прогнать паранойю с помощью упражнений и ровного хруста шагов по листве. Но паранойя не исчезла. Она преследовала его шаги. Таббо перешёл на бег. Семья. Почему Джордж так сказал? Чтобы отвлечь его, как Таббо и думал? Но он не мог просто отмахнуться от этого. Это было так… так правильно? Таббо пытался методично просмотреть улики, чтобы обесценить их, но улики продолжали двигаться в сторону другой стороны. Шлатт вмешался в ббеседус Фанди. Он отдал Таббо свою куртку, ту самую, что была на нём, без каких-либо условий. Он подвел Таббо к стулу прямо рядом с собой, который явно предназначался для кого-то важного, а не для какого-то случайного грязного человеческого сироты. Постоянные странные взгляды и улыбки. Странное чувство-… Таббо крутил подол куртки в руках на бегу, стараясь, чтобы его дыхание было ровным. Этому должно было быть хорошее объяснение. Он просто не мог об этом думать, не сейчас. Но он бы разобрался. Он всегда так делал, верно? Таббо вскрикнул, когда тёплая ладонь обхватила его руку. Он извивался, как змея, вонзая руки в грудь человека и прижимая их к земле. Таббо сделал глубокий судорожный вдох и отшатнулся назад. На мгновение он испугался, что это Шлатт придет сказать ему, что время вышло, но тут в его поле зрения попали золотые перья. Квакити посмотрел на него, гнев на мгновение вырвался на поверхность, прежде чем внезапно исчезнуть. Тем не менее, Таббо снова почувствовал, как его дыхание участилось. Имя Квакити не было знакомым, но золотые перья были. Игроки, убегающие от должников, шептались о пари с дьяволом, у которого были золотые перья. Ставки, которые всегда приводили к обратным результатам, связывая кого-то в неизбежную паутину, которую они сами сотворили. — Ты немного нервничаешь, не так ли? — сказал Квакити, вставая и отряхивая свой костюм. Глаза фейри переместились на тропинку под их ногами, и Таббо почувствовал, что немного расслабился. Квакити не мог требовать долга за то, что его толкнули. — Ты тот, кто подкрался ко мне. — Таббо защищался. Он обошел дерево перед собой, с легким смущением отметив, как близко оно было. Досадно, что Квакити практически следовал за ним по пятам. — Ты собирался врезаться в дерево. — сказал Квакити, ухмыляясь. Таббо посмотрел на него с упрямым отказом, заставив его покачать головой и пробормотать несколько слов на этом музыкальном языке. — Что это значит? — сказал Таббо. Квакити изогнул бровь. — Ты к чему? Ты должен быть более очевидным. — сказал Квакити. — Я не Шлатт, я не использую сложные метафоры. Таббо повернулся и долго смотрел на него. — Это определенно ложь. — сказал Таббо. — Или, по крайней мере, очень щедрый скачок от истины. Квакити хихикнул, а Таббо взвизгнул, когда его мягко шлепнули одним крылом. — Разве ты не научился уважать старших, чувак? Люди все еще говорят об этом, верно? — Да, просто укажи мне на тех старейшин, которые заслуживают моего уважения. — рявкнул Таббо. Квакити разразился приступом кудахтанья, и Таббо чуть не споткнулся от удивления. Фейри покачал головой, вытирая слезу. — Ах, это было очень хорошо! — Сказал он. — Возможно, Шлатт, наконец, сделал правильный выбор. Я всегда знал, что в нем это есть! Даже если он… Таббо напрягся, перебивая Шарлатана. — Правильный выбор? — То, что ты слышишь, — это язык фейри. — Квакити продолжал, как будто не слышал Таббо. Но Таббо знал, что он слышал, по тому, как мужчина сбоку посмотрел на него. В его глазах был блеск, как будто он был взволнован, увидев раздражение Таббо. — Но я говорю на определенном диалекте, поэтому он звучит по-другому. Шлатт тоже его знает, но только ругательства, потому что этому я его учил всякий раз, когда