All the abominations of life

Гермиона настояла на встрече в косом переулке в середине жаркого июля. Гарри не снимал с себя охлаждающих чар всю дорогу, почти плетясь по кишащими магами улицам. В последние месяцы его отношения с Роном и Герминой стали натянутыми. Они все реже звали его гулять, хотя письма с отдаленной теплотой писали регулярно. Гарри не собирался пытаться сблизится с ними вновь. Они жили своей жизнью и препятствовать им он и в мыслях не думал. Однако увидев, как Гермиона что-то тихо шепчет на ухо Рону, хихикая, пока тот широко улыбается, оказалось более неловко, чем он предполагал. С каких пор он стал ощущать себя лишним здесь? — О чем болтаете? — Гарри улыбнулся, нехотя подходя к ним. Хотелось развернуться и убежать прочь. Сегодня даже отец вел себя странно. Обычно он почти заставлял себя выпустить Гарри из дома, пусть и на пару часов, а сегодня сам гнал его прогуляться по косому переулку, настаивая, чтобы до вечера Гарри не смел возвращаться. Возможно его день снова был забит переговорами и совещаниями, оттого-то он и прогонял Гарри, не желая чтобы тот мешался под ногами. — Ой. Ты уже пришел. — отступив от Рона, Гермиона качнула головой. — Да так… Ни о чем. Просто вспоминала январь. Каждый раз смеюсь над тем, как нелепо это должно быть выглядело со стороны. Январь… В том месяце погода выдалась чересчур промозглой. В один из дней Том впервые встречал Гарри не в коридоре у спальни, а сам зашел за ним в гостиную Гриффендора. Согревающие чары почти не спасали после долгой прогулки по заснеженному Хогсмиду, и Гарри с Роном и Гермионой сидели у камина, укутанные в одно большое пуховое одеяло, отогревая покрасневшие руки. На расспросы отца «Что происходит?», Гарри тогда лениво ответил, что по одиночке сидеть слишком холодно. Тем же вечером Том усадил его между своих ног, накрыв обоих одеялом. Гарри так и уснул. — Да, наверное. — он усмехнулся, поправляя рукава черной рубашки. Черт бы побрал желание Тома наряжать его из года в год. Конфликт с министерством разгорелся до предела, отчего споры не утихали еще полгода. Теперь каждый знал, как выглядит сын Темного Лорда. И если раньше эта информация почти не распространялась из-за просьб Гарри, то теперь великой «славы» избежать не удалось. И где ж это видано, чтоб наследник самого Волан-де-Морта разгуливал в маггловской одежде? Том считал это самоличным позором и ударом по репутации. Однако приходилось отдуваться именно Гарри. Ходить в мрачно черных одеяниях в самый сезон лета было настоящей пыткой. — Мы тебя не отвлекли? — Гермиона выпрямилась, вставая по правую руку от Рона. — Нет, все нормально. Отец сам хотел, чтобы я ненадолго ушел. У него кажется опять дела. Может кто-то из его ближнего круга придёт сегодня к нам домой или он созывает там собрание… Не знаю. — Правда? — она удивленно моргнула, но быстро сменила тему, словно заметив, как неловко Гарри мнется в стороне. — В общем… Рон хотел с тобой поговорить. Это насчет его сестры. — О Джинни? — Гарри растерялся, получив почти нетерпеливый кивок от Рона. Зачем ему говорить с ним о Джинни? — Она все мозги мне проела. — Рон говорил быстро, в странной даже для него спешке. — Все время болтает о тебе. Гарри то, Гарри се… Постоянно спрашивает, когда ты сможешь приехать к нам. Думаю, она влюблена в тебя по уши. Гарри впал в ступор. Джинни что? Это казалось абсурдом. Она никогда особо-то и не смотрела на него. Они даже толком не разговаривали, если рядом не было Рона или Гермионы. Так с чего вдруг? — Ты уверен? — он рассеяно отвел взгляд. Гермиона смотрела на него со странным воодушевлением. — Даю слово. Только о тебе и говорит. — Рон замялся, на мгновение нахмурившись, но быстро улыбнулся. — Конечно, мне не нравится, что около моей сестры кто-то ошивается. И тот парень Майк Корнер жутко раздражал меня весь семестр, но ты ведь мой друг. Мне спокойней от этого. Уж лучше ты, чем кто-то другой. — Рон. — Гермиона неодобрительно покосилась на него. — Мы уже говорили с тобой об этом. — Я знаю, знаю! Но это все равно странно. — он отвернул от них голову. — Вам этого не понять. Она моя сестра. Гарри и вправду было этого не понять, как, впрочем, и Гермионе. Они были единственными детьми в семье, и с Роном сейчас поспорить было сложно. — Впрочем… — Рон сделал паузу, и выдохнув, продолжил, взглянув на Гарри. — Может приедешь к нам на выходных? Мама будет рада тебя видеть. Да и Джинни наконец замолчит. — Да… Да, я бы с радостью. — его по правде не так волновала встреча с Джинни, как желание провести время с друзьями. За весь июль они почти не общались. Хотя и перспектива поближе пообщаться с Джинни была привлекательной. Она была симпатична Гарри. Милая, искренняя и всегда умела отстаивать свои права. Гарри нравились такие девушки. — Тогда ждем тебя в пятницу. Гермиона тоже будет. Мама хочет накрыть большой стол, поэтому можем наесться до отвала. — Рон мечтательно прикрыл глаза. Казалось даже огромного стола, набитого доверху едой в Хогвартсе, ему было мало. — Только о еде и думаешь. — закатив глаза, Гермиона с теплотой посмотрела на Гарри, и только сейчас Гарри осознал, как ему действительно не хватало ее мягкой улыбки.

