The Snow King

Я уверен, что ты уже знаешь эту историю. Когда я в последний раз был в мире смертных, она, пускай и без подробностей, была довольно известна. Эта история о том, почему мех лисы меняет цвет в зависимости от времени года. Это и есть моя история, правда, упрощенная после того, как смертные столько лет передавали ее по кругу. Ты качаешь головой? Не слышал? Ну, это раздражает. Думаю, тогда я расскажу тебе всю историю.

***

Это началось как романтическая история на века, когда принц фейри сбил с ног человеческую девушку. Они влюбляются, женятся, она рожает прыгающего мальчика, пускай он половину своего времени и проводил в виде лисёнка. Фанди так и не понял, почему Салли вышла замуж за Уилбура. Судя по тому, что он знал, его мать была сравнительно нормальной смертной. Маленькая деревня, спокойная жизнь. Уилбур любил говорить о ее волосах, постоянно гладил макушку Фанди и шутил о том, что у них обоих волосы рыжие, как пламя. Или же, если сейчас говорить про Фанди — мех. Может быть, Салли было скучно. Надоела смертная жизнь и маленький городок, где ходили самые странные сказки о курицах, несущих голубые яйца. Может быть, она думала, что сможет изменить принца фейри, приручить его и сделать из него что-то более доброе. Милое. Она, конечно, не первая, кто поставил перед собой такую ​​цель. Каждые несколько столетий смертный влюблялся в фейри. Они жертвовали всем ради любви, но в итоге их истории заканчивались печально. Однако большинство всё равно думало, что они будут исключением, счастливой историей любви среди трагедии. Иногда это срабатывало, и трагедия была скорее горько-сладкой, чем трагичной. Но чаще всего нет. По какой-то причине Салли вышла замуж за Уилбура. Появление Фанди считалось чуть ли не чудом. Естественное рождение фейри в целом происходило крайне редко, процесс обычно занимал столетия, пока магии, циркулирующей в определенной области, не накопиться достаточно, чтобы обрести физическую форму. Фанди знал, что его дядя Техноблейд родился на многовековом поле битвы, где земля навсегда стала красной из-за количества крови и смертей, что произошли на ней. Чаще естественного рождения происходил переход из смертного в фейри, однако пережить это удавалось далеко не всем, и потому подобные случаи так же были довольно редки. Фанди должен был родиться проклятым. В лучшем случае смертным. Дети фейри и смертных не рождались здоровыми, два наследия не могли найти баланс. Все были потрясены, когда увидели, что Фанди мало того, что здоров, так ещё и фейри. Через несколько мгновений после рождения он впервые превратился в лиса и оставался таким в течение нескольких месяцев. Иногда он задавался вопросом, был ли он проклят, но разумом, а не телом. То, что казалось нормальным для других фейри, казалось ему ненормальным. Возможно, если бы он был Подкидышем или родился на залитой солнцем поляне, он был бы счастлив в Зимнем Дворе со своей семьей. Через три месяца после рождения Фанди Уилбур превращает Салли в скульптуру. Его отец проводит с Фанди большую часть его детства. Фанди был приоритетом для Уилбура во всём. Фанди так и не понял, почему Уилбур женился на Салли. Может действительно из-за любви, а может из-за скуки. Иногда, в хорошие дни, Фанди нравилось думать, что он был желанным ребёнком. Что Уилбур женился на его матери, чтобы сделать Фанди. Или, может быть, он действительно любил ее. Эта теория как бы игнорировала то, что его мать была замороженна. Может быть, у него появлялись подобные мысли из-за того, что он был наполовину смертным, но Фанди это действительно не нравилось. У статуи была меховая оборка, когда он был моложе. Она выглядела счастливой. Одна рука держит матовую леску, соединенную с крючком, другая тянется в сторону, словно пытаясь найти что-то или кого-то. Она не выглядела испуганной или растерянной. Просто