The Snow King

Таббо напрягся. — Ты сказал, что я вернусь живым и невредимым. — Напомнил он слова фейри, отказываясь показывать свой страх. — Ни имя, ни время не могут этого изменить. Карл склонил голову набок, изображая растерянность и обиду. — Почему ты думаешь, что я позволю тебе умереть? Это довольно, шмлять, обидно. — Тебе напомнить о луге? — сказал Таббо, игнонируя странную замену ругательства Карла. Этот разговор напомнил Таббо о венке, который всё ещё был у него на голове. Таббо поднял руку, чтобы дотронуться до лепестков. Жуть. Цветы не причиняли ему обсолютно никакой боли, но мальчику не нравилось думать о том, как нежно они впились в его голову. — Тебе же понравилось. — сказал Карл, пожав плечами. Таббо уставился на него, недоумевая, с чего фейри вообще это взял. — Я имею в виду, я думаю, вполне понятно, почему ты обеспокоен. — Самую малость. — сказал Таббо с сарказмом в голосе. — На самом деле ты не умрешь. — заверил его Карл. Таббо сохранил свой скептический взгляд. — Твоя цель — просто отыграть свою роль. Как только ты это сделаешь, я верну тебя обратно. Это звучало… немного лучше. Неужели через это пришлось пройти Робину? Нетрудно попасть в фатальную ситуацию, когда убийцы на свободе. Будучи сиротой, он был бы главной мишенью без семьи, которая могла бы продвигать дела после его смерти. У Таббо уже созрел план, пока он смотрел на деревню вдалеке. Оставалось только прийти туда. — Подожди, — сказал Таббо, нахмурившись. Это казалось слишком легким. — Это будет конкретная ситуация, до которой мне нужно добраться? — Мне было интересно, поймёшь ли ты это. — сказал Карл слишком радостно для того, кто только что пытался обмануть ребёнка и облажался. — Ты станешь визитной карточкой этого испытания, шутом, если хочешь. Твоя цель — убедить деревню в том, что ты убийца, чтобы тебя казнили. Таббо немного побледнел. Это звучало довольно ужасно. Простое убийство — это одно, а казнь — совсем другое! Неужели через это пришлось пройти Робину? Таббо почувствовал легкую жалость к другому ребёнку, даже если они никогда не встречались. — Что произойдет, если я этого не сделаю? — спросил Таббо. Это будет самый большой его обман, который он только делал за всю свою жизнь. Обычно, как только они с Томми понимали, что их в чём то подозревают или что они рискуют быть увезенными какой-нибудь городской службой по делам несовершеннолетних, они бежали. Ни один город не стоил риска. У Таббо было несколько идей, но они были неопробованными, непроверенными. Он также понятия не имел, переживёт ли он первый контакт с этими неизвестными жителями деревни. — Тогда игра просто продолжиться. — сказал Карл, слишком оптимистично для этих пугающих слов. — Как только убийцы будут найдены или последний невиновный будет убит, ты вернёшься к началу, чтобы попытаться еще раз. Таббо поморщился, потирая руки, чтобы скрыть дрожь. Он надеялся, что сможет победить с первой попытки. Таббо знал, что вернется в тот момент, когда ушёл, но мысль о том, что придется разыгрывать этот спектакль недели или даже месяцы, вызывала тошноту. — Так что, мне просто… зайти в деревню или типо того? — спросил Таббо. Вряд ли он был так уж сильно похож на Робина. — И они не заметят, что что-то изменилось? Было бы неплохо, если бы он не был похож на Робина. Деревня отнеслась бы к нему ещё более подозрительно, если бы пришел незнакомец, утверждающий, что он друг. Но это также может сработать против него, если убийцы назначат его мишенью. — Ты действительно выглядишь и ведешь себя, как Робин! — сказал Карл. Таббо вздрогнул, когда фейри взъерошил его спутанные каштановые кудри. — А моя магия сгладит любые несоостыковки вроде цвета глаз или другой одежды. Они даже не заметят, если ты сделаешь что-то, что было бы не похоже на Робина! «Что ж, тогда это будет не так и сложно.» — мрачно подумал Таббо. Большинство деревень редко заботились о беспризорных детях, не говоря уже о том, чтобы знать их характер. — Не затрагивая лично меня? — сказал Таббо, настороженно глядя на Карла. — Мой цвет глаз или одежда не изменятся, верно? Как бы это ни нервировало его, он был привязан к полученной куртке, шарфу и одежде, которую