***

Вернувшись домой, Гарри с нетерпением ждал предстоящего разговора. Том до дрожи в конечностях ненавидел, когда на каникулах Гарри отпрашивался к друзьям на ночевки. Он не раз повторял, что спать ему спокойней, зная, что Гарри в соседней комнате, совсем рядом. Однако развеяться ему не помешало бы. Гарри уже мысленно предвещал возможный конфликт и наводил в голове предстоящие аргументы. Всю дорогу он только и думал о том, что скажет отцу, как станет его упрашивать, уговаривать. Четко сформированный план был, и Гарри собирался использовать его по полной. В неприятном ожидании слоняющихся по дому Пожирателей смерти и предшественников отца, Гарри столкнулся с неловкой тишиной. От стен эхом отчеканивали ритм его шаги. Том всегда ждал его в гостиной, либо в своем кабинете, но ни там, ни там отца на этот раз не было. Гарри бродил по пустому дому как потерянный щенок. Может Том ушел совсем недавно на встречу? А может и вовсе прилег отдохнуть? Гарри поднялся на второй этаж, сперва проверив свою спальню. Пусто. Дверь в комнату отца была закрыта, но даже так ручка поддалась давлению и бесшумно приоткрылась. Он так и замер в дверях, вглядываясь в маленькую щель на открывшееся зрелище с оцепенением. В коридоре не было ни звука, но в спальне Тома… О. По этим крикам можно было писать целые симфонии. Беллатриса вульгарно выгибала спину, ахая при каждом сильном, почти животном толчке. Ее тело билось словно в конвульсиях, а глаза она то крепко жмурила, то широко распахивала. Простыни при мерзком реве рвались на части в лоскуты от ее ногтей и кажется она задыхалась, мечась как рыба на суше из стороны в сторону. Том нависал над ней, сжимая руками ее горло до кряхтений, а таз двигался в безумном ритме взад-вперед. Последние полгода Гарри часто фантазировал о том, какого это заниматься с девушкой сексом. Осыпать ее лицо и шею поцелуями, разминать в руках податливую грудь и тихо стонать, двигаясь с ней воедино, как в самом сладком сне. Это в край отличалось от его представлений. Это отличалось от всего «нормального». Пожалуй, то, что он видел, напоминало больше охоту волка, который рвал глупую лису на части, вгрызаясь в ее плоть зубами с особой жестокостью. И Гарри почти захотел вмешаться, если бы не шумный голос Беллатрисы, который гремел звоном в ушах. — Да, мой Лорд! Сильней! — она кричала между вздохами, запрокидывая голову назад. Гарри едва смог разобрать ее слова. Так невнятно, болезненно, но полно возбуждения и отчаяния. Том вжал рукой ее голову в матрас, дыша все тяжелее. Его глаза были налиты кровью, словно впервые зверь, таившийся где-то внутри, смог выбраться наружу и отведать кусок сочного свежего мяса. Том был не в себе. Гарри видел отца в разном состоянии: когда тот широко ухмылялся, забавляясь улыбался, злился так, что аж вены вздувались на руках, и мрачный блеск во взгляде, когда он действительно впадал в бешенство. Но таким Гарри видел его впервые. Словно он смотрит на страшную сцену убийства, от которой в животе начинает бурлить ком, готовый вырваться наружу. Он быстро отступил от двери, закрыв ее перед своим лицом. Все вновь стихло. Заглушающие чары, однозначно. Да вероятно такие сильные, что действительно смогли целиком заглушить этот вой. Гарри не знал, что секс может быть таким. Таким жестоким, животным и мерзким. Жить в иллюзиях ему нравилась гораздо больше, чем столкнуться самолично с правдой. Он буквально вылетел из дома, до вечера просидев в тишине. Странное чувство. Гарри и сам не понимал, что испытывает к этому. Неловкость, растерянность и смущение вместе с тем, от чего выворачивало наизнанку. Он не знал, что и думать. Под конец вечера Гарри действительно задумался о том, а какой окажется в сексе он? Точно не как отец. Иногда злость брала верх и Гарри просто мечтал хорошенько приложить чью-то голову к стене, но это были лишь мысли. Мрачные гнусные мысли, которые посещали вероятно каждого. Но одно дело только думать о подобном в порыве гнева, а другое — воплощать свои фантазии в реальность. Гарри даже не мог себе представить, как издевается над кем-то другим, мучает его, пытает, слыша душераздирающие визги. Он никогда не