Его сердце

Гермиона стояла и рассматривала картину на стене. Несколько тысяч волшебников: многие из них были в небе, на мëтлах; кто-то бежал внизу; среди них было несколько волшебных существ. А небо было необычного цвета — кровавого. Картина была пугающей, вызывающей тягучий страх и подступающее отвращение. Девушка нахмурилась и крепче сжала кружку с уже остывшим чаем. За своей спиной она слышала, как Гарри что-то пишет. Характерный звук пера, который она всегда узнавала. Несколько минут назад было сказано много слов. Гарри всë ещё пытался её отговорить, предоставить ей выбор, озвучив ей свою точку зрения. Но девушка была непреклонна. Она и сама не знала, почему встреча с Малфоем, которая случилась внезапно, так влияла на неё. Почему она вцепилась в него и не может теперь с ним расстаться. Всё, что случилось встряхнуло её. И из неё вывалились все убеждения и предрассудки. Словно мусор, засоряющий Гермиону Грейнджер. До сих пор, если она закрывала глаза, то видела его безжизненное тело, белоснежное лицо и слышала отсутствие сердцебиения. Гермиона вспомнила звук сердца Драко, который отныне не должен был звучать. И сейчас в своей голове она слышала его сердцебиение. Это было странно. Она не могла избавиться от воспоминаний его безжизненного тела и навязчивого звука. Стук двери. Девушка резко развернулась и посмотрела на Гарри. — Войдите, — спокойно сказал он. Дверь открылась и вошла женщина преклонных лет. Тугой пучок, мантия говорящая о профессии, мягкие черты лица и круглые очки, точно такие же, как у Гарри. Женщина подошла к мужчине, и тот жестом указал ей на свободный стул. Сев, она заговорила: — Всё подтвердилось — сердце действительно ненастоящее. Оно не живое, железное. Гермиона обратилась в слух и не сводила глаз с Гарри, а тот внимательно смотрел на целителя. — Оно бьётся, — сказал Гарри. — Более того, у мистера Малфоя все показатели в норме. — Но как оно работает? — Пока неизвестно. Я взяла все необходимые материалы, но нужно время, чтобы понять, как оно взаимодействует с организмом. — Где настоящее сердце? — спросил Гарри. — Его нет. — Как? — Гермиона вздрогнула от собственного голоса. На этот короткий вопрос женщина обернулась и, посмотрев на девушку, снова вернула своё внимание Гарри, одарив его вопросительным взглядом. — Всё в порядке. Продолжайте. — Его настоящего сердца нет, словно оно исчезло. Я не прощупываю его, магия говорит, что его нет. Всё будет понятно, когда мы получим заключение. — Хотел бы заметить, что всё, что сейчас происходит, останется между нами и в этих стенах. Эта история с сердцем и тот, кого вы видели. Женщина улыбнулась. — Я — целитель, и всё, что я узнаю о подопечных, остаётся в тайне. И то, что я сказала вам — это тоже своего рода тайна, и если бы не обстоятельства… — Хорошо, — прервал её Гарри. — Благодарю вас. Женщина встала и в последний раз внимательно посмотрела на Гарри. — Всего доброго, мистер Поттер, я свяжусь с вами, когда будет готов результат исследования. Когда она вышла, Гарри взял волшебную палочку и прикоснулся к своему запястью, на котором был изображён полукруг, что-то произнося. Закончив, он отложил палочку и повернул голову в сторону двери. Гермиона, проследив за другом, сделала точно так же. Через несколько секунду вошёл тот самый молчаливый аврор и, внимательно посмотрев на Гермиону, сразу перевёл взгляд на Гарри. Тот выдвинул ящик своего стола и достал прямоугольную кожаную шкатулку. И, встав, сказал: — Пришло время. Гермиона, пойдём. Первым вышел аврор, за ним Гермиона и замыкал эту делегацию сам Гарри. Шаги были гулкими, а сердце Гермионы билось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Девушка несколько раз оглядывалась, чтобы убедиться, что друг идёт за ней. Когда они подошли к знакомой двери, аврор открыл её, и Гермиона увидела Малфоя. Он всё так же сидел за столом и сжимал пустой стакан. Она вдохнула воздух, замерев. Сначала он посмотрел на Гарри: их зрительный контакт был коротким, но определённо значимым для каждого. Как немой разговор между людьми, которые понимали друг друга, или хотели понять. И только потом он взглянул на Гермиону, и его губы дрогнули в улыбке. Она выдохнула. Гарри подошёл и поставил шкатулку на стол, открыв её, сказал: — Пора. И они втроём одновременно протянули руки.

