Тени сгущаются в Дерри

Утомленная тестом по физике, Барбара двигалась в плотном потоке учеников, спешащих в школьный кафетерий. Толпа сдерживала привычную скорость шага, и девушка смотрела себе под ноги, размышляя о том, стоит ли идти на последний урок. От раздумий ее отвлек оклик мистера Мартина, стоявшего в дверном проеме своего кабинета. Подняв голову и не сразу заметив его, Барбара спустя несколько секунд повернулась на девяносто градусов и, аккуратно маневрируя в толкотне, подошла к математику. Разговаривать с учителем не было никакого желания, но приходилось разыгрывать вежливость, чтобы не портить отношения с одним из самых строгих преподавателей старшей школы. — Вы что-то хотели мне сказать? — Да, мисс Мин, — мистер Мартин поправил очки, посмотрел на кого-то в коридоре и произнес, — надеюсь, мистер Бауэрс и его компания не доставляют вам неприятностей? У математика была привычка обращаться так ко всем ученикам. Девушка считала это немного странным, но не возражала. Думая над ответом, она обернулась, чтобы узнать, на кого обратил внимание учитель. Толпа заметно поредела. Неожиданно, в нескольких шагах от двери кабинета стоял Реджинальд Хаггинс и усердно искал что-то в карманах. Барбара поняла, что парень услышал вопрос мистера Мартина и теперь подслушивает их разговор. Чтобы не портить себе жизнь прозвищем «ябеда», девушка решила не посвящать математика в трудности подростковой жизни и, снова повернувшись к учителю, погромче сказала: — Нет, что вы, никаких проблем нет. Спасибо за беспокойство. Мистер Мартин нахмурился. Кажется, он понимал, что его ученица врет, но не мог связать этот факт с присутствием рядом Хаггинса. — Если так, не смею вас больше задерживать. Барбара выдавила из себя улыбку. Когда она снова шла по коридору, Реджинальда нигде не было видно. Через несколько часов школьных занятий девушка вернулась домой. Радостным лаем ее встретил Купер. Наигравшись с собакой, она отправилась на кухню, рассчитывая на то, что кто-то из родителей позаботился о ней и оставил готовый обед — желания стоять у плиты не было. Распахнув холодильник, Барбара громко вздохнула от огорчения. Ее взгляду предстали пустые полки, на которых одиноко стояли банка горчицы, упаковка из-под яиц с одним яйцом и бутылка молока, в которой жидкости было три пальца от дна. Сильно хлопнув дверцей, девушка рассеянно оглядела комнату. В центре стоял деревянный стол с клетчатой скатертью и вазой с оранжевыми герберами, рядом лежала записка, которую Барбара приметила не сразу. При ближайшем рассмотрении это оказался внушительный список покупок, под которым притаились десять долларов. И точно, миссис Мин что-то говорила про поход в магазин за завтраком. Девушка оперлась руками о стол и попыталась вспомнить, о чем таком важном она думала сегодня утром, что забыла просьбу мамы. В доме стояла абсолютная тишина — родители еще не закончили работать, а сестра пела в церковном хоре. Барбара любила такие дни уединения. В магазин идти не хотелось еще и по той причине, что из-за оттепели улицы изобиловали грязными лужами. Вздохнув, девушка решила, что утренние мысли как-нибудь потом сами вспомнятся, и отнесла рюкзак в свою комнату. Спустившись, сунула список покупок и деньги в карман куртки, закрыла за собой входную дверь и пошла вверх по улице. Солнце иногда закрывали редкие облака, уставший после зимы снег медленно таял, являя миру весь накопившийся в сугробах мусор. Барбара старательно обходила все лужи, а когда не было возможности обойти, перепрыгивала, следя за тем, чтобы брызги не попали на бордовые колготки и не сильно испачкали мартинсы. Разглядывая еще не очень облагороженные соседские газоны, подумала о том, что сегодняшний день можно считать вполне удачным, потому что Патрик