Золотой век

      В кабинете новоиспечённого директора Кёко чувствовала себя неуютно.              Сквозь тяжелые шторы проникали назойливые лучи света, в которых витали в странном танце маленькие пылинки, да и в воздухе повис запах ремонта.              Ещё недавно кабинет пустовал, как и кресло руководителя Токийского оккультного колледжа. Поэтому перед назначением Масамичи Яга провёл косметические работы. Не самостоятельно, разумеется. То студентов привлекал, то подрядчиков на денежные средства колледжа… Но тем не менее, его кабинет нельзя было назвать чрезмерно вычурным. Подобно самому Масамичи, его чертоги можно было назвать сдержанными: однотонные стены, простенькая мебель…              Кёко сидела с поникшей головой, упирая ладони в колени. Каждой частичкой своего тела она ощущала, как Масамичи Яга прожигал её взглядом. По крайней мере, ей так казалось.              После того, как учитель пошёл на повышение, ей началось чудиться, будто он почерствел и изменился. Его, разумеется, и ранее было сложно назвать особо чувствительным человеком, но должность директора Токийского оккультного колледжа окончательно расставила все точки в его характере…              На самом деле, Кёко считала, что Масамичи Яга являлся самым достойным кандидатом на этот пост. Он был хорошим преподавателем, редко отдавался эмоциям с головой, подходил к выполнению своих обязанностей с большой ответственностью, но при этом отлично чувствовал своих учеников.              Да, сложно было его упрекнуть в чём-либо. Яга, в какой-то степени, стал для своих студентов важной фигурой, можно было даже смело сказать, что отеческой. И, по крайней мере Кёко, относилась к нему с большим уважением. Она всегда верила в то, что Масамичи был человеком справедливым, честным и достойным. Чего бы последнее слово не означало, Кёко больно уж хотелось верить в непоколебимость его идеалов…              Морозный комок подкатил к горлу, и она инстинктивно втянула голову в плечи, будто пытаясь стать меньше и незаметнее под его тяжёлым взглядом. Словно она боялась, что ей достанется за провинность. Только не совсем понимала, за какую именно.              За последние месяцы так много всего произошло, что уже и не упомнишь, что было сделано не так, как следовало.              Яга тяжко вобрал в грудь воздуха, и отложил очки на поверхность массивного письменного стола из тёмного дерева. Он отбил по столешнице странный ритм, по большей части, явившийся симптомом волнения, после чего кашлянул в кулак, чтобы привлечь внимание студентки.              — Прям и не знаю я, что мне с тобой делать, Хасэгава…              Вздрогнув всем телом, девушка подняла голову на учителя и виновато сглотнула, опасаясь дальнейших слов директора.              На самом деле, она не имела ни малейшего понимания почему Яга решил пригласить её к себе в кабинет. Вроде как, в последнее время она была тише воды, да ниже травы… Никаких неурядиц не провоцировала, исправно училась и не расслаблялась на тренировках. А случай, произошедший летом в клане Сайто и все вытекающие из него обстоятельства никто не решался поднять.              Да и не казалось Кёко, что кто-либо захочет об этом говорить?              Ни Сатору, ни прочие близкие люди, никогда не заводили темы кланового суда и его последствий. И Кёко понимала, почему именно они это делали.              Ведь после того, как бабушка изгнала её из клана, а после с Кацуми Годжо случилось… непоправимое, девушка и подавно потеряла всякую радость к жизни.              Сложно было принять все эти изменения.              — В каком это смысле?..              Яга посмотрел на неё тяжелым взглядом, после потёр затылок широкой ладонью, и качнул головой.              — И Зенин, и Камо отказались сопровождать тебя на повышение ранга. Мэй Мэй запросила кругленькую сумму, которую, разумеется, твой дядя позволить себе не сможет, — он задумчиво опёрся подбородком на свою ладонь. — Особенно в свете того, что жена его захворала так сильно…              Ей было и без того понятно, что Великие кланы вряд ли окажут помощь в таком вопросе, поэтому фраза учителя не вызвала ни малейшего недоумения.              — А как же Сайто?              — У Сайто только Марико, и та рекомендовала тебя, поэтому сопровождающей быть не сможет. А если мы попросим Рёги, то это вызовет ещё больше нежелательного внимания к твоей персоне. Потому что все будут считать, что ты настолько сильно провинилась, что Старейшины решили тебя контролировать.              Хмыкнув, мужчина скрестил руки на груди. Он опустил взгляд на письменную поверхность, усеянную бумагами, и недовольно поджал губы.              Его слова были до невозможного логичны.              По итогам судебных разбирательств Сайто Кёко стала не самой желательной персоной в оккультном мире. Большие и маленькие кланы с особым упоением смаковали историю о девочке из третьесортной семьи, нагло положившей взгляд на наследника Годжо. В связи с чем можно было сказать, что Широ своего добился и напоследок заложил бомбу замедленного действия, благодаря которой его усилия увенчались успехом.              Теперь никто не верил в легенду Кацуми о честной и бескорыстной дружбе между ней и Сатору. Тем более после того, как видели, что подле гроба госпожи Годжо она роняла крупные грозди горьких слёз сожаления.              — Ясуо не может тебя сопровождать, так как ты его племянница. Киёмидзу не дали кандидата из-за прошлого главы, честь которого ты опорочила, а новый ещё не имеет достаточного веса. Клан Годжо же не станет тебе помогать по вполне логичной причине, хоть мы и знаем, что их глава к тебе неровно дышит…              От последней фразы по телу Кёко пробежали мурашки.              В иных обстоятельствах она была бы рада слышать подобное из уст других людей. Мол, Сильнейший шаман в истории человечества видел в ней свою вторую половинку, и это делало его чуточку уязвимым, однако сейчас подобное заставляло лишь содрогаться. От страха, тревоги, растерянности…              Это была вереница чувств, которые Кёко слабо понимала.              — Поэтому первых рангов, способных отвести тебя на задание, у меня нет.              Хасэгава набрала в лёгкие побольше воздуха.              Лучше бы никто не рекомендовал её на повышение ранга.              Зачем это было нужно? Чтобы снова оказаться в центре внимания? Ради новых провалов? Новых упрёков в несовершенстве?              Осталась бы четвертым, не такая уж и великая потеря для шаманского мира. Тем более, что «сокровищница» всё ещё была скудно наполнена, а заниматься ею всерьёз всё никак не удавалось в силу последних жизненных обстоятельств.              