***

После аппарации Гермиона пыталась удержать равновесие. Ей всегда было сложно совладать с собой и нужно было прилагать усилия. Она чувствовала, как две сильные руки с разных сторон поддерживали её. Девушка чётко различала, кто находится по разные стороны от неё. Тот, кто крепко держал её за плечо, источая тепло, был Гарри, а вцепившийся пальцами до боли и обжигающий холодом — Драко. Она постаралась выровнять дыхание. Давая понять, что её можно отпустить, что всё в порядке. — Всё нормально, — произнесла она уверенным тоном и почувствовал, как рука Гарри отпустила её, но Малфой продолжал держать. Гермиона повернулась и, встретившись с его взглядом, улыбнулась. Его внимательный, сосредоточенный взгляд зацепился за ее улыбку, и Драко тут же разжал пальцы. Впереди был молчаливый путь и полная неизвестность. Узкие коридоры, разноцветные дома по обе стороны, гравий и тишина — все это стало первым впечатлением от города, которого она не знала. Они продолжали идти, а Гермиона то и дело поворачивалась назад, проверяя, идёт ли за ними Гарри. Он замыкал их вереницу. Первым же шёл молчаливый аврор, за ним Драко. Гермиона всё это время ощущала взгляд Гарри на своей спине, словно тот пытался одним взглядом внушить ей, чтобы она остановилась и передумала, попросив остаться с ней или вовсе аппарировать в другое место. Он доверял ей, но беспокоился, и это было нормально. Ведь именно с этим человеком у неё была непреодолимая связь, которая тянулась многие годы, с самого детства. Но теперь она была привязана к другому человеку, которому сама смотрела в спину и пыталась не отстать ни на один шаг. От него исходили вибрации, которые чувствовал только она. И это было необъяснимо даже ей. Наконец аврор остановился и, повернувшись, вскинул руку вверх ладонью к ним, словно говоря остановиться. Этот молчаливый приказ был выполнен. За спиной она услышала голос Гарри. — Сейчас мы войдём в эту дверь, — Гермиона проследила за его пальцем и увидела обшарпанную зелёную дверь, — нужно будет подняться на второй этаж. Она видела, как он кивнул аврору и, достав палочку, пошёл первым. Гарри работал слаженно, каждое его движение было чётким, обдуманным. Всё это было похоже на какой-то идеально отлаженный механизм. Гермиона пыталась ничего не нарушать, и Малфой тоже. Они не разговаривали и не обменивались взглядами, а чётко выполняли короткие приказы Гарри. Когда дверь за ними закрылась, они увидели горбатую, седовласую женщину, с мужскими чертами лица. Гарри подошёл к ней и что-то сказал, на это она лишь кивнула. Гермиона видела обшарпанную волшебную палочку в её руке. Старуха показала своей костлявой рукой наверх, и Гарри, снова кивнув, повернулся к аврору. — Проверь помещение и наложи дополнительные заклинания. А я пока объясню им, что делать. Дам определённую информацию и вернусь. И да, скоро придёт Лойс. На слова Гарри мужчина кивнул. Первым делом посмотрел на Гермиону, словно именно его взгляд может передать ей необходимую информацию. От этого взгляда девушка закрыла и тут же открыла веки. Они понимали друг друга без слов, и после этого он пошёл наверх. Гермиона шла следом, как вдруг почувствовала, как Малфой взял её ладонь, и одобрительно сжала её в ответ. Когда они поднялись наверх, то шли прямо по коридору, не останавливаясь. Дырявый деревянный пол, отсутствие света и запах сырости ударял в нос. Впереди была коричневая дверь с зарубинами и царапинами, словно