Хокстеттер ни разу не дал о себе знать. А с потерей дневника девушка сумела смириться. Супермаркет «Волмарт» стоял на перекрестке Канзас-стрит и Костелло-авеню и был самым крупным продуктовым магазином в Дерри. Преодолев полупустую парковку перед одноэтажным зданием, она толкнула стеклянную дверь и оказалась внутри. В нос ударил землянисто-сладкий аромат, к которому примешивался запах хлорки. Проходя мимо стеллажей с овощами и фруктами, девушка развернула список. Пробежав глазами по написанному, огляделась в поисках тележки. Стоя на кассе, Барбара озадаченно смотрела на гору продуктов, которые придется донести до дома. В голове возникали красочные картины того, как она падает в лужу, а покупки разлетаются по всей улице. Вздохнув, девушка после оплаты кое-как взяла два огромных бумажных пакета, и неловко поплелась к выходу. Открыв ногой дверь, она вышла на парковку, сделала несколько шагов и только потом увидела синий Понтиак Файрберд 1978 года, на котором разъезжала банда Бауэрса. Четверо парней как раз выходили из машины. Они заметили ее и начали свистеть. Барбара выругалась. Осознание того, в какой она жопе, звоном отдавалось в голове, а четверо парней приближались, как в замедленной съемке. И вот ее окружили. На гадкий смех и похабные шуточки девушка не успела отреагировать, как заговорил Бауэрс: — Знаешь, крошка, а нам одна птичка напела, что ты стукачка. Она не знала, что имел в виду Генри, но интуиция подсказывала, что это касается ее разговора с учителем математики. Бауэрс ждал ответа, и по его лицу трудно было понять, что он задумал. — О чем ты? — Барбара переступила с ноги на ногу, внимательно смотря на парня. От ее взгляда также не укрылась лукавая ухмылка Хаггинса. — О чем это я? — Генри карикатурно изобразил удивление. — Да так, просто мне известно, что ты любишь сболтнуть лишнего учителям. Девушка нахмурилась. Глупая рожа Реджинальда казалась еще глупее. Почему он рассказал неправду? Она же никогда не пересекалась с этим толстяком. Зачем ему подставлять ее? Барбара была уверена в том, что Хаггинс слышал ее однозначный ответ мистеру Мартину. Пакеты с продуктами тем временем стали ощутимо тяжелее. — Кстати, о птичках. Бауэрс, ты доверяешь информации из непроверенных источников? — голос предательски подрагивал, а ладони вспотели. — Ни о чем ни с какими учителями я не трепалась. Реджинальд чуть покраснел. Генри поставил руки на пояс и сильнее наклонился вперед. Патрик и Виктор молчали. Ситуация накалялась. Все меньше сил оставалось в руках, чтобы держать пакеты, казавшиеся отлитыми из чугуна. Ветер игрался с юбкой серого платья и волосами, которые лезли в лицо. Что мешало кому-то из парней толкнуть ее, вырвать из рук покупки и бросить на асфальт? Сколько тогда яиц из упаковки разобьется? — Чем докажешь? — последовал лаконичный ответ Бауэрса. Девушка открывала и закрывала рот. Она цепенела от мысли о том, что находится в полной власти хулиганов, но молчала, потому что не могла понять, как доказать Генри, что она не жаловалась учителям на них. Да и стоило ли доказывать? Разве будет хоть один ее аргумент иметь вес в их глазах, если они просто ищут предлог, чтобы докопаться до нее. — Решила играть в молчанку, детка? Мы придумаем способ, как развязать тебе язык. Барбара услышала неприятный, тихий и скрипящий голос Крисса. Она смерила его красноречивым взглядом, говорящим все то, что она думала о тех, кто хочет выслужиться перед Генри, и услышала шаги. Мимо проходил мужчина средних лет. Девушка переключила ракурс внимания на него, стараясь мимикой показать все ее отчаяние и мольбу о помощи. Банда Бауэрса тоже наблюдали за ним. Мужчина посмотрел ей в глаза, потом на четверых парней. Быстро отвел взгляд и нашел что-то интересное у себя под ногами. Ускорил