The Snow King

Когда начинается новый цикл, чувства возникают не самые приятные. Таббо стоит на коленях на траве, утешая Кэтбоя, пока тот рыдает. Таббо закрывает глаза, пытаясь забыть про труп позади него и агонию тех, кто остался в живых. Он проиграл. Последним убийцей был Корнелиус. В следующий раз, когда Таббо открыл глаза, он увидел деревянный потолок. Хижина. Он лежал на кровати, которая знавала лучшие дни, но на этот раз не была уложена. Он не был уверен, что чувствует при этом. Таббо уставился в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Он не знал, почему был так уверен, что Корнелиус убийца и что изменилось, когда начался новый цикл. Таббо просто… знал. Знал это с той же уверенностью, с какой знал, что небо голубое, и что он любил Томми. Корнелиус был последним убийцей, и его смерть означала, что он провалил первый цикл. Это… было обидно. Каким-то образом, которого Таббо не ожидал. Не то чтобы он не подозревал Корнелиуса, но когда его подозрение подтвердилось, ему захотелось зарыться под тонкое одеяло и попытаться забыть, когда эти зеленые глаза смотрели на него с добротой. Может быть, списать это на магическое безумие. Таббо фыркнул, поддакивая себе. Это был совершенно новый шанс, и на этот раз он знал карты в игре. План врача провалился, но это не значит, что у него не было других планов. И на этот раз он знал, кто убийцы и кто умрет. Это не должно быть сложно. Его следующий шаг был медленнее, вспышка вины просочилась наружу, когда он вспомнил рыдания Кэтбоя. Будет ли он плакать по нему, когда Таббо умрет? Может быть, он мог бы оставить записку, завещание или что-то в этом роде. Подсказка для жителей, чтобы закончить игру после его смерти раньше, чем в прошлом цикле. Карл мог это предотвратить, но к тому времени Таббо уже был бы мертв. Ага. Это компенсирует то, что он собирался сделать. Таббо толкнул дверь, надеясь, что выглядит спокойнее, чем он себя чувствует. На этот раз он не подпрыгнул, когда Кэтбой встал рядом с ним. — Я надеялся, что до этого не дойдет. — Он сказал. — Это ужасно, то, что происходит. — Ага. — сказал Таббо. Он не был уверен, про что конкретно говорит Кэтбой: про загадочную эпидемию или казнь. Возможно, оба. В конце концов, казнью убили столько же людей, сколько и убийцы. — Но это то, что происходит сейчас. — Ты слишком молод для этого. — Сказал Кэтбой с тяжелым вздохом. Таббо не ответил ему, глядя на землю. Он уже был здесь однажды. — Ты должен быть в безопасности дома, а не пытаться найти убийцу. — Забавно, куда тебя заносит жизнь. — сказал Таббо. Он, безусловно, мог согласиться с этим мнением. Он бы предпочел сейчас быть дома с Томми. Сейчас они бы готовили сад к более сильному снегопаду и проверяли семена для весенней посадки, если его чувство времени правильное. Забавно, он никогда не думал, что будет скучать по переворачиванию земли и засыпанию ее компостом. Или, может быть, он скучал не столько по самому делу, сколько по его нормальности, по тому, как они после этого валялись в кровати и прятались от холода под одеялом, споря о том, что посадить весной. Он планировал удивить Томми пакетом семян яблони. Таббо закрывает глаза, и прежде чем открыть их, позволяет себе на мгновение отдохнуть от воспоминаний. Он был так близко. Он не мог позволить себе потерпеть неудачу сейчас. Когда к ним присоединяется Корнелиус, Таббо едва сдерживается, чтобы не вздрогнуть. Корнелиус казался таким же спокойным, каким он его помнил, но теперь он был окрашен осознанием того, что он был убийцей. Неудивительно, что он был спокоен. — Приятно видеть тебя снова. — сказал Кэтбой, уголки его губ приподнялись. — Мы виделись всего несколько минут назад. — ответил Корнелиус, закатывая глаза. Что ж, теперь Таббо знает, как бы выглядел их разговор, если бы он не встрял. Значит, его действия напрямую влияют на событие. Было приятно получить подтверждение его теории. Таббо спрятал это знание. Он бы пришел в ярость, если бы Карл попытался вести полностью статичную игру, потому что ему пришлось бы выучить свои реплики и запомнить сценарии событий. Легче полагаться на человеческую природу. Таббо подпрыгнул от крика мэра, почувствовав, что