Поймай меня, если сможешь (Catch Me If You Can)

Если в итоге вы получаете не тот результат, которого хотели, то вы можете думать, что весь ваш мир разваливается. Но это не так, —

Мин Юнги

      Юнги нервно барабанил пальцами по рулю неприметного Subaru Impreza серого цвета, арендованного с полицейского склада. Тревога усиливалась с каждым днем, а дела их не становились лучше. Убийца так и не появился: то ли затаившись, то ли подготавливая очередное ужасное нападение. Словно навалилось все разом. Брайан требовал результатов, кроя их с Тэхёном отборным матом при каждом отчете, и Юнги его прекрасно понимал. Время шло, страсти в прессе разгорались, люди боялись, Герреро все больше подливал масла в огонь, а они так и не сдвинулись с мертвой точки. К тому же, новость о погибшей в этой жестокой серии убийств женщине, которую Намджун назвал матерью Юнги, не покидала голову все это время, хотя Юнги тщательно пытался гнать от себя эти мысли подальше, заменяя их размышлениями о работе, выстраивании тактики преступника и стратегии полиции. Но с каждым разом это осознание давило все больше и больше, пронзало мозг словно оголенным проводом, воспламеняя искры прошлого, которого Юнги никогда не знал, да и не хотел знать. Но оно вернулось и цапнуло его за задницу, прихватив смачный кусок и, похоже, отступать не собиралось. Чем больше Юнги пытался не думать об этом, тем больше навязчивая идея лезла в голову, как упрямый таракан, который убегал при свете дня, но обязательно возвращался в ночи. И сидение на заднице в засаде не делало настроение Юнги лучше. Он снова стал плохо спать. Колеса, которые выписала ему Хоуп, не помогали, или Юнги просто забывал их принимать, он уже не был уверен точно. Постоянное напряжение и скованность добавляли к нарастающей тревоге дополнительный импульс, и Юнги ловил себя на мысли, что его раздражают даже самые мельчайшие детали, на которые раньше он не обратил бы внимания. Компульсивное расстройство может прогрессировать, как любое другое психическое заболевание. И если раньше после совершения определенных компульсивных «ритуалов» Юнги становилось лучше, на данный момент не помогало даже это. Буквально сейчас он чувствовал, что хочет схватиться за тряпку и оттереть пятно с лобового стекла, чтобы хоть как-то успокоить нервы.       — Мы сидим в этой гребаной засаде уже три дня и ничего, — раздраженно сказал он, доставая из бардачка пачку сигарет, которые положил туда еще вчера. Юнги терпеть не мог курить в машине. Запах табака въедался в обивку, после чего и все вещи впитывали никотин, стоило посидеть в салоне всего-то полчаса. Но выйти, дабы не привлекать к себе внимания, он не мог, а если он сейчас не закурит, то просто лопнет от давления.       — Он появится, вот увидишь. Мы сильно задели его самолюбие, он не сможет это проигнорировать, — спокойно сказал Тэхён, хотя Юнги заметил, как на скуле у коллеги слегка дрогнул мускул. Профилирование штука полезная, но это лишь общий свод данных, основанный на собранных базовых характеристиках, сами по себе они не помогали поймать преступников, лишь сузить круг подозреваемых. Юнги знал, что Тэхён делал все, что требовалось, — говорил с местными, оповестил Джина проверять все сводки новостей, постоянно информировал копов о том, в каком направлении копать, чтобы поймать хоть какую-то ниточку. Но ничего. Никаких подозрительных личностей вокруг домов, за которыми они наблюдали, не появлялось, никаких странных на вид типов, подходящих под описание, полный ноль.       — Тогда лучше бы ему уже появиться побыстрее, или я тут себе задницу отсижу, — рявкнул Юнги, переминаясь с одной ягодицы на другую, затягиваясь дымом и выпуская его в сторону окна.       — Ты в норме? — спросил Тэхён, чуть развернувшись к нему, внимательно его рассматривая. — Не помню тебя таким…       — Каким? Раздражительным, злым, нестабильным? — Юнги вперился в Тэхёна, как он думал, недовольным взглядом, но Тэхён только нахмурился, однако, не отвернулся, как сделали бы многие, одари их Юнги таким прищуром. Он привык защищаться или попросту отстраняться, когда люди замечали его тревожность. Но, вместо того чтобы тушеваться или впадать в неловкость, он частенько включал защитно-оборонительную позицию, которая многих заставляла отступить, не желая связываться с лишними проблемами. Но Тэхён не был похож на других. Порой Юнги это восхищало. А иногда, как сейчас, например, раздражало до смерти.       — Я хотел сказать обеспокоенным, но ты подобрал довольно конкретные термины, — спокойно сказал Тэхён. — Не хочешь…       — Нет, — снова рявкнул Юнги, — я не хочу поговорить об этом, Тэхён. Ты не мой психиатр, не мой приятель и уж, тем более, не друг, чтобы я перед тобой тут душу выворачивал. Просто делай свое дело. Я уже говорил тебе, не надо меня профилировать.       Тэхён продолжал смотреть на него, не мигая, изучая так пристально, что у Юнги возникло двоякое желание: либо отвернуться, чтобы не видеть уже этого взгляда, что рассматривал его, словно под микроскопом, либо двинуть Тэхёну по морде.       — Твое право, — в итоге Тэхён только пожал плечами и отвернулся, снова уставившись в сторону лобового стекла, наблюдая за домом, у которого они сегодня стояли, тем самым, где произошло последнее убийство.       Юнги чертыхнулся про себя. Возможно, он слегка переборщил, но сейчас у него не было ни сил, ни желания обсуждать то, что его тревожило. Ни то, что он до сих пор не сообщил Брайану о своей матери как об одной из жертв, ни ее фактическую смерть, ни их очередной провал, ни то, что они стояли около этого блядского дома, который Юнги бы предпочел больше никогда в своей жизни не видеть. Тэхён ничего не знал, пусть так и остается.       Какое-то время они продолжали сидеть и бить баклуши. Тэхён то и дело наклонял голову то налево, то направо, изучая дом, словно видел его впервые. Желая разрядить самим же нагнетенную обстановку, Юнги бросил:       — Слушай, ты так часто качаешь головой, что я уже боюсь, как бы ты не получил растяжение.       Тэхён, казалось, проигнорировал шпильку Юнги, но все же заговорил:       — Знаешь, что странно?       — Просвети меня.       — Расположение тел, — Тэхён вытащил из папки фотографии с мест преступлений, которые они распечатали после последнего убийства, чтобы реорганизовать доску с уликами. — Я думаю об этом уже несколько дней после звонка убийцы.       Юнги принял у Тэхёна несколько снимков с разных ракурсов. На всех изображениях женщины лежали на животе, со связанными руками и ногами, повернутые головой в сторону. Глаза распахнуты в предсмертном ужасе, залитые клеем так, чтобы женщины или кто-то другой после их смерти не смогли их закрыть, отгородив от того зверства, что с ними сделали.       — Ты говорил на брифинге, что насильники обычно хотят, чтобы жертвы их видели, поэтому они стараются сделать все, чтобы они смотрели на них, — рассуждал Юнги, поворачивая фотографии под разными углами, пытаясь уловить, что же смущает Тэхёна. — Этот убийца использует клей, чтобы заставить их смотреть на него даже после смерти.       — Да, но зачем он отворачивает их? — спросил Тэхён, так же изучая изображения. Юнги заметил мелькнувшую фотографию матери и инстинктивно дернулся, тут же отворачиваясь. Ему не удалось быстро скрыть реакцию, и Тэхён, казалось, ее заметил. Он перевел взгляд на Юнги, потом на снимок, нахмурился, но ничего не сказал, лишь заложил его за остальные, оставляя первой фотографию другой жертвы. Юнги понятия не имел, специально Тэхён это сделал, потому как что-то заподозрил, или же нет, но, по правде говоря, сейчас, несмотря на все свое раздражение, он был Тэхёну за это благодарен.       — Все жертвы повернуты спиной, лежат на животе, голова отвернута в сторону. Они, в любом случае, не смогли бы видеть своего мучителя, — сказал Тэхён.       — Если он хотел, чтобы они смотрели, практичнее было бы связать их в позе на спине, — продолжил логическую цепочку Юнги.       — Именно, — кивнул Тэхён. — Так зачем он отворачивает их? Даже если изначально он надругался бы над ними в другой позиции, что показала бы экспертиза по отметинам на руках и ногах, но даже если бы он сделал именно так, для чего столько лишних усилий? Зачем отрывать скотч, чтобы потом снова обездвиживать уже мертвое тело в другом положении, когда все сделано? Почему не сразу? Слишком много времени, слишком рискованно. Он совершает убийства днем, потому что ему нужно время на слежку, подготовку и последующую тщательную уборку. Нужно сделать все так, чтобы не вызвать подозрений. Как войти в дом среди бела дня, провести там несколько часов, но чтобы при этом никто ничего не заметил? Какого человека ты впустишь в свою личную крепость и дашь возможность несколько часов шариться по комнатам… — Тэхён вдруг замолчал на полуфразе.       — Тэхён? — спросил Юнги, когда заметил резкое изменение в лице коллеги. Глаза распахнулись, брови взлетели вверх, осознание буквально озарило его. Тэхён выглянул из бокового окна машины, посмотрел куда-то вверх, затем вдаль и выплюнул:       — Чтоб меня…       И выскочил из машины.       — Тэхён! — выкрикнул Юнги, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, нет ли поблизости людей. — Проклятье, — прошипел он и выскочил следом, на ходу запирая машину, направляясь прямо за Тэхёном. Тот решительным и быстрым шагом шел к дому последней жертвы, который в данный момент все еще был опечатан и пустовал.       Тэхён оторвал желтую ленту от двери и покрутил ручку.       — Тэхён, ради бога, блять, что ты делаешь? Хочешь очередной встряски с Герреро? — спросил недовольно Юнги, но все же скользнул вслед за Тэхёном, прикрывая дверь, чтобы снаружи не было видно.       Тэхён по-прежнему молчал, уверенно направляясь в комнату, где было найдено тело. У Юнги комок застрял в горле, когда он вспомнил, как на этой самой кровати, в пятнах крови, изнасилованная и измученная, лежала женщина… лежала его мать. Знать, что она жила в этом доме, это одно. Войти сюда снова, оказаться на месте преступления, увидев незадолго до этого фотографии тела, — совсем другое.       Горечь тошноты заполнила слизистую, и Юнги противно сглотнул, опасаясь, что его вывернет прямо здесь, то ли от отвращения к этому месту, то ли от накатившей тревоги. А когда Юнги увидел, как Тэхён ложится на ту самую кровать, у него сердце упало в пятки, а спина и руки намокли так, словно он только что вышел из душа.       — Тэхён, какого хрена ты делаешь? — снова спросил Юнги, не решаясь подойти ближе, наблюдая от входной двери.       — Он укладывал их вот так, — проворчал Тэхён, улегшись на живот теперь уже на чистой постели, однако, Юнги до сих пор видел все в красном цвете. — На живот, головой к окну, — Тэхён умостился вровень так, как лежали все жертвы — на животе, руки за спиной, лодыжки скрещены, головой в сторону открытого окна. — В каждом доме кровать стояла рядом с окном. Он выбирал именно такую комнату, где кровать стояла рядом с окном. Зачем ему было укладывать их именно так? В такой позе они бы его не увидели, верно? — рассуждал сам с собой Тэхён. — А он бы такого не допустил, так? Он царь и бог на месте убийства, он властвовал и завоевывал. Он брал этих женщин, как хотел и когда хотел, отнимал у них все, что у них было. Все его действия буквально кричат: «Посмотри на меня! Увидь меня! Я не такой незаметный, как ты думаешь». Перед лицом смерти все равны: и богатые, и бедные, — повторил Тэхён, и Юнги проследил за его взглядом, Тэхён все еще смотрел в окно. — Он электромонтер, — заключил Тэхён, и Юнги распахнул глаза, даже неосознанно шагнул в комнату в сторону окна, когда кусочки пазла начали постепенно складываться в одну картинку. — Он хотел, чтобы жертвы видели его не сколько во время смерти, а именно после нее, — Тэхён встал с кровати и указал в окно, откуда отлично было видно столб с линией электропередач. — Они не замечали его при жизни, зато смотрели на него даже после смерти.       — Чертов сукин сын, так вот как он узнавал все нужные детали и оставался незамеченным. На парня в робе, висящего где-то на столбе, никто не обращает внимания, — выдохнул Юнги, выглядывая из окна.       — Он мог свободно следить за жертвами и патрулями. Знал, в какое время в районе тише всего. Мог подключиться к линии и проверить, кто находится в доме, — сказал Тэхён.       — И в технике он разбирается на ура, чтобы запутать нас со звонком так, чтобы мы не смогли его вычислить, и в любой дом он мог проникнуть под абсолютно любым предлогом ремонтных работ, — процедил Юнги, ощущая, как тревога и тошнота отступают, сменяясь приятным предвкушением.       — Эти женщины — образ той самой, что ему так ненавистна: жены, матери, подруги. Он не может уйти от нее, иначе останется ни с чем. Но его агрессия настолько велика и продолжает расти. Она прогрессирует, когда он сталкивается с суррогатами. Нужно, чтобы Джастин срочно проверил базу данных на всех ремонтников воздушных линий электропередач. Сопоставим рабочих, которые проводили работы в районах, где были совершены убийства, за пять-шесть дней до самого первого преступления. Не думаю, что найдется много совпадений, — добавил Тэхён. И Юнги кивнул, тут же доставая из кармана телефон, дрожащими пальцами набирая номер коллеги. Наконец-то, у них появилась реальная зацепка.