они с Томми сшили вместе. Хватит с него магических изменений в теле. У Таббо уже было слишком много ужасающих вещей, с которыми нужно было бороться. — Нет, это не должно быть навсегда. — сказал Карл. Таббо был почти уверен, что увидел разочарование в глазах фейри. — Это скорее гипноз. Другие увидят в тебе Робина, но твой внешний вид останется прежним. — Хорошо. — сказал Таббо. — Я бы предпочел не иметь никаких постоянных изменений. И твоя магия рассеится, как только я вернусь в настоящее? — Ты задаешь много вопросов. — сказал Карл. Таббо пожал плечами. Ему нужно было много ответов. — Да, как только ты вернешься в настоящее, я верну тебе твой первоначальный вид, если ты этого хочешь. — Конечно, мне всё нравится. — удивился Таббо. — Зачем мне что-то менять? — Ты был бы удивлён, узнав, насколько вы, смертные, любите перемены. — сказал Карл. Таббо скривился, осознав скрытый смысл слов Карла. Ему нравилось быть смертным, но то, что его называли смертным, казалось ему грубостью, которую он не мог объяснить. — Мы получаем так много просьб от смертных, желающих стать на несколько лет старше, или немного моложе, с более красивыми волосами или очаровательными глазами. У этого списка нет конца. — Я полагаю, это довольно раздражает. — медленно сказал Таббо. Карл просиял. Он не совсем понимал, что чувствует фейри. С одной стороны, он был уверен, что такие постоянные просьбы о изменениях через какое-то время обязательно начнут раздражать. Но, с другой стороны, он знал немало историй, где человек имел уважительную причину или умирал ужасной смертью. Или им манипулировали, заставляя меняться до тех пор, пока на человека будет невозможно смотреть. — Я рад, что ты меня понимаешь! — сказал Карл. Он листал книгу, будто что-то проверяя. — Ну что, ты готов начать? Таббо глубоко вздохнул. — Да, я думаю, что да. — Таббо вздрогнул, когда магия замерцала на его коже, будто одновременно сжигая и пожирая его. Это было похоже на то, когда он случайно наткнулся на огромную паутину и должен был вырвать ее сам, в то время как Томми до тошноты смеялся. Когда Таббо осмотрел себя. Он выглядел так же: его одежда по-прежнему состояла из потрепанного свитера, пиджака и штанов, а компас всё ещё удобно лежал глубоко в его кармане. — Гипноз завершен. — сказал Карл сверху. Таббо вздрогнул, глядя вверх. Карл сидел на одной из веток, держа книгу и ручку. — Осталось только использовать. — Я знаю. — сказал Таббо. Он глубоко вздохнул. Просто… это было так странно, больше не быть в Завесе. — Я буду смотреть все время. — сказал Карл. И эти слова прозвучали бы утешительно, если бы их сказал кто-то другой. — И время от времени говорить. Но это сейчас не важно, все равно никто, кроме тебя, не услышит. — Хорошо. — сказал Таббо. Честно говоря, люди, узнавшие, что с ним разговаривал фейри, вероятно, назвали бы его сумасшедшим. Таббо взял себя в руки и пошел к деревне, делая вид, что не слышит гудения позади себя. Чем быстрее он это сделает, тем лучше. Он выглянул из-за стены здания, прислонившись к изношенным кирпичам. Деревня выглядела… нормально. Как одна из тысячи деревень, в которых он жил раньше. Дома располагались по кругу вокруг фонтана. Рядом была грубо вытесанная каменная трибуна, и Таббо знал, что на ней будут стоять руководители города или послы, приносящие предупреждения. Это почти наполнило его странным чувством ностальгии. Это не было похоже на деревню, которая вот-вот сойдет с ума. В окне одного дома стояли горшки с цветами, в другом доме был тщательно ухоженный огород. Маленькие человеческие вещи, которые отличают их друг от друга. Никто точно не кричал об убийстве. Таббо подошел ближе, услышав голоса. В его груди было странное чувство: одновременно предвкушение и страх. Он так давно не видел людей. В последнее время его окружали в основном фейри. Последний человек, которого он видел, был Томми в Зимнем замке. А еще раньше они с Томми посещали близлежащий город только в случае необходимости. И всегда вместе. Это будет его первая поездка в город без Томми за многие годы. Он не думал, что ему это так сильно нравится. У фонтана собралась небольшая толпа. Таббо колебался, не зная, стоит