The Snow King

— «Немного поболтать»? — нейтрально сказал Таббо. Шлатт серьёзно думал, что Таббо поверит в это? — Используешь магию на земле несоюзного Двора ради небольшого разговора? Если вы начнёте интересоваться миром фейри, то первым, о чём вы узнаете, будут союзы между Дворами. Их даже учили этому в детском доме. Это была веселая счастливая сказка, рассказанная мягкими словами для детей. В одном шаге от детских стишков он рассказывал о ребенке, встречающем «приносящих» времена года и рассказывающем об их роли. Это был один из любимых рассказов Таббо, пока он не понял, что во взрослой версии смертный главный герой умер в конце. Ужасно. — Осень в союзе с Зимой. — Он сказал. — И Лето с Весной. И никогда они не встретятся — Никогда они не встретятся? — Повторил Шлатт, немного усмехнувшись. — И это меня ещё называют претенциозным. Люди действительно так говорят? Таббо слегка покраснел, надеясь, что Шлатт не видит. Судя по тихому смеху, он был почти уверен, что надежда была напрасной. — Это должно быть что-то вроде гиперболы. Но никто на самом деле не видел, чтобы Дворы работали вместе вне своих союзов. — Работали, но только по уважительной причине. — Что это значит? — спросил Таббо с болезненным любопытством. Он так и не нашел веской причины, по которой у Дворов фейри были такие прочные союзы. — Это потому, что никто не выживает. — Таббо побледнел. — Считай это более дружественной версией войны. Мы вымещаем наше разочарование на других вместо того, чтобы устраивать массовое восстание. — Ты говоришь о резне деревень?! — сказал Таббо, задыхаясь от слов. Он видел последствия того, что происходило, когда деревни вызывали гнев или интерес фейри, или же им просто не везло, и они становились мишенями. У Таббо не нашлось даже подходящих слов, чтобы описать это. И Шлатт говорил об этом так, как будто это был маленький несчастный случай, чтобы потом выпустил пар. — Альянсы существуют не просто так. — Шлатт продолжал, как будто ничего не говорил. — Это поддерживает баланс сил. Когда по двое с каждой стороны, это никогда не перерастает в войну. — Но теперь ты вторгаешься на территорию Дрима. — указал Таббо, складывая руки на груди. — Ты не хочешь, чтобы я с тобой поговорил? — легкомысленно сказал Шлатт. Туббо вздрогнул. — Я начинаю чувствовать себя немного оскорбленным. — В любом случае я мало что чувствую. — сказал Таббо, тщательно подбирая слова. — Я просто обеспокоен тем, что ты вторгся на территорию Дрима, чтобы поболтать со мной. — Ой, полегче, малыш. Ты в безопасности. — Позволю себе не согласиться. — сказал Таббо, пиная ногой песок. Он пошел, зная, что ветер будет следовать за ним. Ему еще предстояло добраться до Весеннего Двора до истечения времени. — Почему? Никто не причинит тебе вреда. — сказал Шлатт. — Ты один из моих. Таббо почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. — Дрим собирался убить меня. — Это он точно знал. Если бы не «интерес» Дрима, у него уже был бы топор в груди. — Ты бы не умер. — сказал Шлатт. — Все, что тебе нужно было сделать, это позвать меня по имени, и я благополучно доставил бы тебя домой. — Я бы этого не сделал. — сказал Таббо. Ложь казалась кислотой в горле, медленно обжигая язык. Если бы он истекал кровью на песке, он понятия не имел, что сказал бы, когда ветер свистел вокруг него. — Если это то, во что ты предпочитаешь верить… — снисходительно сказал Шлатт. — Филза и Техноблэйд объявили на меня охоту. — возразил Таббо. Он ненавидел самодовольный тон Шлатта. — Мы союзники, малыш. — сказал