шаг. Разочарованная, Барбара громко вздохнула. — Никто не поможет тебе, — перекрикивая злобный хохот приятелей, сообщил Генри и подошел на шаг ближе, — в этот раз ты так просто не сбежишь. От безнадежности девушка обвела глазами всех парней, ища в их лицах сочувствия. Возможно, глупо было надеяться на помощь от кого-нибудь из них, но утопающий ведь должен хвататься за соломинку. Остановила взгляд на Патрике. Он смотрел на ее бледное от испуга лицо с гораздо большей теплотой, чем должен был в сложившейся ситуации. — А мы разве не должны быть к пяти часам у поворота на Палмер-лейн? Обидно будет, если из-за какой-то шалавы опоздаем на стрелку с теми пидорами. — Хокстеттер засунул руки в карманы и презрительно оглядел Барбару, — К тому же, она и так уже почти обделалась. Девушке хотелось возразить на его последнее замечание, но она прикусила язык и, не веря в происходящее, наблюдала, как Виктор и Реджинальд согласно закивали, а Бауэрс в недоумении хмыкнул, задумался и произнес: — Точняк. Еще за сигаретами надо зайти. — перевел на Барбару взгляд, — А ты удивительно везучая, крошка. Генри ткнул ее указательным пальцем в лоб, а затем обошел и направился в супермаркет. Крисс и Хаггинс последовали за ним. Перед девушкой все еще стоял Патрик. Прежде, чем она подобрала слова благодарности, парень забрал из ее рук один пакет, и на протестующее «Эй!» ответил: — Не могу спокойно стоять и ждать того, как ты это уронишь. Пошли. — поднял руку, привлекая внимание удивленного увиденным Виктора, ждавшего у входа, — Встретимся на месте. Хокстеттер зашагал в сторону ее дома, и Барбара, еще не пришедшая в себя, поспешила за ним. Парень шел чуть впереди, и для того, чтобы его догнать и при этом не наступить в лужу, пришлось потрудиться. Поравнявшись с ним, девушка молчала, потому что боялась испортить момент. Она не знала, чему удивляться больше: тому, что Бауэрс не причинил ей вреда, или тому, что Патрик помогал донести покупки. Одолеваемая противоречивыми чувствами, украдкой взглянула на Хокстеттера. Он не отрываясь смотрел на нее сверху вниз. Барбара поспешно отвела глаза. Снова посмотрела на него — ничего не изменилось. — Почему? — подумав, что он не поймет вопроса, уточнила, — Почему ты это сделал? — Что именно? — казалось, Патрик рассчитывал на именно такую реакцию, — Почему я тебя избавил от Генри или почему я несу за тебя твой пакет? — Да… И то и то. — девушка моргнула и поправила волосы. — Сам не знаю, — Хокстеттер задумавшись смотрел куда-то вдаль. — Ты мне нравишься. Его глаза блеснули. Барбара молчала. Она перебирала в памяти случаи, когда хулиганы из школы находили себе «даму сердца». Ничем хорошим для их избранниц это не заканчивалось. — О чем ты думаешь? — О том, что одноклассники за спиной будут называть меня шлюхой из-за твоей симпатии. Причем, сумасшедшей шлюхой. Потому что с таким, как ты, водятся только совсем отбитые. — призналась девушка. Парень рассмеялся. — А тебя волнует, что они скажут? — …нет. Они встретились глазами. При этом, у Барбары пробежали мурашки по спине, а Патрик облизнул губы. Не в силах больше выносить зрительного контакта, девушка посмотрела на свой дом, который был совсем близко. Молча дошли до крыльца. Она больше не смотрела на него. Хокстеттер поставил пакет на верхнюю ступеньку, оглядел дом с белыми стенами и синей крышей, желтыми занавесками в окнах. — Я должна поблагодарить тебя, Патрик. Спасибо… — Поблагодаришь потом, — он перебил, обернулся к ней и, каверзно улыбаясь, поводил языком по внутренней стороне своей щеки, недвусмысленно намекая на минет. — Мне пора, Барби. Девушка стояла на том же месте и взглядом провожала его удаляющуюся спину. Если бы Хокстеттер обернулся хоть раз, он бы увидел ее искривленное от возмущения лицо.