счастливой, как будто она не предвидела, что это произойдет, в течение прекрасного дня рыбалки. Это вызывало у Фанди мурашки. К счастью, он никогда не проводил много времени в своей комнате, лишь одевался и иногда играл. Жизнь с бессмертными существами, которым не нужен сон, означала, что здесь у него не было недостатка в нянях. Если он не был в объятиях Уилбура, значит, он следовал за Техноблейдом или спал в гнезде Филзы. Это было классно. Оглядываясь назад, его детство было прекрасным. Когда Фанди чего-то хотел, он это получал. Ему дали всю любовь и привязанность, которую он когда-либо мог желать или в которой нуждался. Если он плакал, отец вытирал ему слезы. Если ему было скучно, Техноблейд, казалось, знал миллион историй. Если бы он был напуган, Филза позволил бы ему спрятаться под своими крыльями. Казалось, они всегда знали, когда он счастлив, печален или напуган. Когда он хотел убежать и спрятаться, один из них всегда находил его. Он никогда не был один. Это было здорово. Пока Фанди не стал старше. Потому что, когда он вырос, те же самые вещи, которые заставляли его чувствовать себя комфортно, стали мешать и ограничивать. Фанди начал ругаться, огрызаться на чрезмерную заботу и опеку. Если он отойдет от Техноблейда, то схватят за ухо и притащат обратно. Если он покинет гнездо, Филза подхватит его через несколько мгновений и бросит обратно с предупредительным чириканьем. А Уилбур был хуже всех. Просьбы спать в одиночестве встречались колыбельными, от которых он засыпал прямо на руках Уилбура. Тайные места быстро обнаруживались. Его постоянно носили на руках. Фанди мог провести дни, не касаясь пола, но страсно желая проявить себя, показать, на что он способен. И ему это не составило особого труда. Он всегда был быстр, побочный эффект того, что он был наполовину лисой, но он также был намного меньше и легче. Хуже всего было то, что с ним обращались, будто с ребёнком. Среди фейри это было обычным делом, к самым младшим всегда относились с особой деликатностью. В частности, к Подкидышам, украденным в детстве, что так и останутся детьми. Их баловали, любили, но держали в плену. Не было возможности заключать собственные сделки, создавать собственную историю и находить свой собственный путь. Но Фанди не был Подкидышем, одним из тех вечных детей, которые так и не выросли. Шли годы, он менялся. Но его семья этого не сделала. Он спорил, конечно. Те же самые истории, которые они рассказывали ему в детстве, бросали им в лицо. Ему тогда было около пятидесяти, молодой для фейри, но достаточно взрослый, чтобы начать рисковать в этом мире. Достаточно взрослый, чтобы покинуть свою чертову комнату, не будучи унесенным на руках. Они были такими лицемерами. В пятьдесят лет Уилбур пропел целую деревню до бреда, заставив их танцевать до самой смерти. В сорок лет Техно в одиночку вел целую войну и был коронован императором страны, которой правил десять лет, прежде чем ему стало скучно и он исчез. В двадцать лет Филза победил Дракона Края, будучи скованным железными кандалами, которые затем сломал сам. Черт возьми, он слышал эти истории по миллиону раз в детстве. Один из членов семьи всегда был рядом, но Фанди множество раз видел, как старшие фейри уходят по «делам». Уилбур перед уходом целовал Фанди в лоб и обещал сладости. Техноблейд взъерошивал его мех и говорил, что расскажет новую историю, когда вернётся. Филза просто исчезал, а вороны составляли ему компанию. Они возвращались окровавленные и веселые. Итак, примерно в пятьдесят лет Фанди практически царапал дверь, желая выйти. Оглядываясь назад, он был готов уйти в течение десятилетия. Но тогда оправдания казались более логичными, а истории более правдоподобными. Это стало рутиной, что случалось раз в месяц. Он ныл о скуке, спрашивал о походе в мир смертных. Просто ненадолго. Может быть, найти