Июньский ноктюрн по венам

Парень отворил скрипучую дверь подъезда, рассекая запах сырости и затхлости. Без особого желания Кирилл медленно поднимался по ступеням на седьмой этаж, потому что аромат лифта вызывал у него приступ тошноты. Минуя третий этаж, юноша наткнулся на мужчину, лежащего на полу. С омерзением он постарался поскорее улизнуть из его поля зрения, и с четвёртого этажа уже услышал до боли знакомый звук рвоты. Парень передёрнул плечами и пошёл дальше по ступеням. След нему тут же посыпались невнятные ругательства, однако уже на шестом этаже стали слышны более яркие звуки: как будто в одной из квартир вечеринка с громкой музыкой. «Лишь бы не в нашей… Лишь бы не у нас!» — вертелось в голове парня. Увы, подойдя к двери квартиры Шварцов, парень разочарованно вздыхает: шум раздаётся именно там. Дешёвый шансон переливался с невнятной какофонией криков и возгласов, шумом от разбивающегося стекла и какой-то вознёй с дверьми. Кирилл постоял около двери с минуту, после чего трусливо бросился вверх по этажам. Минуя восьмой и девятый, подросток нашёл взглядом лестницу, ведущую к люку на крышу. Юноша весьма ловко поднялся, откинул взломанный люк и прошмыгнул на свежий воздух. Щелкнув зажигалкой, парень закурил. Дым приятно проникал в лёгкие, избавляя от тяжести в груди и в голове по большей части. Юноша сбросил рюкзак с нотами на бетонный пол, медленно шагая в сторону края крыши. С напускной лёгкостью юноша облокотился на защитный бортик, чуть высокомерно глядя на людей где-то внизу, в том числе у своего подъезда. Вот какой-то пьяница, еле переставляя ноги, плетётся по тротуару, вот мамочка с тремя детьми разных возрастов волочит домой тяжелые пакеты из супермаркета, а там вдалеке какие-то тринадцатилетние подростки слушают музыку из колонки за гаражами… Такая унылая картина долгое время (если быть точнее, то с рождения) окружала юношу. Однако в детстве он будто ходил в розовых очках: мальчишка упорно не осознавал той достоевщины, что обволакивала его. Он не видел никакой проблемы в пьющих родителях, упорно не замечал каких-то незнакомых людей в своей квартире, считал нормой сидеть голодом с утра, потому что родители прошлой ночью веселились и сейчас отсыпаются. Одна женщина, вышедшая из подъезда, особенно сильно приковала к себе взгляд наблюдателя с крыши. В ней Кирилл с раздражением заметил собственную мать. Женщина шатающейся походкой направилась в сторону алкогольного супермаркета. Неопрятно завязанные в жидкий хвост сальные волосы, не имеющие ничего общего с роскошной шевелюрой сына, пропахшая дымом олимпийка и застиранные спортивные штаны. Вот что действительно может указать на родство этих двух людей — так это пачка красного Мальборо, вытащенная из кармана олимпийки женщиной. Юноша пристально следит взглядом за матерью до тех пор, пока та не поворачивает за угол. После чего поднимает с пола рюкзак и направляется в квартиру. «Мать пошла за добавкой, а, значит, отец в отрубе. Соответственно гости разошлись, и я могу, наконец, идти домой. Будет плохо, если отец ещё не до конца уснул. Если он в полудрёме, значит скоро поймает «белочку». Будет бить либо меня, либо мать. Интересно, дома остались пластыри? Меня не поймут в школе…» — судорожно думал парень, ожидая на восьмом этаже, пока все гости покинут квартиру, чтобы те не заметили его. Юноша юркнул домой, стараясь как можно тише поворачивать ключ в двери. Скинув кроссовки, он на носочках пробрался в свою комнату, внимательно вглядываясь в осколки на полу и стараясь избегать их. Проходя мимо спальни родителей, парень замечает отца, лежащего без признаков жизни на кровати. «Может, оно и к лучшему…» — скользит неприятная подлая мысль. Юноша несколько минут отсиживался в своей комнате, пока живот не издал звуки ада от голода: нужно поесть что-нибудь. Кирилл вышел из комнаты и всё так же на цыпочках пошёл на кухню, однако с порога парень опешил от количества пустых бутылок. Бутылки стояли везде: на полу, на столе и даже на подоконнике. Юноша, увы, не смог избежать ран даже в носках, поэтому, поскользнувшись, он наступил на один особо крупный осколок. Дабы не разбудить отца, парень закрывает себе рот рукой, беззвучно берёт осколок и выбрасывает в мусорное ведро. Приём пищи отменяется. Захватив маленький кусок ваты, Кирилл спешно вернулся в свою комнату, и, наспех закрепив носком ватку на окровавленном пальце, сел за фортепиано. Не разбудить отца, конечно, важно, но если парень пропустит одно ежедневное занятие, то Клавдия Борисовна оторвёт ему голову на