какой-то зверь пытался прорваться внутрь. Гарри произнёс какое-то заклинание и только после открыл дверь. Он зашёл первым, а Гермиона с Малфоем остались стоять, не переступая порог. Они знали, что ему нужно время, и как только он отдаст свой приказ, они пройдут. Так и случилось: когда они вошли в комнату, Гермиона сразу осмотрелась. Выцветшие светло-зелёные обои, которые со временем пожелтели; небольшое окно и массивный подоконник; рыжие шторы, завязанные какой-то толстой верёвкой; две железные кровати со страшной ржавчиной и шерстяными одеялами, которые даже кололи её взгляд; в углу стоял стол и шкаф. А ещё запах сырости и валерьянки начинал душить Драко, отчего он задерживал дыхание, выдыхая и снова повторяя своё спасительное действие. — Мы находимся в Копенгагене. Этот дом абсолютно безопасен. На него наложена масса заклинаний, и он не виден для магов, а для маглов — это обычное ветхое жильё глуховатой старухи. Дорзэ когда-то была мракоборцем, бывших борцов не бывает. Она сильная ведьма, и вы можете полностью доверять ей, но разговаривать с ней не обязательно. Она выполняет только мои приказы. Малфой, всё обговорено, поэтому можешь не делать мою работу и ничего не проверять. Тебя это тоже касается, — он посмотрел на Гермиону. —Лучше всё время проводить здесь, в этой комнате. Чуть позже к вам придёт Лойс. Именно она будет вашим сопроводителем. И если вам нужны прогулки по магловскому Копенгагену, то она обеспечит вас этим. Но в магическую часть соваться не стоит. Малфоя могут узнать даже здесь, его слава намного впереди его. Да и твоё лицо, — Гарри снова немного помолчал. — А я вернусь в Лондон и начну расследование. У меня есть наработки, и я запомнил лица из воспоминаний Малфоя, а ещё мне поступила информация, — резко он оборвал свою речь. — В общем, вы должны находиться здесь… — Сколько? — тихо спросил Малфой. — Я не могу дать ответ на этот вопрос, но пока я не найду того, кто напал на тебя и убил, я не разрешу вам вернуться в Лондон. Возможно, нам придётся поменять место. — Возможно? Почему? — Малфой, потому что всё может поменяться, и я не могу рассказать тебе всего, и не могу знать, куда заведёт меня расследование. Всё это не игрушки. — Спасибо Поттер, но я в курсе. — Не совсем, если задаёшь такие вопросы. Сиди здесь и никуда не высовывайся. А ещё, лучше тебе во всём слушаться Гермиону. По периметру находятся авроры, за вами присматривают, и вы в полной безопасности, но я не хочу, чтобы Гермиона была как в тюрьме, поэтому Лойс будет сопровождать вас. Ей нужен свежий воздух. — Да, мне же он не нужен. Я же труп, — последнее слово он практически крикнул. Гермиона сжала его ладонь, которая всё это время находилась в её, и почувствовала, что он успокоился. Гарри скользнул взглядом и зацепился за их сплетённые руки. Он даже не скрывал этого и, когда встретился глазами с Гермионой, понял, что не стоит ничего говорить. — Ладно, я пошёл. — Я надеюсь, это скоро закончится Поттер. — Обещаю, Малфой, — сказал Гарри и закрыл за собой дверь. А они погрузились в полную тишину и неприятный запах валерьянки. Как только Поттер ушёл, Малфой разжал руку и, подойдя к кровати, сел на неё. Парень уронил голову в ладони и начал тереть своё лицо. — Нам необходимо немного потерпеть. Эти условия не навсегда. — Ты думаешь, я могу испугаться условий? Ты не знаешь, как я жил в последнее время. — Не нужно вспоминать. Всё это в прошлом. — Нет, всё это