Июньский ноктюрн по венам

Голова жутко раскалывалась. Парень не спал всю ночь. Движения были заторможенными, поскольку последний раз он ел … сколько не пытался, не мог вспомнить, когда. Облокотившись на стол, он смотрел в зеркало. Что он видел? Белую неживую кожу, синяки под глазами, тусклые пустые глаза и взъерошенные волосы. Перед Кириллом стояла полупустая бутылка воды — единственное, что он позволял себе принимать в качестве пищи. В кабинет влетела Клавдия Борисовна. Она вытащила из своей сумки расчёску и принялась наводить своему ученику марафет. Было больно: женщина не щадя рвала волосы. Непослушные локоны спутывались вновь, тогда женщина принималась повторять процедуру, но при этом ещё больнее. Кирилл молчал, сжав челюсти. Приходилось держать спину прямо, хотя и мышцы ныли от изнеможения. — У тебя совесть вообще есть? Почему я должна заниматься твоим внешним видом? — говорила Клавдия Борисовна, выкидывая вырванные клочки волос, — сейчас пойдём репетировать в зал, собери свои немногочисленные мозги в кучку и играй правильным прикосновением. Женщина напела главную тему ноктюрна Кирилла, играя пальцами правой руки на плече парня. «Будут синяки. Опять» — думал он, стараясь отвлечься от остервенелых прикосновений. — Надеюсь, у тебя руки согреты и разыграны? — Да, конечно, — врал парень. У него не было сил играть сегодня. И вчера. Вскоре они вместе пошли в зал. Парень жмурился от яркого света прожекторов, из-за которых кружилась голова. Сев на банкетку, Кирилл согнулся пополам из-за сильного урчания в животе. Из зала донёсся крик Клавдии Борисовны. Время репетиции утекало. Юноша понимал, что совершенно не способен выложиться сейчас на сто процентов. Максимум — сорок. И музыка полилась из-под его пальцев. Он всё время игры держался в напряжении: от кончиков пальцев до извилин мозга. В какой-то момент он даже чуть не потерял сознание. Подошедшая учительница с размаху огрела ученика своими перчатками по затылку. В глазах парня потемнело, на время он потерялся в пространстве, однако замечания Клавдии Борисовны привели его в чувство как ведро ледяной воды. — Ленивый тупица! Ты вообще занимался накануне?! Что за безалаберность, Кирилл? Я с тобой разговариваю. Я для кого тут весь урок распиналась, подробно делая замечания по каждому такту? Ты как выступать-то собираешься? Благодари Бога, что я не принимаю участие в организации концерта. Если была бы моя воля — я бы не допустила тебя до выступления. — Я соберусь вечером. Обещаю. Женщина цокнула языком и бросив краткое «свободен» ушла. Парень поплёлся обратно в гримерку. Там его ожидала Алиса Марковна. — Здравствуйте, — парень постарался выдавить максимально честную улыбку. — Привет. Я наблюдала за твоей репетицией… — Клавдия Борисовна хороший педагог и её слова о моей безответственности абсолютно оправданы… — начал было говорить заученный текст мальчик, но учительница его остановила. — Она подняла на тебя руку. Это противозаконно, ты понимаешь, о чем я? Кирилл тяжело вздохнул. — Алиса Марковна, не нужно… — Помолчал бы лучше… На тебе места живого нет. Чем ты сегодня завтракал? Парень промолчал. — Ясно всё с тобой… С собой есть что-то на обед? И опять тишина. — Кирилл, присядь. Я педагог, но прежде всего — я человек. Я понимаю, что ты сразу мне не откроешься и не вывалишь все свои проблемы, но я хочу, чтобы ты знал, что я рядом и мне можно доверять. Кирилл сел на стул рядом с девушкой. Он ощущал, что вот-вот не выдержит и разрыдается. Слишком много навалилось на него: родители опять не просыхая пили весь свой отпуск, фортепиано не поддавалось пальцам, Ярослав… — Кирюша, милый, скажи, могу я тебе помочь как-нибудь? — сказала она уже более ласковым голосом. И тут терпение парня лопнуло: из глаз полились слёзы, дыхание сбилось, и спустя несколько минут он уже рыдал как маленькая девчонка, хлюпая носом в плечо девушки. — Тебе это было необходимо, — говорила Алиса Марковна, вытирая парню слёзы, — я не буду нарушать твоё личное пространство, чтобы ты не отдалился от меня, но без плеча поддержки я тебя не оставлю. — Алиса Марковна, почему вы мне помогаете? Девушка улыбнулась, глядя на зарёванное лицо, от