The Snow King

Таббо быстро взглянул на пространство между двумя фейри и отступил на шаг. Они были быстрее его, он знал это. Только удача помогла Таббо во время драки с Дримом. Удача и пара хороших приёмов. Но на таком расстоянии он никак не смог бы увернуться вовремя, особенно когда Шлатт был рядом. А если он сейчас попробует сбежать, то не успеет прийти в замок Зимнего Двора в срок. И, скорей всего, это было одной из целей фейри. Если Таббо проиграет, потеряет Томми навсегда… ну…. Он честно попытается убить Филзу, но все же. — Ч-что вы здесь делаете? — сказал Таббо, запинаясь. Филза по любому дал им своё добро, и фейри находились здесь легально. Так близко к границе, что Таббо ну просто не мог бы пройти мимо них и остаться незамеченным. — Филза согласился временно допустить нас на свою территорию. — сказал Шлатт так, словно слышал, о чем думал Таббо. Дрим стоял, свесив маску набок, но тем не менее наблюдая за Таббо. — Ненадолго, но достаточно, чтобы забрать тебя. Таббо тяжело сглотнул. Что он мог сделать? — Вас обоих? Насколько я знаю, ваши дворы не союзники. Фанди не было рядом. Даже если он уже не убегал от Техноблейда, Таббо сомневался, что помощь рыжего фейри распространяется на побег от Шлатта. Или заход на территорию Зимнего двора. Да и вообще, союзы между Дворами были довольно хрупкими, и Таббо знал это. Тот факт, что Фанди вообще помог, когда Таббо поймали, был огромным отдолжением. — Нет. — сказал Дрим, тень его капюшона скрывала маску. — Но мы пытались найти место для встречи с тобой, и оба пришли к выводу, что это будет здесь. Ни один из нас не хотел, чтобы другой поймал тебя первым, поэтому мы остались на месте. Возможно, Парплд и Ранбу смогут помочь? Нет, вряд ли. Судя по их словам, ни один из них не мог отойти от дома далеко. Также маловероятно, что Таббо был где-то рядом с их домом. Любая помощь из их угла была маловероятна. — Тогда в чём дело? — сказал Таббо. Он не мог придумать план. Он не знал никого, кто мог бы ему помочь. Он не знал, сможет ли он убежать от них, и он не знал, сможет ли он спрятаться. Они хорошо выбрали местность, вокруг них росли широкие вечнозеленые растения, но не было ни кустов, ни шиповника, ничего, что могло бы обеспечить ему укрытие или путь к бегству. — Что ж… — сказал Шлатт, растягивая слова. — Мы заключили небольшое пари, понимаешь? Чтобы увидеть, кого бы ты выбрал, если бы вопрос был поставлен перед тобой. — Легко. Никого из вас. Он просто хотел добраться до дворца Зимнего Двора и вернуть Томми. Разве он хотел многого? Судя по мрачному взгляду, которым Шлатт и Дрим ненадолго обменялись, да. — Не вариант. — сказал Шлатт, делая шаг вперед. Он сунул руки в карманы пиджака. — Смотри, малыш. Игра заканчивается здесь. Ты не уйдёшь далеко, прежде чем мы поймаем тебя, и никто не придет к тебе на помощь. И мы достаточно любезны, чтобы предоставить тебе выбор. Выбирай. Дрим фыркнул. — Ты так говоришь, как будто не попытаешься украсть его, если он выберет меня. — Голос фейри источал уверенность, и Таббо вздрогнул. Он действительно не хотел выбирать никого из них. Выбрать одного означало бы сдаться и повиноваться судьбе, которая тащилась за ним по пятам с тех пор, как он вошел в Завесу. Но у Таббо уже не было пути назад. — Ты так говоришь, как будто не сделал бы тоже самое. — возразил Шлатт. Как будто Таббо был чем-то, что можно легко украсть. У фейри были странные стандарты для детей, как сказал бы Томми. Никак не пог Тёмный взгляд Шлатта снова обратился к Таббо. — Ну? Таббо колебался, переводя взгляд между фейри. Хуже всего было то, что он думал об этом. Во время этих долгих одиноких прогулок, усталость делала его медлительным, и воспоминания в голове всплывали сами собой. Он думал о том, какой Двор он выберет, если придется. Тот, в котором, по его мнению, он мог бы быть счастлив. И он всё ещё не знал ответ на этот вопрос. Таббо