***

      — Медвежонок, ты просто гений, — сказал по громкой связи Джастин с полчаса спустя, когда проверил список подходящих ремонтников компании «Line & Сonnection Corporation», которая обслуживала пригород Кенсингтон. — Есть совпадения по каждому дому, где было совершено преступление. Лайонел Эйнсворт, 29 лет, проживает с матерью в Грейт-Нек, Берч-стрит 9. Работает в «Line & Сonnection Corporation» уже три года, входит в число лучших сотрудников по рейтингу компании, — Джастин презрительно фыркнул.       — Конечно, никто ведь там не знает о его маленьком увлечении, помимо основного дохода, — не удержался Юнги.       — На первый взгляд он чист, как простыня. Никаких приводов, даже штрафов за парковку нет. Не женат, без детей, примерный работник и законопослушный гражданин, — недовольно сказал Джастин. — Его мать, миссис Анализа Эйнсворт, вдова, владеет довольно престижной сетью ресторанов по всему городу. Эйнсворт третий из четверых детей в семье.       — Вот тебе и ненавистная женщина. Эйнсворт не первенец, чтобы получать от родителей максимум внимания, и даже не последний ребенок, которого обычно балуют больше, как самого младшего. Ему всю жизнь не доставало внимания. Джастин, когда умер мистер Эйнсворт? — спросил Тэхён.       Джастин постучал по клавиатуре:       — Полгода назад, сердечная недостаточность после обширного инфаркта.       — Смерть отца, как главы семьи, могла послужить отправной точкой к началу цепочки убийств. Мы не знаем, совершал ли Эйнсворт похожие преступления раньше, но, когда мать получила над ним полный контроль, это точно спровоцировало его, — вслух рассуждал Тэхён, после чего обратился к Джастину: — Светлячок, ты душка, спасибо, — добавил Тэхён, и Юнги поморщился, когда понял, что Тэхён перенял привычку Джастина давать прозвища, а блондин начал осыпать коллегу слащавыми эпитетами в качестве благодарности.       — Он ведь не бедствует, с чего же такие ярость и зависть? — спросил Юнги, когда Джастин отключился.       — Его семья богата, это верно, но не он. Всем заправляет его мать, возможно, у них не самые лучшие отношения, в отличие от других детей. Зависть могла накапливаться с детства от простого недостатка родительского, в частности, материнского внимания, перерастая в гнев. Деньги, женщины, свобода от тирании матери, успех братьев и сестер — все это ему недоступно.       — Отправим кого-нибудь к нему домой, а сами поедем на станцию? — спросил Юнги, ерзая на месте от нетерпения.       — Нет, слишком рискованно. Если Эйнсворт что-нибудь заподозрит, то занервничает и сорвется с крючка. Навестим его начальство сами. Тихо, без лишнего шума. А уж потом прокатимся по его адресу, если его не будет на работе. С подкреплением будем решать по мере поступления информации, — серьезно сказал Тэхён, заводя двигатель. — Пока стоит просто поговорить, и я хотел бы посмотреть на его поведение, на то, как он будет реагировать. Если он был на всех местах преступлений, мы можем допросить его как возможного очевидца. Типа стандартная процедура: что видел, что заметил, кого наблюдал. Дадим ему ощущение мнимой власти.       Юнги кивнул и пристегнулся.       — Тэхён, послушай, — начал он, потирая шею; теперь, когда они нашли новое направление, как чувствовал Юнги, самое верное, недавняя раздражительность отошла на второй план, передавая место стыду. — Прости, что я так резко отреагировал на твое предложение поговорить, просто я не привык делиться с кем-то своими проблемами. Но я не хотел тебя задеть. То, что я сказал, про приятелей и друзей… я не это имел в виду.       Тэхён бросил на него мимолетный взгляд, и Юнги склонил голову набок, изучая реакцию коллеги. Он злится, разочарован или ему не нужны его извинения?       — Юнги, я все понимаю, — сказал он, снова уставившись в окно, выворачивая на главную дорогу, — ты не из тех, кто любит поболтать, и я это уважаю, так что тебе не за что извиняться. Просто знай, что ты всегда можешь поговорить со мной, если будет нужно. Не как с профайлером, а просто как… — Тэхён прервался, подбирая правильные слова.       — С напарником? — предложил Юнги.       — Конечно, — тут же согласился Тэхён, и Юнги заметил легкую улыбку, мелькнувшую в уголке его губ.

