Сделка с демоном (Deal with a demon)

Ен Мону не составило труда найти гробницу, погребённую возле самого крупного камня на равнине. Запомнив местоположение пещеры, мальчик пришёл, но не спешил спускать вглубь. Внутри было черным-черно… страшно нагнуться. Вдруг какой-нибудь монстр, притаившийся на дне, выскочит и утащит мальчика на съедение. «Ох уж эти детские фантазии» - сказал про себя Ен Мон. С трудом видя выступающие камни, бережно ступая по ним, он скрылся во мраке. Внизу, мальчик понял – ночью в гробнице от лампы проку нет. Она ничего не освещала. В прошлый раз, осматривая гробницу, Ен Мон заметил свечи и по памяти, найдя их, разжёг огонёк. Сгребя все свитки и книги в одну гору, мальчик принялся изучать их содержимое. Перебирая книжные источники знаний, Ен Мону пришлось некоторые отложить, так как не все иероглифы были ему понятны. От свечей, которые он использовал, было больше толку, но всё же они горели тускло, плохо освещая текст на страницах. Особенно на тех, где листы с чернилами почти выцвели. - Так мало того, что я понимаю, - Ен Мон «ломал» голову, пытаясь разобраться в предложениях. Но, спустя утомительных два часа, его упорство дало долгожданный результат. Чем больше Ен Мон читал, вникая с суть текста, тем больше понимал. Быстрее зачитав последний свиток на эту ночь, мальчик сдул пламя свечей, и ближе к рассвету вернуть в сиротский дом. Как ни в чём небывало он лёг, притворяясь спящим, не ощущая малейшую усталость, а вот утреннее пробуждение выдалось поистине тяжёлым. К возникшей вялости и слабости присоединилось лёгкое головокружение и зуд висков. Головная боль была настолько сильной, что хоть бейся о стенку – и то, не так больно будет. С усилием поднявшись с койки, Ен Мон выглядел, как оживший зомби, перепугав Сяю. - Ты чего так выглядишь? Сам на себя не похож. Заболел? - Не знаю, чувствую себя не очень, - вяло ответили Ен Мон, про себя проговорив: «Кажется, читать по ночам - это плоха идея, несмотря на то, что я стал не живым». Полдня мальчик был никакой. Ходил медленно от бессилия, тормозил, когда говорил. При этом спать не хотел. Состояние было такое, что Ен Мон предпочёл бы остаться один, а лучше всего в гробнице за прочтение следующей книги или свитка. Его влекло туда сильнее, чем медведя мёд, и это его озадачивало. Откуда взялась такая одержимость к этому месту? Но не долго задумываясь над этим, мальчик продолжал скрытно сбегать каждую ночь, посещая пещеру. Там было куда спокойнее, чем где-либо ещё. При дневном свете Ен Мону становилось дурно, а вечером и ближе к ночи – намного лучше. «Это точно связано с изменениями в моём теле» - утверждал Ен Мон, и его мысль была верна. Мальчик не видел, что с ним стали происходить изменения как внутри организма, так и снаружи, даже после смерти. А вот другой человек стал подмечать внешние странности голубоглазки. Как-то Сяю привиделось, что ближе к полночи у Ен Мона синеют глаза. Когда он широко улыбается, виднеются короткие заострённые клыки, корыт прежде точно не было. Мерещилось, что цвет его кожи бледнел с каждым днём, а руки становились холоднее. И казалось, будто Ен Мон перестал дышать. Сколько бы ни бегал, прыгал и не носил тяжести, грудь Ен Мона ни разу не поднималась и напрочь отсутствовала отдышка. Даже у самых выносливых взрослых людей она появляется при нагрузках, что уж там говорить о подростке, и это было поистине странным. Последнее, что напрягло Сяю, это отсутствие аппетита у его друга. Ен Мон стал значительно меньше есть и пить, при этом, ни разу не жаловался на голод или жажду, продолжая вести подвижный образ жизни. «Откуда у него столько сил не употребляя норму пищи?» - не понимал Сяю. Он несколько раз пытался серьёзно поговорить с Ен Моном на счет его самочувствия, но постоянно его сбивало с толку переимчивое настроение друга. Утром и днём Ен Мон становился не особо разговорчивым, часто уходил в себя, раздражался по каждой мелочи или нервничал, когда в городе кто-то заикался по поводу магических заклинаний и наказаний. А