Сделка с демоном (Deal with a demon)

Сквозь непроглядную тьму Фан Хэнь ступал по белому пеплу оставляя после себя кровавые следы. Внутри него царил покой несмотря на необычное место, в которое, он не ведал, как и когда попал. Постепенно, чем дальше он шёл, спокойствие сменялось тревогой. Он хотел остановится, но не мог. Им будто кто-то управлял, не давая делать то, что хочется. Тело здесь ему было неподвластно. Юношу манил приятный белый свет, что мерцал в дали, отражаясь в его серых глазах. Неожиданно из неоткуда вокруг него разверзлось сине-голубое пламя. Фан Хэнь остановился, находясь в окружении огня. Стало невыносимо холодно. От огня веяло адский холодом, из-за чего юноша дрожал, как осиновый лист, выдыхая густой белый пар. Сглупив, протянув руку к пламени, на своей коже Фан Хэнь ничего не ощутил, но вот кожа обуглилась. Огонь был настолько ледяным, что мог смертельно обжечь. «Как такое возможно?» прозвучала бегло мысль в подсознании Фан Хэня. Казалось, что кости вот-вот заледенеют, а кровь застынет. Внезапно, бушующее пламя расступилось перед чёрной человеческой тенью, явившейся из глубин мрака. На ней не отражались ни черты лица, ни одежда, совершено ничего, вселяя неподдельную тревогу в душе юноши. Упав на колени перед тенью, Фан Хэнь не мог отвести от неё взгляд. Тень опустила голову и нагнувшись, обхватила чёрными руками щёки юноши медленно приближая его лицо к себе. Зрачки Фан Хэня расширись, когда он увидел, как на чёрном лице появились насыщенно синие глаза, со зрачками походящие на кошачьи, которые голодно смотрели на него. От тени раздалась усмешка в момент, когда на ней образовалась зловещая улыбка с клыками, и Фан Хэнь в ужасе вскочил, скинув с себя одеяло. Свалившись с кровати, он не слабо так ударился лбом. Потирая шишку, юноша пришёл в себя. - Снова…этот кошмар… Валяясь на полу Фан Хэнь думал о том, что же стало причиной таких внезапных кошмаров. Может он был под таким сильным впечатление после встречи со странным незнакомцем, обнаружившего у себя в комнате за балдахином, чьи глаза неестественно, как два зажжённых факела, сверкнули синим светом, отчего ему стали снится пугающие синие очи. Или в тот день ему показалось и никого, кроме него, в комнате не было? Точно нет. Он верил тому, что видел и не сомневался в этом. Чужой человек в маске, которого плохо Фан Хэнь разглядел, точно был с ним в комнате, оставаясь незамеченным какое-то время, а потом нарочно себя выдал, что бы тот обратил на него внимание. Вот только зачем? Ради чего всё это? Не найдя ответа, и только добавив больше новых вопросов он поднялся, укутался в одеяло и сел за столик налив в кружку прозрачно-зелёную остывшую воду с освежающим ароматом и кусочками сушёных листьев. Любимый мятный чай второй наследник ещё с детства, по привычке, заваривал, и пил перед сном. Чай отлично успокаивал, помогая снять стресс, когда мальчику нездоровилось, как и сейчас. Прислонив к губам кружку, мятная жидкость приятно потекла внутрь, приводя нервы в порядок. С последним глотком Фан Хэнь чуть ли не подавился. Ему опять привиделись синие глаза и послышался недоброжелательный смех. Положив кружку, он схватился за голову думая, что начал ходить с ума, теряя сонливость по вине кошмаров. С того дня, как он вернулся на Восточные холмы, и он увидел человека за балдахином, который исчез, не оставив ни следа, его начали тревожить кошмары, которые заканчивают одним и тем же. Сияющие синевой глаза, появляющиеся из тьмы смотрели в самую глубину его души, будто пытались поработить или свести с ума. Что самое неприятное, юноша не мог противиться властителю синих глаз. Фан Хэнь покорно не двигался во снах, давая глазам осмотреть себя полностью, а чёрным рукам потрогать. Взгляд каждый раз у тени был разным и непонятным, но всё же он по-настоящему завораживал. Увидев однажды, вряд ли когда-нибудь сможешь забыть эти насыщенно-синие глаза с нечитаемым взглядом. Второй наследник боялся в них смотреть, ведь там он лицезрел свою искажённую страхом гримасу, которая поистине пугала его самого. Когда Фан Хэнь находится дома или на улице и ему встречается что-нибудь синее, он невольно вздрагивает, вспоминая кошмары. Так он однажды сильно