своего первого смертного, чтобы заколдовать его, заключить первую сделку. (Не думай, что я не вижу, как ты смотришь на меня. Это нормально. Ты и сам уже заключил свою долю сделок.) Сначала были оправдания. — Мы не можем отпустить тебя прямо сейчас, приятель. Летний и Весенний Дворы в настоящее время хозяйничают, и позволить тебе покинуть нашу территорию было бы все равно, что размахивать плодом хора перед их носом. Потом манипуляция чувством вины. — Разве папа недостаточно тебя развлекает? Мне очень жаль, малыш. Если хочешь, я могу привести тебе смертного! Подобрать специально для тебя. Это будет похоже на то, что мы делаем вместе, опыт связи отца и сына. Только не говори мне, что ты не хочешь проводить время со своим отцом? А потом угрозы. — Если ты шагнешь хоть на одну лапу за пределы замка без одного из нас рядом, я сломаю тебе ноги. Фанди был почти уверен, что если бы его отец мог, он бы загипнотизировал Фанди на то, чтобы он считал себя Подкидышем. Только его естественная защита фейри спасала его от этой участи. Его отец реагировал на любую просьбу о свободе, чтобы с ним обращались как с почти взрослым фейри, которым он был, с отвращением и презрением. Если Фанди захочет заключить сделку, Уилбур сделает это за него. Если бы Фанди хотел, чтобы кто-то умер, его семья убила бы того несчастного. Если бы Фанди шагнул лапой слишком близко к двери, его бы утащили прочь. Это было очень неприятно мягко говоря. Если бы он родился смертным в какой-нибудь крошечной деревушке где-нибудь, он бы уже отправился прокладывать свой собственный путь по миру. Если бы он появился как нормальный фейри, он бы уже начал применять свою собственную магию. Фанди тосковал по этому, как бы нелепо это ни звучало. Ему хотелось что-то сделать. Вместо этого он оказался в ловушке. Ребенок-оборотень из королевской семьи, которой не нужен еще один воин, ткач или король. Они хотели ребенка Фанди, милого обманщика, который будет бегать за хвостом, как маленький лисёнок. Конечно, он не знал, насколько верным было это мнение тогда, но сейчас, оглядываясь назад? Он был глуп. Убежденн, что однажды докажет, что соответствует их смехотворно высоким стандартам, что в конце концов они вспомнят его возраст. Да, они чрезмерно опекали его, но какая-то часть Фанди надеялась, что за этим была причина. Что, несомненно, это должно закончиться, и они позволят ему идти своим путем. (Не закатывай глаза. Они… они были моей семьей. Я был лисёнком, я им доверял). Но все закончилось в один прекрасный день, когда он услышал ужасающий разговор. Он прятался от Филзы, сидя за окровавленной занавеской от какого-то несчастного смертного, убитого слишком близко. Её еще не выстирали, и поэтому это было идеальное укрытие. Странный железный привкус крови смертных запутал нос его семьи, позволив ему прятаться дольше, чем обычно. Вдалеке он слышал карканье ворон и знал, что Филза придет в ярость, когда они его найдут. И, так как Фанди был в укрытии, Уилбур и Техноблейд, идущие по коридору, не заметили, что он там. — Я хочу вернуть своего ребенка! — горячо сказал Уилбур. Фанди в замешательстве наклонил голову. Он все еще был в замке. Он не исчез. Был ли у Уилбура еще один ребенок? Нет, вряд ли. — Это требует времени. Я экспериментировал над этим, но процесс можно разве что ускорить. — Техноблейд зарычал. — Заклинание само по себе сложное, и выбор времени означает, что ждать нужного лунного цикла, нужен как минимум месяц. Сами компоненты — совсем другое дело. Ритуальная магия. Фанди потребовалась вся сила воли, чтобы не взорваться и не задать вопрос. Ему нравилась ритуальная магия, даже тогда идея о ней была заманчивой. С правильными компонентами и хорошим чувством времени можно изменить то, как устроен мир. Раньше ему позволяли изучать лишь простые ритуалы, такие детские штучки, как изменение