вечером и перед сном он кардинально менялся, как по щелчку. Вёл себя как прежде, больше веселился, гулял, играл, разговаривал, шутил, смеялся и напевал себе под нос, заводя Сяю в тупик. В конце концов, он отбросил идею заговорить с другом по поводу его состояния, склоняясь на переходный возраст. И убедив себя, что недоразумения с изменением тела Ен Мона он себе выдумал, Сяю больше не переживал об этом, думая, что ему вначале просто показалось. Прошла неделя со дня, как Ен Мон выяснял и запомнил много занятного в мире чёрной магии. Увлекаясь до рассвета ночными посиделками за тёмными искусствами, пробуя колдовать, Ен Мон продвигался довольно быстро, окунаясь с каждым разом всё дальше и глубже в омут заклинаний. Через двенадцать дней, постигая запретные знания, мальчик познал силу магии, попробовав их воплотить. Применив одно выученное заклинание на деле, заставив поблизости ползущегося ядовитого паука умереть, оно произвело неизгладимое впечатление, придав Ен Мону уверенности в том, что то, чем он здесь обучается, может принести огромную пользу: например, избавить город от опасных и вредных паразитов. У тринадцатилетнего мальчика, вскоре, получилось раскрывать немного свою индивидуальную демоническую силу. Из его рук появился блестящий синий туман, с которым Ен Мон развлекался, создавая из него всякие фигуры. Спустя ещё пару дней, он научился превращаться наполовину в тень, а ближе к концу месяца наловчился обретать вид человеческой тени и поддерживать такой образ сколько захочет. Самым сложным было для подростка – это обучится способностью полёта. Не понимая, как это возможно, мальчик перепробовал множество заклинаний и огромное количество магии, а результата никакого не было. Однако, в начале первого осеннего месяца, благодаря накопившимися свежими знаниям, Ен Мон создал собственный способ для передвижения по воздуху, превращаясь в синий дым, толи туман, толи дым. Это был ещё один долгожданный успех, которому мальчик долго не мог нарадоваться. Выполнив поставленную задачу, Ен Мон сразу же приступил к следующему, не думая останавливаться на достигнутом. Его стремление к владению не человеческой силой нарастало с каждым днём. Попробовав испытать заклинания, упрощающие во много раз существование смертного, не захочешь останавливаться. Став зависимым от познания запретного знания, Ен Мон решил для себя, что продолжит покорять демоническую магию, продвигаясь вперёд без остановки. Он уже перестал представлять жизнь без колдовства, не боясь расправы. Правильно владея магией ради добрых, а не корыстных целей, какой смысл окружающим страшится её? С помощью магии можно столько натворить хороших дел, что жизнь покажется Раем! Тот, у кого благие побуждения или намерения - никогда не оступиться. Так в чём же опасность в изучении колдовства? Хозяин сиротского дома всегда говорил: «Какими бы магическими заклинания не были – они влекут за собой вред и океан бед. Не подвергайтесь и не стремитесь к познанию губительных веще или вас постигнет плачевная судьба. Наивный подросток думал иначе. Ен Мон считал - опасность в магии зависит от её владельца. Существуют два типа заклинателей. Те, кто добродушные - творят добро. А те, кто чёрствые внутри - причиняют зло. Ен Мон относил себя к первому типу. Он был уверен, что никогда и ни за что не причинит вред другим людям, иначе, он бросит обучение чёрной магии и больше не прикоснётся к её истокам. В середине осени, когда опадающие литься деревьев, сменившие привычный изумрудный цвет, на переливающиеся оттенки заката, засыпав тропинки разноцветным и шуршащим ковром, стояли два друга под одинокой речной ивой, чьи ветви с жёлтыми листьями, от вечернего света солнца, горели золотым, обдуваясь прохладным ветром. Темноволосый мальчик с голубыми глазами и побледневшей кожей протянул одноногому подростку предмет, завёрнутый в ткань. Сяю нащупал его и догадываясь, что это может быть, вопросительно посмотрел на Ен Мона. - Ну же, разверни подарок, - мило улыбнулся он другу. Не спеша убрав