перепугался, когда в саду азалии ему встретились два синих крыла бабочки, пролетавшей мимо него. Потом, сидя в тренировочном зале, он боковым зрение уловил синий цвет и долго нарешался посмотреть, что же там. Думая, что это опять те глаза, у Фан Хэня не получалось нормально тренироваться. Было смешно и грустно, когда позже выяснилось, что синим пятном оказалась всего-навсего подставка для мечей. Ему ещё не раз мерещились два синих глаза, пугая до потери пульса, но испуг всегда был вызван либо какой-то безобидной декоративной вещью, растением либо украшением. Пытаясь развиднеть ненавистный синий цвет, Фан Хэню казалось, что теперь он только на него и натыкается. Этот цвет…он повсюду. В комнате, в залах, во дворце, на улице. Его всегда было так много?! Синеву он видит даже там, где её нет. Это какое-то безумие! Юноша помешался на этом оттенке, стал одержим до такой степени, что приказал вынести из дворца всё, что имело малейший синий цвет и заставить жёлтым, символизирующим свет, теплоту, богатство и солнце. Родители юноши на небольшие изменение дома ничего не сказали, а вот старшего наследника такие перемены и поведение младшего брата напрягли. Фан Цимь первый забеспокоился, заметив, что с братом что-то не так, когда они ели голубику в лесу. Фан Хэнь смотрел на ягоду с каким-то недоверием, не решаясь сорвать. «Если б мог, выкрасил её в другой цвет. Жаль, что не нельзя этого сделать и перекрасить в тот же чёрный» - думал юноша. - Они не ядовитые, - сбил с мысли его Фан Цимь. - Знаю, - как-то безжизненно ответил Фан Хэнь, не отводя взгляд от ягоды. - Почему не ешь? Они очень вкусные, - протянул Фан Цимь веточку с крупными синими ягодами, съев одну из них. - Не хочу, - проглотив слюну, юноша отвернулся. - Ты весь бледный, как мел и круги под глазами значительно стали больше. Ты вообще спишь в последнее время? - Это трудно назвать сном. Я уже позабыл, когда нормально спал. - Зевнул он, прикрыв рот рукой. К его лбу прислонили что-то тёплое. Своей ладошкой Фан Цимь измерил температуру брата. Немного отстранившись он сказал, убирая руку: - Ты очень горячий, не заболел? Может к лекарю сходишь за лекарством? - Я только чувствую легкую усталость и отсутствие аппетита. Брат, я пойду к себе. Не волнуйся за меня. - Да как мне не волноваться-то? – повысил наследник голос, вскочив на ноги. Фан Цимь успел вовремя подхватить брата, когда тот покачнулся и чуть не упал. Прямо на его руках он отключился в лесу перепугав Фан Цимя. А если бы Фан Хэнь был один, то кто знает, чтобы с ним приключилось! Отнеся брата в комнату, Фан Цимь еще раз измерил его температуру – без изменений. Заварив крепкий, горячий, сладкий чай, он поставил кружку на тумбочку и вышел. Пока что он не бил тревогу по поводу самочувствия брата, но, если в ближайшее время ему не станет лучше, Фан Цимь собственнолично притащит Фан Хэня за шкирку к лекарю, и пусть тот только попробует отпираться. Месяц прошёл и до сих пор каждую ночь юноша продолжает видеть эти ужасные глаза, страдая во сне и наяву. Однажды Фан Хэнь пытался не спать всю ночь. Читал, щипал себя, занимался с мечом, обливался холодной водой на улице. Но всё закончилось тем, что он чудом не сомкнул глаза, а когда днём его всё же одолела сонливость, то ему опять приснилось то же самое. Как бы не пытался юноша избежать, обмануть, перехитрить кошмар, всё без толку. Не выспавшись в который день, сам не свой, от нехватки сна, юноша врезался во все углы дома или засыпал на ходу. Это выглядело ненормально. За одну ночь Фан Хэнь просыпался, раза пять точно, прибывая в подвешенном состоянии, и уже боялся сомкнуть глаза, как бы сильно ему этого не хотелось, потому что думал, что сон продолжиться на том самого моменте, на котором он проснулся. В конце концов, не выдерживая юноша всё же засыпал и как ожидал, сон продолжался. Вскоре Фан Хэню пришлось по просьбе брата обратиться к лекарю. Не было сил уже это терпеть. Лекарь дал ему хорошее целебное снадобье от кошмаров для крепкого сна, но как вскоре стало ясно - этого не помогло. Один страшный сон хорошо запомнился юноше, ведь тогда он казался невероятно реалистичным. Фан Хэнь зависал в пустом тёмном пространстве. Его волосы и одежда плавно развивались, будто