All the abominations of life

Советы Тома были весьма критичны. Благодаря им Гарри стал переживать куда больше, стоя в безлюдной части сквера с большим букетом цветов в изысканном темном костюме. Ему было душно, красный галстук был обвит вокруг шеи подобно змее, а ладони вспотели до красноты. Он постоянно вытирал их о брюки, поджимая губы, но легче не становилось. Том долго убеждал его в важности этого дня, о неоспоримом статусе, который нарушать не стоит и твердо настоял на том, чтобы на свидание Гарри оделся формально. Ему было неловко. Он пришел рано и честно пытался убедить себя в том, что выбор был правильным. Но ко всем опасениям, худшие страхи всплыли наружу, осуществляясь как грядущий кошмар. На Джиннибыла легкая кофта с, кажется, популярными сейчас среди магглов джинсами. И с чего Том решил, что Джинни придержится старой моде и придет в утонченных нарядах? Гарри ощутил себя идиотом. — Ты чего так вырядился? — Джинни заливисто рассмеялась, опустив ладони на его грудь. Она поправила его галстук, разгладила пару выделявшихся складок и ласково улыбнулась. — Я решил, что на первое свидание стоит одеться поприличней. — Ты решил или твой отец подсказал тебе? — она понимала его без слов. Джинни ни разу не видела Тома вживую, не разговаривала с ним, не пересекалась взглядами, но кажется все прекрасно осознавала сама. Все странности Тома, его наклонности и требования. Это впечатляло. В глазах Гарри Джинни стала еще привлекательней. До чего же особенной она была… — Это тебе. — Гарри неловко протянул ей букет и Джинни глубоко вдохнула нежный, сладковатый аромат цветов. — Спасибо. Они восхитительны, но не стоило. — казалось, это сработало. Джинни ярко засияла, скромно принимая подарок. Все же, в девушках, к его большему удивлению, Том разбирался отлично. — Это пустяк. — он поколебался мгновение, а затем совсем осторожно добавил. — Они подходят к твоим глазам. — Правда? — она приподняла букет к лицу, совсем рядом с глазами, и Гарри затаил дыхание. Позже он обязательно спросит у отца, где он достал столь яркие красные розы.

***

Улыбка не сходила с лица весь день. Джинни была волшебной. Такой чуткой, милой, красивой. Разве ему могло так повезти? Он был уверен, что вся его пожизненная удача ушла на встречу с ней. Судьба была дурманящей, бесподобной вещью. Том наблюдал за его мечтательным выражением лица долго, уж слишком пристально. Сегодняшний разговор был одним из немногих, о котором Гарри говорил воодушевленно, не собираясь смолкать ни на секунду. Ему хотелось рассказать отцу все. — А в том ресторане она заказала совсем немного. Гермиона сказала, что девушки на первом свиданииобычно стараются есть мало, чтобы произвести на парня хорошее впечатление. Я пытался уговорить ее взять больше, но оказалось, она просто не любит французскую кухню. — он прикрыл глаза, тихо посмеиваясь. Накинутый на кресло пиджак остался забытым. Гарри вернулся с ним в руках, проходив на приятно пялящем солнце весь день в рубашке. И к чему были те церемонии? Зато опыта малость прибавилось. — Потом мы пошли в Лондон и там купили еду из ларька. Оказывается, маггловскиекоктейли гораздо вкуснее наших. — В них мало чего полезного. — Том опустил руку на его живот, показательно прощупав худую кожу. — Совсем нет жира. Никак не могу понять, почему ты не набираешь вес. — У меня, наверное, быстрый метаболизм. И причем здесь это? Я говорю тебе вообще о другом. Она позвала меня на второе свидание, представляешь? Сама позвала. — Когда? Помни, что у тебя впереди экзамены. Все лето ходить по свиданиям ты не будешь. — Но сейчас каникулы! Я все и так успею. — он вздохнул, недовольно посмотрев на отца. У Тома что, других мыслей кроме его учебы не было? Боги, сейчас это волновало его меньше всего. Приятное волнение в груди не давало отвлечься. — Каникулы не будут длиться вечно. — опустив руку с его живота, Том уставился задумчивым взглядом в стену. Том казался все более отстраненным. Едва ли слушал его, закрывался в своем кабинете, и часто просто неотрывно пялил на Гарри со странным выражением лица. Что вообще творилось в его голове? О чем он так усердно думал? — Я хочу познакомить тебя с ней. — Гарри решительно начал, получив в ответ немедленный отказ, который, признаться честно, заметно выбил его из колеи. — Нет нужды. Я уже знаю о ней все. Твой