Всё началось с железной дороги

      Утро. 8:56.       Телефон Арсения разрывается от звонков, заменяя будильник. Мужчина поднимает трубку и тут же чуть не откидывает её от себя из-за громкого голоса в ней.       — Начальник, вставайте! На работу быстрее! Варя отчёты не делала даже! — кричит Карен, подчинённый Арсения.       — А я тут причём? Другого попроси.       — В смысле причём!? Каждый здесь занят своим делом, а Варя.. Я даже не знаю, где она, бухгалтерии надо отдавать всё сегодня, ближе к обеду!       — К обеду?! — встрепенулся Попов, начиная собираться, — я еду.                                           *****       11:48.       Начальник прикрыл глаза, положив руку на лоб.       — Карен, сколько ещё документов осталось?       — Два, Арсений Сергеевич. Дальше я сам могу справиться.       — Ага. Уволь Варю и найди на её место кого-то другого, более ответственного.       — Слушаюсь.       Вдруг зазвонил телефон, Арсений, не глядя, поднял.       — Алло? — и услышал родной голос матери, тут же открывая глаза.       — Сынок, мне некуда деть твоего троюродного брата, может, ты заберёшь его к себе?       — Конечно. Куда подъезжать?                                           *****       Час дня.       Антон уже давно катается на заднем дворе, разучивая с бабушкой элементы, пытаясь их повторить. Милана с интересом наблюдает за этим. Шастун — очень способный, талантливый и старательный ученик. Несмотря на падения при тройном лутце, он всё равно шёл дальше.       Так прошло около трёх часов.       — Я, пожалуй, пойду, по деревне покатаюсь.       — Осторожно.       Внук на всех скоростях поехал прямо, его обдувало ветром, мощным. Он ехал мимо жилых домов, из окон которых выглядывали дети. Он проносился мимо огромного зелёного поля, после которого шёл большой густой лес. Антон решил направиться туда.       Спустя две минуты Шастун оказался в лесу. Он ехал по истоптанным тропинкам и успешно держал равновесие. Вдруг он резко остановился, завидев вдалеке Оксану с...       ... Димой?!       Антон тут же подъехал к этим обоим и с удивлённым выражением лица начал диалог:       — Ребята, а вы когда успели познакомиться? Да и какого ты тут, Дима? И когда ты успела сюда приехать, Окс?!       — Ну мы уже прилично так знакомы. Я сюда из-за Оксаны приехал, не знал, что ты тоже тут, Шаст, — изъяснился Дима.       — А я же уже рассказывала, что у меня здесь родственники. Папа и тётя. Я им сказала, что погулять пойду, вот на Диму и наткнулась. Честно, я сама не ожидала увидеть его здесь, — посмеялась Оксана.       — А ты чего тут? На траве, в роликах.       — Лес является моим любимым местом. Я здесь всё свое детство гулял. Один, но моё одиночество разбавляли птицы, которые пели, будто только для меня, шелест листьев, кустарников, разные животные: кролики, белки, ёжики. Но за меня часто волновались бабушка, дядя и двоюродная сестра. Собственно, я здесь из-за них. А по поводу роликов... Это моё хобби. Хотя данная деятельность набирает огромные обороты. У меня скоро будет олимпиада по роллер-спорту. Помимо меня есть много других талантливых парней, которые так и жаждут моей ошибки и моего поражения. Я не хочу уступать им, поэтому очень упорно тренируюсь.       — А покажешь нам, что ты умеешь?       — Могу, но не тут. Неудобно, понимаете ли.       — Конечно, — они все вместе вышли из леса на асфальтированную дорожку, где Антон и начал своё мини-выступление.       Он показал немного элементов, и этого было достаточно, чтобы понять, что Антон плотно занимается гимнастикой и роллер-спортом. Он очень гибкий, быстрый и сильный.       — А ты сам готовишься, или тебя кто-то готовит?       — Мне помогает бабушка, однако дядя против такого спорта.       — Кстати, Антон, что за олимпиада? Разве по такому спорту они есть? И где она состоится?       — Конечно, есть. А олимпиада эта, кстати, всероссийская. Я прошёл до неё ещё много на отлично. Я, сказать честно, самый старший из всех участников, и никто особых фокусов от меня не ждёт, но я покажу... А состоится эта олимпиада в Санкт-Петербурге. Если хотите, можете приехать, посмотреть, доступ для всех бесплатный. Я выступаю пятым из пятерых.       — Как-то вообще к тебе относятся не очень.       — И я об этом. Думают, в двадцать три года нельзя быть таким же гибким, как в восемнадцать? Они ошибаются, — Антон широко улыбнулся, — тем более, когда у меня такая огромная поддержка. И я сейчас говорю не про близких и родных, а про остальных людей. У меня образовалась небольшая фан-база, если это можно так назвать, — хихикнул парень, гордясь собой.       — А когда именно эта олимпиада состоится?       — В конце осени.       — Ого. Так у тебя ещё около пяти месяцев.       — Кажется, что это много, но нет. Моргнёшь — и уже стоишь перед жюри.       — А какие элементы у тебя, Антон, получаются хуже всего или вообще не получаются?       — У меня не получается аксель в три оборота... Но получаются тулуп, флип, лутц почти и риттбергер в эти же три оборота. Я пытался прыгнуть один из этих элементов даже в четыре оборота. У меня из всех получился только тулуп. И то. Один единственный раз. Повторить сейчас я не могу, как бы не старался, — Антон расстроился, — чтобы победить в этих соревнованиях, я должен уметь прыгать четверной флип, тулуп и сальхов, тройной аксель и лутц. Из этого всего у меня один раз получился четверной тулуп и почти тройной лутц. Я в дерьме просто.       — У тебя ещё пять месяцев. Чего ты так расстраиваешься. Ты ещё научишься.       — Ага. Конечно. Я тут побуду ещё пять дней. Потом уеду опять учиться. Так до июля. А потом... — Антон замолчал и немного подумал,— хотя я же могу приехать сюда снова, но как быть, если мне нужно ещё и работать, чтобы денег хватило и сюда, и на обратный путь. Из Новосибирска в Улан-удэ — семь тысяч, а обратно — двенадцать. Мне ещё нужно и до вокзала доехать, это около четырёхсот рублей. Деньги здесь с городских дерут...       — Тебе либо придётся поработать немного, либо у родителей просить.       — Нет-нет. Я так не могу. У мамы ни за что не попрошу. А работать... Я почти везде в городе работал, и меня выгоняли. Звучит, как бред, конечно, но порой мне кажется, что меня многие ненавидят просто так. Если я даже куда-то устроюсь, мне надо проработать месяц, тем более летом! Таким образом, останется только сентябрь, октябрь и половина ноября, да и отпустят ли меня с работы, хотя это не особо проблема, можно дистанционно работать... Даже если я буду тут заниматься, хорошо, но что я успею выучить за два с половиной месяца, одновременно работая?       — Как всё сложно, — вздохнула Оксана.       — И я о том же...       Молчание.       — А ты на кого вообще учишься? — поинтересовалась Оксана.       — Вообще у меня направление экономиста. А там не знаю... Конечно, связанное что-то с математикой и сложными расчётами.       — Вот как.                                           *****       Арсений подъехал к дому родителей и, немного пообщавшись с мамой, забрал троюродного брата, голубоглазого русого парня, которому было шестнадцать лет.       — И долго я буду у тебя жить? — как будто с отвращением спросил Эдуард.       — У тёти Евы надо было спрашивать.       — Я ненавижу твою мать, поэтому не могу на неё даже смотреть.       Попов закатил глаза.       — Она нашего отца из семьи увела.       Арсений цокнул и нервно посмеялся.       — Мы же уже обсуждали эту тему. Разве нет?       — Кстати, я ненавижу и тебя, ведь ты её сын, — Эдуард посмеялся, будто добивался агрессии от Попова.       Арсений промолчал, представляя, что сделает с этим пубертатным придурком дома.       — Терпила.       Попов ничего не отвечал.       — Яблоко от яблони. Неудивительно.                                           *****       Они наконец приехали. Арсений был чернее тучи. Он открыл дверь в квартиру, Эдуард зашёл первый и сразу же заговорил:       — Знаешь, если бы твоя мамка-змея не увела моего отц...       Арсений дал ему сильную пощёчину и жёстко прижал к стене.       — Ещё одно слово про неё ты, маленький выблюдок, и я выпорю тебя так, что инвалидом станешь. А если это не поможет, я тебя изобью. Если и это плоды не даст, ты не вернёшься домой, — к концу своих угроз Арсений сделал голос тише, оттого становилось очень жутко, и мальчик просто впал в ступор, не мог и слова против сказать.       Попов отстранился от мальчика и тут же изменился в лице.       — Надеюсь, Мой Милый Друг, до тебя всё дошло, а сейчас, если хочешь, могу приготовить тебе ужин.       — Не приближайся ко мне, мразь! Жаль, что твоя мать не сдохла ещё при родах, — Эдуард побежал наверх.       — Я же предупреждал, — шепнул Арсений, улыбнувшись и расстегнув ремень.                                           *****       Арсений наконец вышел из комнаты, в которой расправился с младшим троюродным братом, заперев его. Попов обратно надел ремень, и тут ему позвонила мама. Мужчина ответил.       — Ну что, как вы там поживаете, мои хорошие?       — Всё отлично, мам! Эдуард с удовольствием съел всё, что я ему приготовил, и даже спасибо сказал.       — Вот и отличненько. Тогда не мешаю вам там, — женщина сбросила трубку.       Арсений, понимая, что в штанах стало тесно, набрал один контакт и позвонил.       — Привет, Арсюш. Что-то хотел?       — Привет. Хотел сказать тебе готовиться, я скоро заеду.       Человек по ту сторону телефона хмыкнул и отключился, а Арсений, заперев дом, пошёл к машине.                                           *****       Антон упал на колени, закричав.       — Блять, ёбанный сальхов!       — Какие мы слова знаем, ай-яй-яй, — поругала парня Оксана, а Антонина Олеговна и Дима рядом посмеялись.       — Такими успехами я и сдамся...       — Что ты, блять, там сказал?! — повысила голос бабушка.       — Какие мы слова знаем, ай-яй-яй, — тихо сказал Антон, улыбнувшись.       — Сто отжиманий.       — Ну бабушка...       — За каждое слово плюс пятьдесят.       Антон закатил глаза, но принялся отжиматься.       Буквально за минуту он сделал пятьдесят два отжимания. Ещё сорок восемь отжиманий Антон сделал меньше, чем за минуту.       — Ого. Антон, не знала, что ты такой сильный, — посмеялась Оксана.       — А теперь делай тройной аксель.       — Я не могу.       — Можешь.       — Нет.       Антонина Олеговна сурово посмотрела на своего внука.       — Ты будешь спорить со мной?       Антон, дабы не получить ещё приключения на свою задницу, начал набирать скорость, подпрыгнул и...       ... вновь упал, сделав всего полтора оборота.       Антон, кажется, очень сильно расстроился и, не сказав ни слова, просто уехал, куда глаза глядели.       — Антон, подожди! — вскрикнула Оксана и хотела побежать за парнем, но Антонина Олеговна остановила её.       — Оставь его.                                           *****       Антон хотел скрыться от всех, убежать куда-нибудь, где никто не достанет, побыть наедине. У него пошли слёзы, отчего желание убежать росло ещё больше. Шастун считал свои действия позором, сколько раз он облажался. Он так много тренируется, а в итоге ничего. Возможно, это из-за того, что Антон не катался на роликах около года.       