находились подводой. Голос эхом раздавался в пространстве становясь тише в дали, как в пещере. Неизвестно сколько Фан Хэнь пробыл здесь один, но снова почувствовав чужое присутствие тени, обомлел. Из кромешной тьмы к нему высунулись чёрные руки, затем появилось лицо с оскалом и синими глазами с чёрными белками. В попытке избежать касаний тени, Фан Хэнь махнул в невесомости ногами отдаляясь от рук тени, но как бы не так. Непонятно откуда взявшиеся нити сковали его конечности причинив боль сравнимую с той, когда их рубят тупым оружием. Обездвиженного юношу, сдержавшего крик, охватило пламя, и он заживо начал гореть. Под утро Фан Хэнь проснулся весь в поту с окровавленной губой, прикушенной во сне. Было кое-что странное при пробуждении. Фан Хэнь находился в полусидящем положении, облокотившись о холодную поверхность. Его продолжали сдерживать нити, а рядом из него самого вышла тень. - Да что же это такое?.. Ничего не ответив тень присела на одно колено. Ухмыльнувшись, она стала тянуть руку с пальцами, имеющими длинные острые ногти, прямо к его лицу. Закричав, что есть мочи, Фан Хэнь сам же от своего крика проснулся, чуть не оглушив себя. Сон во сне редкость, но надо же было впервые такому присниться юноше в кошмаре?! - Я скоро не выдержу. – Приходя в себя, второй наследник посмотрел в окно. За ним продолжали властвовать сумерки. До рассвета, точно около трёх часов и не уснув в ту бессонную ночь, Фан Хэнь пришёл к маме, пока отца не было в комнате и рассказал о том, что его тревожит. - Матушка, что это может быть? Почему мне сниться кошмарный сон с одним и тем же существом? Положив голову на колени Мень Усу, та гладила по волосам сына беспокоясь не меньше о его странных сновидениях. - Моя азалия*, может, ты много думаешь о кошмаре? - Как мне не думать, когда глаза даже вне снов мерещатся мне? Я хочу не думать, но не получает этого не делать. - Тогда…прими свой кошмар. Начни бороться с ним. Не поддавайся панике. Может, тогда ты привыкнешь. Если, по-другому взглянешь в синие очи, они перестанут тебя пугать, как думаешь? Обдумав слова мамы, ещё несколько ночей он потерпел ужасные сны, а потом, наконец, поборол страх. Свыкнувшись, юноша перестал страшится снов. Не боясь их больше, Фан Хэнь спокойной в ответ смотрел более уверенно в синие глаза, продолжавшие появляться в кошмарах. Те в свою очередь, лишь ярче начинали сиять, будто тень стала получать от молчаливых игр в гляделки, куда большее удовольствие, чем раньше. Раз за разом Фан Хэнь смелел в своих кошмарах. Его потихоньку влекло к синим глазам обладателя, и вскоре, дело дошло до, того что он решился заговорить с неизвестным существом, когда прежде не мог и рта открыть. - Кто ты? Что тебе нужно от меня? Зачем приходишь ко мне во снах и не даёшь спать? Тень промолчала, резко замерев. - Я тебя не боюсь, потому хочу узнать ответы на свои вопросы. Тень с синими глазами, не ожидая, что юнец заговорит, сощурилась и отстранилась от него. Постепенно синева то угасала, то снова вспыхивала пуще прежнего. Так и не удосужившись ответить, тень испарилась и больше во снах второго наследника не появлялась. Страннее этого прежде Фан Хэнь не встречал. Ему доводилось несколько раз сталкиваться с необъяснимыми явления, но после все они имели логическое объяснение. А в случае с бессонницей, вообще никаких пояснений к странным кошмарам и тенью с синими глазами, волнующие периодически второго наследника, особенно по ночам, не было. Для себя Фан Хэнь решил, что сны не надо понимать или стараться найти логику в них. А пытаться извлечь скрытый смысл тем более. После два с половиной месяца мучений кошмар оставил его. Второй наследник, как прежде, хорошо и крепко спал, но спокойные ночь длились недолго. Вскоре появилась новая причина для бессонницы. Это даже заставило юношу позабыть о тени со злобным оскалом и сияющими синими очами в темноте. Фан Хэнь не успел глазом моргнуть, как настало важное событие, определяющее его дальнейшую судьбу и жизнь в Восточных холмах. От автора: Моя азалия*: Когда Мень Усу находиться наедине с младшим сыном, она называет его ласково в честь любимого цветка. При ком-то, Мень Усу обращается к Фан Хэню в более уважительной форме.