которого сердце сжималось. — Материнский инстинкт…? Кирилл не сдержался. Возможно позже он пожалеет об этом из-за своей привычки никому не доверять, но сейчас он не мог молчать. — Родители у меня опять пьют… Слишком много. Да и потом… Алиса Марковна, вы помните Ярослава Милославского? Девушка закатила глаза. — Конечно, такого хама невозможно забыть. Он причинил тебе боль? Кирилл густо покраснел. — Нет, ни в коем случае! Он… Алиса Марковна! Я могу вам доверять? — Кирилл беспокоился, что разговор перешёл в слишком интимное русло. Девушка кивнула. — Он мне нравится, — прошептал парень, закрыв лицо руками. Он почувствовал, как его нежно обняли за плечи. — Подростковая влюбленность — самое нежное и трепетное чувство. Я хочу, чтобы ты получил от этой любви большой жизненный опыт. Только получив удар током человек перестанет засовывать пальцы в розетку. Кирилл грустно всхлипнул. — Я ему не нравлюсь. Он вообще гомофоб, наверно… — А вот это уже его проблемы, а не твои. Кирюш, в твоём возрасте мне нравился один мальчик. Я страдала, пока не призналась ему. Теперь мы с ним счастливы и встречаемся уже долгое время… Но дам тебе совет — не каждая история любви заканчивается хэппи эндом. Поговорив по душам ещё какое-то время, Алиса Марковна дала парню шоколадку и проводила его к кулеру с водой. Там девушка обняла парня на прощание и удалилась. Спустя пару минут Кирилл вздрогнул, когда кто-то со спины начал его щекотать. — Дима? — спросил он сквозь волну смеха. — Ага. Пошли повеселимся? — в голосе парня было озорство и свобода. На его шее болтался ослабленный галстук, что придавало Диме харизмы. Парни дошли до подозрительного уличного ларька, но Кирилл полностью доверял Диме. Именно в него они и зашли. Раздался колокольчик, уведомляющий продавца о гостях. Царил полумрак, под потолком были липкие ленты с мертвыми мухами. Работал доисторический кондиционер. За прилавком стоял парень, тело которого было полностью в татуировках. Он оглядел подозрительным взглядом Кирилла и поприветствовал Диму каким-то фирменным рукопожатием. — Кого привёл? — спросил гулким басом мужчина. — Свой, спокойно. Можно мне повеселиться на вечер? — Дима оглянулся на Кирилла, неуверенно мнущегося у входа. Его смущали пустые прилавки, — нам обоим. И только попробуй дать меньше! — Смотри у меня… Если возникнут вопросы у Него, я сошлюсь на тебя. Мне проблемы не нужны. — Работай побыстрее, — Кирилл вздрогнул: он никогда прежде не слышал такой жесткий голос Димы. Дима одной рукой взял руку Кирилла, заметив его волнение, а другой — бросил на кассу купюры, забирая пачку каких-то таблеток. — Сдачу оставь себе. Будешь молчать о новом госте… — оба парня удалились. Кирилл открыл свою гримерную, впуская Диму, который в очередной раз шутил какой-то анекдот. — Что это такое? — спросил парень, усевшись на стол, на который Дима бросил таблетки. — Жуткое дерьмо. Но в тебя это должно вдохнуть жизнь. Дима отточенными движениями достал несколько таблеток и, ухватив бутылку воды, стоящую на пианино, бросил таблетки туда. Они начали растворяться и шипеть. — Ты сколько весишь? — задал внезапный вопрос Дима. — Дима… — смутился парень. — Ясно. В таком случае не могу гарантировать тебе хороших последствий, дозу высчитал как на себя. Ты ведь поел утром? Кирилл кивнул. — Отлично. А теперь я выпью половину, оставшееся — твоё. Дима выпил быстро, после чего откинулся на спинку стула, медленно и тяжело дыша. Кирилл пригубил странный коктейль, тут же почувствовав бурление в животе от голода. Пришлось пить быстро, чтобы Дима не услышал. Желудок обожгло приятным теплом. Голова тут же перестала болеть, ноги стали приятно подрагивать, в глазах двоилось. Кирилл не мог объяснить это явление, но, почему-то, ему сильно хотелось улыбаться. Он ощущал себя блаженным. Это был пик счастья. — Как? — спросил хриплым голосом Дима. — Лучшее чувство в моей жизни… — парень не узнал собственный голос. Он слышал себя как из-под воды. Дима достал оставшиеся таблетки и завернул их в сооруженный из бумаги кулёк. Кулёк он положил на пол и несколько раз придавил ножкой стула, чтобы раздавить. Полученный порошок он высыпал на стол полоской. Дальше