он спрашивал фразы. — Нет, погоди. — сказал Таббо. Как бы он ни хотел услышать о языке фейри и его диалектах, Квакити сказал что-то странное. — Что ты имел в виду под «хорошим выбором»? — О, ты один из этих. — размышлял Квакити, глядя на Таббо. — Видишь ли, если я тебе скажу, это как бы испортит мне удовольствие. — Меня не волнует твое веселье! — завопил Таббо, сжимая кулаки. Защитит ли его то, что они находятся на тропе, если он ударит Квакити прямо сейчас? Это скорее будет расцениваться, как провокация. — Я хочу знать, о чем ты говоришь! Ему нужно было подтверждение. Что это не то, что он думал. Квакити долго смотрел на него. Единственным признаком раздражения были его слегка взъерошенные перья. — Нет. — Сказал он. — Ты и так знаешь, о чём я. Ты просто хочешь, чтобы это было сказано вслух. — Тогда скажи это. — прошипел Таббо. Он устал от странных игр разума. Сначала это было немного забавно, но теперь они действовали ему на нервы. — На что поставишь? — Пошёл вон! — закричал Таббо. Это был не столько крик, сколько визг, граничащий с истерикой. — Я не собираюсь сидеть здесь и заключать сделки, пари, играть в твои «азартные игры», или как ты там это называешь! Раздался тихий смешок. — Тяжёлый день? — сказал Квакити. Таббо издал бессвязный шипящий звук, ускоряясь. — Хорошо, я уйду. Парень, тебе нужно немного успокоиться. Но ты зови, если понадоблюсь. Думаю, мы станем хорошими друзьями. Практически семьёй! А потом он исчез в деревьях, потому что, по-видимому, каждый Осенний фейри должен был это делать. Таббо повернулся и бросился вниз по тропинке. Возможно, если бы он бежал достаточно быстро, то смог бы опередить воспоминание о разговоре. Кричать на Квакити было глупо, но он устал. Большая часть его мозгового пространства уходила на информацию, с которой он боролся, а другая часть — на квесты, которые он выполнял. Ему просто… нужно было несколько минут. Несколько минут без того, чтобы еще один фейри появлялся там, где он мог просто дышать. Или, может быть, час. Час одиночества сейчас звучал очень хорошо. Но нет, сейчас он не мог позволить себе подобной роскоши, потому что он должен найти этот дурацкий зеленый лист. Или что угодно, что соответствовало бы условиям сделки, которую он заключил. Он раздраженно вздохнул, перешёл на шаг и со всей силы топал по листве. Чем быстрее он сможет это сделать, тем быстрее он сможет уйти, и тогда вопрос больше не будет иметь значения. Хорошо. Ему нужен план. Сначала он попытается найти нормальный зеленый лист. Тогда он сможет придумать, что делать с ним, чтобы обойти дальтонизм Джорджа. Таббо посмотрел вверх, осматривая навес из листвы. Он действительно сомневался, что зеленый лист окажется на подходящей ветке прямо в пределах досягаемости. Но это означает, что если он поднимется достаточно высоко, то, возможно, сможет его увидеть. Таббо задумчиво посмотрел на ближайший ствол дерева. Он выглядел точно так же, как деревья, на которые он и Томми лазили дома. Было много ветвей, чтобы можно было без труда вскарабкаться. Единственная проблема заключалась в том, что все деревья были в стороне от дороги. Таббо тяжело сглотнул, взглянув вниз, а затем снова вверх. Часть его сделки заключалась в том, что Осенние фейри не нападут на него, поэтому лазание по дереву ничего не должно ему сделать. Но он был так осторожен в том, чтобы оставаться на пути, что было просто неправильно сходить с него. С другой стороны, залезть на одно из их деревьев может быть расценено, как грубость. И Таббо почувствовал себя немного грубым прямо сейчас. Он хихикнул себе под нос, прежде чем расправить плечи и сойти с дорожки. Ничего не произошло. Ни