The Snow King

Царила тишина. Сердце Таббо упало в желудок. Чуда не случилось. Вероятно, это была маленькая шутка Фанди. Маленький трюк, чтобы разыграть наивного человека. Или, может быть, Фанди просто решил немного приукрасить свою историю, как делали некоторые люди. А Таббо был дураком, который поверил в эту чушь. Таббо отлетел в сторону, скривившись от фальшивого смеха, эхом раздавшегося в воздухе. Больше он не знал, что ему делать. Вот почему он не был религиозен. В этом мире не было добрых богов. Никто не делал что-то для нуждающихся только потому, что они просили. Если и существовали какие-то боги, то это были какие-то жестокие мотыльки. — «И ты говоришь это после того, как я всё же нашла время снизойти к тебе? Грубо.» Таббо споткнулся, еле успев подставить ноги, чтобы не упасть. Ветер тянул его назад, тянул вниз, но он продолжал бежать вперед, думая о голосе, который только что услышал. Это был не обычный голос. Ни один из тех легких голосов, которые он слышал в деревне, или странный голос фейри, который всегда был слегка невнятным. Таббо чувствовал, что в голосе было что-то необычное, но не мог сказать, что конкретно. Голос будто шептал, шипел, трескался. В общем, все неестественные для голоса звуки. Он был повсюду и одновременно нигде. Это был голос одновременно молодой девушки, старухи и женщины в самом расцвете сил. Были слышны похоронный звон и траурный колокол. Голос врезался в мозг, проскользывал внутрь и заполнял голову, пока Таббо не перестанет слышать ничего, кроме него. Нет больше хриплого смеха Дрима или насмешливых слов Шлатта. Нет даже мягкого дуновения ветерка в верхушках деревьев и хруста снега под ногами. «Бабушка Фанди?» — С осторожностью подумал Таббо. Раздался тихий смех, от которого у него перехватило дыхание. Если ее голос был слишком громким, то ее смех был совершенно подавляющим. Его мозг искал посторонние звуки, чтобы отвлечь себя, но ничего не нашёл. И все же он знал, что это смех. Знал это до мозга костей. — «Меня ещё никто так не называл» — Она задумалась. — «Ты прав, я так понимаю. Можно сказать, что я его бабушка. Это давольно необычный титул.». «Тогда как мне к Вам обращаться?» — Таббо стиснул зубы, стараясь услышать хоть что-то сквозь болтовню богини. У него не было на это времени. Он не знал, сколько ещё сможет бежать, пока Дриму и Шлатту это не надоест. И потому ему стоит поторопиться с заключением сделки. Судя по мягкому смеху и веселью в тоне богини, его раздражение вовсе не было хорошо скрыто. — «Можешь звать меня Кристин. Так что не стоит придумывать мне всякие странные титулы. И почему такой смертный, как ты, так отчаянно молится богу, имени которого даже не знает?» Кристин? Это было ужасно просто для богини. Не то, о чем он бы подумал. Опять же, ее мужа звали Филза. Может быть, это были какие-то местные зимние прикольчики? «Мне нужна помощь.» — Таббо перепрыгнул через бревно, нырнув под низко свисающую ветку. — «Я пытаюсь убежать от королей Осеннего и Зимнего Дворов и, что ж, терплю неудачу. Самую малость.» — «Почему?» — спросила Кристин. — «Почему бы тебе просто не сдаться? В конце концов смерть приходит ко всем смертным. Бег не спасёт тебя от неминуемой судьбы, всё, что ты получишь, это усталость и страх, когда наконец войдёшь в мое царство. Остановись. Думай об этом, как о сне». Она не знала, кто он такой? О его квесте? Таббо как бы предполагал, что она это знает, думая, что Филза наверняка упомянул бы об этом его жене. Возможно, фейри поступил иначе. «Я не могу, потому что, если я потерплю неудачу, я стану фейри, как и мой друг. Его забрал Зимний Двор.» — «Ох, тот ребёнок. Да, Филза рассказал мне о своих планах насчет еще одного сына. Я видела