скорости роста дерева. Всегда под надежной охраной, с одним из членов семьи рядом с ним, готовым забрать его в любой момент. Это была их любимая взятка, чтобы уговорить его сыграть свою роль «ребёнка». Но то, о чем говорил Техноблейд, было настоящей ритуальной магией, вещью, которую обычно прячут после того, как она была создана, чтобы ее можно было использовать как преимущество. — Но я хочу прямо сейчас! — Уилбур заскулил. Он сделал паузу. — Может быть, мы должны попросить этого нового фейри сделать это? Тот, кто порхал вокруг и играл со временем. Тогда всё пройдёт быстрее. — И доверить всё незнакомцу? — сказал Техноблейд. Фанди замер тогда, что-то холодное и недоверчивое скрутилось в его желудке. Они говорили о нем? — Верно… Я просто… я так устал от его капризов. Я хочу вернуть своего ребенка. — сказал Уилбур. В тот момент Фанди был уверен, что кто-то проклял его, украв воздух из его легких. Не слыша о его боли, Уилбур продолжал. — Он никогда не был таким спорщиком, понимаешь? Он был таким маленьким, милым и счастливым. Но теперь он постоянно просит выйти в мир! Как будто ему уже все равно, он просто хочет уйти от нас навсегда! Это было не то, чего Фанди хотел. Он не хотел уходить навсегда, он просто хотел исследовать мир сам. Загипнотизировать нескольких смертных, разобраться с собой без семьи, постоянно стоящей над душой. Посмотреть, какой хаос он может вызвать. Но он бы никогда не ушёл навсегда, потому что, какими бы сверопекающими, они ни были… они были семьей. Фанди никогда не хотел бы уйти навсегда. Часть его хотела выбежать и объясниться. Но ужас приковал его к полу. — Я знаю. — Сказал Техноблейд, и это не было ударом в самое сердце. — Еще немного. Ирисы в Весеннем Дворе скоро будут сорваны, и это будет последний ингредиент. Как только наступит солнечное затмение, нам больше не придется беспокоиться. Дальше голоса стали слишком тихими, чтобы их можно было расслышать. Через некоторое время, когда чужие голоса совсем стихли, Фанди выбрался из своего укрытия и побежал. Он даже не знал, куда. Ему просто хотелось сбежать. Филза поймал его вскоре после этого, и Фанди вернули к гнездо. В следующий раз, когда он увидел Уилбура и Техноблейда, того разговора как будто и не было. Уилбур крепко обнял его, пока Техноблейд наблюдал, и на мгновение Фанди подумал, не приснилось ли ему это. В тот вечер у них были его любимые блюда на ужин, и Техноблейд рассказал ему свою любимую историю, несмотря на то, что он жаловался на то, сколько раз ему нужно было ее пересказывать. И чудо из всех чудес, Уилбур пообещал, что через несколько месяцев ему позволят отправиться в мир смертных. Под усиленной охраной, но он, наконец, покинет замок. Все было идеально. Пока несколько дней спустя Фанди не почувствовал запах ирисов на плаще Техноблейда. В следующий раз он ускользнул в библиотеку. Это не было не в его характере, Фанди часто делал так в детстве. Раньше ему нужно было найти идеальное заклинание, которое заставит его семью признать его взрослым. На этот раз ему нужно было найти ритуал, который они описали. Фанди знал немногое, но этого было достаточно, чтобы надеяться найти хотя бы смутное описание. Потребовалось три попытки побега, прежде чем он собрал все воедино, три ужасающие попытки, когда ему пришлось спрятать то, что он читал, и лихорадочно отвлекать свою семью, когда они его находили. Несмотря на то, что он верил, что они любят его, какая-то часть его знала, что если его семья узнает, что он пытается найти, у него не останется никакой надежды. В конце концов его поиски привели его к теме манипулирования временем. (Не удивляйся. Может быть, ты еще не понял, но некоторые законы мира более податливы, чем думают смертные. Есть место для изгиба, для поломки. Время — один из них. Легче использовать эти ритуалы. на смертных, да, откуда берутся все