Июньский ноктюрн по венам

Ближе к середине декабря Кирилла Шварца попросили в обязательном порядке посетить очередное светское мероприятие, а именно — юбилей одного известного в стране артиста. Парень испытывал смешанные чувства, когда речь заходила о таких вечерах в кругу светских львов и львиц, заслуженных артистов, музыкальных педагогов, одним словом — множества престарелых музыкантов с ничтожно малым количеством ровесников юноши. Конкретно в этот день в зале краевой филармонии яблоку негде было упасть: везде сновали дамы пожилого возраста, мужчины и старики, шутящие дурацкими каламбурами, меж ними летали официанты в строгой форме одежды и с ядовито-кривыми улыбками, а из учащихся в музыкальных школах от силы можно было насчитать десять человек. Среди всех подростков и детей Кириллу были знакомы несколько: в их числе братья Милославские, одноклассники Шварца, десятилетняя девочка-вундеркинд Кира, которую юноше миллион раз ставили в пример, и Алиса Марковна, которую никак нельзя было сравнять с компанией всех прочих взрослых. С последней Кирилл чувствовал какую-то особенную ментальную связь. Ему казалось, что это единственный взрослый человек, который был готов выслушать его проблемы, дать действительно дельный совет и пожалеть. Мероприятие проходило в камерном зале филармонии, украшенного по всем законам роскоши. Перед сценой был расставлен п-образный стол со всевозможными угощениями и алкоголем, предназначенным для близкого круга друзей юбиляра и для него самого, разместившегося по центру, в то время как для выступающих были приготовлены три тесные гримёрки с тусклым освещением где-то в подвале. В одно гримерной расположился ансамбль скрипачей и певица, незнакомые Кириллу, в другой сидел он, братья Милославские и Кира, а ключ от третьей гримёрной пообещали найти в ближайшее время неумелые организаторы. Краем глаза Шварц заметил, как дверь отворилась и вошла Алиса Марковна, по ней было видно облегчение от того, что ей удалось сбежать из невыносимого общества зануд. Девушка поправила синие пряди на тёмных волосах и скромно присела на край стула возле Кирилла и всё же решилась начать диалог. — Слушай, а что тут делают Миша и Ярослав? Ладно ты, ты талантливый и известный… — заговорила она таинственным шёпотом, глядя в сторону братьев, которые сидели около окна в телефонах и не слышали их, — и извини, если тебе покажется, что я непедагогично себя веду, у меня сегодня выходной вообще-то. Кирилл плохо скрываемым влюблённым взглядом обвёл Ярослава, задумавшись. А ведь с того дня, когда тот проявил к юноше внимание, пусть и на несколько минут в кабинке туалета, прошло немало времени… Так почему же с того момента они оба ведут себя так, будто не знакомы? — Ну, Ярик помимо саксофона фотомодель, поэтому его взяли для красивой картинки и в случае, если прибудет пресса. А Миша видимо решил за компанию прийти, или помочь с чем-то… — таким же тихим голосом ответил Кирилл, учтиво пропустив якобы «бестактность» учительницы. Девушка подняла брови и неспешно кивнула. Вошла девушка в форме официанта и сообщила, что на всякий случай открыли третью гримёрную. — А Клавдия Борисовна там тебя не потеряет? — спросила учительница спустя пару минут. — Сегодня её здесь нет. К диалогу подключился Ярослав. — Алиса, а когда вы мне исправите тройку? — его баритон тянулся сочно и уверенно, но в этой фразе была искусно добавлена нотка обиженности. Услышав столь приятный для себя голос, Кирилл почувствовал тёплое ощущение внизу живота. Миша незаметно толкнул брата локтем. — Алиса Марковна. Милославский, а когда ты начнёшь готовиться к моим урокам? — голос Алисы в миг изменился. В нём появилась жёсткость, передаваемая грубой артикуляцией. — Может быть, дело в том, что мне нужны индивидуальные занятия? — вовсе потерял приличие Ярик, позволяя себе открытый флирт с учителем. Кирилл тем временем млел, ощущая, будто Милославский таким образом общается не с Алисой, а с ним самим. — Ярик, ты не обалдел? — смеясь, проговорила девушка, — вон, у Кирилла бери индивидуальные уроки, он отличник. Кирилл