Шлатт. — Конечно, вплоть до того момента, пока они не убьют тебя. Сейчас они немного поебут тебе мозги, а потом приведут ко мне. Считай, что тебе повезло, ты первым избежишь Охоты. «Но будет ли это спасением…» — подумал Таббо — «…если я перейду от одного короля к другому? В любом случае, я буду вне поля их зрения, а Зимний Двор сможет оставить Томми.» — Конечно, тебе не нужно ждать, пока ты не истечёшь кровью. Ты можешь попросить меня прямо сейчас, и я доставлю тебя обратно. — Нет, это… — Таббо покачал головой. — Зачем мне это делать? Он был так близко к своей цели! Еще одни Чары, и он сможет вернуть Томми. Почему он должен хотеть сдаться сейчас? — Дальше будет только сложнее. — сказал Шлатт. — Ты хорошо повеселился. Тебе не кажется, что тебе пора домой? — Дело не в развлечениях! — рявкнул Таббо. Он пришел в Завесу не шутки шутить! — Я знаю это. — Шлатт ворковал, как будто Таббо был сердитым ребенком, которого нужно было успокоить. Таббо покраснел, глядя в никуда. — Ой, не смотри так сердито, малыш. Я понимаю. — Ты смеешься надо мной. — рявкнул Таббо. Он вздрогнул, когда понял, насколько он похож на ребенка. — Я бы никогда. — сказал Шлатт тоном человека, который определенно лжет. — Но ты не устал? Не ранен? — Я в порядке. — Это ложь. Твоя одежда выглядит так, как будто с ней повозились пикси. Таббо немного поник. Конечно, Шлатт заметил это. Он развернул пиджак и надел его, пытаясь игнорировать смешки Шлатта. По крайней мере, это давало ему ложное чувство безопасности. — Тебе нравится пиджак? Я могу достать тебе еще один. — сказал Шлатт. — Ты хорошо выглядишь в них. — Не стоит. — сухо сказал Таббо. — Я не хочу ничем торговать. — Тебе и не нужно. — сказал Шлатт. Его голос, казалось, эхом разносился по Таббо, заглушая тихие звуки пустыни. — Все, что тебе нужно сделать, это быстро вернуться в Осеннюю рощу. Просто небольшое путешествие». — Нет такой вещи, как быстрое путешествие в Завесе. — сказал Таббо. И даже если бы он получил защиту от странных правил времени, это отбросило бы его далеко назад с точки зрения путешествий. Не говоря уже о том, что он мог столкнуться с Дримом и остальными, пытаясь пройти обратно. — Ты мог бы отдохнуть. — Шлатт продолжал, как будто не слышал Таббо. — У нас есть хорошая уютная комната с твоим именем. Ты хочешь спать? — Да. — Таббо сказал правду. — Но если я усну, то потеряю время. Сон был заманчивым. О, таким заманчивым. Ноги Таббо уже еле волочились, когда он шел, и его глаза время от времени зудели, когда его тело пыталось приспособиться. Теплая постель или даже просто удобная куча листьев звучали совершенно божественно. Но он не мог сдаться. Если он заснет в объятиях Осеннего Двора, он не проснется. По крайней мере, не с воспоминаниями, которые делали его Таббо. — Почему ты так этого боишься, малыш? Ты будешь принцем, когда проснешься. Тебе больше никогда не придется бояться. — сказал Шлатт. И, к сожалению, это действительно звучало очень заманчиво. — Бояться не всегда плохо. — настаивал Таббо. Он не мог сосчитать, сколько плохих ситуаций он и Томми избежали, потому что у них было плохое предчувствие. — Это держит тебя в безопасности. — Я могу защитить тебя. — сказал Шлатт. — Ты никогда не состаришься, тебе никогда не будет больно. Ты будешь жить в мире, где твоё любимое время года будет каждый день. Разве это не звучит здорово? «Не поддавайся искушению» — строго напомнил себе Таббо. Но он чувствовал запах свежих имбирных пряников на ветру, и у него текли слюнки. Имбирные пряники были редким лакомством для двоих