ему присоединиться или нет. Будет ли его появление подозрительным? Он чуть не выпрыгнул из кожи вон, когда чья-то рука врезалась в его плечо. — Извини. — сказал мужчина. Его голос был настолько низким, что казалось, будто он проглотил горсть гравия, и все же умудрился оставаться таким хладнокровным. — Не знал, что ты здесь. — Все в порядке. — сказал Таббо, разглядывая незнакомца. Не было ни странной чешуи, ни светящихся глаз, ни рогов. Мужчина выглядел совершенно нормально, если не считать ярко-голубых глаз. Таббо нахмурился, заметив, что мужчина смотрит через его плечо. — Ты слепой? — сказал он, немного удивившись. Это объясняло цвет глаз, хотя ему не нравилось, как его мысли теперь обратились к магии. — Я рад, что теперь хожу так хорошо, что даже ты забыл об этом. — сказал мужчина, но на его лице была теплая улыбка. — Тогда пошли. Я знаю, что ты нервничаешь, но мы не можем просто ждать здесь. Таббо кивнул, покраснев, когда понял свою ошибку. — Ага. — сказал он неуверенно, поняв, что не знает имени незнакомца. Незнакомец фыркнул. Таббо продолжал наблюдать за мужчиной краем глаза, пока они шли. В его руке была тонкая трость, ощупывающая пространство перед ним. Таббо не заметил её при первом взгляде. Незнакомец не был похож на убийцу. Но у Таббо было слишком много опыта общения с добрыми убийцами. — Вы… Ты знаешь, зачем нас собирают? — спросил Таббо, подняв глаза. Ещё немного, и они будут в пределах слышимости толпы. Это было лучшее время для сбора информации. — Нет. — сказал мужчина, нахмурившись. — Но голос Корнелиуса звучал обеспокоенно, когда звал меня. Так что я не думаю, что это хорошая новость. «Речь об убийствах, скорее всего.» — Таббо нахмурился. Но когда он пересчитал толпу, на каждый дом приходилось по одному человеку. Если исключить факт того, что кто-то из них жил вместе, то, похоже, никто еще не умер. Как странно. Похоронных церемоний тоже не было. По виду домов и словам Карла он мог догадаться, что в деревню давно не приезжали новые люди. Почему кто-то вообще решился на убийство в этой маленькой и дружной деревне? Таббо украдкой посмотрел в сторону деревьев. И мог ли Карл иметь к этому какое-то отношение? Или здесь замешана еще одна фейри? Почему то Таббо впервые захотелось, чтобы это было правдой. — Кэтбой! — Таббо вырвался из своих мыслей и поднял глаза. Еще один человек отделился от толпы и подошёл к ним. — И Робин, рад тебя видеть. Кэтбой. Таббо немного поморщился. Он действительно не хотел бросаться именами в лицо. По крайней мере, один из этих людей скоро умрет. — Здравствуй, Корнелиус. — Кэтбой поздоровался. А еще лучше сразу два имени! Ужас. По крайней мере, он собирался владеть этой игрой. — Рад видеть тебя. Что-то происходит? — Ох, и не говори… — На секунду улыбка Корнелиуса дрогнула, став более усталой и утомленной. — Это о тех путешественниках в прошлом месяце. Мэр скоро сделает заявление. — А что с ними? — спросил Таббо. Он вздрогнул, когда двое мужчин взглянули на него. Он не должен был перебивать, теперь они собирались сказать ему заткнуться. — Ничего особенного. — сказал Кэтбой. — Только было несколько опасений. Он серьезно собирался сломить характер, чтобы продолжить свой допрос. Что произошло? И как он мог использовать эту информацию для достижения своей цели? С этой деревней что-то не так. Не в волшебном смысле, от упоминания которого у Таббо заболела грудь, а в плохом чувстве, которое свернулось в животе. Он просто не мог понять, что это такое. — Внимание! — Таббо обернулся, нахмурившись. На трибуне стоял высокий мужчина, глядя поверх толпы. Несмотря на то, что его рот улыбался, его глаза были полны паники, а руки дрожали. — Я знаю, вам интересно, почему я позвал вас сюда. — Это из-за жалоб на шум? — Таббо вытянул голову, увидев даму в сомнительной одежде. — Потому что я именно такая. И вы, ребята, не можете пристыдить меня, чтобы я прекратила. — Хотел бы я, чтобы мы могли. — Кто-то пробормотал в толпе. Таббо почувствовал себя чужаком, который только что услышал локальную шутку. — Что ж, может быть, мне стоит зайти к тебе сегодня вечером. — Женщина бросила вызов. — Тогда ты поймешь… — Достаточно! — крикнул мэр. Он