Всё это так невовремя… И одно за другим.              — А второй? Меня ведь на второй хотят тестировать… — неуверенно замялась она. — Думаю, что кто-то менее важный смог бы сопроводить меня?              — Проблема лишь в том, что состоявшихся шаманов вторых рангов настолько мало, что их можно по пальцам пересчитать. Да и вдруг что пойдёт не по плану? Рядом с тобой должен быть кто-то, кто сможет тебе помочь, а не загонит в ещё большую… — он откашлялся, опуская последнюю фразу.              — А вы, учитель?.. — с надеждой посмотрела на него Хасэгава.              — Правила запрещают. Сама понимаешь, я твой непосредственный преподаватель…              Кёко снова поникла.              Как бы сильно она не старалась убедить себя в том, что жизнь продолжалась, ошибки прошлого ступали прямо по её пятам, напоминая о себе. Они обдавали её затылок ледяным дыханием, парализуя страхом. И Кёко понимала, что теперь так это неуютное чувство будет с ней до самого конца.              Она не могла перестать винить себя в том, что произошло летом. В сознании смешалось многое: запахи крови, хризантем и благовоний, деревянных стенок гроба. И всё это невыносимо давило на неё. Боль и разочарование не отпускали.              И худшим в этом осознании стало то, что Сатору также изменился под гнётом обстоятельств, хотя и пытался скрыть это изо всех сил.              После бдения у гроба Кацуми Годжо, Кёко, как мнилось ей, стала лучше понимать его. Ещё никогда до этого она не видела Сатору настолько опечаленным и сломленным, как когда хоронили его мать. Возможно, виной тому стало то, что в день похорон окончательно рухнула стена, скрывавшая реальную действительность его семьи.              Отвлекшись на размышления о Сатору, девушка непроизвольно принялась расковыривать заусенец на большом пальце правой руки. Из-за того, что в последнее время было слишком тревожно, она то и дело совершала это действие и оттого на стыке ногтя и кутикулы образовалась болезненная ранка. Однако несмотря на все неудобства, её, по какой-то необъяснимой причине, хотелось расковырять все сильнее и сильнее…              Она осеклась, когда из раны проступила яркая кровь.              — Пойдёшь с Гёто. Так я и за тебя буду спокоен, и за результаты.              Кёко не ответила. Она лишь сильнее впилась пальцами в колени, пока костяшки не побелели. Её взгляд был прикован к трещинке на столешнице, уходящей куда-то вглубь тёмного дерева.              — Признаться, Годжо тоже порывается сопроводить тебя. Приходил ко мне несколько раз… — мужчина скрестил руки на груди. — Наверное, я его понимаю. Задание для повышения будет потяжелее ваших обычных поручений, к тому же… Сама знаешь, как его потрясли летние события.              — Знаю… — прошелестела Кёко, отводя стыдливые глаза в сторону.              И без того было понятно, её и саму те происшествия сильно изменили. И оставили на добром сердце рану, кровоточащую и по сей день.              — Если я пущу его с вами, то в отчетах он фигурировать не будет. За это можешь не переживать. Учитывая, как всё обошлось тогда, лучше, чтобы ваши имена не стояли рядом хотя бы на официальных бумагах.              — Согласна, — Кёко кашлянула в кулак, пытаясь дать намёк на то, что хотела бы перевести данный разговор в иное русло. Обсуждать свою близость с Сатору она и ранее была не намерена с кем-либо «посторонним», но теперь это неуютное чувство лишь укоренилось сильнее и пустило первые ростки сомнения.              — Можешь идти. Будь готова в любое время. И постарайся не подвести тех, кто ходатайствовал за тебя.              От услышанного напутствия у Кёко вспотели ладони. Она неловко поднялась со стула, отряхнула руки о юбку, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и уважительно поклонилась, всецело отдавая себе отчёт, что Яга также приложил усилия к тому, чтобы это тестирование всё-таки состоялось              — Спасибо, учитель.              — Беги, Хасэгава. Наверное, тебя уже заждались в общежитии.              Кивок Кёко был резким, почти судорожным. Ей нужно было бежать.              Она выскользнула за дверь, и только в коридоре позволила себе сделать первый глубокий, но всё ещё дрожащий выдох. Прошмыгнув в приоткрытую дверь, она обогнула пустующее место секретаря, и вышла в коридор административного корпуса.              В коридорах было пустынно. Под ногами, нарушая тишину помещения, поскрипывали половицы из тёмного дерева. Выйдя к лестнице, что вела на первый этаж, Хасэгава осмотрелась по сторонам, и стремглав помчалась прочь.              Как сильно она бы хотела перестать думать. Её голова, в последнее время, разрывалась от множества вопросов, роившихся подобно назойливым мошкам в знойный летний день. И это не давало ей возможности сосредоточиться на самом важном: текущих делах.              То и дело её сознание возвращалось в тускло освещённую гостиную комнату в доме Сатору. К раскрытым створкам гроба, открывавшим бледное, восковое лицо Кацуми. И она чувствовала груз вины, который была не в силах продолжать нести на своих хрупких плечах.              Но так ли это было на самом деле? Винил ли её кто-либо, кроме неё самой и Сэберо Годжо, в случившемся? Вряд ли.              Замедлившись, Кёко опёрлась о перила. Мысли снова угнетали, от них было никуда не деться. И поделиться ими ей тоже было не с кем. Сатору пострадал не меньше неё, потеряв дорогого ему человека. Мать. Поэтому Хасэгава считала, что говорить о том, как страдала сама, было бы как минимум бесчеловечно…              Пока она медленно спускалась по деревянной лестнице, под её ногами неуютно поскрипывали старые доски.              Остановившись в холле, девушка посмотрела на улицу.              Как было бы здорово исчезнуть. Раствориться и избежать всех проблем, навалившихся подобно снежному кому…              Вместо того, чтобы подпитать эту мысль, Хасэгава помотала головой, отгоняя её подальше, и толкнула входную дверь.              На улице оказалось прохладно. Обычно середина сентября выдавалась тёплой и солнечной с редкими перерывами на дождь, но в этот год всё оказалось иначе. Небо было затянуто серыми тучами, отчего казалось, что на улице вечерело, вдобавок ко всему холодный ветерок пронизывал до самых костей.              — Да уж, ну и сентябрь… — пробормотала себе под нос девушка, и погладила ладонями предплечья в попытке согреться. — А я-то думала, что ещё выдастся пара тёплых деньков…              В сторону общежития Кёко брела в задумчивом состоянии.              