немного краснеет, когда Корнелиус и Кэтбой посмотрели на него. Он просто забыл о споре! Ничего страшного. — Как вы могли слышать от путешественника на прошлой неделе, инфекция распространяется. — Таббо вздрогнул. Было странно снова слышать те же слова, оглянуться вокруг и увидеть, как все слушают так же увлеченно, как и в первый раз. — Проведя небольшое исследование, Корнелиус предположил, что этот путешественник, возможно, сам заразился. Вздохи ужаса. В унисон толпа смотрит на Корнелиуса. Таббо чувствует, как у него сжимается живот. Это было похоже на сцену из кошмара. Они смотрят на Корнелиуса с такой надеждой, не зная, что именно он будет тем, кто убьёт их. — Я поспрашивал. — Сказал он. Поспрашивал кого? В первом цикле почти не упоминалось о других деревнях поблизости. Он также не видел никаких улик во время своих прогулок по лесу. — И, по-видимому, «обеспокоенный путешественник» часто приезжает прямо перед вспышками. У Таббо появилась мысль, что тем «обеспокоенным пцтешественником» был Карл. Он был одним из тех, кому подобное покажется забавным. — О небеса, помилуй. — пробормотал Кэтбой. Что-то в этом его задело, но Таббо отмахнулся. Вероятно, это было просто дежавю, капризничающее. — Не о чем беспокоиться. — сказал мэр. Таббо фыркнул, качая головой. Он был почти уверен, что мэр был другим убийцей. — Это может быть совпадением, и мы все паникуем по пустякам. Погодите. Таббо кажется, или мэр выглядит иначе? Он не мог точно указать пальцем на несостыковки, но казалось, оно скользнуло и ускользнуло из его взгляда, задержавшись в уголке его глаз. Часть его настаивала на том, что мэр всегда выглядел так, но тихий голос кричал, что что-то не так. Было ли это побочным эффектом того, что ты убийца? Таббо взглянул на Корнелиуса, но ничего не изменилось. Он выглядел так же, как прежде. Так почему от взгляда на мэра у Таббо появляется такая головная боль? Мог ли мэр находиться под тем же гипнозом, что и он? Возможно, он видел сквозь какое-то Чары, но тогда почему он не видел этого раньше? Таббо настроился на речи мэра, качая головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. Может быть, он мог бы попытаться допросить Карла позже. Если… Если бы фейри действительно любил его так же, как говорил, возможно, он бы проронил несколько слов об этом, если бы Таббо спросил. Но что-то внутри него содрогнулось при мысли о том, что он хочет воспользоваться тем, что фейри считали любовью. — Мы скоро войдем в период эпидемии, если инфекция дойдет до нас. — сказал Корнелиус. — Мы приняли ряд мер по охране домов. Всем придется оставаться дома всю ночь. Никто не уходит. Если хотите, можете ночевать вдвоём, но будет лучше, если мы останемся одни. — Это не имеет смысла. — пробормотал Таббо. Раньше он не особо задумывался об этом, но зачем оставаться в домах? Они практически выстраивались в очередь на бойню. — Жить в одном доме — все равно, что ловить рыбу в бочке. — возразил мужчина в соломенной шляпе. Таббо кивнул. — Кто-то должен оставаться на страже, чтобы поймать убийц на месте преступления. — А потом ты всех убиваешь. — Сказала женщина. Мужчина в соломенной шляпе повернулся к ней лицом. — Да, я сказала это. И что ты мне сделаешь? Убьёшь меня? Было странно слушать аргумент, который он уже слышал раньше. Все было точно таким же, от подозрительного взгляда в ее глазах до рычания мужчины. Таббо думал, что без его вставок кое-что изменится, но оказалось, что его вклад был излишним? Странно. Был ли это поток истории, пытающийся исправить себя? Несмотря на свои опасения, Таббо позволил разговору продолжиться в том же духе. Чем меньше переменных ему придется планировать, тем проще будет. — Какого… — ДОСТАТОЧНО! — рявкнул мэр. — Вы все выходите из-под контроля. Мы не хотим, чтобы паранойя и ненависть поглотили нашу деревню. Мы справимся с этим. Таббо фыркнул. — Говорит убийца. — прошептал он себе под нос. Таббо оглянулся на хижину, в которой остановился, вспомнив хлопающие двери и ночную погоню. — Мы придумали несколько мер, как справиться со эпидемией. — сказал Корнелиус, отводя глаза. — Мы закончим стройку сегодня вечером. — Виселица. — пробормотал Кэтбой. Таббо медленно