его, смотрела на нить его судьбы. Ты, должно быть, Таббо. Ваши с ним судьбы довольно тесно переплетаются.» «Это хорошо?» — подумал Таббо, но прежде чем он успел спросить, Кристин продолжила. — «Иногда это случается с душами, которым суждено быть вместе, будь то в романтическом или семейном плане. Для того, чтобы это произошло, требуются годы, поэтому такое встречается редко. Забавно. Ты, должно быть, очень его любишь». «Именно поэтому я хочу, чтобы он вернулся.» Таббо задумался. — «Они украли его у меня, заколдовали. А теперь, в конце моих поисков, у меня даже нет шансов вернуть его домой. Это несправедливо.» — «Жизнь не о справедливости». — сказала Кристин. — «Смерть справедлива. В конце концов, все вы окажетесь у меня, и не важно, богаты вы или бедны, жестоки или добры. Жизнь несправедлива. И я не понимаю, почему я должна помогать тебе из справедливости.» «Почему бы и нет?» — Таббо задумался. — «Если мы с Томми связаны душой или что-то в этом роде, разве мы не должны оставаться вместе?» — «Душевные узы могут возникнуть с несколькими людьми. Пройдут века, и ты можешь обнаружить, что твой друг привязался к своей новой семье. Филза хорошо относится к своим сыновьям и очень их любит. И его любовь к ним — не дешёвая манипуляция». «Но это именно она.» — Таббо задумался. Он знал, что ему придется вступить в этот трудный спор, чтобы убедить богиню, но было трудно ответить на ее спокойные формулировки, одновременно пытаясь сосредоточиться на своих ногах. Он споткнулся под порывом ветра, на этот раз едва встав на ноги. — «Они даже не спросили его. Им плевать, чего Томми хочет. Околдовали его, вложили в сердце осколок зимы и украли. Так семью не создашь». — «Это твоё мнение, но я приму его ради обсуждения. Если ты действительно в это веришь, ты позволишь Томми остаться, если он проснется и скажет, что хочет быть принцем? Что он хочет любви, которую они могут предложить? Отвергнет вашу связь и отвернётся? Это случалось раньше. Душевные узы могут порваться». «Нет» была его первая мысль. Он не мог этого принять. Он и Томми всегда были вместе, дуэт, которому суждено было быть. Но глубоко внутри он знал другой ответ. Что-то усталое, немного тлеющее, подогретое воспоминанием о холодных одиноких ночах и жестоких людях на дороге. — Да. — сказал вслух Таббо, и его глаза потеплели, после чего уже мысленно продолжил. — «Если он скажет мне, что никогда больше не хочет меня видеть, отдаст свою душу Зимнему Двору, то пусть так и будет». Потому что Томми заслужил любовь. Он заслужил целый мир. Он заслужил, чтобы с ним случались приятные вещи, чтобы семья заботилась о нем. Томми заслуживал быть эгоистом, даже если казалось, что лезвие сдирает с него кожу, открывая миру его бьющееся сердце. Таббо оплакивал, кричал, набрасывался на Томми, если тот хотел бросить его, но не останавливал. Если он сам хотел уйти, пускай. И если бы Томми действительно хотел стать частью семьи Зимнего Двора, Таббо бы отпустил его. Если бы Томми хотел оставить Таббо в прошлом не потому, что Зимний Двор не хотел, чтобы их новый принц дружил со смертным, а потому, что Томми этого хотел, Таббо бы не смог его удержать. Но пока Таббо не убедится в желании Томми лично, он будет сражаться за него. — «Это очень мило с твоей стороны.» — сказала Кристин. — «Но ты ведь можешь пойти по лёгкому пути. Позволить себе быть эгоистичным. Ты можешь стать одним из членом королевской семьи, просто позволив королям, бежавшим за тобой, схватить тебя. Ты будешь счастлив, у тебя будет дом. Почему бы тебе не позволить себе быть эгоистичным?» «Одно дело, если этот выбор сделает Томми, и совсем другое — если я.» — Таббо задумался. Теперь его дыхание участилось, а темп замедлился. Магия