слишком много думал об этом, оправдывая это размышлениями об альтернативных планах на случай своего пройгрыша. Если Томми будет бессмертным и у Таббо не получится просто убить королевскую семью Зимы, тогда ему придется остаться в Завесе, даже если это будет означать, что он должен будет присоединится к Двору. (И иногда Таббо уставал от воспоминаний, которые терзали его сейчас, и старых, и новых. Воспоминаний о том, когда он был ребёнком, нежеланным, лишним в любой семье. Таббо отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то посмотрел на него, сказал, что его ценят и что он достоин любви и заботы. Таббо надоело видеть, как крестьяне, уставшие и измученные долгой работой, отмахиваются от него, вид виселицы и долгие ночи в темноте. Иногда он задавался вопросом, не лучше ли просто забыть эти воспоминания. Забыть о них, и они больше не будут слоняться вокруг, как призраки.) Плевать. Признаться, что у Осени, что у Лета были свои достоинства. Шлатт был… странно добр. Его пиджак все еще висел на плечах мальчика, даже когда было бы проще его выбросить. Осенний фейри был мягким, первым, кто обнял Таббо, первым, кого он встретил. Тогда он был болезненно наивным и чистым, никакие кровавые воспоминания не преследовали его, когда он закрывал глаза. Осень всегда была любимым временем года Таббо, и он питал слабость к ее красивым цветам, запаху пряных угощений и идеальной погоде. Не слишком холодно, но и не слишком жарко. Может быть, именно поэтому он думал, что захочет выбрать именно этот двор, закрывая глаза на рациональность и логику. Последняя доброта к нему, прежде чем Таббо сломя голову погрузится в безумие, которым была Завеса. Каким бы ужасным ни был Шлатт, Таббо не знал, ненавидит ли он его или нет. Не тогда, когда воспоминание о сломанном плече и о том, что он чуть не попал в ловушку, переплелось с другими, как его гладили по голове, держали на руках и смотрели на Таббо так, как будто он было чем-то, что нуждалось в любви. Но потом… Потом был Дрим. Яркий, буйный, весёлый Дрим. Самый живой из всех фейри, которых Таббо вообще встретил на своём пути. Охота была ужасающей, но в то же время волнующей. Таббо наслаждался ей. Бегал, пока другие преследовали его, когда он вошел в пустыню. Раз или два он отдавался этому чувству и забывал, что если он проиграет — умрёт. Либо смерть, либо стать частью Летнего Двора. Вновь оказаться «добычей» было бы ужасно, да и умирать Таббо не хотел. И всё же, охота Дрима ему нравилась. И было легко согласиться, когда Дрим предложил сыграть ещё. У него была непринужденная, приятная харизма, не совсем такая, как у Шлатта, но с той же способностью зацепить Таббо. Заставить его почувствовать, что Дрим тот, кому можно доверять. И это была ловушка, конечно. В этой радости была грань, небрежная жестокость, которая напомнила ему, что частью этой радости была маска. Уверенность — еще одна ловушка для неразумных. Те игры, которые приносили ему такую ​​энергию, были жестокой охотой на тех людей, которые в них попадались. Таббо лишь повезло сбежать. Руки обоих королей были по локоть в крови. Таббо был уверен, что смертей на их счету куда больше, чем Таббо мог сосчитать в книгах и историях. Больше имен, чем кто-либо мог когда-либо знать, больше смертей, чем кто-либо мог оплакивать. То, что его имя могло быть просто еще одним в списке жертв, еще одним, за которым охотились, обманывали, а затем выбрасывали, словно надоевшую игрушку. Как бы мозг Таббо ни твердил, что это ловушка. Что они издевались над ним, питаясь его тайным, жалким желанием быть любимым. Иметь семью, которая будет заботиться о нем. В тот момент, когда Таббо колебался, в тот момент, когда он сдавался, они оборачивались и насмехались над ним, полагая, что он не достоин их заботы. Но его сердце настаивало на том, что нет. Что их забота не была ложью. Что выражение их глаз было