друг… Как там его… Рон кажется? Он не против, что ты встречаешься с его сестрой? — Нет, что ты. Он сам рассказал мне о ее чувствах. Сказал, что ему будет спокойней, если Джинниначнет встречаться со мной, а не с другим парнем. — Гарри был благодарен ему за это. Все, что он чувствовал и испытывал сейчас — было заслугой Рона. Если бы не он, Гарри, вероятно, сам никогда бы не заговорил с Джинни. — Вот как… Это хорошо. — большого энтузиазма в его голосе не было. Слова будто слетели с губ машинально, непроизвольно. — А ты не против? — он хотел было улыбнуться, но мрачный взгляд, которым смерил его Том, заставил Гарри поумерить пыл, занервничав. — С чего бы я должен быть против? — так холодно, почти озлобленно. Еще немного, и Том оскалил бы зубы не хуже неугомонного пса. И все же отцу его выбор не нравился, это было заметно. — Ну… Ты ведь сам хотел, чтобы я завел отношения с девушкой из знатного общества. Связи и все такое… — неловкость окружила его с головы до пят. Гарри попытался отшутиться. — Небось уже присмотрел мне кого-то. — Да, присмотрел. — Что? Серьезно? — раскрыв рот, Гарри от изумления запнулся. И когда он только успел? Просто уму непостижимо. — И кто это? Скажи, мне интересно. Кого ты хотел предложить? Эй! Том не стал его слушать. Просто вдруг поднялся с кровати и молча вышел за дверь, заставив Гарри остаться наедине, в сводящей с ума тишине. Конечно, он не собирался прислушиваться к выбору отца, но внутри все просто распирало от любопытства узнать, кого Том счел «приемлемым». Кого-то из ближнего круга, или может какую-нибудь наследницу знатного рода? А может и вовсе дочь одного из пожирателей? Если бы только его мысли не ушли так далеко за горизонт, Гарри бы смог расслышать доносящееся из коридора всего одно слово, которое, вероятно, засело бы в его голове надолго. «Себя».

***

Гарри хотелось, чтобы все осталось так, как было, но одно решение проблемы тянулось в начало другой. С Джинни он чувствовал себя легко, как свободно парящая в небе птица, чьи крылья раскрывались широко-широко. Они ходили на свидания, целовались по вечерам, когда небо озаряло яркими звездами, а рука уже сама тянулась к ее ладони, переплетая пальцы. Гарри словно задышал вновь, и при каждой их встрече старался набрать как можно больше кислорода в легкие, чтобы продлить ритм громко бьющего сердца. И, несмотря на то что жизнь заиграла новыми красками с приходом Джинни, проблема образовалась и медленно нарастала в другом. Том вел себя совсем не так, как раньше. Поначалу изменений Гарри совсем не замечал, но стоило однажды ночью лишь задуматься об этом, как больше спокойно уснуть он не смог. Прикосновения отца стали ощущаться иначе. Гарри убеждал себя, что Том просто устает, что он не замечает за собой, как и где его трогает, но это оправдание оказалось слабой попыткой уйти от реальности. Долго не замечать подобное не вышло, как бы он не хотел. Том становился настойчивей. Возможно, будь Гарри чуточку храбрей, он бы смог пресечь это еще на ранней стадии зарождения, но он не сделал этого, и проблема возросла до обреченных последствий. Гарри не знал, как справиться с этим сейчас. Поначалу Том стал опускать руку на его плечо, притягивая к себе как раньше, но его рука с каждым днем опускалась все ниже и ниже, спускаясь с талии Гарри к бедру. Затем Том стал касаться его ног, сжимая коленки, но Гарри не обратил внимание и на это. Однако, вскоре Том стал смелей, очевидно осознав, что раз сопротивление не оказано, то Гарри в полном порядке с этим и возражений никаких нет. Он начал медленно, едва заметно тянуть ладонь с его колен выше, к паху, и уже это не заметить оказалось сложно. Гарри попытался однажды упрекнуть его, но Том прикинулся идиотом, обозначив это за привычную, отцовскую любовь. Гарри бы стоило обратить внимание раньше. И почему он этого не сделал? По-настоящему он забеспокоился лишь когда в прикосновениях Тома не осталось ничего, кроме желания и броского в глаза сексуального подтекста. — Я нашел несколько вариантов, куда мог бы пойти работать после сдачи ЖАБА, посмотри. — протянув Тому листок с номерами, рядом с которыми были выбранные профессии, Гарри оперся рукой о стол, почти не испытывая волнения. Том не претендовал на то, чтобы сделать из Гарри второго Темного Лорда, поэтому Гарри был уверен в своем выборе больше, чем