выдохнул, пытаясь совладать с нарастающей в нем нервозностью. На этот раз он всё сделает правильно. Первый день уже совсем скоро закончится. Еще немного, и Таббо сможет приступить к своему плану на вторую ночь. — Все будет хорошо. — заверил Корнелиус. Таббо потребовалась вся сила воли, чтобы не разразился истерическим смехом. — Я уверен, что мы разберемся с этим, и никого не убьют. А в итоге примерно половина деревни будет мертва. И все это закончится с Корнелиусом. Таббо нахмурился, глядя, как Кэтбой смотрит на Корнелиуса. Может быть, на этот раз он сможет немного помочь. В его голове зародился план, способ помочь без того, чтобы Карл его остановил. Мэр кашлянул, словно мог рассеять напряженную атмосферу. — Мы закончим сборку сегодня вечером. Я знаю, что у одного из нас была подготовка следователя, и в этой деревне также есть врач, который может помочь, если кто-то ранен. Таббо сморщил лицо. Эммм… Это было определенно неправильно. В прошлый раз все думали, что он был доктором, и самое близкое, что он сделал для оказания помощи при травмах, это то, что он сам избежал ножевого ранения. Если он ничего не сделал, то что должен был делать настоящий доктор? Пожалуй, он был худшим доктором в мире. Если бы вы сказали это Таббо в начале первого цикла, он бы подумал, что все просто шутят над ним: Ха-ха, посмотрите на сироту, который говорит, что он врач! Давайте просто посетим настоящего доктора и позволим ему поиграть в свои игры. И всё же эта единственная ложь спасла его от казни. И все же он полностью доверял Кэтбою, когда он сказал, что он шериф. — Как будто кто-то выживет. — Таббо услышал голос позади себя. На этот раз он был более подготовлен, поворачиваясь, когда незнакомец начал говорить. На этот раз он получил их как раз перед тем, как они успели закончить. Это был другой житель деревни, имени которого Таббо не помнил. Их невиновность была доказана в последнем раунде прошлой игры. Житель посмотрел на него пустыми, мертвыми глазами. Таббо вздрогнул и отвернулся. Если бы не то, что он знал, он бы поклялся, что он будет убийцей. Просто в нём было что-то принципиально не так. И дело было не в бесчеловечности фейри, а в его глазах Таббо не увидел ни единой искры жизни. И он почти мог поклясться, что сейчас за ним кто-то наблюдает. Но всякий раз, когда он оглядывался, все были сосредоточены на мэре. К тому времени, когда речь завершилась, нервы мальчика были на пределе. Ему потребовалось все, чтобы не оттолкнуть Кэтбоя, когда другой подтолкнул его обратно в настоящее. Кэтбой не заслужил этого. Он был добр к нему в последнем раунде и подтвердил, что не является убийцей. «Или, может быть, я просто чувствую себя виноватым после того, как увидел, как он рыдает от всего сердца.» Вот почему Таббо предпочитал говорить только с Томми. Разговаривать с Томми было легко, комфортно, они приспособились друг к другу за годы совместной жизни. — Ты в порядке? — сказал Кэтбой. Корнелиус навис над его плечом, на его лице застыло выражение притворной озабоченности. — Ты не очень хорошо выглядишь. — Да, это просто… — вздохнул Таббо. Даже после сна ему все еще не становилось лучше. Как будто пребывание в Завесе истощало его энергию, делало его уставшим и вялым. Он бы не удивился, если бы это произошло потому, что одна из встреченных им фейри пожелала этого. — Это слишком, понимаешь? Ложь, но Кэтбой сочувственно кивнул. Для следователя он был почти до смешного наивен и глуп. Или, может быть, Таббо просто привык к фейри, которые, казалось, всегда всё видели сквозь его ложь и стены. — Я уверен, что это просто ложная тревога. — Сказал он. — Несколько ночей на страже, и мы вернемся к нормальной жизни. Корнелиус выглядел менее уверенным. — Даже если убийцы есть, мы их найдем. — Сказал он. Пауза, слишком долгая, чтобы утешить. — Они не могут долго оставаться скрытыми. Таббо бы рассмеялся ему в лицо, если бы не был уверен, что его не убьют в первую же ночь. «э — Может быть, это вообще я убийца. — Сказал Таббо. Он решил, что лучше будет заложить фундамент прямо сейчас. Кэтбой быстро вдохнул, качая головой. — Ты не должен так говорить. — пробормотал он, его костяшки пальцев побелели от