настоящим. И если он сдастся, произнесёт эти слова, его судьба будет действительно решена. — Нуу? — Голос Дрима отозвался эхом. Горячая рука провела по щеке Таббо. — Мы не будем ждать ответа вечно. Если ты будешь думать слишком долго, я решу, что игра не стоит свеч. Шлатт схватил чужую руку, и на его лице появилось недовольное выражение. — Никакого влияния на решение. — настаивал он. — Таббо должен прийти к решению честно и справедливо. Если я не могу на него повлиять, то и ты не сможешь. — Я просто прикасаюсь к нему. Вряд ли это можно расценивать, как вмешательство. Тот факт, что ты так обеспокоены, говорит о тебе многое. Дрим с силой вырвал руку. Воздух, казалось, потрескивал, как будто Таббо был посреди летнего шторма. — Может быть, он не хочет этого говорить, потому что знает, что ты рассердишься на него за его выбор. — Он бы не выбрал тебя. — возразил Шлатт — Не лги себе. Что ты сделал для него? Гонялся за ним по твоей маленькой пустыне? Попробовал убить его? Почему он вообще должен захотеть выбрать тебя? Таббо переводил взгляд между фейри, чувствуя себя забытым. Он решил промолчать. Если спор станет достаточно жарким, он может использовать это как шанс ускользнуть, пока они будут отвлечены. Это был такой себе план, и всё же он был лучше, чем просто бежать со всех ног и надеяться, что Таббо найдет где-нибудь укрытие, прежде чем они схватят его. И Таббо знал, что дальше десяти футов он не убежит. — Значит, вот как ты заговорил? А ты что для него можешь сделать? Заставить вечно скучать? Джордж рассказал мне о твоём испытании. Ты попросил Таббо найти тебе лист. Можно подумать, что ты даже не старался. — Дрим отшатнулся, скрестив руки на груди. — Я, по крайней мере, сыграл с ним в одну из своих лучших игр. — Он выиграл моё испытание чисто случайно. В теории его вообще невозможно было выиграть. — Защищался Шлатт. — И что ещё за «лучшая игра»? Ты, пожалуй, имеешь в виду свою самую скучную игру. Клянусь, ты играешь так с каждым смертным, который входит в твои земли. Играть в игры — это так по-детски. Полагаю, подходит для самого молодого правителя. Таббо вновь переводил взгляд между королями. Они серьёзно собирались начать этот спор? Перед ним? Что насчёт случайных угроз и пари? Заметят ли они, если он уйдет? — Да кто бы говорил! Ты каждому встречному заключить сделку предлагаешь. Ты с Квакити практически изобрели карточные игры. — возразил Дрим. — По каким критериям ты вообще понимаешь, какие игры детские, а какие нет? — Просто. Я старше. — сказал Шлатт, усмехнувшись. Дрим издал странный звук, нечто среднее между потрескиванием пламени и рычанием волка. Таббо скользнул одной ногой в сторону, медленно, ох как медленно двигаясь в сторону. Это было рискованно, но, может быть, ему удастся отвлечься, чтобы ускользнуть так, что короли не заметят его исчезновения. — Старше, но не мудрее. — Сказал Дрим, слова окаймлены медленным тлением огня в очаге. — И жадный, как всегда. — Он был на моей земле первым. — высокомерно сказал Шлатт. Таббо закатил глаза. Как этот разговор продолжал возвращаться к нему? Ему хотелось прервать их, сказать, куда они могут засунуть своё чёртово мнение, но он не мог. Он преодолел лишь небольшую часть расстояния, необходимого, чтобы сбежать. Если на него сейчас обратят внимание, то он пропал. — Что это была за жадность, когда я сделал первое заявление? Ты действительно можешь утверждать, что не заметил на нем моей метки? Метки? Какой метки? Он имел в виду пиджак? Это было меткой? Таббо подавил желание посмотреть вниз, сосредоточившись на легком шаркании своих ног. Он был почти на полпути. Еще немного, и он сможет нырнуть за дерево, поставить между собой какое-нибудь укрытие и тогда… Он не смог бы убежать от их, но фора могла решить все. — О, я заметил. — Сказал Дрим. — Мне просто было все равно. Возможно, ты подал права на него первыми, но ты был достаточно