Вместо того, чтобы сосредоточиться на гнетущих мыслях о травмирующих событиях, а также тревоге из-за грядущего задания на повышение ранга она решила подумать о бытовой мелочи, которой обычно она не придавала никакого значения: смена постельного белья, стирка, уборка… Наверное, это можно было назвать своего рода прокрастинацией?              Пока ты занимаешься мелкими, монотонными делами, беспокойство о чём-то большем, хтоническом, отступает на задний план, давая возможность успокоиться и перевести дух.              Когда она переступила порог общей комнаты, то увидела, что за столом сидел Сугуру. Тот флегматично поедал холодную гречневую лапшу, не обращая внимания на вошедшую, и смотрел на пузатый экран телевизора, стоявший поодаль.              По телевизору шли новости. Диктор рассказывала о мощном тайфуне «Фитоу», что погрузил страну в хаос еще в начале сентября. Тогда подверглись разрушению несколько зданий, а около тысячи домов оказались затопленными и лишились электричества. И сейчас, после долгих дней ремонтных работ, власти постепенно возвращали наиболее пострадавшие регионы к прежней жизни…              Хасэгава подошла ближе к телевизору. Кадры репортажа сменились следующие: крохотный остров Аосима, расположенный в префектуре Эхиме, который также пострадавший после тайфуна... Среди пострадавших, кошки, что составляли большую часть населения.              Прямо как Тасиро…              Подумав об этом, Кёко почувствовала, как её душит собственное прошлое. Изгнанная из дома с позором, она то и дело мысленно возвращалась к своей родной земле, где осталось так много милых и маленьких кошек, о которых она беспечно заботилась, проживая там.              Как же они там поживают? Всё ли с ними в порядке? Не пострадали ли от тайфуна?              На сердце стало тяжко и Хасэгава медленно отошла к окну. Она погладила ладонью крупные листы цветка, росшего в напольном горшке у подоконника, и грустно вздохнула.              Скорее всего, Тасиро и его обитателей она никогда более не увидит. И эта мысль удручала её так, словно беспечная юность окончательно осталась позади.              — А где остальные? — спросила у него Кёко.              Молодой человек поднял на неё измождённое лицо.              В последнее время Сугуру было совсем не узнать. Он и обычно был сдержанным и замкнутым, но сейчас его состояние и рядом не стояло с тем, каким он был в начале лета. Осунулся, немного похудел, а под глазами появились тёмные пролежни синяков.              Наверное, он мало спал… И много думал о чём-то, чем не мог поделиться со своими друзьями и Сёко.              Признаться, Кёко боялась спрашивать Сугуру о его самочувствии, однако на эмоциональном уровне понимала, что с ним что-то не так. Даже, наверное, находила его состояние эфемерно знакомым, но не могла уловить до конца в чём.              Ей казалось, что это некрасиво – лезть в чужие внутренние переживания. Общество не одобряло таких действий, но Кёко чувствовала жуткую вину, что до сих пор так и не решалась заговорить о том, что тяготит друга.              Всё меньше она видела улыбку на его лице, всё чаще ей казалось, что Сугуру находился где-то в другом месте, когда она разговаривала с ним.              — Спросила бы чего полегче, — вздохнул Сугуру, откладывая палочки рядом с тарелкой. — Сатору куда-то убежал, как только занятия закончились. А я и не спрашивал, куда он пошёл.              — А…              — Сёко вообще сказала, что хочет навести порядки в медпункте…              — Понятно.              Хасэгава опустилась на соседний с ним стул и вымучено улыбнулась, пытаясь хоть как-то создать атмосферу в разговоре.              Без тени сомнения, Сугуру был не сильно расположен беседовать. В последнее время он в целом держался особняком от остальных ребят, и не часто вставлял хоть пару слов в их диалоги.              Кёко неуверенно замялась, глядя на друга. Если она была в силах хоть немного растормошить его глупой беседой, то она непременно это сделает и постарается, чтобы на его лице промелькнула хотя бы тень улыбки.              — Может, ей нужна наша помощь?              — Да вряд ли… — Сугуру поджал губы. — В прошлый раз она сказала мне, что ей мешают лишние руки.              — Ну, — Кёко пожала плечами. — Сёко у нас такая. Всё сама да сама… Иногда мне кажется, что ей проще делать что-то в гордом одиночестве. Продуктивнее, так сказать…              — Я такой же, — махнул рукой он. — Поэтому иногда мне проще не лезть к ней со своими предложениями помощи. Улавливаю, так сказать, когда следует побыть в сторонке.              — О, как ты её тонко чувствуешь, — с подколкой произнесла Хасэгава и сощурила глаза.              Сугуру качнул головой и издал странный звук, больше похожий на смущённый смешок.              — А то ты так не умеешь.              — Умею, — довольно улыбнулась она. — На то мы и подружки, чтобы понимать друг друга с полуслова.              Некоторое время они провели в неловкой тишине, повисшей после разговора о Сёко.              — Сказал тебе уже Яга?              Кёко поёжилась. В общежитии, в силу погодных условий, также было прохладно.              — Угу, — слабо качнула головой она. — Немного жутковато, но, думаю, что я справлюсь. И тебе не придётся мне помогать.              — Сдалось тебе вообще это повышение ранга, — безэмоционально отметил он, откинувшись на спинку стула.              Кёко перевела на него недоумённый взгляд.              Конечно, особому рангу просто было размышлять о подобном: он-то уже достиг определённой ступени в оккультной иерархии и его ежемесячные выплаты за контракты составляли кругленькую сумму. Однако Кёко всё равно не видела, чтобы в последнее время Сугуру хоть как-то наслаждался своим положением. Казалось, что ему оно, напротив, стало в тягость, но обсуждать это он особо не горел желанием.              Видимо, и до крупных выплат ему и дела никакого толком не было…              — Это не совсем моя прихоть, — честно сказала Хасэгава, поведя плечами. — Марико порекомендовала меня, потому как посчитала мой нынешний уровень слишком заниженным…              — Чем он ниже, тем и проблем меньше, — пробормотал себе под нос молодой человек, после чего измучено улыбнулся. — Ладно, сделаем что-то мы с этим… Когда мы в последний раз не справлялись с заданием-то вдвоём?              — Разве что с тем осьминогом большим…              — Номинально мы с ним справились, — Сугуру непроизвольно скривил лицо, вспоминая, как его тошнило кровью на мелкую гальку, которой было устлано побережье. В тот день накрапывал дождь, небо заволокло серыми тучами, а бухта была наполнена шумом волн. — Просто я переварить его так и не смог…              — В этот раз смоги, — с подколкой произнесла Кёко и ткнула друга кулачком в предплечье.              — Будет тебе, — усмехнулся тот, покачивая головой. — Теперь-то я точно постараюсь справиться со всеми заданиями…       