ткань, Сяю ахнул, держа в руках знакомую вещь. Каждая деталь деревянной трости была идентична, как у предыдущей. Разве что Ен Мон добавил украшение, повязав рядом с рукоятью ленточку, служившую ему браслетом. - Как ты сделал точь-в-точь такую же трость? - Эта трость не новая. Она и есть та сама, которая сломалась. У меня получилось вернуть ей первоначальное состояние. - Что это значит? Невозможно такое сделать без… О нет, только не говори мне, что ты занялся магией и заклинаниями. – Голос Сяю на последних словах дрогнул. Он до скрипа сжал трость, выдыхая нахлынувшее волнение. - Угу. Я понимаю, как сильно рискую, но никто кроме тебя не знает об этом. – Уверял его Ен Мон. Схватив Сяю за плечи, он прижался к нему. - Знаю, ты переживаешь за меня, но не стоит этого делать. - Зря я откладывал тот разговор. Видел, чувствовал же, что с тобой что-то происходит. Ты стал манятся и не один я стал так думать. Хозяин сиротского дома тоже подозревает тебя в неладном – слишком сильно стали заметным перемены в тебе. Ещё месяц назад, когда посреди ночи тебя не оказалось в комнате, хозяин Цуя Ён заметил это. Я обратил внимание, что он часто поглядывает на тебя, а по ночам, наведывается в комнату и через приоткрывшую дверь смотрит в сторону твоей койки. Убрав руки друга и облокотившись о ствол ивы, Сяю уронил обе трости. Дрожащими, потными, холодными ладошками, он прикоснулся к лицу Ен Мона. - Ты же можешь пострадать. Тебе известно, чем грозит твоё непослушание в нашем городе? - Разумеется, но я предельно осторожен. Я давно практикую магию и поверь – она не так опасна, как о ней говорят. - Какая разница опасна или нет? Любых владельцев магии бояться жители. Чтобы ты не говорил, какие дела не делал с помощью заклинаний - всё это ведёт к одному, к самой жестокой смерти. Я не хочу, чтобы тебя казнили. Не губи себя и брось тёмное искусство, хотя бы ради меня. Ты единственный человек, ставший мне лучшим другом, заменил семью. Я не смогу без тебя, Ен Мон, пойми. Если потеряю тебя, то, что мне делать, как дальше жить?.. - Сяю не справился с чувствами и печальная эмоция, впервые появившаяся на его милом лице, задела Ен Мона за живое. В порыве он крепко обнял друга, когда у того подкосилось колено. Подростки вместе скатились по стволу и, приземлившись на колени, Ен Мон зарылся в распущенные волосы Сяю, говоря успокаивающе слова: - Ты меня не потеряешься. Клянусь тебе, что не оставлю тебя. - Обещай, что бросишь изучение тёмных сил. - …брошу, - солгал он, скрестив пальцы. Мальчик, которого воспитали хорошим и добросовестным, не хотел бросить на пол пути своё тайное занятие и во благо Сяю, постарается сделать всё возможное, чтобы доказать ему, что он сдержит своё обещание, став лгуном. Убедив друга в «честности» и «искренности» своих намерений, Ен Мон переживал, что его будет мучить угрызение совести за враньё, но нет… Беспечный подросток не испытал совершенно ничего, что могло бы пошатнуть его решимость в изучении запретных заклинаниях. Выбросив ненужную трость, Сяю снова стал пользоваться любимой, подаренной во второй раз на день рождение. Поблагодарив друга, он гадал, был ли искренен Ен Мон, обещая покончить со злым искусством? Поэтому, Сяю придумал план, по которому сможет понять, солгал друг или сказал правду. Несколько ночей Ен Мон лежал на койке, наблюдая за Сяю. Чутьё подсказывало ему, что друг не спал. Так всё и было. Сяю делал вид, что спит, а на деле, ожидал подвоха от Ен Мона. В случае подозрительных действий со стороны друга, он остановит его. Но Ен Мон, также находясь на чеку, действовал обдуманно, не подавая Сяю причин для переполоха. «Может он меня проверяет? Неужели не до конца поверил мне» - думал Ен Мон, подстраховавшись. Десять ночей Ен Мон не покидал дом до тех пор, пока не убедился, что Сяю забросил план по остановки его ночных побегов, и как всегда продолжил незаметно уходить под покровом ночи и практиковаться в гробнице. Подорвав доверие друга, мальчик не знал, что ещё кое-кто перестал всецело ему доверять.