следующем уроке. Юноша начинает негромко разыгрываться на гаммах и арпеджио, прислушиваясь к каждому шороху. Первые минуты всё шло замечательно, но, когда Кирилл приступил к работе над полифонией, за дверью послышались кривые путающиеся шаги, дверь открылась, являя юноше лицо хмельного отца. Один из главных кошмаров парня. — Что ты тут шумишь? — пробормотал мужчина еле ворочающимся языком. Парень медленно убрал руки на колени и без резких движений повернулся к отцу. — Я занимаюсь… но, если это тебе мешает, я могу, наверное, не заниматься… — промямлил Кирилл, с ужасом находя в руке мужчины пустую бутылку. Мужчина со всей силы ударил бутылкой по дверному косяку, создавая так называемую «розочку» из стекла. Момент, и сердце мальчишки пропускает сразу несколько ударов, после чего начинает биться с утроенной силой. Отец затуманенным взглядом обвёл сына, но будто бы даже не узнал его. Пара шагов в сторону ребёнка, и тот зажмурился, инстинктивно напрягая всё тело и готовясь к удару. — Тише можно, — завывающим голосом кричит мужчина, швыряя в сторону сына «розочку». Парень твёрдо запомнил урок: уклоняться от руки отца нельзя, иначе достанется вдвойне с вопросами «Ты что, боишься родного отца? Что, я тебя не по делу бью?» Стекло ударяет ровно по лицу, оставляя жжение в области губы. Парень с неприязнью начинает чувствовать солёный привкус на языке, алая жидкость начинает течь по подбородку. Однако дотронуться пальцами до раны тоже нельзя: отец не позволяет. — Матери не показывайся на глаза, такой красивый, — монотонным голосом как ни в чем не бывало произносит отец и лишь у самой двери добавляет, — надеюсь, ты не в обиде на меня? В вопросе слышится скрытая угроза. — Нет, — говорит Кирилл, выжав из себя максимум уверенности, насколько возможно. — Славно, — зевая, бубнит отец, уходя обратно спать. В коридоре слышится звук ключей в замочной скважине, а, значит, мать пришла домой. Парень на негнущихся ногах подходит к двери, закрывая её изнутри, после чего отрешённо падает спиной на кровать. По его щекам начинают катиться слёзы от обиды и бессилия. Набравшись сил, парень возвращается в реальность, берёт в руки телефон и печатает сообщение лучшему другу. «Дима, мне плохо. Мне очень плохо» — незамысловато твердит текст. Мгновение — и друг появился в сети, тут же печатая ответ. «Где ты? Что случилось? Я могу приехать?» «Я дома» «Отправь фото, я хочу убедиться, что ты цел» — и это сообщение попадает точно в цель. Кирилл несколько минут искал наиболее удачный ракурс, после чего высылает другу фото окровавленной губы. Дима, получив ужасающее фото, мгновенно начал записывать голосовое сообщение. Кирилл нехотя встал с кровати и потянулся за наушниками к рюкзаку. Спустя несколько минут до слуха парня донёсся родной и тёплый голос друга. — Ты вообще… соображаешь, что вокруг тебя происходит? И не надо мне врать, что ты это об стенку ударился, я не поведусь на это, — после этого слышится длительная пауза, видимо, Дима собирается с мыслями и борется с негодованием, — Кирюх, это же статья в уголовном кодексе! Это домашнее насилие по факту… Ты просто обязан пойти в участок! Если хочешь, я пойду с тобой… Хотя, нет, я силой тебя туда поведу. На этом голосовое сообщение обрывается, но тут же приходит второе. — Ты дурашка моя, хоть можешь понять, что в один прекрасный момент он убьёт вас с мамашей попросту?! Я не готов рыдать над твоей могилой. Не-а, даже не вздумай. Я прекрасно понимаю, что у тебя дурацкий мазохизм врождённый, но нельзя так! Хоть чуть-чуть начни любить себя и ценить собственное достоинство, — голос друга срывается на крик, но как ругань Кириллом упорно не воспринимается. Парень слышит тёплую заботу за этими словами, отчего становится менее тревожно. — Ладно, проехали. Ты. Сейчас. Идёшь на кухню, берёшь вату, перекись и пластыри. Услышал? Если не отчитаешься о заживлённых ранах, я ей-Богу к тебе домой приеду. Эта шутливая угроза заставила парня оторваться от дивана и достать с тайной полки в шкафу запасные медикаменты. Спустя несколько минут рана обработана, и Кирилл отправляет уже улыбающуюся мордочку другу. Немного подумав, он отправляет сообщение: «Спасибо», смущённо добавляя в сообщение сердечко. Тут же прилетает очередное голосовое сообщение, в котором голос Димы приобретает спокойствие и небольшую усталость. — Вооот, это другое дело. Но в целом — я ругаю тебя, дурашка. Встретимся — вообще задушу тебя. Обнимашками, естественно… Не пугайся, зашуганный ребёнок… С лёгкостью на душе и лёгким румянцем на щеках пианист заснул.