***

      День, когда в общежитие нагрянула госпожа Комацу, несмотря на его долгое и мучительно ожидание, всё равно показался Хасэгаве громом среди ясного неба.              Кёко долго и упорно убеждала себя в том, что совсем не будет волноваться о предстоящем тестировании, но, когда ассистентка вошла в общую комнату и расположилась посреди неё, то замерла с недоеденным сэндвичем во рту и удивлённо вскинула брови.              Разговор с Ягой состоялся чуть более двух недель назад и, по всей видимости, за это время не находилось более или менее подходящих вариантов, куда можно было отправить Хасэгаву для прохождения задания. Поэтому девушка и решила, что раз ей придётся подождать, то, наверняка, назначенное время наступит ещё не скоро. Однако вместе с тем ей очень хотелось наконец-то отмучиться и продолжать учиться дальше, получая уже и самостоятельные заказы как более или менее продвинутый шаман.              Комацу огляделась по сторонам и немного поморщилась, находя общежитие не самым приятным местом для пребывания.              На самом деле, Кёко давно заметила, что женщина, для своей должности, была несколько брезглива. То и дело кривила лицо, когда студенты возвращались к ней в машину заляпанные субстанциями проклятий, либо с грязными после дождя ботинками. А уж тот случай, когда Сугуру рвало в её машине кровью, как думалось Кёко, Нана и вовсе вспоминала с содроганием.              Вот и общежитие, где царил лёгкий беспорядок, производило на женщину не лучшее впечатление. Немытая посуда в раковине, поскольку Хайбара и Нанами убежали на утреннюю тренировку, вещи, которые ребята приготовили в стирку и уложили прямо на полу в коридоре… Всё это казалось ей неприятным и отталкивающим.              Наверное, так она относилась и к самим студентам. С лёгкой брезгливостью. Хотя при всём этом, сказать, что она плохо к ним относилась, никто не мог, Нана была достаточно любезна в разговорах.              — Ну, Хасэгава, придётся поторопиться… — с лёгкой улыбкой произнесла Комацу Нана, прижимая к груди папку с материалами задания.              — Блин, — Кёко отложила сэндвич на тарелку и отхлебнула, чая из высокой чашки с милыми котятами. — Честно говоря, не думала, что это так врасплох застанет…              — А что это ты, котёночек, так удивляешься, — подал свой голос Сатору, сидевший перед телевизором с того самого момента, как проснулся. Он провозгласил это утро ленивым и предпочёл глупые телешоу прочим видам развлечения. — По твою душу пришли, как и должны были… А будний это или выходной день – в такие моменты не важно.              — Не пугай её, Сатору, — влезла Сёко и посмотрела на него с прищуром. — И так один стресс в последнее время, совсем не жалко, что ли?              — Так, а кто сказал, что я пугаю? — недоумённо поинтересовался молодой человек. — Кёко у нас как сыр в масле кататься будет, раз с ней и я иду, и Гёто.              В этот момент в дверях общей комнаты как нельзя кстати промелькнул силуэт упомянутого ранее Сугуру.              — Эй, Сугуру, — окликнул его Годжо. — Тут по наши души пришли. Собирайся давай.              Тот сделал несколько шагов назад и выглянул из дверного проёма, чтобы понять, кто именно пришёл за ними. Увидев Комацу, он вежливо кивнул и остановился на месте, не решаясь задавать вопросов о причинах её присутствия. Ему было всё понятно, так что нужды в том, чтобы ассистентка объяснялась попросту не было.              — Ну чего уставился? — капризно протянул Сатору, глядя на друга.              — А может это ты для начала соберешься? — с укором пробормотала Сёко и отложила в сторону книгу по первой медицинской помощи, которую штудировала для того, чтобы освежить знания. — Вечно ты…              Иэйри осеклась, подбирая наиболее ёмкое слово для того, чтобы описать друга.              В последнее время, как и все прочие обитатели общежития, она частенько бывала не в духе. Свалившиеся на неё обязанности по инвентаризации медпункта, а также поддержанию его в полной готовности для оказания помощи, сильно выматывали. Если раньше Сёко можно было назвать человеком, свободным от обязательств, то теперь её с некоторой периодичностью вызывало руководство по ночам, чтобы она могла помочь пострадавшим на заданиях студентам или опытным шаманам, сопровождавшим их.              Разумеется, Сёко не жаловалась на такое положение вещей вслух. Создавалось ощущение, будто бы она смирилась с ним. И, в каком-то смысле этого слова, была довольна пользой, которую приносила оккультному миру. Да, из неё был скверный боец, но обратной проклятой техникой она манипулировала настолько умело, что нельзя было ставить под сомнение её выдающийся талант в этой области…              — Ребят, тише, — Кёко вышла в центр комнаты и расставила руки так, чтобы ограничить между друзьями пространство. — Давайте не будем ругаться и решать, кто у нас будет собираться первым? Госпожа Комацу же здесь, а мы как дети малые…              Смотреть на стычки людей, что стали ей ближе родственников, Кёко особенно не любила, однако в последние пару месяцев они начинали случаться с завидной регулярностью.       — Согласен, — кивнул головой Сугуру. — Я пойду, мне минут пять нужно.              Хасэгава проводила друга взглядом и поджала губы, понимая, что тот выбрал правильную стратегию – уйти от неприятного разговора. Вздохнув, она слабо покачала головой, и посмотрела на Сатору и Сёко, которые всё также сидели на диване в полуметре друг от друга. Пока Иэйри продолжала коситься в сторону товарища, тот откинулся на спинку дивана и сладко зевнул.              — И мне тоже, — обернулась к Нане девушка. — Я только переоденусь и буду готова.              Собираясь выйти из комнаты, Кёко обернулась и посмотрела на затылок Сатору со взъерошенными волосами.              — Сатору, я тебе тоже советую пойти одеваться. — бросила она напоследок, после чего скрылась за поворотом в коридоре.              Как грузно вздохнул Годжо, расстроенный тем, что плановый просмотр дурацких телешоу оказался сорван, девушка так и не услышала.              Спустя пятнадцать минут сборов, троица студентов оказалась на заднем сидении автомобиля Комацу Наны.              