хотелось бы признать. — Не густо. — он внимательно изучил содержимое, пробежавшись глазами больше пары раз по списку, прежде чем вздохнуть. — Аврор? Выбрал одну из самых опасных должностей? Ты хоть читал о рисках? — Конечно я читал, но мне это больше по душе. Не хочу работать в скучной библиотеке. — Я бы мог устроить тебя в министерство. — Том предложил, машинально опустив руку на его талию. Прикосновения стали настолько часты, что Гарри перестал даже ощущать их, воспринимая как что-то должное. — Скажем… Младший заместитель министра? Выдвинуть твою кандидатуру сразу на высокую должность я, конечно, могу, но не думаю, что ты справишься с этим. Через пару лет может дослужишься сам. — Не хочу я работать в министерстве. Мне не по душе бумажная работа. — он скривился, словно сама мысль о подобной работе вызывала поток отвращения. Отчасти так оно и было. — Ты и твое вечное желание бегать зайцем вокруг… — Том явно доволен не был, но, к удивлению, даже не пытался его отговорить или выдвинуть свои условия. — И что в этом плохого? Я люблю много двигаться. Сидеть в душном кабинете и перебирать документы из раза в раз утомительно. Я хочу быть полезным для магов, но не просто на бумагах. Я уже обговорил это с профессорами, и они… Гарри оборвал свой нескончаемый поток слов слишком резко, отчего неприятная оцепенелая тишина прошлась по коже жгучим огнем. Его всего передернуло, а Том посмотрел так невинно удивленно, что живот скрутило еще больше. Рука отца оказалась на его ягодицах, сжимая слабо, нонамеренно. Гарри подумалось, что Том просто не заметил, где касается его, и попытался отстраниться, но Том сжал сильней, не намеренный отпускать. Теперь это смахнуть на случайность неполучиться, как не старайся. Том осознанно трогал его за зад, не убирая руку. — Пап… — он хотел было попросить его прекратить, но просто не знал, как вообще заговорить о подобном. — Что? — Том вел себя как ни в чем не бывало. Смотрел на него небрежно, так нормально, словно его рука была там, где она и должна быть. Тревога взбушевала грозой внутри, заставляя Гарри рывком отскочить от отца, прерывисто вдохнув побольше воздуха. Он не понимал, что происходит. Почему Том вдруг трогает его так, почему он касается его в таком месте? Ответов он найти не смог. Ни одно оправдание здесь больше не смотрелось убедительно. Что бы он не пытался придумать, найти, все казалось жалкой попыткой сделать Тома в его глазах хорошим, заботливым и, может уставшим от работы, отцом. Может Том не заметил? Может он просто не понял, где именно касается его? Гарри бы смог убедить себя в любой придуманной им лжи, но оказалось, что Том и не хотел оказаться на месте выгороженного. — Почему ты отстранился? — голос звучал так поискреннее удивленно, что Гарри затошнило. — Что? Что значит почему? Ты… Ты трогал меня за… — Гарри не смог найти подходящих слов, но Тому это было ни к чему. Он даже его не дослушал, быстро вмешиваясь. — Я знаю, где я тебя трогал. Я спрашиваю не это. Почему ты отстранился? На мгновение это показалось больным страшным сном, от которого он должен был вот-вот проснуться. Но никакого пробуждения не было. Все было отвратительной реальностью. Гарри хотелось закричать, хотелось переспросить, о чем Том вообще говорит, но слова застряли комом в горле. Ему пришлось глубокого задышать, чтобы выдавить из себя хоть что-то. — Но ты… Ты касался не моей спины. — вспоминая об этом сейчас, Гарри становилось ужасно стыдно за тот бессвязный каламбур, с которым он пытался разобраться в происходящем. Бессвязно говорящим мямлей он никогда не был, но, вероятно, в шоковом состоянии мыслить здраво получалось у него до смешного плохо. Переосмыслив ситуацию много раз и зная все события наперед, он бы, пожалуй, смог дать отцу внятный, четкий ответ. Обвинить его в содеянном, накричать, вновь разругаться, но в тот момент мозг словно отключился, совсем не воспринимая происходящее. — Чего ты заладил с одним и тем же? Я знаю, чего касался и где тебя трогал. Вернись на место. — Том начинал злиться, уже протягивая руку, чтобы притянуть Гарри обратно к себе, но Гарри дернулся назад снова, а затем буквально выскочил из его кабинета, не закрыв дверь. С того дня Тома стал избегать уже Гарри. Все пошло под откос слишком внезапно, заставив Гарри усомниться в здравии собственного рассудка.