истории о внезапной молодости или старости. Но это не значит, что провести подобный ритуал на фейри невозможно. Обычно, даже среди жесткой политики Дворов, они применялись редко. Обычно.) Фанди чуть не пропустил ритуал из-за этих ирисов. В первоначальном ритуале манипулирования временем не было ирисов. Ему повезло, что в приступе паники он подобрал книгу, в которой они упоминались. Ирисы использовались в ритуалах изменения памяти. Последующие дни прошли, как в тумане. Фанди не хотелось верить в то, что он нашел, в выводы, которые он собрал воедино. Но все шло по порядку, и чем больше он наблюдал за своей семьей, тем больше понимал, что его выводы верны. Его мысли о том, что он наконец сможет стать самостоятельным, что его семья делает успехи, было простой индульгенцией. Когда Фанди тайно обыскал шкаф Уилбура, он нашел коробки и сундуки с его старой одеждой, только что отряхнутой от пыли. Мягкие игрушки, с которыми он не играл годами, внезапно появились в гнезде Филзы, и старик рассмеялся над его обидой. Даже спарринг Техноблейда, который должен был стать более ожесточенным с предстоящим полетом в стену, внезапно ослаб. Все это формирует один ужасный вывод. Уилбур хотел вернуть своего ребёнка, и он собирался сделать это, заставив внутренние часы Фанди повернуться вспять, а затем стереть все его воспоминания. Фанди будет таким же милым маленьким лисёнком, каким был, когда ему было всего десять лет. И, без сомнения, это произойдёт на обещанном походе в мир смертных. День экспедиции должен был пройти во время солнечного затмения, времени удачи и безопасных путешествий. И, по совпадению, время, когда ритуальная магия была в наиболее сильна. При мысли об этом его тошнило. Если бы Фанди не посчастливилось услышать этот разговор, он бы попал в засаду, думая, что это проявление доброты. По иронии судьбы, его спасли годы, когда он пытался казаться более зрелым. Иначе его бы сразу нашли. Ему потребовалась вся его решимость, чтобы не проклинать их, не кусать и не царапать, когда Уилбур с любовью обнимал его, садил к себе на колени и спрашивал, какую песню он хочет, чтобы его отец сыграл. Все, что Фанди знал, это то, что он не должен быть здесь, когда придет время ритуала. Иначе все было бы потеряно. Итак, он, наконец, спланировал то, чего так боялась его семья. Он собирался убежать. Неделю он терпел их удушающую любовь, делая вид, что верит их лжи. Он позволял брать себя на руки и нести, даже когда от взглядов слуг его мех смущенно взбивался. Он провел целый проклятый день в гнезде Филзы, спрятавшись под одним крылом и радостно болтая о том, что он хочет увидеть, когда они посетят царство смертных. Послушайте, ему нужна была хотя бы одна вещь, чтобы оставаться в здравом уме. И он внутренне ликовал, когда его отец напрягался, его мягкая улыбка становилась неподвижной, а глаза темнели всякий раз, стоило Фанди заговорить о посещении царства смертных. Фанди играл в опасную игру, он знал это. Если бы не нежелание его семьи доверить его другим, он не сомневался, что они связались бы с тем новым фейри, который показал огромный потенциал в области времени. И всё же, несмотря на всю жестокость его отца, он ненавидел видеть его плачущим. И вот Фанди точил когти и затаился в засаде. Он знал, что за ним все еще следят. Охранники теперь чаще встречались в залах, и Техноблейд сопровождал его повсюду. Фанди всегда было трудно всего спрятаться от старшего фейри. Когда-то это было предметом семейных шуток, и Техноблейд самодовольно заявил, что знает Фанди лучше, чем его собственный отец, к большому гневу Уилбура. Теперь это было его проклятием. Если бы Техноблейд подумал, что Фанди знает, что происходит, они бы никогда его не отпустили. Фанди тщательно выбрал момент. В преддверии солнечного затмения было немало праздников. Один из них Техноблейд ждал с