ощущал себя одновременно ужасно неловко из-за сложившейся ситуации, и в то же время он получал невероятное удовольствие от такого близкого общения с объектом своей симпатии. Что Кириллу нравилось в Милославском? На этот вопрос сам Шварц не мог найти ответа. С одной стороны — модельная внешность парня, яркие, запоминающиеся черты лица и поглощающая харизма. Но с другой стороны он не мог внятно назвать ни одного поступка Ярослава, за которые человек может понравиться. — Ну, если вы настаиваете, то могу и с Кирюшкой позаниматься, — протянул Ярик, показывая максимум своего обаяния. От услышанного собственного имени с такой интонацией щёки Кирилла залились румянцем, что не скрылось от внимания Ярика. Милославскому нравилось выводить Кирилла на эмоции, а именно его смущение приносило Ярику особое удовольствие. Да, ему было известно, что он нравился Кириллу, но предпринимать ничего не хотел. — Жарко здесь, — подал голос Миша и оттянул ворот футболки, пропуская свежий воздух. «Почему именно Ярик? Они с Мишей близнецы, выглядят оба одинаково, но почему же меня так пленит именно он?» — мучил себя размышлениями Кирилл. Спустя пару минут тишины по громкой связи до гримёрки дошло уведомление о том, что скоро выступление Ярослава. Парень опять настроил свой саксофон, глотнул воды и, подмигнув Кириллу, вышел на сцену. Минуты тянулись, а Ярик не возвращался. «Видимо, остался в зале…» — синхронно пронеслось в головах Алисы и Кирилла. На сцену позвали Кирилла, а Алиса, как пообещала ему чуть ранее, последовала в зал, чтобы послушать его игру. За секунду до выхода на сцены юноша ловит тот самый момент — эйфория. Что-то плотным и тяжёлым ударом бьёт прямо в грудь на словах ведущей «лауреат международных и всероссийских конкурсов…», а сердце, пропуская сразу три удара, начинает безумное accelerando. Дыхание перенеслось из лёгких куда-то в желудок, щекоча всё изнутри, а в голове сразу стало так легко и свободно, что, казалось, больше нет никаких проблем. Шаги на сцену похожи на полёт, который остался вне памяти парня. Момент, и изящные пальцы опускаются на чёрно-белые клавиши. Вот в этот момент Кирилл по-настоящему любит себя и свою жизнь. Юноша начал приходить в себя лишь кланяясь и получая аплодисменты. Для него сцена стала его личным штаммом болезни. Он зависим, но в то же время эта зависимость вносит светлые краски в жизнь. Обнявшись с Алисой, парень последовал в гримёрную прокрастинировать до конца банкета, однако внезапно появившаяся чья-то рука на его плече заставила резко остановиться. Это был Ярик: он перевозбудился от общения с Алисой Марковной и не нашёл ничего лучше, чем использовать Кирилла, как когда-то уже делал. Сейчас, затягивая одноклассника в пустующую гримёрную, Ярик не думал ни о чём. В его голове вертелось: «Мир тогда был несправедлив со мной, а с чего бы это вдруг я должен быть паинькой?» Милославский резко притянул к себе ничего не подозревающего Кирилла и резко впился в его губы, прокусывая нижнюю до крови. У Кирилла вырвался еле слышный стон, отчего он сам безумно смутился. Ярику это принесло безумное удовольствие. — Котёнок смущён? — прощебетал самым невинным голосом Ярик. По телу Кирилла не просто бежали мурашки. Он весь дрожал от предвкушения чего-то запретного, но, при этом, сладкого. Мягко опуская руки на ягодицы юноши, Ярослав зацепил зубами шею парня, заставляя того мурлыкать что-то несвязное и краснеть до кончиков ушей. — Прячь следы на шее, между нами ничего нет и никогда не будет, — невзначай бросает Ярик, но эта фраза заставила Кирилла остановиться. — Что случилось? — раздраженно спрашивает Ярослав. — Я …не хочу, чтобы это было просто так, на несколько минут… — неловко тянет Кирилл, чувствуя ещё большее смущение от пристального взгляда Ярика, — я хочу добиться твоего внимания уже долгое время… а ты… Ярослав недовольно рыкнул и повалил Кирилла на диван у стенки. — Я тебе уделяю достаточно внимания, идиот, — с грубостью и возбуждением шепчет Ярослав, чем вводит Кирилла в какой-то транс, заставляя совершать все движения будто во сне. — Алиса