мальчиков; продуктом долгих месяцев случайных заработков и сбережений. Таббо улыбнулся воспоминанию. Перед сном они долго обсуждали, что купить. Томми хотел шоколадное печенье, а Таббо был готов убивать за имбирные пряники. В конце концов, они всегда выбирали то, что не выбрали в прошлый раз. А потом делать вид, что это был упорный спор, а не тщательно измененный график. — Нет. — сказал Таббо, качая головой. Но его бунтующий желудок заурчал. — Ты довольно дерьмовый лжец, малыш. — сказал Шлатт. — Обещаю, я тебя накормлю. Таббо фыркнул, закатив глаза. — Самый старый трюк в книге, здоровяк. Фейрийская еда никогда не бывает бесплатной. Каждая крошка будет всё больше затягивать в долги. Если еда не будет дана бесплатно или если за неё вовремя не заплатят, она заманит путешественника в ловушку Завесы, особенно в Осенней роще. «И теперь риск был еще больше» — подумал он, глядя на свою грудь. Свечение погасло, но боль осталась. Поедание волшебной пищи, вероятно, усугубило бы его проблему. — Это больно? — спросил Шлатт. — Честно говоря, если бы я знал, что это сработает, я бы попробовал это для своего испытания. Таббо покраснел. — Отвали. — Таббо знал, что это была глупая ошибка. Но не то чтобы было много историй о поглощении магии и о том, что происходило потом. — Это больно? — снова спросил Шлатт. Таббо ненавидел то, как его голос согревал его, как будто Шлатту действительно было не все равно. Судя по всему, странная харизма Осеннего фейри могла унести ветерок. Хорошо знать. Он ненавидел это. — Нет, не больно. — сказал Таббо. В конце концов, это была скорее легкая боль. Терпимо на самом деле. Всё таки он научился это контролировать, когда заставил себя отказаться от жемчуга Края и Чар. Таббо пришлось силой оторвать руку от браслета. Он как будто был совсем не в себе. — Похоже, у нас тут маленький лжец. — сказал Шлатт. — Мило, но давай сохраним это в секрете от других, кроме меня. Я практически написал пьесу еще до твоего рождения. — Поэтому ты снова и снова используешь старые трюки, как по дерьмовому учебнику? — сказал Таббо. Как только он это сказал, он понял, что совершил ошибку. Ветерок стал резко холодным, хлестал по коже и вытягивал воздух из легких Таббо. — Ты ведешь себя как настоящий маленький хулиган. — сказал Шлатт ледяным, как ветер, голосом. Таббо не мог ответить, хрипло хватая ртом воздух. — Я был добр и позволил тебе бегать, как сумасшедший по всей Завесе. И теперь ты просто берёшь и обвиняешь меня? Ты думаешь, что я проиграл? Что ты действительно одержал победу над королем Осеннего Двора? Таббо прохрипел что-то, что смутно звучало как «прекрати». Его глаза так слезились, что он едва мог видеть. — Моё терпение не резиновое, малыш. Я мог бы поставить тебя на колени за считанные секунды. На любом этапе твоего пути я могу махнуть рукой и оттащить тебя назад. Вы, смертные, не просто так говорите, что фейри похищают людей. — Пожалуйста… — прохрипел Таббо. Ему казалось, что ветер вот-вот разорвет ему кожу. Внезапно ветер стих. Таббо упал на колени, хватая ртом воздух. — Я мог бы заставить тебя умолять меня прислушаться к твоим словам. Мог бы заставить тебя уснуть, как Филза заставил твоего друга в Зимнем Дворе. Мог бы настолько запудрить тебе мозги, что ты бы в жизни не понял, где сон, а где реальность. — сказал Шлатт обманчиво легким тоном. — Но я не собираюсь делать этого прямо сейчас. Вместо этого ты можешь повеселиться и притвориться, что у тебя есть шанс. Но если ты еще раз проявишь ко мне неуважение, веселью конец. Таббо всхлипнул, протирая