нетерпением. Кровавая резня, признанная отпраздновать день рождения старшего фейри. (Поверь мне, ты не хочешь знать, что происходило на этом празднике. Нет, правда. Ты не хочешь.) И Филза, и Техноблейд были отвлечены «праздниками», оставив Фанди на попечении отца. Ему никогда не разрешали присутствовать на этой части. Вместо того, чтобы присутствовать, он посещал вечеринку для тех, кто менее заинтересован в резне. В разгар вечеринки он мило попросил отца спеть им песню. И Уилбур никогда не мог отказать ему. Им потребовалось десять минут, чтобы понять, что Фанди скрылся в толпе, и еще десять, прежде чем прибыли Филза и Техноблейд, все еще забрызганные кровью. К тому времени Фанди уже мчался вниз по склону горы. У него было достаточно хорошее преимущество. На снегу со своим белым мехом он был практически незаметен. Но они догнали его в лесу. Фанди спрятался в лисьей норе у реки, молясь, чтобы никто не увидел его белоснежный мех. Когда-то он обожал этот цвет. Теперь это было его проклятием, поскольку он выделялся, как маяк на фоне леса. И все это время его мучили непринужденные семейные разговоры. — Я говорил тебе, что нам не следовало позволять ему посещать эти вечеринки. Теперь он сбежал? — Послышался глубокий рокот и скрежет лезвия меча. — Не могу поверить, что он вот так предал мое доверие! Фанди, если ты не выйдешь прямо сейчас… — Еще хуже были тихие ноты песни сирены, желание броситься в объятия отца пронзало его разум, как ржавое лезвие. — Приятель, он уже в беде. После этого он еще очень долго не будет покидать гнездо. Так что, я не думаю, что ему будут нужны его ноги какое-то время. Мы просто вылечим его перед ритуалом. Если бы он вырвался из укрытия, его бы схватили в одно мгновение. Его белоснежный мех очень выделялся вдоль границы, где осенние листья покрывали инеем траву. Но если он останется на месте, они выследят его и заберут в замок. И все, что он мог сделать, это молиться. Видите ли, есть много историй о жене ФиФилз Некоторые говорят, что она была человеческой девушкой, украденной много веков назад. Другие говорят, что она была одной из первых фейри, возникших из-под земли и которым время от времени приходилось возвращаться на много лет. Другие говорят, что ее никогда не существовало, история, выдуманная сумасшедшим королем Зимы. Но Фанди был под опекой Филзы и тот рассказал ему эту историю в день зимнего солнцестояния, в самую длинную ночь в году. История о фейри, который влюбился в нечто большее, чем в одну из исконных сил мира. Романтическая история о женщине, чью силу можно передать только словом «богиня». Но эта история не об их любви. Фанди никогда не встречал ее, но знал о ней одно: она ценила решимость и желание жить. Желание остаться в живых, не смотря на силу врага. Она была единственным оставшимся членом семьи, который не ответил на его просьбу увидеть мир. И так, на мгновение, он молился. Молился о чем-то, что позволило бы ему сбежать от семьи, чтобы, наконец, обрести желанную свободу. Увидеть мир. Он мечтал о мехе, который сливался бы с окружающим миром, чтобы он мог быть незаметным. (Цена? Это между мной и ней.) Одна секунда стала пятью. Медленно его глаза открылись. Его мех странно покалывал, вызывая зуд. Фанди сделал один глубокий вдох, прислушиваясь к треску рушащихся деревьев и крикам диких фейри, которые не успели вовремя убраться с дороги. А потом он побежал. Он бежал, пока мир вокруг него не окрасился в огненные оттенки. Его белый мех выделялся на фоне листьев. Его новый оранжевый мех — нет. Позже он обнаружит, что, стоит ему вернуться в Зиму, и он снова побелеет. Но в более теплых дворах его мех был оранжевым, что позволяло ему сливаться с окружающим миром. Зимой он был белым. Итак, из-за его побега мех лисы меняет цвет в зависимости от времени года. И, наконец, он был свободен. (Хорошая история, не правда