вздохнул, потянувшись, чтобы ущипнуть себя за переносицу. — Да, жалобы на шум — это проблема, но мы не будем их решать прямо сейчас. Таббо почувствовал, как на его плечо легла теплая рука. Когда он оглянулся, Кэтбой кивнул ему, пытаясь утешить его. Таббо старался не думать о том, каким странным этот жест казался ему теперь, без обычного безумного блеска в глазах, когда фейри смотрели на него. — Как вы могли слышать от путешественника на прошлой неделе, инфекция распространяется. «Инфекционное заболевание? Что за зараза?» — Проведя небольшое исследование, Корнелиус предположил, что этот путешественник, возможно, сам заразился. Как один, толпа повернулась, чтобы посмотреть на Корнелиуса. Мужчина неловко шаркал ногами, явно не привыкший выступать перед большой толпой. — Я поспрашивал. И, по-видимому, «обеспокоенный путешественник» часто приезжает прямо перед вспышками. — О Господи помилуй — пробормотал Кэтбой. Таббо посмотрел на него. Была ли эта инфекция причиной того, что деревня сошла с ума? Будет ли подозрительно, если он начнёт задавать вопросы? — Не о чем беспокоиться. — сказал мэр. — Это может быть совпадением, и мы все паникуем по пустякам. — Или нас всех убьют в наших постелях. — сказал один мужчина, снимая соломенную шляпу, чтобы показать темные волосы. Его темные глаза осматривали толпу. — Наши же соседи. «Вот! Опять таки! Они явно намекали, что происходит что-то странное!» — Что… — начал было Таббо, но его перебил Корнелиус. — Мы скоро войдем в период вспышки, если инфекция дойдет до нас. — сказал Корнелиус, поднимаясь на сцену. — Мы приняли ряд мер по охране домов. Всем придется оставаться дома всю ночь. Никто не уходит. Если хотите, можете быть вдвоём, но будет лучше, если мы останемся одни. — Жить в одном доме — все равно, что ловить рыбу в бочке. — возразил мужчина в соломенной шляпе. — Кто-то должен оставаться на страже, чтобы поймать убийц на месте преступления. — А потом ты сам всех убиваешь. — Сказала женщина. Мужчина в соломенной шляпе повернулся к ней лицом. — Да, я сказала это. И что ты мне сделаешь? Убьёшь? — Какого-… — ДОСТАТОЧНО! — рявкнул мэр, после чего сразу откашлялся. — Вы все выходите из-под контроля. Мы не хотим, чтобы паранойя и ненависть поглотили нашу деревню. Мы справимся с этим. — Мы придумали несколько мер, как справиться с эпидемией. — сказал Корнелиус, отводя глаза. — Мы закончим стройку сегодня вечером. — Виселица… — пробормотал Кэтбой. Таббо дернулся, глядя на него. Должно быть, так они казнили людей. Казнили Робина. Таббо вздрогнул. — Все будет хорошо. — заверил Корнелиус. — Я уверен, что мы разберемся с этим, и никого не убьют. Таббо поджал губы, чувствуя первые проблески вины. Из слов Карла он понял, что Корнелиус ошибается. Людей, с которыми он стоял, станет меньше. Он даже не был уверен, выживет ли хоть один из них. Таббо взглянул на руку Кэтбоя, прежде чем отвернуться. Для него это не должно иметь значения. Это была история, и он ничего не мог сделать, чтобы изменить ее. Этих людей уже давно нет. И все же, он все еще хотел, чтобы он мог помочь им. Но это была не его роль. Его роль заключалась в том, чтобы бросить людям пыль в глаза, чтобы они убили его. Не в первый раз Таббо задавался вопросом, зачем Карлу вообще всё это. Он ведь наверняка приложил довольно много усилий, чтобы показать ему этот кусок истории. Мэр кашлянул, словно мог рассеять напряженную атмосферу. — Мы закончим сборку сегодня вечером. Я знаю, что у одного из нас была подготовка следователя, и в этой деревне также есть врач, который может помочь, если кто-то ранен. — Как будто кто-то выживет. — Таббо услышал позади себя. Но когда он повернул голову, немного вытянувшись, чтобы оглядеться вокруг Кэтбоя, он не увидел, кто мог это сказать. Корнелиус вопросительно посмотрел на него, и Таббо, покраснев, повернулся. — Кто следователь и врач? — взорвался Таббо. Он склонил голову набок, надеясь, что похож на глупого маленького сироту, который, конечно же, забудет этих людей. — Они есть. — Мэр помолчал, склонив голову в сторону. Его глаза затуманились, как будто его внезапно ударили по голове. — Я пока буду держать их личности в секрете, чтобы