глаза. Они чувствовали себя сырыми и больными от ветра. Он вздрогнул, когда ветер растрепал его волосы. — Ты меня понял, малыш? Мне нужен твой ответ. — Я понял. — угрюмо сказал Таббо. Его разум метался. Ничто из этого не было хорошим, кроме того факта, что Шлатт не вмешивался прямо сейчас. Но он мог позже. И Таббо беспокоило, что земля может выпасть у него из-под ног в любой момент. — Так-то лучше. — сказал Шлатт, довольный. — Я не хочу делать это с тобой, малыш. Я действительно не знаю. Так что не дави на меня так снова. — Я не буду. — сказал Таббо. В будущем ему следует быть осторожнее со своими словами. Он медленно поднялся на ноги, радуясь, что в это время находился в маленькой песчаной долине. Он бы сильно покалечился, если бы ветер толкнул его на вершину дюны. — Не будь таким мягким. — сказал Шлатт. Ветерок игриво трепал Таббо волосы, и он хлопал по ним, предсказуемо не задев ничего. Это заставило его почувствовать себя лучше, даже когда Шлатт начал посмеиваться над ним. — Вот, я даже отвечу тебе на вопрос. Совершенно бесплатно, без обязательств. Тебе от этого станет лучше? Он серьезно пытался задобрить его, как ребенка? И что еще хуже, это сработало, любопытство взяло верх над его гневом. — Как вы говорите со мной? — сказал Таббо. — Вы не ответили на мой вопрос ранее. Дриму это совсем не должно нравиться. — Легко. — сказал Шлатт. — У этого фейри столько же замыслов на стороне, сколько и у меня, хотя, может быть, правильнее было бы назвать их играми. Мне просто нужно убедить его, что это стоит того, чтобы позволить мне немного проецировать себя. Таббо обдумал это. Какую пользу это принесло бы Дриму? И принесет ли это ему пользу или вред? Смогут ли другие, такие как Техноблэйд, заключить такую ​​же сделку? — Ой, смотрите, какое у него коварное лицо. — смеясь, сказал Шлатт. Таббо вырвался из своих мыслей, нахмурившись. — Я так гордился тобой за тот трюк с блейзом. Выражение их лиц было бесценным. — Достаточно бесценный, чтобы вы могли подарить мне Весенние Чары? — Таббо постарался. Ветер немного охладился, и он вздрогнул. — Ребенок. Не дави. — сказал Шлатт. Таббо кивнул. К счастью, не было похоже, что он довел Шлатта до крайности. — И нет, это не сработает. Тебе придется пройти через это испытание самостоятельно. — Чёрт. — сказал Таббо. Это было немного рискованно, но он был бы признателен за передышку. Он пнул песок, задаваясь вопросом, идет ли он в правильном направлении. Он был почти уверен, что да, но стороны света в Завесе были странными. — Постарайся больше не привлекать так много внимания. — Шлатт протянул. — У меня и так достаточно проблем с Дримом. Таббо ощетинился. — Я не пытался привлечь его внимание! Я не пытался привлечь вообще чье-либо внимание! Я хотел, чтобы меня оставили в покое! Он все еще не вполне понимал, почему Шлатт или Дрим проявили к нему такой интерес. Они говорили так, как будто он был кем-то особенным, кем-то, кто, конечно же, хотел привлечь их внимание. И тем не менее, он не сделал ничего особенного, чтобы получить его. Другие завершали испытания Шлатта. Другие выигрывали в играх Дрима. Люди, которые были смелыми, умными, красивыми или не тронутыми жестокостью мира, прошли через Дворы. Таббо мог даже понять Томми, который был умен, когда ему это нужно, и который был настолько сообразителен, что иногда было почти больно смотреть на него. Почему из всех людей, из всех историй, которые он слышал, именно он имел дело с этим? — Я знаю это лицо. — сказал Шлатт. — Это твое выражение лица «Я очень тяжело думаю». Почему