ли? Мне нравится ее рассказывать. Готов? Эрет? Что насчет него? Блядь, ладно.) Встреча с Эретом была ошибкой. После побега из семьи он скитался. Так долго внешний мир был бессмысленными словами, рассказанными ему историями о местах, которые, как он думал, он никогда не увидит. Но он знал, что его семья все еще охотится за ним. Горный снег окрасился в красный цвет кровью тех бессмертных и смертных, которые разрывали любого на своем пути. За его голову была назначена цена, золото и драгоценности без счета. У него были десятки опасных ситуаций, и после довольно ужасающего инцидента, когда ему пришлось вправить колено после того, как Техноблейд догнал его и начал систематически вывихивать суставы в качестве «наказания», он решил, что ему нужно отойти подальше. И поэтому он оказался в Весеннем Дворе в надежде, что политика задержит его семью достаточно, чтобы он мог снова сбежать. Фанди действительно думал, что они поладили, понимаете? Эрет заставил его почувствовать себя… в безопасности, какой он не чувствовал уже долгое время. Он обнимал, но отпускал, когда его просили, и показал сад, за которым ухаживал. В зимнем замке был сад, но не такой, как у Эрета, не такой пышный и цветущий. Он был так терпелив, когда объяснял каждый цветок. В первую их встречу, когда Фанди оттолкнул его и побежал, он подумал, что Эрет причинит ему боль. Но он этого не сделал. Вместо этого он отправил Фанди записку с просьбой оставаться в безопасности, и что будет ждать его возвращения. Странно было ползти назад после этого. Но Эрет сказал, что всё в порядке. Он смеялся, спрашивал, как прошла его поездка, и это казалось нормальным. Фанди был счастлив. И это продолжало происходить. Как бы он ни уходил или как долго отсутствовал, Эрет никогда не злился. Никогда не сжимал его в объятиях до синяков и не шептал о вине ему на ухо. И Фанди доверял ему. Поэтому, когда Эрет предложил его усыновить, он не отказался. Это не будет официальным усыновлением. Его семья замучила бы Эрета до смерти за это, а Фанди немедленно бы взяли на ритуал, не жалея никаких уловок, чтобы заставить его пройти через него. Он уже хорошо знал, что его семья будет мучить его, если это означает получить то, что они хотят. Как сказал его отец: «Это не считается, если ты этого не помнишь». В любом случае. Он был так до тошноты счастлив. Эрет пообещал ему безопасный дом, место, куда он мог бы вернуться без страха. Комфорта, которого он жаждал, но не мог получить от своей семьи. Итак, он ждал этого дня под ивой. И ждал. И ждал. Эрет так и не пришёл. Эти медовые сладкие слова, эти прекрасные обещания — все это было ложью. Он никогда не хотел его усыновлять и даже не хотел говорить Фанди правду. Без сомнения, его история уже распространилась по Весеннему Двору. Доверчивая маленькая лиса. Смущенный и обиженный, он сбежал из Весеннего Двора той ночью. Это чуть не сломало его. Он почти вернулся в Зимний Двор, приняв на себя боль и пытки, которые последуют за этим решением. По крайней мере, его будут любить, по крайней мере, в конце концов Уилбур тщательно перевяжет его раны, а Филза отнесет его в гнездо, а Техноблейд прочитает ему сказку. Но он не прошел достаточно далеко, прежде чем вернулся в себя, его мех скрывал его, когда он повернул назад. Он не собирался снова слушать их сладкие слова. Как и в случае с Эретом, все они были ложью. Ложь, в которую он был достаточно глуп, чтобы поверить. Ему нужно было продолжать идти самому. Вместо этого он остановился на Осени. Потребовались все его уловки, но он убедил Шлатта позволить ему остаться. Старому козлу показалось забавным, что сын Уилбура при его дворе. Не совсем Осенний фейри, но играет роль такового. Иногда это была не самая легкая работа, но она защищала его и доставляла удовольствие. И Фанди не нужно было снова видеть Эрета. До нынешнего момента.