Женщина обернулась, протянув папку с материалами предстоящего задания, после чего завела двигатель. Времени, скорее всего, было не так много, поэтому она предпочла ввести в курс дела по пути к месту назначения.              — Сегодня утром наши информаторы заметили кое-что необычное в супермаркете «Тогоши», расположенном в районе Синагава. Если говорить конкретнее, то несколько человек пропало до начала рабочей смены. Они пришли, переоделись в униформу, и, после того как вышли в зал проверять полки с товарами, неожиданно исчезли.              — Простите, госпожа Комацу, — кашлянула в кулак Кёко. Она подняла взгляд с фотографий магазина на дорогу, и сощурилась. — А не может быть такого, что они ушли куда-то? Ну, там, вышли через черный ход или что-то вроде того…              — Исключено. Видеокамеры не зафиксировали ни одного выхода из здания супермаркета. Поэтому эту версию мы смело отмели, когда собирали информацию…              — Была у моего деда ситуация одна, — как ни в чём не бывало подал голос Сатору.              — Сатору, какое вообще отношение имеет твой дед к нашему случаю в супермаркете? — сморщил лицо Сугуру и грузно вздохнул.              — А ты помолчи и послушай лучше, — обижено пробормотал Годжо. — Я хотел рассказать, как он пошёл на почту за посылкой от какой-то нашей дальней родственницы с Хоккайдо…              — И?              — Обнаружил, что там пропали все работники почты. Он прождал около получаса, но никто так и не вышел, чтобы отдать ему посылку. Поэтому он решил заглянуть в служебное помещение…              — И что он там обнаружил? — потирая лоб, спросил Сугуру с полной апатией в голосе.              — Попал он там в расширенную территорию проклятого духа, вот что! С тех пор в клане байка и ходила, что после того случая дед умом и тронулся. Хотя я, честно говоря, думаю, что он всегда таким был, — развел ладонями Сатору. — Просто тот случай с почтой и бабкина кончина всё по своим местам и расставили…              Сугуру тяжело вздохнул. Судя по его реакции, рассказы Сатору про его клан и, в особенности, бывшего главу, не произвели на него никакого впечатления. Приличия ради, он сдержал своё мнение об этом, и облокотился головой о прохладное стекло автомобиля.              — То есть… Ты думаешь, что сотрудники супермаркета попросту попали в расширенную территорию какого-то проклятого духа?              — Ну вообще это ты подумать должна, — повёл плечами Сатору. — Тебя же тестируют, а не меня.              — Ну спасибо, — непроизвольно скривила губы Кёко. — Сразу стало легче думать, надо же.              — Не благодари, котёночек, всегда рад стараться.              Вместо ответной колкости, Кёко опустила взгляд на отчёт, представленный ассистентами колледжа.              Супермаркет низких цен открывался в половину девятого утра ежедневно и работал без выходных. Находился в достаточно населённой части Токио, в спальном районе. Если судить по карте, то в округе можно было найти ещё пару-тройку ресторанчиков, химчистку, коммерческих помещений, что сдавались под офисы и школу.              Таким образом, супермаркет посещало множество людей в течение дня.              — А что с остальными работниками магазина? — внезапно спросила у Наны Кёко.              Женщина задержалась с ответом, поворачивая на соседнюю улицу, и недовольно вздохнула, когда автомобиль, державшийся рядом, едва не подрезал её.              — Да куда же ты… — машинально выругалась она, но сдержала крепкое слово. — Ох. Извините, ребята. Что ты спрашивала, Хасэгава?              — Говорю, куда остальные работники магазина делись? Кто-то там остался сейчас?              — Нет, здание оцепили, объявили об отключении электроэнергии в районе и сотрудников отпустили домой во избежание новых пропаж.               — Хорошо…              Перелистывая страницы с информацией, Кёко взволновано закусила нижнюю губу.              Нельзя было отрицать, что это и правда походило на расширенную территорию проклятого духа. Вполне себе логичный результат из того набора фактов, что у неё имелся. Однако…              До этого дня она никогда не встречала таких противников. И от того по спине пробежал лёгкий холодок.              — Мне кажется, что в словах Сатору есть рациональное зерно. В таком случае и правда проще всего подумать о том, что в пропаже людей замешана расширенная территория… — пробормотала она. — Вспомните, как летом Мэй Мэй и Утахимэ пропали… Тогда они вошли в тот странный особняк, а потом от них не было вестей несколько дней.       И всё же… Это вовсе не обязательно могло быть проклятие, так ведь? В этом мог быть замешан какой-то загадочный артефакт, внезапно найденный кем-либо из сотрудников, либо и вовсе это мог быть… Враждебный шаман?              Вряд ли, конечно, последний вариант… В таком случае ей бы точно не доверили проходить задание на повышение ранга.              — Как думаете, если у подготовленного оккультиста есть вероятность выбраться живым из такой западни, то в случае с обычными людьми… Это шанс на миллион?              — Если не меньше, — отозвался Сатору на её предположение. — Может быть такое, что там и уже помогать нечему. Человеческий разум хрупкий. Того гляди и треснет от пережитого в расширенной территории… Поэтому я бы вообще ставил на то, что все пропавшие уже давно мертвы.              Кёко вновь вздрогнула.              Признаться честно, она даже не знала, какой итог развития событий казался ей лучше: погибшие гражданские или сошедшие с ума. Одно ей было понятно точно – проклятия не должны докучать людям в повседневной жизни. И если в её силах было чем-либо помочь, то она должна исполнить свой шаманский долг и позаботиться о тех, кто был слабее неё.              — Вот вечно так из-за всякой…              — Помолчи, Сатору, — прервал его мысль Гёто. — Это не то, что ей нужно сейчас слышать.              Годжо обижено вздохнул, после чего откинул голову на подголовник заднего сидения. До самого конца маршрута он не проронил ни слова.              Из автомобиля Кёко вышла озадаченная донельзя. С одной стороны, её напугали слова Сатору о том, что спасать могло быть уже некого, но с другой в сердце теплилась надежда на то, что кому-то ещё можно было помочь. С другой стороны, сама реакция Сатору показалась ей какой-то… Холодной?              Раньше он всегда поддерживал её, пытался посодействовать, но в последнее время между ними будто было что-то не так. Признаться, это озадачивало девушку не меньше задания, но в силу того, как развивались события, она не решалась спросить напрямую, что именно изменилось в их отношениях.              