***

Он долго думал об этом. Рассуждал, искал ответы, но в голове было пусто не хуже, чем в распотрошённом гробу. Гарри не знал, как быть. Обратиться за помощью было не к кому, но ночью, когда он лежал в кровати, в голову часто приходил образ Гермионы. Она была умной и смогла бы найти причины и решение. Гарри написал ей не сразу, и может поэтому текст в письме вышел торопливый, странный, где многие предложения были перечеркнуты, другие и вовсе не закончены. Это казалось ему глупым. Как вообще сообщить ей об этом? «Мой отец трогает меня в неподобающих местах»? Он сомневался, что Гермиона поверит в это, но к удивлению, она даже не стала задавать лишних вопросов. Гермиона отправила ему ответ через пару дней, и они договорились встретиться в дырявом котле тем же вечером. Гарри не смог заставить себя даже посмотреть ей в глаза от абсурда происходящего и неловкости. Он лишь нервно улыбнулся, прекрасно понимая и сам, что ничего смешного здесь не было. — Еле нашла. — Гермиона кинула на стол старуюпотрёпанную газету, придвинув свой стул поближе к нему. — Твой отец, он… Он отпустил тебя сюда без возражений? — Его не было дома. — будь Том не на собрании, то точно бы запер его в комнате. Гарри чуял это нутром. Газета перед ним была давнишней, это сразу бросалось в глаза: подранные углы, стершиеся буквы и старая, уже нечеткая фотография в центре статьи, словно даже магия не смогла сохранить ее прежний вид. — Что это? — Ключ к разгадке. — Гермиона улыбнулась, явно радуясь находке, но вспомнив повод, по которому они собрались, тут же вернула к лицу стойкость. — Нашла ее в старой библиотеке. Здесь про семью Мраксов. — Мою семью? — удивился он, взяв газету в руку. Первая же строка гласила: «Новый конфликт в мире магов? Авроры обнаружили утерянный род Мраксов, прямых потомков Салазара Слизерина.» Гарри рассеянно взглянул на подругу. — Это ведь всем стало известно после прихода моего отца к власти. — Не это. — она качнула головой, перевернув страницу газеты и указала пальцем на обведенный в дальнем углу мелкий текст. «Совсем недавно стало известно, как именно род Мраксов существовал долгие годы в тени, ни разу не объявившись среди магов. Подробности раскрыли авроры после тщательного обыска дома и найденных тел убитых членов семьи. Как утверждают источники, Мраксы долгие годы сохраняли свой род живым благодаря инцесту-…». Гарри отбросил газету в сторону. Дочитать до конца он не смог. Неужели такие семьи действительно существовали? Том почти никогда не рассказывал ему о своих родных, хотя если подумать об этом сейчас, то он вспоминал слова отца о его матери. — Но отец говорил, что его мать была обручена с магглом… — Знаю. Об этом говорили многие волшебники после того, как Темный Лорд пришел к власти. Его мать была первой, кто нарушил традицию отношений между родственниками. Мраксыпривыкли заниматься… сексом между собой, считая, что так их род останется чистокровным на еще долгие столетия. Твой отец в роду был первым полукровкой. — она на мгновение замолчала, а затем с легким отвращением добавила. — Хотя это перечило биологии. Дети рождались с дефектами, а мать твоего отца была сквибом. Я думаю, что она должна была понести ребенка от своего брата, но влюбившись в маггла, нарушила ценности семьи. — Это отвратительно. Как им вообще пришло это в голову? — от одной только мысли его начинало тошнить. — Каждый чистокровный род хочет сохранить свою династию на долгие века, оставив кровь навеки чистой. Просто у всех свои методы для достижения цели. — она поджала губы, нервно отдернув подол рубашки. Гарри видел, как от волнения Гермиона постоянно заправляет волосы за ухо, как она хмурится и отводит взгляд. Она ведь не могла волноваться из-за такой ерунды, верно? Ее никак не касался выбор других семей, так почему она была так обеспокоена? — Спасибо, что