Кирилл наблюдал то, что часто показывали в кино про плохих американских бизнесменов: через нос парень вдохнул белый порошок. — Хорошо меня жмыхнуло… Сейчас главное не спалиться… — рассуждал Дима заплетающимся языком. Именно в этот момент дверь распахнулась, явив на пороге мать Кирилла. Дима максимально незаметно стёр «улики» рукавом со стола. — Здравствуйте, как ваши дела? Чего вы тут сюда пришли? — Диме плохо удавалось строить из себя вменяемого. Кирилл мыслил пока что более здраво. — Привет, мам, — его трясло. Желудок крутился как в центрифуге. — Да. Меня не будет сегодня на концерте. Не опозорься хоть… В этот момент содержимое желудка решило выйти из парня, и, обойдя мать, он побежал к туалету. Координация движений была сильно нарушена, поэтому Кирилл то и дело натыкался на стены. Ноги заплетались. Кое-как добежав до санузла, парень прильнул к биде. Его сильно мутило, но приятная дымка в сознании спасала. — Он отравился… Мы чипсы поели… Плохо стало, видимо прокисли чипсы, — пытался поддерживать диалог с женщиной Дима, не глядя ей в глаза. — Чипсы значит жрёт, свинья? А потом дома от еды нос воротит, — с этими словами женщина ушла. Она пошла не к сыну, она пошла домой, к бутылке. Кирилл вернулся. Встретившись взглядом с Димой, он засмеялся. Смеялись оба. — Тебе надо костюм уже надевать… Сам ты вряд ли справишься, так что позволь помочь… Дима кое-как поставил Кирилла прямо и, стянув с него футболку, накинул белую рубашку, прежде висящую на вешалке. Касания тёплых рук друга к своей груди действовали на воспалённое сознание Кирилла сильно. Картина происходящего в его глазах отображалась лишь отдельными кадрами. Один кадр — Дима застёгивает ему пуговицы на рукавах. Второй кадр — парень нежно поправляет волосы, от чего по спине пробегают мурашки. Третий кадр — дорожка поцелуев друга опускается от ключиц до пупка. Четвёртый кадр — руки Димы гладят бёдра Кирилла, его лицо на уровне ширинки парня. — Нет, — выдавливает из себя Кирилл. — Ок, — не возражает Дима, поднимаясь вверх и застёгивая другу рубашку. Далее — пиджак и бабочка. Вроде готов выступать. — Подожди. Ты играешь не в начале, сейчас сидеть в гримерной скучно, а в коридорах очень много народу… — К чему ты клонишь? — Кирилл не контролирует свою речь. Дима достал из своего рюкзака темные очки и нацепил на глаза друга. — Твои зрачки обалденно расширены. Слухи о звезде-наркомане никому не нужны, а вот факт того, что друг звезды — торчок — на это наплевать. Кирилл с благодарностью прильнул к губам Димы. В поцелуе не было ничего романтизированного, лишь крепкая дружба и преданность. Оба вышли из гримёрной и отправились в концертный зал. Множество людей здоровались с Кириллом, а тот не узнавал лиц. Кто-то даже жал ему руку. В какой-то момент он задел плечом кого-то знакомого. — Ярослав? — голос Кирилла немного протрезвел. — Шварц? А вы чего, типа… накидались? — усмехаясь, говорил парень, поправляя саксофон на груди, — нифига себе… — Слышишь, Милославский, сильно заметно? — спросил Дима. — Как главные наркоманы на районе, — смех Ярика было уже не сдержать. — Вот чёрт… Кирилл, идём, — Дима потянул друга за руку. Куда они шли? Кирилл не видел и не понимал, всё вокруг плыло. Возможно он даже пару раз упал, он не помнил… Когда они зашли в зал на втором балконе, Кирилл немного пришёл в себя. Он услышал откуда-то знакомую музыку. Играла Лиза, главная соперница Кирилла на всех конкурсах. Парни подошли к краю балкона, наблюдая за концертом. В какой-то момент Дима чуть было не кувыркнулся с балкона в портер, но позади вовремя оказался Миша, ухвативший приятеля за плечи. — Совсем ненормальные? — шёпотом ругал их Милославский, тряся за плечи Диму, который тупо улыбался. Краем глаза Миша увидел, как Кирилл грохнулся на пол. В голове Милославского было много матов, но он держал их в себе. Выведя обоих придурков из зала, он принялся читать мораль. — Совсем сдурели? Дима, это ведь твоя идея была, верно? Кириллу на сцену через несколько секунд, а он тут с тобой отжигает! Жесть вы конечно… — Не шуми, а? Мне нужно было его растормошить… — Ты больше способов не знаешь, кроме как накидаться экстази? Глаза Димы (и без того