проклятий, ни появления фейри. Только хруст листьев под ногами и тихий шелест ветерка в ветвях деревьев. Ладно, он еще не умер. Время для второго шага. Таббо вскочил, схватился за низкую ветку и, изогнувшись, перекинул через нее ногу. Он прижался, немного задыхаясь от жжения, и медленно подтянулся на вершине ветки. Он лежал так некоторое время, чувствуя сквозь рубашку грубую кору дерева. Еще один момент, чтобы успокоиться. А затем он оттолкнулся, поморщившись от того, как подпрыгнула ветка, когда он потянулся к следующей. — Не смотри вниз… — тихо пропел Таббо, подтягиваясь немного выше. — Не смотри вниз и все будет хорошо. — Может быть, это было немного глупо после того, как он скатился вниз по ущелью, но Таббо боялся высоты. Если бы он посмотрел вниз, это могло бы еще больше расщепить его и без того расколотое внимание. Таббо стиснул зубы, подтягиваясь немного выше. Ему пришлось неловко извиваться, чтобы добраться до следующей ветки, так как она росла с другой стороны, в отличии от большинства ветвей. Пока что дерево не бросило его на землю и не прокляло за дерзость. И теперь он был всего в нескольких секундах от успеха. Таббо усмехнулся, запрокинув голову. Наверху он мог видеть просачивающийся сквозь крону свет. — Наконец-то — сказал Таббо, чувствуя, как горят его мышцы, когда он впился пальцами в кору. К этому времени ветки уже начали трястись под его тяжестью. Мучительно медленно он подтолкнул себя к свету, прижимаясь к стволу, чтобы не упасть. Небо было странного бледно-лилового цвета, что необычно контрастировало с осенними деревьями. Не было ни облаков, ни солнца, и все же местность была освещена так, как будто была середина дня. Это была красивая сцена, прямо как с картины. — Сколько я прошел? — пробормотал Таббо, нахмурив брови. Теплые краски осени простирались настолько далеко, насколько он мог видеть. Он еще больше развел руки на грубой коре, чтобы можно было повернуться и осмотреть деревья в поисках намека на зелень. Что-то зеленое должно выделяться на фоне коричневого и других осенних цветов, верно? Но ничего не было. Ни малейшего намека на зелень. На мгновение сердце Таббо сделало забавный рывок. Шлатт исказил свои слова? Были ли действительно зеленые листья, которые он мог собирать? Таббо прикусил нижнюю губу. У него еще было время. Это может быть близко, он мог уйти отсюда и забраться на другое дерево. Таббо просто просканирует местность еще раз. Он пошевелился, чувствуя, как ветка снова проваливается под его ноги. Пожалуйста, пусть это работает. Пожалуйста. Там. Таббо усмехнулся. На далеком дереве спрятался крошечный пучок зелени. Он был достаточно далеко, что Таббо почти не заметил его. Он немного наклонился вперед, пытаясь разглядеть его получше. Под ногами раздался тихий скрип, и Таббо нахмурился, глянув вниз. Ему не понравилось, как это прозвучало. Может, ему сначала спуститься, а потом пойти посмотреть? Медленно он начал приседать, готовясь к обратному спуску. Ветка снова заскрипела. Раздался резкий хлопающий звук. А потом он стал падать. Таббо издал сдавленный вопль, который был унесен набегающим потоком воздуха. Его плечо врезалось в ветку, и она оборвалась со сдавленным звуком агонии. Его внезапно онемевшие руки соскользнули с ветки, прежде чем он успел ухватиться, снова отправив его кувыркаться в воздух. Листья хлестали его лицо, ослепляя. Нет больше ветвей под ним, ничего, кроме долгого падения на землю… Говорят, твоя жизнь пронесется перед глазами, когда ты будешь на грани смерти. Предпоследней мыслью Таббо был истеричный Техноблэйд, который разозлился, что какое-то жалкое дерево смогло убить Таббо, в отличии от него. Таббо