Надо было отодвинуть эти мысли подальше. Сейчас было не время и не место думать о них.              До супермаркета Кёко дошла словно на автопилоте. Погруженная в свои размышления, она даже не заметила, как оказалась около раздвижных дверей и остановилась аккурат перед ними, задумчиво потирая подбородок.              Сатору и Сугуру прошли вперёд, не торопя её.              Один из них уж точно понимал её состояние. Хоть в чём-то повезло…              — Удачи, Хасэгава! Я верю, что ты справишься! — послышался бодрый голос Комацу. — Я буду ждать вашу троицу здесь по окончанию задания!              Кёко рассеяно обернулась, чтобы отблагодарить Нану мягкой, но вымученной улыбкой, и грузно выдохнула. Собравшись с мыслями, она резво переступила порог супермаркета, стараясь не оглядываться по сторонам.              Для себя она решила зафиксировать время, когда принялась за выполнение задания. Наручные часы показывали десять часов и семнадцать минут.              — Всё будет хорошо, — шепотом пробормотала она себе под нос, после чего хлопнула в ладоши, призывая нагинату. — Сейчас осмотрим всё и разберемся…              Недолго думая, она нагнала молодых людей, которые прошли в торговый зал.              Сугуру оглядывался по сторонам, в то время как Сатору лениво потирал затылок. Казалось, что второму было совсем всё равно на происходящее, хотя Кёко точно знала, что он сам попросил учителя разрешить ему сопровождать их на задании…              Спрашивается, почему тогда он так себя вёл?              Ответа на этот вопрос Кёко не знала. Ровно, как и на множество вытекающих из него, что касались их взаимоотношений.              Они медленно шли вдоль рядов с продовольствиями: на полках можно было заметить обилие различных товаров, способных пригодиться в быту. Здесь были и средства для уборки, и дешёвая посуда, и коврики для ванной, да и рядов с продовольствиями по пальцам одной руки не сосчитать… Да и цены на всё это великолепие казались куда ниже, чем в комбини, что находился неподалёку от колледжа.              — Наверное классно здесь жить… — непроизвольно вырвалось у Кёко.              Приподняв очки, Сатору опустил на неё взгляд и нахмурил брови:              — Это ты к чему вообще, котёночек? Тоже хочешь угодить в какую-то западню?              Кёко отрицательно мотнула головой и крепче сжала в ладонях древко нагинаты. Затем она притянула оружие ближе к своей груди.              — Нет, конечно, Сатору, — постаралась хихикнуть она. — Просто здесь так много всего продаётся. И цены неплохие… Не то, что в нашем комбини на заправке…              — О, ну… — Годжо повёл плечами. Хасэгава точно знала, что он обращал внимания на ценники в случае редкого исключения, поскольку с самого детства жил в достатке. — Наверное ты права?              — Права, конечно, — отозвался Сугуру, остановившийся около прилавка с лапшой. — Вот ты когда в последний раз видел такие цены на лапшу быстрого приготовления? В комбини она стоит раза в полтора больше, как мне кажется…              Подойдя к товарищу поближе, девушка бегло осмотрела ассортимент. Желудок скрутило от чувства голода; недоеденный утром бутерброд дал о себе знать в самый неподходящий момент. Наверное, стоило взять его с собой и разделаться с ним по пути… А не оставлять в холодном и грустном холодильнике, среди прочих продуктов.              Она постаралась отогнать эти мысли как можно дальше от себя и вздохнула. Наверняка о еде она задумалась лишь из-за волнения…              — Вот-вот! — энергично покивала головой Кёко, подтверждая слова Сугуру о стоимости лапши. — А молочные продукты тут, наверное, и того дешевле… Надо будет глянуть, когда туда доберёмся.              — Ага. Ну так, для общего развития, — согласился он, почесывая затылок.              — Надо же, какие вы знатоки в рыночной стоимости лапши быстрого приготовления… — хмынкул Сатору, скрестив руки на груди. — Может, пойдём уже дальше? Или вы решили, что мы сюда пришли за едой?              — Да чего ты такой нудный-то сейчас сделался, Сатору… — понуро пробормотала Кёко и смиренно отошла от полки с продовольствиями. — Надо же хоть как-то успокоиться перед тем, как мы проклятие найдём… Или ты так не думаешь?              — Ладно-ладно, — усмехнулся он.              И троица продолжила свой путь среди стеллажей супермаркета, наполненных различными товарами.              Тишина магазина создавала лёгкое напряжение. Обычно, петляя меж рядов с продовольствиями, можно было слышать незатейливую музыку, которая действовала на покупателей расслабляюще и способствовала повышению продаж, либо и вовсе объявления об акциях.              Вдруг где-то сверху раздался странный звук, напомнивший глухие хлопки.              Кёко подняла голову, готовая увидеть нечто угрожающее, но вместо этого обнаружила лишь голубя, сидевшего на балке под крышей. Тот посмотрел на неё, словно уловив взгляд, и курлыкнул, но с места не сдвинулся.              — Часто вы вообще голубей в супермаркетах видите? — спросила у молодых людей она, и упёрлась наконечником нагинаты в напольную плитку. — А то наверху там один сел…              — Ну, только в таких больших… — задумчиво произнёс Сугуру и вскинул голову наверх, чтобы удостовериться в том, что за ними наблюдала птица, а не что-то другое. — Я слышал, что им в таких местах гнездоваться удобно. Тут и пища есть, и можно укрыться от кошек или плохой погоды…              — И как они сюда попадают? — нахмурился Сатору.              — По вентиляции пробираются или через двери открытые залетают, — пожал плечами молодой человек. — Ещё крысы любят в магазины залезать…              — Фу-у-у! — скривила лицо Хасэгава. — Ты серьезно? А они-то как?              — Канализация, мусоропроводы, узкие щели… — он начал загибать пальцы. — Всё, что даст им возможность нос свой просунуть.              — Ох! Ну и мерзость! Аж в дрожь бросает.              — А, по-моему, это лучше проклятий будет, — вздохнул Гёто.              — Ну не правда! Проклятие хоть изгнать можно! А крыса перегрызёт половину товаров и ещё заразу какую притащит. Да и голубь тоже… — высказал своё мнение Сатору.              Кёко качнула головой, понимая, что тема себя исчерпала, и медленно пошла вперед.              Она завернула в ряд, где находилась питьевая и минеральная воды, и сощурилась, высматривая что-либо подозрительное. Над стеллажами потрескивала люминесцентная лампа, от которой исходило и странное гудение, но более ни за что её глаз не зацепился.              