Завесы не могла полностью поддерживать его дрожащее тело в отличной форме. — «Я мог бы выбрать быть смертным. Я мог бы присоединиться к Двору. Я мог бы даже выбрать смерть. Его выбор не влияет на мой. Но прямо сейчас, если я сделаю свой выбор, это означает, что Томми не сможет свой.» — «Хорошо.» — В голове Таббо было странное стесненное чувство, давление, которое становилось слишком сильным. — «У нас мало времени. Смертным не стоит разговаривать с богами.» «Тогда, может быть, нам стоит перейти к делу.» — сказал Таббо. Как будто это было не то, чего он хотел с того момента, как начал этот разговор. — «Я хочу продолжить свои поиски, чтобы благополучно добраться до Зимнего Дворца». — «А я вот не хочу.» — сказала Кристин. Раздался тихий жужжащий звук, похожий на грохот водоворота. Таббо видел подобное однажды, когда они с Томми обогнули озеро, проклятое разгневанным фейри. Буквально за несколько часов до этого, по словам одного из местных жителей, водоворот утащил полную рыбацкую лодку. Три жизни потеряны, просто так. В мгновение ока. Прислушиваясь к голосу Кристин, Таббо почти мог слышать ужасный грохот волн, стоны лодки под слишком большим давлением. «И что же Вы хотите?» — спросил Таббо. У него было не так уж и много времени, чтобы тратить его впустую. И ему очень не хотелось выяснять, что происходит, когда смертный слишком долго разговаривает с богом. Почему-то ему не казалось, что подобное может закончится чем-то хорошим. — «Я хочу, чтобы Филза был счастлив. Я хочу, чтобы мои сыновья были счастливы. И Томми может сделать их счастливыми. И в конце концов, даже я полюблю его». «То есть…» — Таббо задумался. Он зажмурился после того, как чуть не поцеловался с деревом. Ему показалось, или мир стал немного размытым? «Наверное, худшее, что я когда-либо слышал. Томми не питомец, не игрушка и не причудливое печенье. Он человек со своими желаниями. Может быть, они будут счастливы, но Томми — нет». Другого быть не могло. С тем, как Фанди описал свою семью, им пришлось бы полностью задушить то, что делало Томми Томми. Томми был навязчивым, да, но навязчивым на своих условиях. Иногда ему хотелось ласки, и Таббо дорожил этими моментами, но иногда его другу хотелось наорать, швырнуть вещи и уйти прочь. И Таббо сомневался, что Зимний Двор позволит ему. Изменённая память, скорее всего, сгладила бы некоторые углы, что могли представлять проблему, но явно не смогла бы стереть все. Они сделают Томми несчастным, будут подавлять его «во имя семьи». — «Это имеет значение?» — сказала Кристин. Таббо стиснул зубы, не зная, что сказать. Если бы она не получила ключ к разгадке сейчас, она, вероятно, никогда бы этого не сделала. — «У нас мало времени. Я установлю свои условия». «И что я получу?» — сказал Таббо, ветер снёс его, чуть не отбросив назад. Таббо изменил направление, не отбегая назад, а отклоняясь немного в сторону. Таббо надеялся, что это выиграет ему немного больше времени. Он больше не мог слышать стук шагов Дрима или голос Шлатта, так что он понятия не имел, наскучила ли им погоня. «Возможность продолжать путь. Я позволю тебе добраться до Зимнего дворца, и ты сможешь завершить свой квест там. Смертным, хотя мне не понятно, почему ты так отчаянно хочешь им быть.» — сказала Кристин. — «Но взамен ты никогда не покинешь Завесу.» «Нет.» — Таббо задумался. Его глаза расширились, когда он споткнулся, закрутил руками, чтобы удержаться на ногах, и снова побежал. Кристин продолжила, как будто совсем его не слышала. — «Пока ты жив, смертный или бессмертный, ты никогда больше не ступишь в мир смертных. Ни почвы, ни воды. Завеса навсегда станет твоим домом. Если ты нарушишь нашу клятву, ты умрёшь. И твоя душа погрузиться