***

      — Прошу прощения, агенты Ким и Мин, ФБР, — вежливо начал Тэхён, когда их с Юнги проводила в кабинет услужливая пожилая секретарша. Они сверкнули значками и представились владельцу компании, лысоватому, чуть за пятьдесят, приятному на вид мужчине.       — Кайл Бортоламью, к вашим услугам, — ответил мужчина, подавая каждому руку для рукопожатия. — Чем могу помочь вам, агенты?       — Мы хотели бы поговорить с вашим сотрудником, Лайонелом Эйнсвортом, — продолжал Тэхён.       — Конечно. Надеюсь, все в порядке? — спросил мужчина, тут же хватаясь за трубку стационарного телефона, нажимая кнопку вызова секретарши.       — Простая формальность. У нас есть сведения, что он может располагать полезной информацией, которая поможет в нашем расследовании. Нам нужно поговорить с ним как можно скорее, если он на месте, — сказал Тэхён, сохраняя вежливость, чтобы не напугать мужчину. Лишний шум им сейчас ни к чему.       — Розетта, пригласи, пожалуйста, Лайонела в мой кабинет, — сказал мужчина, после чего приложил руку к трубке и обратился к агентам: — может вам предложить что-нибудь выпить, пока вы ждете?       — Нет, спасибо, — ответил Тэхён, улыбнувшись своей квадратной улыбкой так, что Юнги едва удержался от смешка. Этот засранец отлично умел вписываться в обстановку и лавировать ситуацию. Юнги бы у такого любую ненужную хренотень купил, если бы Ким оказался на его пороге с вот этой фирменной улыбкой.       Мужчина снова сосредоточился на телефоне, поблагодарил секретаршу и повесил трубку.       — Сожалею, агенты, но мистера Эйнсворта сейчас нет на месте. Буквально за полчаса до вашего прихода ему поступил вызов. Если вы оставите свои контакты, я сразу же свяжусь с вами, как только он вернется.       — Нет, — резко выпалил Юнги, и Тэхён одарил его предупреждающим прищуром. — Нам нужно связаться с ним как можно скорее. От информации, которую он знает, может зависеть ход расследования. Не могли бы вы дать нам адрес того дома, в котором сейчас работает мистер Эйнсворт? — Юнги слегка поспешил, чем вызвал недоумение владельца компании, но, по-видимому, не желая связываться с органами, он мигом пробормотал согласие и проводил их обратно к администраторской.       — Розетта, будь так добра, дай этим агентам адрес вызова, на который уехал Лайонел, — сказал он женщине. Та лишь кивнула и без лишних вопросов постучала по клавиатуре компьютера, записав адрес на небольшом стикере желтого цвета.       — Благодарю, — сказал Тэхён и, прихватив Юнги под локоть, направился к выходу.       — Знаю-знаю, я слегка поторопился, — сказал Юнги, не дав Тэхёну заговорить первым. — Но сработало же, — пожал он плечами.       Тэхён закатил глаза и махнул в сторону машины.       — Что ты делаешь? — спросил Юнги пару минут спустя, когда увидел, как Тэхён хватается за телефон.       — Хочу позвонить Брайану, — ответил тот слегка удивленно.       — Ну да, и что скажешь? Что у нас есть подозреваемый, но нет доказательств его причастности к делу? То, что он был рядом с домами, в которых произошли убийства, или работал там, ничего не доказывает. Мы не можем вот так запросто его арестовать.       — И что ты предлагаешь? — спросил Тэхён, но телефон все-таки отложил.       — На крайний случай мы можем задержать его по подозрению в совершении преступления. Снимем отпечатки, возьмем образцы ДНК и сравним с тем, что нашел Намджун. Что-то точно должно всплыть.       — А если нет? — Тэхён посмотрел на Юнги так, что того пробрало морозом до самых костей. Они так рьяно бросились за этой ниточкой, что забыли об очевидных вещах.       — Не хочу этого говорить и очень надеюсь, что этого не случится, но лучше бы этому ублюдку попасться прямо с поличным, — процедил Юнги. — Иначе мы снова окажемся в полной жопе.       Тэхён никак это не прокомментировал, но Юнги видел, как коллега сжал руки на руле. Их обоих уже порядком достала эта игра в догонялки.       Когда они подъехали к дому по указанному адресу, то сразу увидели припаркованный на дорожке фургон с фирменным логотипом компании «Line & Сonnection Corporation».       — Он здесь, — тихо сказал Тэхён, отстегивая ремень и проверяя оружие в наплечной кобуре. — Так, давай договоримся, я не хочу повторить прошлый раз…       Юнги нахмурился, не понимая, что имеет в виду Тэхён. Но потом брови взлетели вверх, когда Юнги вспомнил, как они разделились, когда обыскивали дом подозреваемой Ребекки Гилберт, пока вели дело о массовом убийстве. Тогда Юнги угодил в ловушку, действовав слишком поспешно, и Тэхёну пришлось здорово покрутить задницей, чтобы оттянуть время, и убийцы не всадили Юнги пулю промеж глаз.       — Идем через главный вход вдвоем, сначала оценим обстановку, а потом будем действовать по обстоятельствам, идет? — предложил Тэхён.       — Идет.       Они вышли из машины и направились в сторону дома. Подойдя к двери, Юнги было уже потянулся к звонку, чтобы позвонить, однако, заметил, что та не заперта.       — Дверь приоткрыта, — сказал он, инстинктивно хватаясь за оружие.       — Юнги, нужно вызвать подкрепление, — почти шепотом сказал ему Тэхён, но Юнги уже открыл дверь, проверяя холл, затем тут же левую сторону, подмечая гостиную, после чего правую, где располагалась кухня.       Тэхён тихо чертыхнулся, но достал телефон, набирая 911, прижимая к уху, перехватывая пистолет двумя руками.       — Специальный агент Ким, ФБР, пришлите патруль на Арли-роуд 33. Возможны взлом и проникновение, — тихо заговорил он через минуту.       — Принято, агент Ким, высылаем патруль, — услышал Юнги приглушенный женский голос в телефоне Тэхёна.       — Второй этаж, — прошептал Юнги, кивнув Тэхёну в сторону лестницы.       — Если возьмем его на месте, придется потянуть время до приезда местных, — сказал Тэхён. — Этот парень не такой, как Тимоти, и не станет стрелять себе в голову, он скорее убьет всех нас, чем сдастся просто так. Будь осторожен в выборе слов, — добавил он.       Юнги кивнул и направился по лестнице, держась ближе к стене. Добравшись до второго этажа, послышался какой-то шум, похожий на фон телевизора. Юнги весь подобрался и обернулся к Тэхёну, который шел по пятам следом. Мотнул головой в сторону двери, из-за которой доносился шум. Тэхён кивнул, и они быстро встали по обе стороны от двери. Юнги с размаху распахнул ее, быстро оценивая обстановку, держа пистолет наготове. Похожая комната на все предыдущие, отличалась лишь дизайном цветовой гаммы. У окна стояла кровать, на которой лежала на животе, связанная за руки женщина, извиваясь всем телом и стуча ногами по постели, а над ней навис мужчина. Он тут же хватил женщину за склеенные скотчем руки и дернул на себя, разворачиваясь спиной к окну, прикрываясь ею, как щитом. Схватил ножницы, что лежали рядом с мотком скотча, и приставил к горлу женщины. В ее мокрых от слез глазах застыл ужас, но она на могла ничего сказать, лишь мычала отчаянно через скотч.       — Заткнись, тупая корова, — выплюнул Лайонел, дернув женщину на себя, и та затряслась от страха еще сильнее. Был бы у Лайонела в руках нож, он бы уже оставил внушительный порез на шее женщины, но закрытые ножницы были не настолько острыми, но и ими можно было убить при желании.       — Явились, наконец, тупые легавые, — презрительно сказал Лайонел. Юнги, до недавнего времени держа пистолет направленным на мужчину, медленно поднял руки вверх, опустив дуло по направлению к полу.       — Юнги, какого, мать его хрена, ты делаешь? — прошипел Тэхён, стоя у него за спиной.       — Все хорошо, Тэхён. Я думаю, мы с Лайонелом сможем договориться. Правда, Лайонел? — обратился Юнги уже к мужчине. — Ты же умный парень, тебе так мастерски удавалось уходить от тупых местных копов. Мы же сможем договориться, да? — спросил Юнги, сделав очень медленный шаг влево к небольшому комоду, положив на него оружие. Он тут же почувствовал себя голым без пушки в руках. Женщина перед ним на волосок от смерти. У Юнги был второй пистолет, и он был уверен, что успеет выхватить его, если запахнет жареным, но не хотел рисковать ни жизнью женщины, ни Тэхёна.       — Да что вы можете мне предложить?! — раздраженно крикнул Лайонел, и Юнги заметил, как напряглась вена у него на руке, которой он держал ножницы. — У меня есть все, что мне нужно, — он сильнее прижал острый конец полотен к шее женщины, от чего та снова громко заскулила, а у Юнги все рухнуло внутри. — Вот зарежу эту сучку, потом убью вас двоих и спокойно уйду отсюда. Посмотрим тогда, как ваши дружки-копы почешутся, — хмыкнул мужчина. Переубеждать его в том, что двое фараонов с дополнительным оружием под пиджаками смогут его обезвредить, пока он будет скакать вокруг них с ножницами, не было смысла. Сейчас Лайонел был уже не так щепетилен, как когда совершал свои убийства, и любой триггер мог спровоцировать его. А невинная женщина в живых точно не останется. Им не нужен сопутствующий ущерб. Нужно было срочно заболтать Лайонела, чтобы тот расслабился и почувствовал себя в безопасности, сделал ошибку или пошел бы с ними добровольно. Но как? «Именно это помогает ему возбудиться. Полная власть над жизнью и смертью. Перед лицом Смерти все равны — и богатые, и бедные» «На месте преступления — он царь и бог, никто не может его остановить, потому что только он решает, кто и когда умирает» «Скорее всего, он находится под каблуком властной женщины» «Он не чувствует себя состоятельным в жизни» «Ему нужно внимание. Много внимания» «Он насмехается над нами. И жаждет признания»       Слова Тэхёна пронеслись в голове, как ураган, тут же подкинув идею. Хочет признания? Будет ему признание.       — А хотя знаешь, — резко сказал Юнги, выхватив второй пистолет из поясной кобуры. — Я всажу пулю в твой череп быстрее, чем ты успеешь дернуться, — продолжал он, направляя дуло Лайонелу прямо между глаз.       — Сдается мне, вы не очень-то хотите спасти эту сучку, — прошипел Лайонел, но Юнги видел, как его поза изменилась, как он отошел на шаг дальше, будто бы стараясь находиться как можно дальше от пистолета, прикрываясь женщиной.       Юнги пожал плечами, не сводя глаз с лица Лайонела:       — Ты все равно ее убьешь, а отпустить тебя я не могу. Но могу предложить то, чего ты так сильно хочешь.       Юнги чувствовал напряжение за спиной, ощущал, как Тэхён готовится к атаке при любом исходе событий. Возможно, он бы действовал немного более деликатно, но Юнги не нужно было быть психологом, чтобы развести Лайонела на разговор. Этот парень нарцисс, а нарцисс никогда не откажется от хорошей сделки в свою пользу.       — И что же? — снова с презрением фыркнул Лайонел.       — Признание, — Юнги чуть расставил ноги, чтобы принять более устойчивую позу, закрыв собой Тэхёна и держа мужчину под прицелом. Позже он сожрет себя живьем за то, что позволил себе такой риск, что дал себе право поставить под удар выжившую жертву и своего напарника. Но это будет потом.       — Что? — на лице Лайонела появилось неприкрытое недоумение, и Юнги понял, что попал в яблочко. Тэхён молчал, по-видимому, не желая сбивать убийцу с настроя, и Юнги решил продолжать.       — Предложение следующее: ты отпускаешь женщину. А-а-а, — Юнги тут же прижал левую руку к рукоятке сильнее, когда заметил, как Лайонел дернул женщину. — Ты отпускаешь женщину, добровольно сдаешься и идешь с нами.       — И в чем моя выгода? Всю жизнь гнить в тюрьме? — рявкнул Лайонел.       — Если ты сдашься и пойдешь с нами, все копы узнают твое имя. Местные и междугородние СМИ раструбят о тебе на всех телеканалах. А в интернете эта информация разлетится еще быстрее. Ты сможешь стать новой знаменитостью. О тебе будут говорить даже спустя несколько лет, а от одного твоего имени такие, как она, — Юнги слегка кивнул в сторону бедной женщины, мысленно попросив у нее прощения, — будут трястись от ужаса. Подумай. Ощущение страха еще долго не покинет этот район даже после твоего ареста. И ты, наконец, освободишься от той, что держит тебя под каблуком уже так долго, — Юнги уловил, как на челюсти Лайонела дернулся мускул, когда он упомянул о возможной терроризирующей его женщине. — Только представь. Станешь таким же известным, как Попков, Барбоса, Литтл, Чикатило. Их имена остались в истории навсегда. И твое тоже останется, — Юнги хотелось вымыться с хлоркой от того, что он сейчас сказал. Все эти мужчины — убийцы, насильники женщин — были ублюдками, каких поискать. Но это явно заинтересовало Лайонела, судя по тому, как он высунул голову из-за своего живого щита и даже чуть подался вперед.       — А если я откажусь? — скорее, взволнованно, чем неуверенно сказал он. «Попался. Давай, еще немножко», подумал Юнги, но вслух сказал:       — Я убью тебя здесь и сейчас, и можешь мне поверить, никто и никогда не узнает твоего имени. Ты умрешь как обычный ничем непримечательный тип, и никому не будет дела до того, сколько сил, времени и таланта ты вложил в свою работу. Обещаю, я позабочусь об этом, — Юнги мотнул пистолетом вверх, дав понять, что готов выстрелить в любой момент. Лайонел было снова надавил полотнами ножниц на шею женщины, но Юнги цыкнул, изо всех сил стараясь держаться хладнокровно и непринужденно, чтобы мужчина не раскусил его блеф:       — Не советую, Лайонел. Я снайпер и попадаю точно в цель с расстояния в 1 милю. А ты стоишь всего в нескольких шагах от меня.       Лайонел замялся и забегал глазами по комнате. Он явно нервничал, разрываясь между перспективой мнимой обещанной славы и свободой от решетки. Юнги ждал, стоя на месте, чтобы лишний раз не провоцировать мужчину, и молился, чтобы Тэхён сделал то же. В конце концов, Лайонел отпустил женщину, пренебрежительно толкнув ее обратно на диван. Юнги бросился к ней, открывая доступ Тэхёну. Тот тут же выбил ножницы из руки Лайонела и поставил его на колени, заложив руки за голову. Юнги схватил небольшой нож с кровати, чтобы разрезать скотч, который уже впился в руки женщины. Она вся дрожала и обливалась слезами, а, когда Юнги удалось освободить ее, разрыдалась еще громче, бросаясь ему на шею с мольбами благодарности.       