глуп, чтобы позволить ему бродить за пределами твоих земель. И я думаю, что он выглядел бы лучше в золоте Лета. Шлатт издал странный блеющий звук, явно раздраженный. — Следи за словами. Ты ещё более глуп, чем я думал, если ты считаешь, что он подойдет для Лета. Он далеко не один из ваших. Таббо должен обижаться? Он собирался обидеться. Он был уверен, что мог бы стать Летним фейри, если бы захотел. Ну, правда он не собирался этого делать. И вообще, Таббо мог стать, кем угодно, если захочет, так что Шлатт идёт нахер. В любом случае… Таббо отодвинулся немного дальше, дважды проверяя и перепроверяя свои ноги на наличие рыхлого гравия или сухих листьев. Было так трудно скрыть хруст снега под их криками, и теперь он был уверен, что в любой момент они поднимут глаза и поймают его. — Это мой, чёрт возьми, ребенок, Дрим. — сказал Шлатт. — Я просто позволил ему пойти погулять, потому что ему нужно знать, насколько ужасен мир за пределами двора. Неудачи закаляют характер. Таббо потребовалась вся его сила воли, чтобы не закричать на Шлатта за эти слова. Потому что он, так то, выйграл. Он выиграл вызов Шлатта, он выиграл вызов Дрима, Ники, черт возьми, он даже выиграл вызов Карла. Было ли это легко? Нет! Нет, не было! А Шлатт смотрел на всё это свысока, как на какое-то ребячество. Таббо со скрежетом сжал зубы, заставляя себя поддерживать прежний темп. Ещё совсем чуть-чуть. Еще немного, и он будет в укрытии. Может быть, немного жалко надеяться, что дерево задержит фейри надолго, но, по мнению Таббо, всё было в порядке. — Твой ребенок? — Сказал Дрим. Воздух вокруг него замерцал, словно охваченный жаркой дымкой, иней тает у его ног. Даже с такого расстояния Таббо чувствовал тепловые волны, исходящие от фейри. — Как ты смеешь? Я забрал его, я пометил его магией, он мой. У Таббо перехватило дыхание. Огненный стержень. Даже сейчас в его груди зияла пустота. Должно быть, это была метка Дрима. Немного волшебства, совсем чуть-чуть, прикосновение фейри, и Таббо больше никогда не сможет быть своим среди смертных. Всегда немного другой, всегда немного не в себе. Он должен был понять это раньше. Это просто… Это не имело значения. Он не мог позволить себе слишком сильно волноваться из-за подобного, особенно сейчас. Томми тоже был бы затронут, они бы вместе разобрались. В любом случае им не нужно было часто ездить в деревню, еще несколько лет, и их ферма станет достаточно большой, чтобы прокормить себя без торговли. Они разберутся. Таббо держал эту мысль в голове. И если Томми решит остаться в царстве фейри, он разберется и здесь. Метки не собирались разрушать его. Он все еще был Таббо, все еще самим собой, и ничто не могло этого изменить. Его нога скользнула за дерево, и очень осторожно он повернулся, чтобы медленно начать медленно обходить его. Было опасно отводить от них взгляд, но два короля фейри были отвлечены своим спором. — Если бы ты правильно пометил его, он бы остался с тобой. Но ты даже этого не смог сделать. — прорычал Шлатт. Таббо показалось, или в словах короля было эхо? Что-то зловещее действовало на его нервы, заставляя мерцать солнечные лучи на снегу. Волосы на затылке встали дыбом. — Таббо явно был слишком слаб, чтобы принять магию, или она не могла укорениться в нем с самого начала. И я знаю, на что ставлю. Дрим выпрямился, одна рука опустилась на талию. Вспыхнуло фиолетовое свечение, и глаза Таббо уловили очертания острого лезвия, прежде чем Дрим убрал руки. — Тогда спросим его. Пусть малыш расскажет, как ему понравилась наша пробежка по песчаным дюнам, как он играл в мои игры так же охотно, как и ты в свои. У Таббо перехватило дыхание. Про него вспомнили. Краткий миг свободы миновал. Он повернулся и побежал прочь, едва уловив гневный крик позади себя. Сердце с громким гулом ударялось о рёбра. Может быть, если бы Таббо мог пройти немного дальше, он нашёл бы укрытие