Марковна, вы не видели моего брата? — Нет, Миша, я тоже потеряла его из виду, как и Кирилла, — задумчиво протянула Алиса, встретившись в коридоре за сценой с другим Милославским. — Могу ли я извиниться за своего брата? Его поведение ужасно, но как-то повлиять у меня не получается… — Миша, ты не должен постоянно просить прощения за своего брата, — произнося это, девушка пристально смотрела прямо в глаза юноше. — Хорошо, — тихо произнёс парень, продолжая поиски брата. Кирилл сидел на ступеньках филармонии и курил. Несмотря на мороз, юноша не надел ничего поверх белой рубашки и брюк, и то, рубашка была застёгнута наспех и не на те пуговицы. Воротник был приподнят слева, обнажая укусы на шее. Из глаз катились слёзы, а на душе было так паршиво, словно весь мир рухнул. Мир действительно рухнул. Кирилл только сейчас начал понимать, что его изнасиловали. Дважды. Ледяные пальцы нащупали в кармане брюк телефон и на автопилоте набрали номер, который был выучен наизусть. — Алло, — послышался голос на том конце трубки. — Дима. — Что-то случилось? У тебя голос подавленный и, кажется, ты плакал… — голос Димы звучал озабоченным и растерянным. — Дима… — Так… Случилось что-то плохое и тебе нужно, чтобы я приехал, верно? — Да… Филармония. — Понял, выезжаю, — после чего послышались короткие гудки. Кирилл задумался. «А зачем я это сделал? Собственно, что я ему скажу? Я же сам во всём виноват… Не нужно было мне заикаться о какой-то симпатии… Не нужно было так откровенно себя вести с ним… К чёрту всё! Это я виноват, я подставил Ярика…» Прошла четверть часа, после чего из-за поворота выехал Дима на мотоцикле. Бросив транспорт практически на дороге, парень со всех ног побежал к замёрзшему другу. — Ты чего, дурашка?! Ты себе всё отморозишь! Как ты в таком виде… — тут Дима запнулся, явно догадываясь о причине такого внешнего вида, -вышел на улицу… Дима крепко прижал к себе Кирилла, стараясь согреть, но тот, противореча своему постоянному тактильному голоду, резко отстранился, с глазами, полными страха, глядя на друга, как будто не узнавая его. — Не подходи! — выпалил юноша, борясь с учащённым дыханием. Дима строго оглядел его, после чего снял с себя куртку и кинул Кириллу. Тот перехватил одежду на лету и накинул на плечи, но, будто, нехотя. — Заходи в здание и веди меня по этим чёртовым закоулкам. Нам нужно найти свободную комнату и побеседовать. На входе Дмитрий успел купить дешёвый горячий чай в пластиковых стаканчиках в автомате и, последовав за другом, он зашёл в … туалет. — А другого места нет? Сюда же кто-нибудь может прийти! — с лёгким раздражением проговорил Дима. — Он закрыт официально. Другого места не найти, здесь полно народу, и все они меня знают. Мне нельзя показываться перед ними в таком… виде. Дима вздохнул и, ставя чай Кирилла на подоконник, присел рядом. Кирилл, чуть погодя, присел на подоконник напротив приятеля, оставляя между ними дистанцию в десять сантиметров. — Пей горячий чай и рассказывай всё. Мне нужна вся информация. Ничего не умалчивай. Мне нужно знать кто сделал это с тобой. В памяти парня моментом пролетели недавние воспоминания: слёзы, крики, боль, синяки и кровь. Судорожное дыхание предвещало повторные рыдания, но тёплый взгляд Димы дал сил вымолвить несколько слов. — Это я виноват… Дима сжал челюсти и замахнулся для пощёчины, но вовремя остановил свою руку. — Ты не можешь быть виноват в том, что тебя изнасиловали, — с горечью в голосе произнёс парень. От последнего слова Кирилла передёрнуло, он сжался под курткой Димы. Пару минут подростки сидели в тишине, лишь изредка Кирилл дрожащими пальцами подносил ко рту стакан чая и делал маленький глоток. — Кто? — севшим голосом спросил Дима. — Не важно, — прошептал Кирилл, отчего его щёки опять залились румянцем. «Дурацкий организм! Я ненавижу теперь этого человека всей душой, а щёки как два помидора!» — Кирилл, можно до тебя дотронуться? — уже чуть мягче задал вопрос друг. Парень беззвучно кивнул. Дима без резких движений дотянулся до руки друга и пальцем провёл по тыльной стороне ладони. От этого приятного