того, как сильно они сжимали трость. — Я уверен, что ты будешь в безопасности. Вряд ли ты заражён. — Но это вполне возможно. — прошептал Таббо, глядя на виселицу и вздрагивая. Ему совершенно не хотелось умирать. Но он просто должен был быть исключен голосованием. Тогда он не только выиграет, но и сохранит письмо. Если на Сапнапе сработало, то, по идее, и на Карле должно. И учитывая, как легко Карл победил его, Таббо был почти уверен, что ему понадобится его маленькое преимущество. — Идти спать. — сказал Корнелиус. Таббо чуть не вздрогнул, когда рука мгновенно взъерошила его кудри. — Не своди себя с ума, думая о «что если…». Таббо поднял руку к своим волосам, прежде чем снова опустить ее. Было приятно, когда люди взъерошивали его волосы, но также… не так приятно. Руки Корнелиуса были слишком холодными и грубыми, а не мягкими и нежными, как у фейри. Таббо тошнило от того, что то, что когда-то было приятным жестом, теперь казалось недостаточным. Он не скучал по ним. Он не скучал по тому, как Шлатт трепал его волосы или как Дрим дрался с ним, как будто это была не более чем забавная игра. Даже то, как Карл носил его, как драгоценное сокровище. Он не пропустил ничего из этого. Точнее, почти не помнил. Его бы больше беспокоил тот факт, что тот, кто взъерошивает ему волосы, был убийцей, но это, похоже, стало обычным явлением в наши дни. — Он прав. — сказал Кэтбой. — Как я уже сказал, это может быть просто ложная тревога. — Ладно. — сказал Таббо, качая головой. Ему больше не было смысла оставаться в стороне. Но все же его ноги отказывались двигаться, пока он смотрел, как Корнелиус уходит в сторону строительной зоны. — Все в порядке? — спросил Кэтбой. Таббо оглянулся на него. Руки Таббо теребили шарф, повязанный на шее. — Ты все еще нервничаешь? — Тебе следует присматривать за Корнелиусом. — выпалил Таббо. Он покраснел от смущения. — На случай, если что-нибудь случится. Если Кэтбой расследует дело Корнелиуса раньше, убийства могут быть раскрыты до того, как они зайдут слишком далеко. Это разобьет Кэтбою сердце, но Таббо надеялся, что его уже не будет в живых, когда дело зайдет так далеко. Это была единственная подсказка, которую он мог им дать, и этого должно быть достаточно. История может быть не податливой, но, возможно, один маленький камешек, брошенный в пруд, может изменить ситуацию. Кэтбой улыбнулся. — Думаю, Корнелиус справится сам. Но я буду за ним присматривать. Не беспокойся о нас. Мы справимся с этим вместе. — Оставайся в безопасности. — сказал Таббо. Кэтбой опустил голову, но не повернулся, чтобы последовать за ним, когда он ушел. Таббо брел через городскую площадь к ветхой хижине, которая стала для него чем-то вроде родной базы. Не дома, он никогда не назвал бы это домом. Но в хижине было достаточно безопасно, и Таббо не мог оставить её. Таббо задержался на пороге, глядя на сухую траву вдоль стены дома. Сад бы неплохо смотрелся. Погода была не совсем подходящей, но Таббо жаждал ощущения грязи на руках, копания, которое было доведено до автоматизма, посадке и прополке. Ему просто придется работать в саду еще больше, когда он сбежит. Таббо толкнул дверь, немного расслабившись, когда вошел внутрь. Хижина никак не изменилась: как была пустой и скучной, так и осталась. Дверь отказывалась запираться, когда Таббо толкнул ее, замок отказывался работать. Таббо с рычанием сдался. Если бы у него были с собой какие-нибудь инструменты, он мог бы сделать замок получше. Но вполне же вероятно, что магия этого города уничтожит любые попытки. Таббо хмыкнул, подойдя к окну. Снаружи он мог видеть, как медленно обретает форму виселица. Кэтбой все еще смотрел, его фигура вырисовывалась в лучах заходящего солнца. Почему на этот раз всё изменилось? Может, это из-за его слов, которые он сказал «на прощание»? Или же наоборот, из-за слов, которые он не сказал… Таббо закусил нижнюю губу, снова и снова прокручивая в голове варианты. Какие будут последствия его вмешательства? Он покачал головой. Нет, ему не заплатят за то, что он себя накручивает. — Томми возненавидел бы это место. — пробормотал Таббо. Он никогда не мог разгадать головоломки, и когда они однажды попытались сыграть