в самую глубокую, самую темную область пустоты. Ты больше никогда не увидишь своего друга». — Нет. — Слово выскользнуло тихим шепотом. Он не мог этого слышать, но чувствовал, как его рот формирует слово, ощущал его вкус на языке. Все, что он сделал, боль, которую он перенес, долгие дни без сна и еды, должно было закончиться благополучно. С надеждой он мечтал вернуться в их домик, наполовину выкрашенный и застывший на земле красной краской. Небольшой сад, готовый к посадке и теплая грядка. Томми рядом с ним, пока они говорили о будущем. Их будущее в доме, которое должно было быть вечным. Этого не должно было быть в начале. Они планировали уехать в течение месяца, уверенные, что снова будут жаждать приключений. Но Томми влюбился в мохнатый садик, а Таббо жаждал более спокойной жизни. Он знал, что мечта почти несбыточна. Даже после того, как он вернет Томми обратно, ему придется долго идти в гору, чтобы вернуться домой. Не говоря уже о мерах, которые им придется предпринять для защиты хижины. Он планировал это. Набросал проекты железных дверей, соляных колец вокруг сада. Он думал о том, как получить больше красной краски, мягкую ткань, которую Томми любил использовать для своего проекта, и что им нужно будет обменять, чтобы получить нить. Все красное, конечно, но Томми все равно любил этот цвет. Это будет битва, но с Томми на его стороне Таббо был уверен, что у них все получится. Но если он сейчас согласится на сделку с Кристин, его бы лишили права выбора. В Завесе было бы нелегко получить в свои руки соль, железо, красную краску — все предметы, дающие хотя бы малую толику защиты от фейри. Томми будет постоянно подвергаться воздействию фейри, которые пытались его украсть, и Таббо, возможно, все еще будет решать свои собственные проблемы. Конечно, Томми мог бросить его, вернуться один. Но Таббо знал в своем сердце, что другой никогда не уйдет. Как Таббо последовал за ним в Завесу, так и Томми последует за ним. И если Таббо не сможет уйти, Томми останется рядом с ним. В этом была какая-то жестокая гениальность. Почти мило, если бы это был кто-то другой. Таббо мог завершить свой квест, но богиня знала, что, поймав в ловушку Таббо, она поймает и Томми. Удваивая или утраивая его шансы согласиться присоединиться к Зимнему Двору или быть снова загипнотизированным. Таббо снова сразится, выполнит столько квестов, сколько потребуется. Но в глубине души он знал, что следующего не переживет. Этот квест должен был быть невыполнимым, и Таббо проделал так много сумасшедших трюков, чтобы всё равно выполнить его. Трюки, которые было бы почти невозможно воссоздать. Он получит свою победу, но удержать ее станет гораздо труднее. Он не хотел говорить «да». Сказать «да» означало бы принять это будущее. Сказать «да» означало бы заманить себя в ловушку в этом безумном царстве, оставив позади мир смертных, где жизнь не всегда была хорошей, но где он хотя бы знал правила игры. «Да.» — Неохотно подумал Таббо. Принятие было похоже на пепел во рту. Он никак не мог обогнать хищников на своем хвосте. Он чувствовал дуновение ветра, игривого, но дразнящего. Мягкое щекотание чьих-то пальцев, касающихся его плеча. Не хватает, но напоминает, что близко, и что может поймать его в любой момент. Они тянули время. Его похитят, и Томми останется беззащитным. По крайней мере, если Таббо согласится, зная о последствиях, он сможет вернуть Томми к себе. Пусть у другого наконец будет какой-то выбор в своей судьбе. И Таббо действительно устал бежать. Его грудь тяжело вздымалась, мир вокруг него расплывался. Среди пепла во рту он чувствовал густой медный привкус крови, едкий и отвратительный. С головокружением, он задавался вопросом, были ли это