был таким и явно не станет. Сейчас думать о Джинни казалось неправильно. Каким бы был их первый секс? Вероятно, мягким, любящим и полным привязанности, от которой теплело в груди. Гарри не отрекался от своих фантазий только потому, что увидел нечто разнящееся им. Секс мог быть и другим. И Джинни вовсе не была как Беллатриса. Ей тоже, наверное, понравилось бы что-то чистое, неомрачённое, что нравилось и Гарри. Иначе ей бы не понравился простак вроде него. Гарри не гнал события вперед, а следовал медленному течению жизни. Солнце ушло за горизонт, покрывая небо мглой. Он не знал, ушла ли Беллатриса или еще нет, но домой даже так возвращаться не хотелось. Гарри не знал, как после увиденного будет смотреть в глаза отцу. Однако Том и сам, казалось, не горел желанием пересекаться с ним взглядом. Гарри вернулся в такой же тихий, на первый взгляд пустой дом. Словно за те пару часов, что он провел на улице, ничего не изменилось. Том был в своем кабинете, чересчур спокойно просматривая странного содержания записи. По правде, Гарри не раз прокрадывался к нему в кабинет, опасаясь, что Том строит заговоры против магов или грязнокровок, но ничего как такового никогда не находил. Все бумаги были не более чем заурядный шифр, который черт разгадает простой смертный. Странные закорючки, незнакомые символы и чертежи. Гермиона не смогла разобрать ни одного знака, и Гарри забросил это дело. — Я думал ты на собрании. — он старался звучать небрежно, неловко глядя в пол. Это выглядело подозрительно. Гарри был уверен, что смотрелся со стороны именно так. Том всегда ценил зрительный контакт больше, чем что-либо еще, поэтому собрав всю волю в кулак, он поднял глаза на отца. И все это было только для того, чтобы столкнуться с пустым выражением. Том не смотрел на него в ответ, как делал это обычно. Его взгляд был сосредоточен на бумагах и Гарри потерял былую неловкость в холодной растерянности. — Да, я был там. — Том ответил с удивительным безразличием, так и не подняв взгляд. — Я вернулся в обед. Как прошла ваша встреча? Что-нибудь интересное? Гарри в отрицании покачал головой, и внезапно нахлынувшая уверенность заставила его почти задохнуться. Может он просто накрутил себя? Все занимаются сексом. Это просто еще один жизненный процесс, через который проходит почти каждый. В конце концов, иначе Гарри не появился бы на свет. Неосведомленность в подобном ощущалась сплошным грузом, который хотелось закинуть глубокого в реку. Но черта с два. Он потянет тебя за собой на дно, как только ты решишься на это. — Я хотел спросить… — он замялся, пытаясь прикинуть, в каком расположении духа был Том. Снова. Неужели каждый ребенок должен досконально изучать настроение своего родителя для того, чтобы задать простой вопрос? Гарри не знал ответ. — Рон пригласил меня к себе на выходные. Миссис Уизли хотела собрать семью и позвать их знакомых, друзей. Гермиона тоже там будет. Я могу пойти? — Иди. — он что, издевается над ним? Гарри ощущал себя нашкодившим ребенком, на которого злится родитель за проделанную пакость. Конечно, Том согласие дал, но звучало это крайне пренебрежительно. Он будто отмахивался от него, ставя ультиматум. Словно проверял, сумеет ли Гарри распознать за этим отказ или нет. И конечно Гарри распознал. — Ты не хочешь, чтобы я туда шел? — неосознанно нахмурившись, Гарри перешел в оборонительную позицию. В детстве с этим было в разы легче. Гарри просто принимал такие ответы, не протестовал и не пытался закатить истерику, зная, что ничего хорошего все равно не выйдет. Сейчас же внутри словно кипел вулкан, заставляя его всякий раз раздражаться и огрызаться. — Просто скажи «нет», а не продолжай говорить таким тоном. — Гарри. — Том наконец поднял на него взгляд, но до того эти глаза были холодны, что Гарри оцепенел. — Я сказал, что ты можешь пойти. У меня не лучшее настроение, поэтому прекращай ерничать, пока я не запер тебя на все лето в комнате. Гарри хотел возразить, правда хотел, но сложилось такое чувство, что так Том не отпустит его уж точно. Поэтому, сдержав весь пыл в себе, Гарри кивнул, выходя из отцовского кабинета. Ему и правда не помешало бы развеяться.