бы не сказать мне, о чем ты думаешь, чтобы я мог сказать, что ты должен думать об этом? — Вы пытаетесь произвести на меня какую-то обратную манипуляцию? — сказал Таббо. Как он мог поверить в то, что сказал бы Шлатт, имея такую ​​установку? — Я? — Вы определенно такой. — сказал Таббо, плотнее закутываясь в пиджак. Несмотря на жару Края, ему все равно было очень холодно. — Почему вас это вообще волнует? Шлатту было совсем не на пользу заботиться о каком-то смертном мальчишке. Таббо уже выучил все его уловки. Он не позволит королю фейри отвлечь его обещаниями семьи и безопасности, пока Томми все еще находился в ловушке Зимнего Двора. Любая информация о самочувствии Таббо была бесполезна. — Я твой папа, малыш. — сказал Шлатт, и Таббо споткнулся, мысленно поймав это слово. Оно продолжало крутиться на языке снова и снова. Папа. Таббо толком не помнил, чтобы когда-нибудь использовал это слово, и все же сейчас оно засело у него в голове. — Нет, это не так. — сказал Таббо. Хотя слова были подозрительно сбиты с толку. У него возникло ощущение, будто он пытался полоскать горло камнями. — Есть все «различные виды», которые нужно учитывать. Я определенно не помню вас в моем детстве. Он почти мог поклясться, что услышал, как Шлатт пробормотал «жаль». Но ему же просто послышалось, верно? Жалость к чему? — Это не значит, что ты не можешь со мной разговаривать. — сказал Шлатт низким и уговаривающим голосом. Это дернуло что-то внутри Таббо, слова вырвались наружу, прежде чем он успел их остановить. — Я не понимаю, почему вы оба были заинтересованы. Я не делаю ничего интересного. Я просто хочу закончить квест, воссоединиться с Томми и вернуться домой. Вернуться к нормальной жизни без фейри. Таббо закашлялся, прикрывая рот рукой. Казалось, что слова были насильно выдернуты из него. «Вот вам и дружеская беседа» — кисло подумал он. — А почему бы и нет? — сказал Шлатт, и слова источали медовый яд. Таббо зажал рот рукой, пытаясь сопротивляться желанию заговорить, чтобы все это не вылилось наружу. — Ой, Томми недостаточно ценил тебя? — Опять? — прорычал Таббо. — Не втягивайте его в это. — Никто не мог осудить Томми и его дружбу. Никто. — У нас все в порядке. — И все же, ты даже не можешь понять, почему другие могут заинтересоваться тобой. — сказал Шлатт. Таббо вздрогнул, тряхнув головой, словно мог вытряхнуть из себя слова. — Конечно, ты очень интересен. Ты умён и полон решимости добиться успеха, несмотря ни на что. — Другие люди тоже такие. — заметил Таббо. Он мог бы назвать несколько историй, описывающих таких людей. Никто из них не получил предложений об усыновлении от фейри. Некоторые из них действительно закончились кровавой смертью. — Но ты мне нравишься, малыш. — сказал Шлатт. — Мне нравится, как ты немного ухмыляешься, когда у тебя есть план, а когда предоставляется шанс, ты болтаешь о замысловатых схемах и хаосе. — Ты даже меня не знаешь. — сказал Таббо. Но аргумент был слабым, и он это знал. Он ненавидел, как легко Шлатт мог залезть ему под кожу. — Я знаю, что твоя любимая сладость — имбирные пряники. — Таббо споткнулся в шоке. — Я знаю, что ты охотишься вместо Томми, потому что он ненавидит убивать животных. Я знаю, что ты любишь пчел и хочешь когда-нибудь построить для них ульи. Я многое о тебе знаю. — Как? — Туббо задохнулся. Шлатт никак не мог узнать все это. Может быть, про имбирные пряники, кто-нибудь в городе мог видеть, как он спорит с Томми. Но охота? Пчелы? Это были факты, которые он рассказал только Томми. На мгновение он почувствовал