последствия, о которых говорила Кристин. Смертельная глупость говорить с богиней. Он не пожалел об этом. Ни на мгновение. — «Тогда один момент.» — сказала Кристин. Таббо зашипел, когда его голова внезапно стала очень тяжёлой, а затем внезапно опустела, как ведро, выливающееся обратно в озеро. Он невольно пошатнулся, его ботинок соскользнул по льду и Таббо упал. Он попытался встать, отчаянно желая продолжить бег. Сделка была заключена, не так ли? Ему просто нужно было немного больше времени, просто немного больше дистанции. И тогда он сможет избежать этого кошмара. Теплый ботинок прижался к его спине, прижимая его ко льду. Таббо издал пронзительный хрип, перед глазами поплыл иней. — Похоже, кто-то устал. — прошептал Дрим. Рука в перчатке провела по его плечам. — И это даже не я довёл тебя, ты сделал это сам с собой. — Черт, малыш, ты ужасно выглядишь. Мягко похрустывал мороз, и когда он слегка повернул голову, то увидел темные брюки от костюма, которые все еще слегка колыхались на ветру. — Удивлен, что ты вообще продержался так долго. — Очевидно, ты не очень хорошо его знаешь. Маленький кролик очень решителен. — Дрим сказал с фырканьем, еще один удар. Таббо пожалел, что у него не хватило сил закатить глаза. Неужели они снова поссорились? Прямо здесь? Сколько еще осталось до того, как Кристин сделает то, что обещала? Она сказала, что он все еще будет смертным, что у него будет шанс завершить свои поиски. Могла ли она передумать? Были ли боги вообще связаны законами заключения сделок? Таббо не почувствовал потрескивания магии, завершающей сделку, мог ли он пропустить это, когда споткнулся? Или Кристин солгала? Он стиснул зубы, пытаясь подняться, и взвизгнул, когда Дрим легко прижал его обратно. — Не сейчас, взрослые разговаривают. — Дрим сказал с мычанием. Таббо зарычал, пытаясь снова. На этот раз давление продолжало нарастать, пока он не начал хрипеть, а между его плечами образовалась боль. — Ну, тебе есть, что сказать? Это было не очень вежливо. — Не трогай моего ребенка. — прорычал Шлатт. Ботинок слегка сместился, и Таббо облегченно вздохнул, когда давление ослабло. — Это мой ребенок. Таббо снова зарычал, одновременно расстроенный и злой. Он лежал на морозе. Его одежда промокла насквозь, и он начал дрожать. Каждый мускул в его теле кричал от боли, а в голове было такое ощущение, будто кто-то ударил по ней молотком. Богиня спорила с ним, обещала ему сделку, а затем исчезла. И эти ублюдки собирались просто стоять и снова спорить? Говорить так, как будто его и нет? Таббо вздернул подбородок, изо всех сил изогнувшись, чтобы увидеть обоих фейри. Он зарычал, скривив губу. — Вы оба полные идиоты. — отрезал он. А потом его голова закружилась, мир снова заколебался. Глубокий холод пробежал по его костям, вырезая его и притягивая ближе. Вдалеке ему казалось, что он слышит чью-то ругань, шипящий треск пламени. Холодная рука хватает его за плечо, давление на спину усиливается, но уже слишком поздно. Таббо падает на землю в сугроб. Мальчик поднимается с тихим стоном, шипя, когда его рука погружается в ледяной снег. Он тянется, чтобы коснуться своей головы, уверенный, что найдет кровь. Но его руки покрыты мягким холодом мороза, а не ярко-красной жидкостью, как он думал изначально. Неужели Кристин всё же помогла ему? Таббо взглянул вперёд, и его глаза расширились от увиденного. Перед ним замысловатая ледяная арка, упирающаяся в устье пещеры. Создавалось впечатление, что вокруг нее выросла пещера, замысловатые петли и завихрения идеально отлиты в камне. Конструкция блестит на солнце. Таббо видел подобное всего один раз, мельком взглянув, когда проходил мимо, и все же он сразу понял, что это такое. Вход в Зимний дворец.