зажмурился, ожидая удара. Его последней мыслью было «Прости, Томми. Я старалась изо всех сил.» Его желудок скрутился, и Таббо издал тихий стон. Ему казалось, что он снова прошел через портал. Звук стремительного воздуха стих. Смерть казалась странно теплой. А потом Таббо чуть пошевелил плечом, и никакая смерть не должна была так ранить. Ему казалось, что кто-то ударил его молотком по правому плечу. — Не двигайся слишком много. — Сказал голос над ним. — Вы, люди, довольно хрупкие. Это было глупо, то, что ты только что сделал. Ну, он не думал, что таинственные голоса разговаривали с тобой, когда ты был мертв. Таббо открыл глаза, моргая от света. Лицо над ним медленно вернулось в фокус. И Туббо отпрянул. — Шлатт. — сказал он, пытаясь вырваться. Он лежал практически на коленях мужчины, прижав голову к его груди, а руки Шлатта обнимали его. Его плечо вспыхнуло от боли, и Таббо вздохнул, снова погрузившись в объятия Шлатта. «Еще одно доказательство моей гипотезы» — оцепенело подумал он. Таббо просто не хотел думать, за он или против. — Перестань двигаться, ты только навредишь себе. — сказал Шлатт. То, как он это сказал, звучало почти по-отечески. Как будто Таббо был маленьким ребенком, который упал и поцарапал колено. Что не было родительским, так это то, как он переместил свою хватку, чтобы заключить Таббо в клетку одной рукой, а другой провел рукой по раненому плечу Таббо. Таббо издал сдавленный звук, поднявшись, чтобы ударить Шлатта головой. Раздался приятный треск, и рука отпала. Он должен был признать, что почувствовал себя немного самодовольным при шокированном выражении лица Шлатта. Испуганный, но самодовольный. Он давно хотел кого-нибудь ударить. Неожиданно Шлатт усмехнулся. — Хороший удар головой, малыш. — Сказал он. Таббо вздрогнул, когда свободная рука расчесала его кудри. — Ты как маленький козлёнок. Ха, отстраненно подумал Таббо. Его называют козлёнком. Дружелюбный фермер назвал его так во время их торга, когда Томми пытался погладить одного из них. — Отпусти меня. — сказал Таббо, извиваясь в хватке Шлатта. Было унизительно, как Шлатт мог запереть его, положив одну руку на колени, как будто он был маленьким ребенком, закатывающим истерику. — Если я это сделаю, ты ещё больше травмируешься. — сказал Шлатт. — У тебя нет крыльев, а ты залез на дерево. Как будто ты искал смерть. Если бы не я, ты бы разбился насмерть или был бы съеден другим фейри. В том, как он сказал это, была определенная интонация. Например, как Джордж сказал, что они могут встретиться позже, а Квакити сказал, что Шлатт сделал хороший выбор. Но что Таббо зацепило, так это то, как быстро сюда добрался Шлатт. Последнее, что он знал, это то, что король вернулся в свой тронный зал. — Ты наблюдал за мной. — сказал Таббо. Ветер шевелился вокруг них, поднимая листья. Когда он шел, было странно ветрено, но по глупости он не счел это странным. — Вот как ты меня поймал. — Я почти уверен, что своим криком ты насторожил поллеса. — сказал Шлатт, почёсывая щетинистый подбородок. — И я все равно собирался к тебе. Квакити сказал мне, что у тебя есть вопрос, и я подумал, что буду тем, кто на него ответит. Таббо не хотел об этом говорить. Он хотел зарыть голову в песок и жить в блаженном неведении. Фейри? Что это? Он хотел вернуться домой, сидеть в кресле и рассказывать Томми историю о привидениях, в то время как другой хвастался своими способностями рассказывать истории. Рассказы и слухи никогда не говорили об этом. Но его любопытство горело внутри него. Он не мог позволить своей паранойе отвлекать его мысли и омрачать планы. — Отпусти меня. — прошептал Таббо, толкая Шлатта в грудь. Он не мог так