укол сомнения, но Таббо тут же отогнал его. Томми не подорвал бы его доверия и не поделился бы этими фактами. Он все равно сейчас спал. Но как же тогда Шлатт об этом узнал? — Вопрос на вопрос? — лукаво предложил Шлатт. — Те же правила, что и в прошлый раз. — Отлично. — сказал Таббо, стиснув зубы. Ему нужно было знать, как Шлатт узнал об этих фактах и ​​не аукнется ли это позже. — Уилбур сказал мне. — сказал Шлатт. Таббо моргнул, сбитый с толку. Откуда Уилбур мог знать эти факты? — Он просеивал мысли твоего друга, пытаясь понять, что ему нравится, а что нет, чтобы потратить смехотворное количество времени на кропотливую перестановку детской. Когда он услышал, что я хочу усыновить тебя, он поделился тем, что узнал. Таббо чувствовал, что мир меркнет. — Он проникает в разум Томми? — прошептал он, не веря собственным ушам. — Это уже два вопроса. — сказал Шлатт. — Возможно, тебе действительно нужно вздремнуть, малыш, потому что ответ на этот вопрос все еще да. Таббо издал сдавленный звук ужаса, немного пошатываясь. Просматривал воспоминания Томми. Шлатт только что объявил об этом, как будто это ничего не значит, и все же. При всей своей открытости и энергии, Томми был замкнутым человеком. Таббо был его лучшим другом, и даже он не знал всего, что случилось с Томми до встречи с ним. А Шлатт говорил о том, что Уилбур просто взял и сломал личные границы Томми. Просмотр воспоминаний, которые Томми хотел сохранить. Глядя на воспоминания, которые были особенными, например как тот день, когда Томми и он впервые встретились. — Это не нормально. — Таббо наконец сказал. Как мог Шлатт этого не видеть? — Томми бы этого не хотел. — Это полезно и для него. — сказал Шлатт, все еще раздражающе спокойный. — Уилбур может немного переборщить, когда хочет помочь. — Томми бы этого не хотел. — настаивал Таббо. Если Уилбур хочет познакомиться с Томми, он должен подружиться с ним, как нормальный человек. Не забираться насильно в его голову. Мысль об этом вызывала у Таббо тошноту. — Если тебе от этого станет легче, я не буду об этом упоминать. — сказал Шлатт. Таббо издал рваный смешок, чувствуя, что его последний нерв был на пределе. «Если бы ему стало лучше». Единственное, от чего он чувствовал себя лучше, — это победа. Но мог ли он вообще победить? Таббо вспомнил разорванного на части эндермена. Дрим сказал, что позволит Таббо приблизиться к победе, прежде чем забрать ее. Шлатт сказал, что может украсть его, хочет он этого или нет. — Вы не позволите мне победить, не так ли? — сказал Таббо, его голос немного дрожал. Он так старался. — Вот почему вы мне все это рассказываете. Потому что нет никакого риска. Я бы всё равно не победил. — Видишь, я знал, что ты умный. — И на мгновение Таббо почти почувствовал, как рука расчесывает его кудри. — Ты неплохо повеселишься, но победить будет перебор, мм? И если бы ты подошёл слишком близко, то Филза убил бы тебя. Он так долго воздерживался только из-за моего интереса. — Вы шутите, что ли? — рявкнул Таббо. Он хлопнул себя по волосам, как будто хотел ударить Шлатта. — Я заслужил эту победу! Я много работал для этого! Каждые Чары я заработал справедливо. И вы, ребята, отбираете это у меня? — Я не собираюсь вести с тобой переговоры, когда ты так взбешен. — ровно сказал Шлатт. — Сделай глубокий вдох, малыш. — Какой вообще смысл?! — Таббо закричал. Он чувствовал, как его внутренности кипели, его руки дрожали от потребности ударить что-нибудь, чтобы он мог выпустить эмоции. — Какой вообще смысл заходить так далеко, если вы собираетесь