***

— Гарри, дорогой, мы все ужасно рады, что ты пришел. — Миссис Уизли встретила его теплыми объятьями, ласково похлопывая по спине. Странное чувство комфорта наполнило его грудь и Гарри расслабился, слабо улыбаясь ей. — Ты ведь сможешь остаться у нас на ночь? — Да… Отец разрешил. — Как славно. Места много, мы найдем где тебе постелить. — ее ласковый тон звучал завораживающе. И почему Том никогда не говорил с ним так? Вечно холодно, спокойно, с насмешкой. Ужасно высокомерно, с командными нотками. — Гарри! — Гермиона была второй, кто повесился ему на шею, а стоящий рядом Рон взъерошил его волосы. — Мы уже думали, что ты не придешь. — Я тоже сначала так думал. — он пошутил, посмеиваясь. На душе стало чертовски спокойно. — Я помогаю Миссис Уизли на кухне. Не хочешь присоединиться? — Гермиона уже схватила его за руку, намереваясь утащить за собой, но Рон ее остановил, качнув головой. — Гермиона, оставь Гарри в покое. У него есть другие дела. — Он дал Гарри странную улыбку, словно намек, и кивнул в сторону выглядывающей на них Джинни, которая мялась в дверях. — Я прав, дружище? Гарри прикусил язык, отведя от Джинни взгляд и посмотрев на друзей, нерешительно соглашаясь. И все же, с Джинни он хотел поговорить все те пару дней, что тосковал в одиночестве дома. С Томом он почти не виделся, да и он словно сам избегал Гарри, пропадая до утра то на работе, то в своем кабинете. Будь все в порядке, Том бы повел Гарри на собрание с собой, если бы приказал сидеть рядом с ним в кабинете во время работы. Поведение отца с того дня изменилось кардинально. Джинни укоризненно посмотрела на Фреда и Джорджа, которые пронеслись мимо нее, задев плечом. Она явно собиралась отчитать их, в угоду своему взрывному характеру, но увидев подошедшего к ней Гарри, тут же стихла, покраснев. — Привет. — Гарри неловко поздоровался первым. Опыта в общении с девушками так и не прибавилось. Гермиона была отнюдь не в счет. Сейчас для него это казалось сплошным испытанием, которое нельзя было просто взять и провалить. — Привет. Я рада, что ты смог прийти. Джинни выглядела нарядно. Темное платье, завитые волосы. Хорошенькая. Чертовски хорошенькая. — Тебе идет. — он невзначай бросил, но осознав, насколько ни к месту это прозвучало, тут же попытался исправить. — Платье, я имею в виду. Красивое очень. Джинни рассмеялась, и вся неловкость рассеялась как туман. Общение вдруг пошло так легко, что время пролетело незаметно. Они говорили о разном: о родителях, о школе, о братьях Джинни, о домашних животных, предпочтениях, увлечениях. Гарри даже рассказал ей про Нагини, заставив Джинни сначала поморщится, а затем захихикать со словами «не хотела бы я иметь дома огромного питона». В чем-то Гарри понимал ее. Уже поздней ночью, стоя на заднем дворе, они разглядывали яркие звезды в небе, пока ветер ерошил их волосы. Джинни потянулась к нему первой, коснувшись ладонью щеки. Его первый поцелуй. Ощущения были странными. Простое прикосновение к губам, но до абсурдности мягкое, легкое. Ничего интимного здесь не ощущалось, разве что приятная дрожь в руках и затаённое на миг дыхание. Это продлилось не больше пары секунд, словно касание было еще пробным. — Я рассталась с Майком. — Джинни нерешительно потерла его скулу пальцами, наклоняясь снова. Гарри, по правде, только наутро задумался о ее словах. Он не мог сосчитать сколько раз целовала его она, или сколько раз целовал он ее. Прошла вечность, прежде чем они разошлись по разным спальням. Мыслей в тот момент в голове почти не было. Только приятная пустота внутри и тепло на губах. Неужели простой поцелуй может вызвать такой эффект? Гарри никогда даже подумать не мог, что это может быть настолько хорошо. Хотелось повторить это снова и снова. Снова ощущать ее губы, снова касаться пальцами ее щек, наблюдать как от смущения краснеет ее лицо и горят глаза. Значит ли это, что теперь они встречаются? Просто так ведь не целуют людей. Он обязательно спросит у Джинни утром.