В материалах, с которыми она успела ознакомиться перед заданием, не было никаких заметок о том, где именно пропали сотрудники магазина. Ни конкретного указания на продовольственные секции, ни даже намёка на что-либо подозрительное… Поэтому следовало обойти весь торговый зал, чтобы понять, куда подевались люди.              Пройдя ряд насквозь, она обернулась и посмотрела назад. Ничего подозрительного. Сатору и Сугуру, стоявшие в центральном проходе, синхронно посмотрели на неё, безмолвно интересуясь, что да как. Кёко отрицательно помотала головой и поспешила скрыться за поворотом.              В соседнем ряду также потрескивала люминесцентная лампа.              Она сделала ещё несколько шагов вперёд. Неуверенных, даже, в каком-то смысле робких, и в одночасье магазин погрузился в кромешную темноту.              От неожиданности Кёко подпрыгнула на месте и огляделась по сторонам, пытаясь понять, что именно произошло. Не было ни намёка на сбой электричества или какую-либо техническую неисправность. Ни с того, ни с сего…              Сглотнув, девушка крепче сжала в ладонях нагинату. В голове не промелькнуло и мысли о том, что за отключением света могло стоять нечто оккультное, хотя шаманы и прибыли сюда ради этого.              — Ребят? — громко спросила Хасэгава, попятившись назад. — Что-то случилось? Вы где?              Но ответа не последовало.              Обернувшись, она побежала в ту сторону, откуда пришла. Вывернув обратно к центральному проходу, девушка обнаружила, что ни Сатору, ни Сугуру там не оказалось. Нервно охнув, она помотала головой.              — Наверное в другой ряд ушли, пока я тут бродила…              Конечно, вероятность того, что парни свернули в другой ряд, была минимальной, но верить в неё хотелось больше всего на свете. Остаться в расширенной территории наедине с проклятием казалось жутким поворотом событий. Вернее… не страшным, а неприятным, словно ты как на раскрытой ладони и вот-вот тебя сожмут в кулак…              И в расширенной ли территории она вообще?              Она прошла вперед. От напольной плитки отражался слабый свет, едва пробивавшийся из окон под крышей. Казалось, что на улице тоже потемнело, однако ни пасмурной погоды, ни, тем более, дождя, в утреннем прогнозе погоды не обещали.              Наверное, всему виной была завеса, которую девушка опустила, когда вошла в магазин…              Кёко застыла посреди очередного ряда продовольствий.              Она ведь забыла опустить завесу! От осознания собственной оплошности Хасэгава поднесла ко рту большой палец правой руки и прикусила тонкую кожицу заусенца.              Плохо дело. Если вдруг ребята ей не помогут и не опустят завесу вместо неё, то по окончанию задания придётся расхлёбывать его последствия… Вдруг проклятие окажется настолько сильным противником, что сражение выйдет за пределы магазина?              Неловко получится…                     Покачав головой, Хасэгава медленно двинулась вперёд. Впрочем, уже ничего не исправить… Придётся полагаться на собственные навыки и удачу. Пускай в последнее она верила с натяжкой, тем не менее, надеяться на что-то хорошее по-прежнему хотелось.              Отсутствие людей в торговом зале нагоняло лёгкое чувство тревоги. Обычно в такое время покупателей было в излишке, но, когда их не наблюдалось в поле зрения, то всё казалось каким-то неестественным и неправильным.              Будто бы потустороннее пространство, куда занесло по ошибке.              Кёко частенько ловила себя на мысли, что такие места как школы, станции метро, больницы или магазины в отсутствие людей казались ей инородными. Будто были не предназначены для того, чтобы пустовать, по самой своей природе.              По коже пробежал лёгкий холодок.              Начинало казаться, что из темноты стеллажей, окружённых туманной дымкой, кто-то наблюдал за ней … Но ни единого намёка на присутствие кого-либо ещё с того момента, как шаманы разделились, девушка так и не увидела.              Вдалеке она разглядела тусклый свет от лампы, что подсвечивала прилавок с сырами, находившийся в отделе молочной продукции. От одного лишь взгляда на лампу Кёко приободрилась и поторопилась в, как ей казалось, безопасное место.              Когда девушка бежала между пустынных рядов магазина, по всей округе раздавался шлёпающий звук её туфель. И ничего более.              Оказавшись под источником света, Кёко шумно вздохнула и потёрла лоб, покрытый испариной. Под лампой она почувствовала себя в безопасности. Даже если это была её иллюзия, под светом создавалось хоть какое-то ощущение уюта в безлюдном и холодном магазине, в зале которого постепенно сгущался туман.              На мгновение она опустила взгляд на наручные часы. Стрелки замерли на десяти часах тридцати трёх минутах. Секундная медленно колебалась, пытаясь продолжить движение по циферблату, но какая-то невидимая сила не давала ей сделать этого.              По спине Кёко снова пробежали мурашки.              — Мы зашли сюда в десять семнадцать… — шепотом пробормотала она.              Время в супермаркете буквально замерло.              Дыхание участилось. В абсолютной тишине магазина Кёко отчетливо слышала лишь то, как гулко шумит кровь в её висках. Воздух казался настолько густым, что его было сложно вдыхать, однако девушка сделала усилие над собой.              Она опёрлась о холодильник с сырами, шумно набрала в лёгкие воздуха. Стекло витрины было ледяным, и на мгновение это прикосновение возбудило в ней чувства, которые она хотела похоронить далеко на задворках своего сознания. Такими же холодными и безжизненными, были руки Кацуми в день бдения.              Конечно, ничего поэтичного в сравнении погибшей женщины и холодильника с сырами не было… Но вспышка этого воспоминания сковала послевкусием дискомфорта.              Этот холод сразу же напомнил Кёко о том, какую цену люди платят за свою неосмотрительность. Она отдернула ладонь и на запотевшем стекле остался лишь расплывчатый отпечаток её небольшой ладони.              — Надо взять себя в руки, — пробормотала Хасэгава. — Лучше всего начать с поиска пропавших работников…       Вновь оказавшись в темноте, Кёко крепче сжала нагинату в ладонях.              Для собственного удобства девушка отыскала в отделе светильников небольшой фонарик, который удобно умещался в одной руке. Батарейки к нему найти также не составило большого труда: на противоположных стеллажах располагался огромный ассортимент, начиная от маленьких, что были размером с монетку, и заканчивая толстыми батареями размером с детский кулачок.              