в детектива, Томми быстро заскучал. Стоя здесь сейчас, Таббо должен был признать, что чувствовал скуку. — Никогда не знал, что захочу быть убитым. — пробормотал Таббо, прижимаясь лбом к стеклу. Какой бы отвратительной ни была эта идея, ожидание было мучительным. Он знал, что это произойдет сейчас. В любой момент жители могли разойтись по своим домам. После этого внешний мир станет кромешной тьмой, и убийцы нанесут удар. До тех пор Таббо было скучно. Пока он не увидел что-то снаружи, заставившее его встать немного прямее, его бровь нахмурилась в задумчивости. — Он… — сказал Таббо, упираясь кончиками пальцев в стекло. Когда последние жители разошлись по своим домам, Таббо увидел, как Кэтбой и Корнелиус вместе идут к дому Корнелиуса. Таббо смотрел, ожидая, что Кэтбой уйдет. Но он этого не сделал. Вместо этого он и Корнелиус вошли внутрь вместе. — Какого?! Да он полный идиот! — прорычал Таббо, проводя рукой по волосам. Как он мог так неправильно истолковать его слова? Таббо нырнул к двери, пытаясь открыть ее. Замок щёлкнул. Умерли последние лучи солнца. — Нет! — рявкнул Таббо, ударив кулаками по двери. Она не сдвинулась с места, будто насмехаясь над ним своей внезапной твердостью. — Чёрт, чёрт, чёрт! — прорычал он, прислонившись головой к двери. Он ничего не мог сделать, кроме как ждать. Если Корнелиус убьет Кэтбоя, он потащит его на виселицу, если придется. Таббо не был уверен, спал ли он в ту ночь. Он все время оставался у двери, погружаясь в туманную, не совсем сонную дремоту. Иногда он думал о виселице. Он почти чувствовал, как слезы Кэтбоя впитываются в его плечо. Каждый раз, когда он слишком глубоко засыпал, он злобно щипал себя. Одной уязвимой ночи было вполне достаточно. Свет, ворвавшийся в комнату, снова оживил его, и он выпрямился из неудобной позы, в которой просидел всю ночь. Каждый его мускул болел, и Таббо проклинал свое чувство драмы. Он толкнул теперь уже хлипкую дверь и поморщился, когда солнечный свет попытался выжечь ему глаза. Таббо потребовалось некоторое время, но всё же он снова мог всё видеть. Его взгляд остановился на виселице, и он замер. Потому что там был Кэтбой. Жив и здоров, но стоял на помосте виселицы. Таббо побежал. — Какого хрена вы делаете! — Кричал он, бросаясь на платформу. Кто-то должен был вытащить его оттуда! Он может пораниться! Руки обхватили его, утаскивая прочь. Таббо выл, бился и шлепал всех, кого видит. Что, черт возьми, здесь происходит?! — Корнелиус умер в том же доме, что и он. — сказал мэр, немного кашляя. — Обстоятельства весьма подозрительны. — Да Кэтбой бы никогда! — Таббо рычал, глядя на Кэтбоя. Мужчина не оглянулся на него, невидяще глядя на свои руки. Они были испачканы кровью, но не так, как будто он пытался убить, а так, будто пытался проверить сердцебиение. — Ни за что! Часть его шептала, что если Корнелиус умер, возможно, убийцы изменились. Может быть, это был Кэтбой. Он безжалостно заглушил этот голос. Кэтбой никак не мог этого сделать. — Я ничего не видел. — прошептал Кэтбой. Каждое слово было приглушённым, как будто ему приходилось вытаскивать их наружу. — Он кричал, но я не мог их видеть. А потом всё стихло. — Это может быть ребенок! — Сказала женщина. Она пожала плечами под взглядами толпы. — Я просто говорю, что он кажется мне фальшивым. Я знаю, как можно притворно полакать Таббо хрипло всхлипнул, пытаясь укусить того, кто его держал. Он покажет ей «фальшивый плач». Он собирался сделать это на ее могиле. — Таббо? — спросил Кэтбой. Безошибочно его слепые глаза нашли его. Таббо замер под его взглядом, молясь любому богу, чтобы Кэтбой воспользовался этим шансом, чтобы спасти себя. Лучше он на виселице, чем Кэтбой. Кэтбой покачал головой. — С большей вероятностью я буду убийцей. — Таббо душераздирающе завыл, удвоив свои усилия. Он бормотал оправдания, теории, но они отпустили бы его, почему они отпустили его, почему Кэтбой просто стоял там и позволял им убить его, почему- — Карл! — Таббо закричал, горячие слезы потекли по его щекам. — Карл, пожалуйста! Глаза Кэтбоя встретились с его. — Все будет хорошо. Ты будешь в порядке. Падение. Щелчок. И Таббо знал, что с ним никогда не будет все в порядке.