получше. Но он отошел всего на несколько футов, и укрытия не было видно. — Серьезно, малыш? — Шлатт вздохнул. Его голос эхом отозвался на ветру. — Снова бежишь? Разве ты не понял, что это бессмысленно? Таббо уже слышал медленный стук шагов позади себя, уловив мерцание зеленого краем глаза. Уверенный, как хищник, всегда всего в нескольких шагах позади него. Он практически чувствовал надвигающийся удар, словно молния, мерцающая в воздухе, ожидающая момента. Дрим играл с ним. Играя с моментом, позволяя предвкушению нарастать, пока его сердце не готово было выпрыгнуть из груди. Таббо прибавил скорости, отчаянный адреналин заполнил его организм, но этого было недостаточно. Зелёный цвет всё время оставался на переферии зрения, и промежуточное потрескивание инея было единственным предупреждением о осеннем короле. Шлатт тоже следовал за ним, как он знал. Ветер трепетал вокруг него, временами почти настолько сильный, что он спотыкался, прежде чем снова подтолкнуть его вперед. Игра. Шутка. Демонстрация силы. «Я проиграю» — с отчаянием понял Таббо. Они явно считали это игрой, но в тот момент, когда он заходил слишком далеко, в тот момент, когда он пересекал какую-то невидимую границу, они откидывали его назад. — Я должен посадить тебя за это на дерево. Бег — это не мое. — сказал Шлатт. Таббо вздрогнул, спотыкаясь. — Это может быть хорошей идеей. Там у тебя будет достаточно времени подумать над своим поведением. Достаточно времени, чтобы расставить приоритеты. Я мог бы заставить тебя умолять меня отпустить тебя. Я бы хотел, чтобы ты звал меня папой. Никогда. Никогда в жизни. Таббо поклялся, что никогда не сдастся. Он слышал об ужасах наказания Осеннего Двора, о всех пытках. Но он не позволил бы себя принуждать к этому. — Ты ошибаешься — Сказал Дрим. — Если он хочет бежать, ты должен позволить ему. Может быть, я отправлю хорошую охоту, настоящую, после того, как верну его. Волки кусают его за пятки, некогда отдыхать, он будет бежать, пока не извинится за свою грубость. Нет нет! Ни один из этих вариантов не звучал хорошо. Но сколько бы Таббо ни бегал, сколько бы отчаянных всплесков скорости он ни находил скрытыми в своем усталом теле, он не мог опередить их. И с каждым шагом он чувствовал приближение конца. Зелёный цвет был всё ближе, ветер дул все настойчивее. У них скоро лопнет терпение. Он зашел так далеко. Столько воевал. И просто проиграть сейчас? Проиграть с четырьмя блестящими Чарами на запястье? На мгновение его пальцы дернулись, зияющая пропасть открылась. Он мог использовать Чары. Он знал, что в них есть магия и что он может использовать ее. Одного рывка может быть достаточно, чтобы отвлечь или удержать его впереди. И в кои-то веки в этом ужасном, отвратительном забеге он одержит верх. Филза никогда не говорил, что он не может. Нет, не сейчас. Если он нападет на них с помощью магии, он полностью потерпит неудачу. Он может выиграть в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной он проиграет. Схваченный Двором, неспособный драться в том состоянии эйфории. Он даже не думал, что вообще будет сопротивляться. Но тогда что? Что еще у него осталось? Таббо вспомнил известные ему истории, обдумывая их. Он кое-что помнил, историю Фанди. Он сказал, что кто-то помог ему, кто-то, кто мог соперничать с правителями фейри. Таббо не был религиозен. Он не был из тех, кто встает на колени и молится. Он жил в запутанном мире, и если там были настоящие боги, он не сомневался, что они должны были быть такими же плохими, как фейри, раз никому не помогли. Была также обычная история о фейри, создающем культ или считающем религию оскорблением, достойным казни, что еще больше разубедило его. Религия была в лучшем случае непрактичной, а в худшем — смертным приговором. Но теперь, мчась по заснеженному лесу, Таббо обнаружил, что делает то, о чем никогда не думал, что сделает. Он молился.