Юнги не заметил, когда именно приехал патруль, но, видимо, прошло уже какое-то время, потому как, когда они с выжившей, Тэхёном и Лайонелом выходили из дома, машины окружили дом, а местные копы стояли в укрытии за открытыми дверьми, выставив вперед оружие.       — Не стрелять! — крикнул Тэхён. — Подозреваемый сдался добровольно. Не стрелять!       Юнги увидел припаркованную у дорожки машину скорой помощи и уже хотел направиться туда, чтобы бедную женщину осмотрели, но тут Лайонел вырвался из хватки Тэхёна, который явно не ожидал, что в окружившем их таком количестве полицейских тот попытается сбежать.       — Стоять! — закричали со всех сторон, но Лайонел даже не подумал остановиться. Он резко развернулся, двинул коленом Тэхёну в живот и накинул ему на шею руки в наручниках, чем буквально запер в ловушку, затем быстро скользнул ему за спину и натянул железную цепь, впиваясь прямо Тэхёну в горло.       — Давайте, стреляйте, тупые вы…       Раздался выстрел, все вокруг закричали и бросились в сторону убийцы, пока тот вместе с Тэхёном падал на землю, утащив его за собой. Юнги сунул пушку в кобуру и бросился к мужчинам. Лайонел завалился на землю, в голове у него зияла дыра, пущенная Юнги четко в лоб. Тэхён упал на него спиной сверху. Он схватил мужчину за руки и поднял их через голову, высвобождаясь из удушающего захвата.       — Ты цел? — спросил Юнги, подавая руку Тэхёну. Тот принял ее, другой потирая шею в том месте, где врезались наручники.       — Да, — прохрипел он, наблюдая, как один из офицеров проверяет пульс у Лайонела на шее. — Спасибо, — добавил он.       По правде говоря, было опасно стрелять, когда Тэхён находился так близко к убийце, еще и скованный с ним в удушающей хватке наручников. Но, когда Юнги увидел, как этот ублюдок схватил Тэхёна в качестве заложника, просто сработал инстинкт.       — А ты, и правда, хороший снайпер, — сказал Тэхён. — Ведь мог и мне пулю в голову всадить, если бы промазал, — хмыкнул он.       — С такого расстояния грех не попасть, — улыбнулся Юнги, хотя чувствовал, как адреналин постепенно отпускает, и внутренности охватывает колким холодом страха. Что с ним не так? Почему он не может арестовать подозреваемого, не убив его при задержании? Почему продолжает подвергать коллег опасности? Почему рискует жизнями жертв, тогда как должен в первую очередь думать о них, а не об убийцах?       — Юнги, ты спас мне жизнь, — сказал Тэхён, по-видимому, подмечая его ступор. — Если бы не ты, Лайонел мог снова сбежать, или бы его убили другие офицеры, а они могли оказаться не такими меткими, как ты, — он ободряюще положил руку Юнги на плечо и слегка сжал.       Юнги почувствовал тепло, которое распространилось от ладони Тэхёна, поглощая когтистый холод паники и чувства вины.       — Ты отлично справился. Хорошо говорил. Сказал именно то, что он хотел услышать. Ты спас женщину. Даже я не смог бы сделать лучше, — добавил Тэхён, и Юнги фыркнул, Тэхён явно преувеличивал. Но все же услышать слова похвалы именно сейчас было очень приятно. И, сказать по правде, необходимо.       Они посмотрели в сторону машины скорой помощи, куда другие офицеры отвели женщину, все еще напуганную и в шоке. Она была жива, сломлена, но жива. И больше этот ублюдок никого не убьет.       — Осталось самое сложное, — сказал Тэхён.       — Что может быть сложнее? — спросил Юнги, чуть поморщившись.       — Отчетность, — нахмурился Тэхён, словно ему было физически больно.       — Ох ты ж бля, — простонал Юнги, ударив Тэхёна кулаком по плечу. Выслушивать очередные нападки Герреро, потом столкнуться с возможным праведным гневом Брайана. Но все это будет чуть позже. Сейчас главное, что им удалось обезвредить убийцу и спаси женщину и всех тех, кто, скорее всего, еще попал бы в список этого парня. Больше он никому не сможет причинить вреда. И Юнги позаботится о том, чтобы его имя навсегда забылось и затерялось в глубинах компьютерных файлов, оставаясь лишь буквами на белом фоне.       Но самое главное, что Юнги сейчас осознал, вот прямо сейчас, стоя на этом самом месте, в кругу снующих офицеров, патрульных машин, воя сирен и крови на земле… впервые неловкость между ними с Тэхёном не просто ослабла, а пропала совсем.