говорить. — Что ты сказал? — сказал Шлатт, склонив голову набок. В его глазах был самодовольный блеск. — Я не расслышал тебя. Таббо зарычал, подскакивая. Шлатт издал приглушенное ругательство, отталкивая голову Таббо как раз перед тем, как она врезалась ему в нос. Он почувствовал вспышку разочарования из-за того, что на этот раз у него не вышло. У Таббо было слишком много адреналина? Может быть. Он слегка покачнулся, боль и истощение начали сковывать его. Возможно, попытка снова ударить Шлатта головой была плохой идеей. Может быть. Шлатт приподнял бровь, немного сместив хватку. — Это было необходимо, малыш? — Он жаловался. — Теперь мой костюм испачкан. Пятна от травы чертовски сложно выводить, малыш. — Я не малыш. — сказал Таббо глухим голосом. Шлатт закатил глаза. Он уже успел надеть новый пиджак. Он выглядел совершенно нетронутым, точно таким же, как тот, что до сих пор висел на маленьком теле Таббо. — Мне семнадцать. Достаточно взрослый, чтобы пойти на войну и создать собственную семью, если захочу. — Фейри живут веками. — возразил Шлатт. — Для большинства из нас ты всего лишь маленький ребенок, что спотыкается и притворяется взрослым. «Ой.» — Подумал Таббо отстраненно. — «Моя теория была верна.» — Это не значит, что ты можешь меня усыновить. — сказал он, опуская голову, чтобы прижаться к костюму Шлатта. Таббо было несправедливо комфортно. — Почему бы и нет? — сказал Шлатт. Вот оно, громкое подтверждение. Таббо был прав, но он не мог найти в себе силы для удовлетворения. Рука Шлатта легла на затылок Таббо, водя успокаивающими кругами. — Почему ты против этого? — Потому что я человек! — запротестовал Таббо. Он не мог отказаться от собственной смертности, как будто это ничего не значило. — И я должен помочь Томми сбежать. Я не могу оставить его там. — Мы отложим на минутку проблему о «Томми». — сказал Шлатт. Таббо зашипел на него — Томми не проблема! — Почему ты хочешь остаться человеком? Ты будешь принцем, Таббо. Счастливый и укутанный заботой, сама сила Осени в твоих руках. Как это может быть хуже, чем смертность? «Его бы обожали, как моего сына и младшего брата моих сыновей, если бы он только мог пожелать. Вечно молодой, вечно счастливый. Разве ты не его друг? Разве ты не хочешь видеть его счастливым?» — Я- — Ты бы так хорошо вписался. — сказал Шлатт, убирая кудри Таббо с его глаз. Таббо молча смотрел на него. Его конечности казались слишком тяжелыми, чтобы двигаться, каждое нежное прикосновение посылало искры тепла по всему телу, медленно погружая его усталый разум в сонливое состояние. — Фейри не могут лгать — прошептал предательский голос в его голове. Шлатт говорит правду прямо сейчас. Таббо попытался стряхнуть с себя эту мысль, его каштановые кудри снова упали ему на глаза. — Ты мне не нравишься. — Правда? — сказал Шлатт с темным блеском в глазах. Сердце Таббо билось о ребра, как пойманная птица бьётся о клетку. — На протяжении всего своего путешествия ты манипулировал другими в своих целях. Выхватывал любую слабость, какую только мог найти, и искажал их эмоции в свою пользу. Ты бы не просто выжил, ты бы процветал, как один из нас. Нет. Нет, это не то, что он делал. Он… он торговался и строил планы, да, но он не был похож на фейри. Не был, как Шлатт. Таббо не хотел никого обидеть. Он просто хотел вернуть Томми. Но он не мог этого сказать. Казалось, слова застряли у него в горле. Шлатт схватился за подбородок, откинув его назад, чтобы Таббо смотрел ему в глаза. — Ты такой же эгоистичный, как любой из фейри. Ты удерживаешь своего друга от бессмертия и королевской власти, потому что боишься, что они бросит тебя. Но они не сделает этого, если ты войдёшь