Но всё же большую часть его души заполонил страх, Антон боится, что не сможет победить, как хочет он и его бабушка, не сможет оказаться лучше всех, не сможет прыгнуть тройной аксель. Честно говоря, у Антона вообще пропала мотивация что-либо делать в данной направленности, он уже сам в себя не верит и продумывает худший ход событий, если проиграет на соревнованиях. Ещё нужно подумать над тем, на какую работу устроиться. Сколько всего нужно ещё сделать. За что всё это свалилось на Антона?       Наконец он уехал слишком далеко и оказался у какого-то незнакомого леса, упал около большого дерева и сжался, обнимая себя и вытирая свои слезы.       — Я устал, — прошептал Антон самому себе, — почему у меня ничего не получается... Ну почему.. — он заплакал пуще прежнего, его грудь так и разрывалась от тоски.       «Может, я действительно настолько плох и ни на что не способен? Неужели я настолько слаб относительно остальных...»       Антон лёг в позу эмбриона и продолжал плакать и скулить.       Вдруг он начал представлять, как на огромнейшую публику из нескольких тысяч человек он лажает, падает, проигрывает, над ним все смеются и запоминают, как слабака, который не мог даже сальхов прыгнуть. Антон представил, как ещё большое количество людей будет ненавидеть его за позорное выступление.       «Разве я зря столько старался? Зря я столько тренировался? Мне не светит сделать несколько элементов? Я не достоин уважения?... Нет. Я не сдамся. Я не позволю. Я больше не буду ныть и жаловаться, я буду браться за дело и идти до конца!»       Антон резко встал на ноги и собирался сделать четвёртной сальхов. Он набрал дистанцию и начал ускоряться, увеличивая скорость. Прыгнул.       И... ничего не вышло. Затем Шастун попробовал ещё раз, с большим усилием, со слезами на глазах. Только спустя двадцать-тридцать попыток наконец...       Первый оборот.       Второй оборот.       Третий оборот!       Четвёртый оборот!       И удачная посадка.       — Что? У меня получилось? Получилось?! У меня получилось!!! Ура!! — Шастун запрыгал от счастья, смеясь.       Антон захотел сделать это ещё раз. И у него вновь получилось. Он решил прыгнуть ещё несколько разных элементов.       Всё получалось, всё шло гладко и как надо. Антон радовался, словно ребёнок. И слёзы были уже не от горечи, а от счастья. Он исполнил четверной флип, тулуп, тройной лутц идеально и даже тройной аксель. Правда последний не совсем ровно получился, и Антон чуть ли не упал, когда приземлялся, но всё же это было прекрасно.       Парень ощутил резкий прилив сил и мотивации, сразу же поехал обратно, к бабушке, чтобы сообщить такую радостную новость. По пути Антон вытирал слёзы и смеялся без повода.       — Бабушка! Бабушка! У меня получилось! — закричал Шастун, бросаясь в объятия Антонины Олеговны, Оксаны и Димы.       — Что у тебя получилось?       — Четвертной флип, тулуп и сальхов чуть, а ещё тройной лутц и аксель!       Глаза Антонины Олеговны округлились.       — Правда?... А ну покажи!       Антон уверенно прыгнул эти элементы, но один оборот не получился на сальхове.       — Ну что, как? — тихо спросил Шастун, боясь какой-то критики от бабушки.       Антонина Олеговна молчала, но на ее лице можно было прочесть шок и ступор. Кашлянув в кулак, она начала: — Есть, конечно, некоторые недочëты, но ты большой молодец. Я... Я горжусь тобой. Я уверена, что ты справишься, — женщина нежно улыбнулась, и теперь в шоке стоял парень. Бабушка всегда была строгой с ним и давала своей слабости волю лишь на мгновенье, из-за чего ожидать от неё критику было наиболее ожидаемым, чем похвалу.       Антон тут же обнял свою бабушку и громко рассмеялся.       — Как я тебя всё-таки люблю, бабуля!                                           *****       Арсений в одних штанах вышел на балкон и, закурив сигарету, любовался закатом. Солнце уже садилось, и его свет окрашивал небо и облака в нежно-оранжевый, лиловый и фиолетовый цвета.       Выдохнув дым, Арсений задумался.       «Интересно, чем сейчас занимается тот парень?»