широкие) раскрылись ещё больше. — Откуда знаешь? — Недавно был на лекции, посвящённой лёгким наркотикам. Ладно хоть до геры и кокса не додумались… Ещё раз замечу — буду вынужден сопроводить вас в наркодиспансер! В этот момент Ярослав на сцене перестал играть, а это означало, что до выхода на сцену Кирилла остался один номер. Миша материл в мыслях двух приятелей самыми отборными словами. — Сиди тут, попробуй уснуть, — сказал он Диме, напялив ему на глаза очки Кирилла. Сам же потащил к выходу на сцену главного «артиста». Тело Кирилла было мягкое и податливое. — Куда ты меня ведёшь? — спросил, еле ворочая языком, парень. Миша кое-как нашёл коробку-аптечку на стене, которая была заперта на ключ. Ничего не оставалось, кроме как разбить её ножкой стула, стоящего рядом. — Что ты делаешь? Ой… А это что такое? А зачем? — не переставая спрашивал его Кирилл. Миша тем временем нашёл нашатырный спирт и, капнув на свой носовой платок, поднёс к носу Кирилла. Парень слишком резко вздохнул, из-за чего вся его слизистая загорелась. Голова мгновенно протрезвела, мысли освежились. Миша довёл его до кулис и подтолкнул в сторону фортепиано, когда зал взорвался аплодисментами. Кирилл на ватных ногах дошёл до фортепиано, поклонился и присел за инструмент. Подняв взгляд, он заметил силуэт какого-то существа прямо рядом с ним. Лицо было скрыто маской, но, очевидно, это был не человек. Силуэт был чёрным, и, как будто, парил в воздухе. Существо протянуло костлявые руки к клавишам, как бы благословляя игру пианиста. После чего оно испарилось. Кирилл моргнул пару раз и опустил руки на клавиши. Секунда — и наступает полный экстаз. Душа юноши в этот момент не принадлежала его телу, он был в нирване. Играл не он. Его руками играл сам дьявол. Музыка была неземной. Его пальцы как будто сливались с клавишами в танце любви. Слушатели забыли, как дышать. В тот момент, когда Кирилл немного «приземлился» на землю и приоткрыл глаза — он увидел, что рояль горит. В прямом смысле. Языки пламени возносятся высоко к потолку, жар от огня дышит в лицо. Клавиши под пальцами начинали плавиться на последних нотах. Кириллу не верилось, что зал наполнен народом, и никто не обращает внимания на пожар на сцене. Воздух был наполнен запахом гари. Эхо последнего звука тает в накалённой атмосфере зала. Зал взрывается. Аплодируют стоя, вызывая «на бис». Кирилл, стирая капельки пота со лба, встаёт из-за пианино. Взглядом он находит в зале Клавдию Борисовну. Она единственная не хлопает. Увидев вопросительный взгляд своего ученика, женщина лишь сдержанно один раз кивает, показывая, что исполнено удовлетворительно. Парень уходит за кулисы. Дыхание через раз. Он находит в себе силы обернуться, чтобы ещё раз посмотреть на пожар на сцене — огня как не бывало. «Странно это всё… Я же своими глазами видел! А ещё существо это… Жуткое…» — думал парень. Его встретил Миша, крепко обняв. — Ты молодец, хорошо держался. Пообещай больше так не делать, хорошо? — Хорошо, Миша, — выдавил из себя Кирилл, — мне очень плохо… я чувствую себя пустым… ещё хуже, чем до таблеток… Парень тяжело вздохнул. — Просто нужно прийти домой и хорошенько поесть чего-нибудь горячего. А сейчас найди Диму и дай ему это, — он протянул свой носовой платок с нашатырём. Кирилл шёл туда, где, предположительно, был оставлен друг. Из зала в этот момент вышла Алиса Марковна. Девушка пристально посмотрела в глаза своего ученика и вопросительно выгнула бровь. Кирилл смущенно отвёл взгляд. — Думал, я не пойму? Возможно сейчас ты в эйфории, но позже ты будешь чувствовать себя хреново. Юношу удивило грубое слово из уст учительницы. — Мне уже хреново… — честно признался парень. — Надеюсь, ты сделаешь выводы. Я сделала выводы в твоем возрасте. Даже если мне будет очень тяжело, я не притронусь к экстази. Я буду бороться своими силами. Некоторые мои друзья не поняли это… думаю, ты понимаешь, что с ними стало… — девушка говорила очень заботливо и трепетно, но при этом в её голосе была горечь. Кириллу стало очень стыдно. — Я больше никогда… Обещаю! — Замечательно. Я считаю, что мой долг на сегодня выполнен, — девушка улыбнулась и, похлопав парня по плечу, ушла.