оторвать его у меня? — Тебе не обязательно так стараться. — Сказал Шлатт, и Таббо пожалел, что он не был здесь, потому что он бы с удовольствием ударил его сейчас. — Скажи слово, и ты можешь перейти к хорошей части, малыш. Уютная постель, бессмертие и титул принца. — Нет, черт возьми! — прорычал Таббо. — К черту это! — Почему? — спросил Шлатт любопытным тоном. — Ты сам это сказал. Ты всё равно не выиграешь. Единственный реальный выбор — выбрать меня или Дрима. И поверь мне, я намного лучше, чем Дрим. У меня есть лучший дом для тебя, и я действительно мог бы превратить твои навыки во что-то великое. С Дримом вы будете бегать и играть в игры целую вечность. — Ни за что в жизни. — сказал Таббо. — Если ты хочешь заставить меня вступить в Осенний Двор, тебе придется тащить меня, пока я буду брыкаться и кричать всю дорогу. Я не откажусь от Томми ни на мгновение. — Я готов сделать это. — сказал Шлатт. И Таббо ненавидел то, что даже его голос был таким, насколько он заставлял его чувствовать себя ребенком из-за его оправданной ярости. — Потому что так поступают хорошие родители. — Хорошие родители не похищают детей! — рявкнул Таббо. — Это не похищение. — обиженно сказал Шлатт. — Похищение подразумевает, что я делаю с тобой что-то ужасное. — По моим меркам — да, это самое настоящее похищение. — пробормотал Таббо, закатив глаза. Это было похоже на спор с кирпичной стеной. Не было никакого способа убедить Шлатта, что это не то, чего хотел Таббо, и что у него должен быть выбор в этом вопросе. Для фейри он был упрямым ребенком. В конце концов, что такое горстка смертных лет по сравнению с веками, прожитыми фейри? Он ничего не мог сказать, чтобы убедить Шлатта в ценности его смертной жизни, даже если однажды ей придет конец. Но он не мог сдаться. Сдаться означало добровольно отказаться от Томми, отвернуться от их многолетней дружбы и оставить его тем, кто случайно просматривали его воспоминания. Сдаться означало потерять весь прогресс, которого он добился, как в своих поисках, так и в своей жизни. Нет. Сдаваться было нельзя. — Уходите. — сказал Таббо, зажмурив глаза. Это было по-детски, но он больше не мог разговаривать со Шлаттом. — Я не хочу вас сейчас слушать. — Хорошо, я оставлю свой последний вопрос на потом. — сказал Шлатт. Ветерок трепал его волосы. — Скоро увидимся. Запах имбирных пряников исчез, и Таббо позволил себе упасть, обхватив себя руками. Он хотел верить, что сможет победить. Что каким-то образом, какой-то трюк, которого он еще не знал, или путь, который он не нашел, будет выходом из его затруднительного положения. Путь обратно к Томми и их маленькой хижине в лесу. Но он все еще мог слышать угрозу Дрима и уверенные слова Шлатта, и он знал, что Завеса никогда не отпустит их. Но если бы они поймали его, то ему пришлось бы пинать их и кричать. Прямо сейчас он был жив, и у него оставалось два дня. Итак, Таббо сделал то, чего не делал уже давно. Один, у кого не было ничего, кроме беззвездного неба, чтобы составить компанию, он плакал. Он был мягким человеком, который так долго сдерживал свои эмоции, что слишком устал, чтобы по-настоящему выпустить их наружу. Горячие слезы струились по его лицу, и Таббо, икая, грубо вытер их рукавом. Он просто хотел пойти домой, выпить чашечку горячего шоколада и послушать преувеличенные истории Томми. Слишком скоро слезы прекратились, и Таббо рвано вздохнул. Еще один Двор, и тогда ему придется придумывать, как сбежать по-настоящему. Всего один. А когда он открыл глаза, то увидел цветы, распустившиеся у его ног.