в мой Двор. — Если его заберет Филза, я больше никогда его не увижу. — сказал Таббо. За его головой была охота. Если он ступит на Зимнюю территорию, он будет все равно, что мертв. — Если ты станешь принцем Осеннего Двора, сын мой, ты сможешь оставить себе друга. Я уверен, что Филза будет рад устроить для вас двоих игровые свидания. — уговаривал Шлатт. — Разве тебе это не нравится? И Таббо пытался, действительно пытался, но не мог удержаться от воображения. Каково было бы снова не бояться. Играть в осенних рощах с Томми или исследовать заснеженные горы. Иметь отца. Это было странное чувство в его груди, желание, которое вызвал Шлатт. Казалось, что даже его собственный разум предал его, желая этого, когда ему нужно было спасти Томми. Его руки шуршали листьями на земле, слепо цепляясь за что-нибудь. Держать себя в руках, пока Шлатт ломал построенные им стены. Все, что он придумал, это схватить горсть сухих листьев. — Отпусти! — взвизгнул Таббо. Его голос звучал жалко даже для его собственных ушей. Было трудно сосредоточиться, глядя прямо в него золотыми бараньими глазами Шлатта. — Стань моим сыном. — сказал Шлатт. Его большой палец провел по подбородку Таббо искривленным жестом любви. — Мой умный маленький козлёнок. Все будут рады тебе. Квакити много лет хотел, чтобы я остепенился, а Фанди взволнован перспективой перестать быть самым молодым членом Двора. Но я никогда не встречал никого, кто бы мне нравился, пока не встретил тебя. — Люди будут скучать по мне… — Но как только Таббо это сказал, он понял, что ошибался. Любая семья, в которой он жил, давно умерла, оставив его сиротой. Несмотря на все его махинации, он и Томми бродили по деревне, как призраки. В лучшем случае поучительная история, в худшем — забытая. Парплд и Ранбу знали его в лучшем случае всего час. — …Я буду скучать по ним. — Что люди когда-либо сделали для тебя? Бросили тебя в приют, а затем как можно скорее вытолкнули на улицу? — сказал Шлатт предельно честно. Его хватка усилилась, не давая Таббо вздрогнуть. — Ты их не запомнишь. Тебе не нужно будет их запоминать. Твои дни, когда ты был человеком, будут не более чем размытым пятном. И эти слова брызнули ледяной водой по спине Таббо. Предложение было заманчивым. И таким соблазнительным. Он никак не ожидал встретить кого-то, кроме Томми, который видел его, всего его, и хотел этого. Хотел мальчика-параноика, который лгал так же легко, как дышал. Но с другой стороны… — Это не лучше! Он больше не будет тем Томми, которого я знал! Был бы он на самом деле Таббо, если бы все забыл? Или он будет просто принцем Осеннего двора, ребенком, которого они хотели? Таббо зажмурил глаза. И на краткий миг представил себе мир, где он сказал «да». Где он обнял Шлатта в ответ и решил остаться. Где он свернул с пути и забыл о поиске и боли, которую он принесет. Забыл все холодные ночи и равнодушные лица. Все время люди проходили мимо него в приюте. Забыл, как потерял семью. Он не будет скучать по этим воспоминаниям. Но он будет скучать по тем вечерам, когда они с Томми собирались вместе и сочиняли истории. Все время они с Томми разыгрывали жителей деревни, и их чуть не поймали, потому что они слишком сильно смеялись. День, когда они с Томми впервые встретились. Шлатт назвал Таббо эгоистом. И, возможно, он был прав. Может быть, Таббо был таким же эгоистичным и ужасным, как и фейри. Таббо не считал, что быть эгоистичным плохо. Раздался тихий перезвон. — Если только у тебя нет листа, чтобы показать мне. — сказал Шлатт с ноткой триумфа в голосе. — Это значит, что я выиграл. — Нет. — сказал Таббо. Его рука сжалась на том, что он нашел. — Это значит, что ты проиграл.