разузнала об этом, но как это связано со мной? Я понимаю, что у моего отца была непростая семейка… — Это связано напрямую! — она взмахнула руками, взглянув глазами, полными тревоги, на Гарри. В этот момент он осознал вдруг сам, что Гермиона хотела рассказать ему совсем иное. — Ты его единственный наследник. Что если твой отец из тех, кто чтит традиции семьи? Что тогда, Гарри? Он не был готов к подобному. Ничуть. В голове промелькнул подобный исход лишь на секунду, но ведь Том был его отцом… Хотя кажется, его родственников это не останавливало. Гарри не хотел даже думать об этом. Каким бы жестоким не был его отец, он во всяком случае не стал бы вытворять подобное. Да и мужчины Тома никогда не интересовали. Гарри понимал и сам, что снова ищет ему оправданий, но признать правду было намного сложней, чем казалось на первый взгляд.

***

Гарри не знал, что делать. Поначалу он твердо для себя решил, что просто будет стараться пресекатьэто, упорно отстаивая свои границы. Сейчас это был единственный оптимальный вариант, который не грозил бы ему полным развалом. Однако Том остановился сам. Он прекратил к нему прикасаться, прекратил вести странные разговоры о будущем, и стал вдруг так мило, довольно улыбаться, стоило им лишь пересечься дома. Гарри наконец мог выдохнуть спокойно, забыть о тех дурных вещах, но что-то никак не давало ему покоя. Улыбка отца не была искренней. Она не предвещала ничего хорошего. Том всегда улыбался так, когда его мысли петляли в темные, мрачные углы и Гарри никак не мог понять в чем было дело. Он не мог найти причины этому поведению и это пугало больше всего. Эта неизвестность больше напоминала маленькую мину в поле, на которую ты по глупой случайности наступил ногой. Черт знает, когда она вообще рванет, но рванет она точно. Ровно месяц было полное затишье. До Хогвартса оставалось меньше пары дней. Вещи были собраны, готовый чемодан лежал в комнате, а Гарри сидел на ужине за столом вместе с отцом, почти настороженно осматривая слишком уж большой ассортимент блюд. — Мы кого-то ждем? — он поднял на Тома взгляд, который также пока не притронулся к еде, а лишь наблюдал за ним с широкой ухмылкой на лице, нетерпеливо постукивая пальцами по своему колену. — Да. Твою подружку. И все же плохое предчувствие его не подвело. Гарри подорвался с места, распахнув глаза, и быстро стал тараторить, испытывая поистине животный страх. — Джинни? Зачем? Пап, послушай… Я могу с ней расстаться, правда. Только скажи об этом. Не нужно ничего делать, ладно? Я обещаю, просто… — О чем ты? — Том вздернул брови, издав смешок, словно действительно находил его страх и беспокойство забавными. Гарри знал, каким он мог быть. Том мог в два счета избавиться от того, что ему не нравилось, а особой симпатии к Джинни он точно не питал. Однако, вопреки вскружившей голову панике, Том сказал совсем иное. — Ты ведь хотел нас с ней познакомить. — Познакомить? Да, но… — он запнулся. Том хотел просто познакомиться с ней? До этого он всячески отклонял его предложение, а тут вдруг проявляет инициативу сам? Гарри занервничал еще больше. — Успокойся. Не стану я ничего делать. Мы просто поболтаем, обсудим вашу учебу. Ты ведь не против? Гарри, поколебавшись, нерешительно качнул в отрицании головой. Почему Джинни ничего ему не написала, если знала о планах его отца? Если это был сюрприз, то он был явно дерьмовым. Гарри слишком беспокоился за Джинни и его пугало, что он почти никак не может защитить ее. Он бы сразился с другим волшебником за нее, но сражаться против отца… Это было бессмысленно. Даже Дамблдор считал его великим волшебником, пусть и в своем извращённом, темном смысле. Том принялся за еду, впервые не став дожидаться гостей. Гарри же тошнило от одного только вида блюд. Он никак не мог взять себя в руки и успокоиться, пусть и пытался убедить свой беспокойный рассудок в том, что все в порядке. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем Джинни появилась в дверях. На ней было облегающее темное платье, и Гарри бы густо покраснел при виде ее в этом наряде, не будь сейчас ситуация столь тревожна. Он хотел было встать, подойти к ней и предупредить хоть о чем-то, но Том остановил его рукой, заставив остаться на месте. Джинни подошла к нему сама, садясь рядом и прелестно улыбнулась, откинув назад свои длинные, ярко-рыжие волосы. Гарри вздрогнул. Она никогда не улыбалась так. Это всегда было нежно, ласково, весело. Не так приторно сладко, провокационно. Том ухмыльнулся ей в ответ, словно они были старыми друзьями. Гарри вдруг стало не по себе. Здесь что-то было не так, он чувствовал это, но никак не мог понять, что конкретно. Зная ее характер, Джинни, даже не смотря на Темного Лорда рядом, наклонилась бы к Гарри и чмокнула его в щеку, но даже этого сейчас не произошло. Она просто сидела рядом, все также мило улыбалась и не сводила глаз с Гарри, словно живая кукла. — Все нормально? — его голос дрогнул, когда он тихо шепнул ей. Может она просто волновалась? Он снова искал гребанные оправдания. Ничего нормального здесь не было. Что было не так? Мысли метались, пытаясь зацепиться хоть засовсем маленький ответ, но в голову ничего нелезло. Вроде все как обычно, но в то же время так незнакомо, словно он в обществе двух совсем чужих ему людей. — Да, все в порядке. — Джинни пододвинула к нему бокал с соком. Почему она не переставала улыбаться? Почему? — Ты просто… Ты странно себя ведешь. Это из-за моего отца? — он не успел даже осознать, как стал говорить в полный голос. Сидящий слева Том его вдруг совсем перестал волновать. — Нет, что ты. — она хихикнула, и вдруг так настойчиво сунула ему бокал в руку, наклонив голову в бок. — Выпей. — Что? — поначалу не понял он. Взглянув вниз на плескающуюся жидкость, Гарри почуял манящийаромат. Это ведь должен быть тыквенный сок, так почему он пах сладкими, неброскими духами Джинни? Гарри перестал осознавать происходящее. Это давило на него со всех сторон, загоняя в тугие сети. — Я не хочу сейчас пить. Джинни, что происходит? — Гарри, выпей. — ее улыбка дрогнула, глаза почти нетерпеливо сузились, а тон был таким знакомо командным… Гарри бросило в дрожь. — Пожалуйста, просто отхлебни немного, и я тебе все расскажу. Это будет не простой разговор, смочи горло. Гарри метнул глаза к отцу, но тот даже не смотрел в их сторону, отрезая ножом еще кусочек мяса. Он сжал бокал в руке и поднес его ко рту, делая большие быстрые глотки. Он выпил все без остатка, шумно проглатывая, и хотел было уже обратиться к Джинни с расспросами вновь, но сердце вдруг болезненно кольнуло. Пальцы разжались, и бокал с грохотом выпал из рук, пролив последние несколько капель на пол. В голове стало пусто, все беспокойство стихло словно по щелчку, и Гарри тяжело задышал, ощущая покалывающий в груди спазм. Он поднял глаза на отца, напрягая плечи, и замер. Том всегда был таким красивым? Таким привлекательным, милым, с заостренными чертами лица и ослепительной улыбкой. — Пап… — он было начал, но Том внезапно прервал его, поднимаясь из-за стола. — Лучше по имени. — он прошел к Гарри, нависнув над ним подобно тени и коснулся пальцами его подбородка, приподнимая голову. Гарри хотел было запротестовать, но странные, необъяснимые чувства внутри запылали жарким, страстным пожаром, желая подчиниться, отдать себя всецело ему, и только ему. Тело стало ватным. Том наклонился к нему близко-близко, и коснулся губами его губ, пока осторожно, будто на пробу. В груди полыхнуло нечто новое, и Гарри поддался прикосновению, двинувшись вперед. Джинни не переставала наблюдать за ними с веселой улыбкой на губах. «Чертово дежавю», подумал тогда Том, углубив поцелуй.