они не были убиты в первую же ночь. — Умно. — прошептал Кэтбой. Но Таббо думал иначе. Это не было хитростью или интригами, которые он видел. Это был кто-то отчаянно ищущий ответ и ничего не находящий. Как мог мэр крошечной деревни не знать, кто был доктором? Или кто работал следователем? Это не имело никакого смысла. — А как мы тогда узнаем, к кому идти? — Таббо надавил. Мэр посмотрел на него и отвел взгляд, словно не слыша. — Все должны закончить свои дела и отправиться домой. Корнелиус, Джек, помогите мне настроить… устройство. Таббо чуть не вскрикнул, когда его осторожно потянули в сторону. — Тебе следует отправиться домой. — тихо сказал Кэтбой. — Ребенок не должен видеть такие вещи. Таббо невольно фыркнул. Он не должен видеть виселицу? Он видел их много, пока они с Томми бродили в поисках убежища. В его волосах была цветочная корона, которая чуть ли не убила его. Его грудь все еще болит, когда он видит магию, а на его запястье висит браслет, за который Зимний Двор убьет его. Это было почти смешно. Насколько невинным был Робин? — Ладно. — сказал Таббо. Он бросил последний взгляд на толпу. Кто завтра умрет? И кто будет их убийцей? Кэтбой кивнул. — Оставайся в безопасности. — сказал он, прежде чем развернуться и уйти. Таббо наклонил голову, прежде чем покачать ею. По сравнению со всеми другими странностями этой деревни, люди, оставляющие сироту наедине, были практически нормальным явлением. И каким бы добрым ни был Кэтбой, Таббо опасался его. Тебе не нужно было видеть, чтобы убить. Он выбрал подходящий дом, направился к нему и надеялся, что гипноз скроет любые ошибки. Дом был самый простой, без сада и внешних украшений, вероятно, потому, что его владелец был еще молод. Дверь легко открылась, когда он надавил на ручку. Таббо нахмурился, изучая ее. Они даже не могли обновить замки? Казалось, что сейчас это будет очень важно. Он проигнорировал кровать, закрыл дверь и рухнул на пол. Этот простой разговор, хотя большую часть времени он был сторонним наблюдателем, истощил его. И не говоря уже о путанице. Таббо уронил голову на руки, обдумывая это. Почему-то никто не знал, кто врач или следователь, шла какая-то зараза, и самым логичным решением было построить виселицу. Медленно он поднялся на ноги и подошел к единственному окну. Он прижался к нему, глядя наружу. Первые красные и оранжевые оттенки заката окрасили поляну. Он никогда не осознавал, как сильно скучал по закату. Завеса действовала по своим правилам. Конечно, его нервы изрядно подпортила потихоньку строящаяся виселица. Таббо поморщился, осматривая лес. Карл был где-то внутри, наблюдая за всем. Может быть, даже используя его глаза прямо сейчас. Имел ли Карл какое-то отношение к этим странностям? Может быть, ему следует договориться о времени завтра, чтобы посмотреть, сможет ли он организовать встречу. Ему нужно было больше информации, чтобы построить свой план, иначе его ложь развалилась бы. Он уселся у окна, чтобы посмотреть. Может быть, это была магия Карла, может быть, последствие Завесы или что-то еще в этом месте, но он не чувствовал усталости или голода. Если он не собирался спать, ему больше нечего было делать, кроме как смотреть и ждать. Если кто-нибудь попытается убить его, Таббо хотел, чтобы они пришли. Таббо смотрел, как закат переходит в прохладные сумерки и как последние трое людей разошлись по своим домам. Таббо хмыкнул, прислонившись щекой к прохладному окну. Кто бы это мог быть? Ни один из них не был похож на убийцу, но он также не видел никого, кто бы не вызывал подозрений. Он надеялся, что сможет мельком увидеть что-нибудь сегодня вечером и чтобы использовать это для своего будущего плана. Сцена за окном медленно переходила в ночное время. Таббо оглядел дома, но ничего не увидел. Как долго ему придется ждать? Луна выглянула из-за деревьев. А потом все почернело. Не в бессознательном состоянии или во тьме Края, а в кромешной тьме. Как будто его окно внезапно закрасили чёрной краской, а внешний мир исчез. Таббо попятился от окна к двери. Несмотря на плохую защелку, она отказывалась открываться, когда он дергал ее. И где-то в глубине души он услышал шепот. — Ночь первая начинается