жеста Кирилл почувствовал тепло. «Может быть, ещё не всё в жизни потеряно…» — проскользнула мысль. — Можно я побуду занудой? — внезапно спросил Дима. Кирилл даже улыбнулся в ответ. — Давай. — Во-первых, тебе ни за что нельзя винить себя в том, что кто-то совершил преступление над тобой. Твоё тело неприкосновенно! Ты должен каждую минуту своей жизни отдавать себе отчёт о том, кому можно к тебе прикасаться, а кому нельзя. Во-вторых, я тут вспомнил, что мне рассказывала Вика… Сразу предупреждаю, я тогда не уделил этому внимания, потому что не был свидетелем, как сегодня. Скажи, это Ярослав? Сердце Кирилла прокрутило сальто и упало на землю с высоты девятого этажа. Вместо ответа тот лишь несмело кивнул. От взгляда Димы не скрылся подрагивающий нос, предвещающий очередные слёзы. — Я …могу тебя обнять? — тихим голосом спросил парень. Кирилл вновь промолчал, после чего сам потянулся к другу и повис у него на плечах. — Солнышко моё… — протянул Дмитрий, запуская руку в волосы друга. Но радостный момент был нарушен внезапно грубым голосом Димы. — Нужно написать заявление в полицию. — Нет. Нет! — Кирилл чуть отстранился, глядя в глаза другу. — Почему? — опешил тот. — Не надо, — в этот момент Кирилл почувствовал, как будто он застрял в каком-то гнилом болоте. Все пытаются его вытащить, но сам он решительно стремится ко дну. — Ну как скажешь, — вновь смягчился Дима и обнял друга. Миша злился редко, но были моменты, когда ему сносило крышу. Как правило, причиной всплеска злости был его родной брат. — Ты опять? Нет, скажи, ты второй раз Кирилла…? — нервным шёпотом говорил Миша, следуя за Яриком по коридору. Тот старался убежать от назойливого брата. — Отвали. — Милославский Ярослав Сергеевич! –крик брата заставил Ярика остановиться. — Сгинь, а? Задрал уже мозг промывать. — Почему ты так себя ведёшь? — Тебе-то откуда знать это? Ты не пережил то, что пережил я… — Ты в своём уме? Разница лишь в том, что у тебя и физическая травма, дополнительно к психологической. Я тогда тоже был там! Ярослав нервно сложил руки на груди, погружаясь в воспоминания. Вульгарно накрашенная женщина закрыла дверь в квартиру за спиной гостя. Мужчина лет тридцати прошёл прямиком в спальню, краем глаза оглядывая двух пятилетних мальчишек, играющих в шахматы за столом в гостиной. Мальчики были похожи, как две капли воды. Оба послушно и тихо играли, пока мама зарабатывает деньги. — Вот чёрт… Похоже, у меня закончились резинки… — протянула женщина, заставляя мужчину подняться с кровати. — Ну так сходи в аптеку и купи, — буркнул мужчина. — Вы …не могли бы посидеть тут с Яриком и Мишей? Они у меня очень послушные, — жалобно начала умолять дама. — Послушные, говоришь? — задумался мужчина, — иди уже, всё будет в порядке. Только дверь за женщиной закрылась, мужчина усадил мальчишек перед собой на диван в гостиной, пристально оглядывая их. Одинаковы во всём, различить детей можно было лишь по взгляду. Взгляд одного малыша был скромен и кроток, в то время как второй мальчишка задорно и дерзко улыбался, а глаза его сияли. — Так кто из вас Миша, а кто Ярослав? Прошло не более пятнадцати минут. Что можно успеть за такое время? Сходить в аптеку за недостающими средствами контрацепции? Сломать жизнь сразу двух людей? Женщина ещё на лестничной площадке услышала в унисон рыдания детей. Она пулей бросилась в квартиру, надеясь, как минимум, застать там своего клиента. Дети сидели в спальне, всхлипывая периодически. — Мама, мама! Ялику дядя сделал бо-бо, — обеспокоенно начал лепетать Миша. Женщина, потеряв дар речи, лишь прижала крепче к себе двух сыновей. Слушая затихающие всхлипы, дама случайно опустила взгляд на прикроватную тумбочку. Там лежала стопка купюр. А рядом лежал клочок бумаги, на котором значился номер телефона с подписью: «Ярославу открыта дорога в модельный бизнес. Он может ничего не делая грести деньги лопатой, а тебе, как я знаю, это безумно необходимо. Позвони, помоги мальчишке. Он заслужил…» — Господи, за что мне всё это, господи! — залилась рыданиями женщина, обхватывая свои хрупкие плечи руками.