продолжается. Кошмар не кончился, увеличились эпизоды. — Разве это похоже на то, что было? Разве я была в этом прошлом? Я для тебя тоже эпизод, а может, героиня твоего кошмара? Он резко опустил руки и, подняв голову, посмотрев на неё. — Гарри обязательно найдёт того, кто это сделал, и тогда мы сможем спокойно дышать. — Мы? — с придыханием спросил он. — Мы, — она развернулась и подошла к шкафу. — А здесь много книг. О, Драко, эту книгу мне читала мама в детстве. Конечно, это другое издание, но сказки те же. Ты, наверно, не знаком с тем, о чем я говорю. Конечно нет, это же маггловская литература. Но, может быть, тебе понравится… — девушка вытащила книгу и подула на нее. Слой пыли настолько был плотным, что стал обложке как второй слой кожи. — Конечно, да, но я не читал сказок с детства. Никаких. Да и мама не баловала. Было нельзя. Каралось, — тихо сказал Малфой и лёг на кровать. Неприятный скрип донëсся до Гермионы, и она обернулась. Вздохнув, девушка пошла к своей койке и, сев, погладила ладонью книгу. — Ганс Христиан Андерсен. Сказки, — прочитав это на обложке, она открыла пожелтевший лист оглавления. — Кто он? — Датский писатель. О, Гадкий утёнок, а мне нравилась эта сказка в детстве. Думаю, она обо мне. Хочешь, я прочитаю тебе её? — Хочу. Улыбнувшись, Гермиона начала своё повествование. Её голос был убаюкивающим, и Малфой перестал всматриваться в деревянные балки потолка. Закрыв веки, он погрузился в историю. Темнота обнимала его, а он слышал голос, который был подобно волне, которая уносила его куда-то далеко-далеко, а потом в разум ворвался скрип. Неприятный, от которого все органы внутри будто скукоживаются. Драко почувствовал, что кто-то касается его, и, резко открыв глаза, разогнал темноту. Гермиона легла рядом, обняв его. Он сдвинулся немного к стене, чтобы дать ей немного места и, повернувшись на бок, встретился с её взглядом. — Нам двоим будет тесно, — сказал он. — Зато теплее. — Ты можешь упасть, с краю небезопасно. — Ты мне не дашь. — Зачем тебе я? — Потому что ты уже есть. — Да, ты привыкла всех спасать, Грейнджер. Вот и меня... Но не стоит. — Да, я привыкла всех спасать. Но ты это другое. — А что? Она не ответила, потому что поцеловала его, и он ответил на поцелуй: медленно, чувственно и осторожно, словно если касание станет сильнее, то всё рассыпется. «Тепло», — его мысль. Её приятный сладкий вкус и аромат кожи. Её пальцы, которые скользили по его щеке. Драко прижал её к себе сильнее, так, чтобы ощущать пульсацию сердца. Он поцеловал её в щёку и мочку уха, скользя по коже губами. — Я не хочу, чтобы ты уходила, чтобы в один момент ты исчезла, но я не имею права тебя держать. Моя жизнь похожа на беспросветную тьму и кажется, что это никогда не кончится. — Всё закончится! Нам нужно переждать, отсидеться… — Как всегда… — Нет. Мы просто не можем вернуться, потому что я не хочу, чтобы ты пострадал. Не хочу, чтобы тебя снова забрали. Драко, я видела, как ты умер, и больше видеть этого не хочу. Пусть занимаются этим те, кто этому обучен, а я хочу быть счастливой. — И я хочу, чтобы ты была счастлива. — Драко, я уже, — и снова поцелуй, который заменял все слова. Гермиона целовала его нежно, играя его губами и лишь слегка прикасаясь языком. Она не знала, почему выбрала его, почему её сердце так среагировало и почему она сейчас здесь. Но она сказала правду. Гермиона хотела быть счастливой и испытывала невесомое счастье прямо сейчас.