Хасэгава почувствовала лишь лёгкий укол вины перед сотрудниками магазина, у которых пропавший фонарик вычтут из зарплаты, и включила свет. На удивление, всё работало без каких-либо сложностей.              От искусственного источника света на сердце полегчало, и девушка сделала несколько неуверенных шажков в темноту магазина, оставляя за спиной торговый зал.              — Отлично, вперёд, Кёко, — подбодрила она себя.              Дверь открылась с трудом, пришлось толкнуть её боком, но девушка справилась с ней. В длинном коридоре, что скрывался за ней, оказалось настолько темно, что без фонарика она бы не справилась.              В коридоре было прохладно из-за чего по коже пробегали мурашки.              На белой плитке, потёртой от постоянных перемещений товаров, виднелись грязные разводы и хаотичные отпечатки различной обуви. Создавалось ощущение, будто они были свежими и оставили их совсем недавно.              Может кто-то проходил здесь?              Кёко задрожала. Внезапно для самой себя. На мгновение ей показалось, словно из темноты кто-то уставился на неё и с интересом наблюдал за каждым движением, однако покрутившись с фонариком по сторонам, она никого не обнаружила.              Вдруг её взгляд зацепился за аккуратные отпечатки маленьких лап, так походивших на кошачьи. Она присела, чтобы присмотреться, и внимательно проследила за тем, куда они вели. Медленно приподнявшись, девушка осторожно прошла по следам, крепче сжимая нагинату.              За поворотом оказалась распахнутая дверь в небольшой кабинет, уставленный коробками с товарными накладными и прочими документами, так или иначе задействованными в работе магазина. Чтобы рассмотреть, что находилось на столе, Кёко чуть отодвинула руку с фонариком в сторону и сощурилась.              Как только до неё дошло, что располагалось перед ней, конечности моментально онемели от парализующего чувства ужаса.              На письменном столе располагался детский рюкзак. Точно такой же, какой она оставила на Тасиро в прошлом году, когда уезжала на учёбу в Токио. На нём была изображена фотография милого котёнка, которую кто-то перечеркнул толстым чёрным маркером и написал оскорбления.              Это была та часть жизни, которую Кёко желала в себе уничтожить.              В памяти всплыл день, когда одноклассники из средней школы, расположенной в Исиномаки, напали на неё после прогулки по городку. Щёки загорелись, будто она снова получала хлёсткие пощёчины, а сердце забилось с такой силой, словно вот-вот должно было вырваться из груди. Ладони вспотели и нагината выскользнула, с громким звоном упав на потёртый кафель.              Оглушающий звук вырвал Кёко из ступора, в котором она застыла. Поспешив подобрать оружие, девушка прижала его ближе к груди, после чего испугано посмотрела по сторонам.              Никакого намёка на чьё-либо присутствие.              Испугано развернувшись, Кёко поторопилась вернуться туда, откуда начала своё исследование.              Когда она снова оказалась в торговом зале, то обнаружила, что лампа над витриной с сырами более не работала. Пространство погрузилось во тьму, и та заботливо укутала собой многочисленные стеллажи с продовольствиями, которые сменили своё местоположение и оказались расстановлены в хаотичном порядке, товары с них попадали на пол, образуя непроходимые горы.              Неуютное ощущение усиливалось с каждой минутой, проведённой в супермаркете. Давила не столько неизвестность и присутствие чего-то потустороннего, сколько в целом пустующая атмосфера магазина.              Девушка посветила в сторону стеллажей и фонарик внезапно замерцал.              Решив, что это верный знак, она двинулась вперед, озираясь по сторонам.              В далеке раздался шорох.              От неожиданности, девушка вздрогнула всем телом и тотчас же замерла как вкопанная. Её ладони крепко вцепились в инвентарь: нагинату и фонарик, а ноги сделались ватными. От испуга.              Среди беспорядочно стоящих стеллажей показалась высокая фигура, окутанная туманной дымкой. По её плечам струились пряди волос, отливавшие серебром от света фонарика.              Внезапно фигура обернулась и посмотрела на девушку пронзительным взглядом светлых глаз. Радужка выцвела, оттого казалось, что перед ней стояла бледная тень некогда вполне реального человека.              — Это твоя вина, — шепотом сказала фигура, и растворилась в густом тумане.              Кёко ещё никогда не слышала такого громкого шёпота, задевавшего каждую струну её души. Голос был таким знакомым и таким неизвестным одновременно, что в жилах застыла кровь.              — Этого не может быть… — пробормотала себе под нос Хасэгава.              Было очень страшно, но тем не менее нужно было идти дальше.              Признаться честно, Кёко не могла назвать себя пугливым человеком. Да, поначалу ей и правда было страшно, когда она встречалась с проклятиями на поле боя, но со временем это первобытное чувство страха удалось побороть и вылазки на задания стали доставлять дискомфорт скорее физический, чем моральный.              — Твоя вина…              Настойчивый шёпот вновь коснулся её ушей, вынуждая оглядеться по сторонам. На вершине горы из товаров стояла пожилая женщина. Она сложила руки перед собой и горделиво приподняла голову, наблюдая за Хасэгавой.              — Никчёмная, — процедила старуха.              И Кёко сразу же узнала в ней свою бабушку, что так бесчувственно отказалась от неё в тени внутреннего двора клана Сайто перед судебным заседанием.              Собравшись с мыслями, девушка закусила нижнюю губу.              Руки задрожали от накатившего чувства страха, но Кёко не замерла. Вместо этого она решила двигаться вперёд, чтобы наконец-то найти причину бед, происходивших в магазине.              Если для этого ей придется встретиться со своими страхами лицом к лицу, то она пройдёт через это испытание как полагается и сделает должное.              Замысловатая расстановка стеллажей в какой-то момент начала напоминать Кёко причудливый лабиринт, таивший в себе множество загадок. Она была уверена, что ничего приятного там ждать не стоило, но долг обязывал проследовать.              В глубинах лабиринта то и дело возникали туманные фигуры, в чьих очертаниях Кёко без особого труда узнавала людей из прошлого и настоящего: старика Киёмидзу, Сатору и его родственников, Сугуру и Сёко… Каждый, кого она встречала, смотрел на неё с неприкрытым скепсисом. Их шепот оглушал девушку упрёками.              Однако, чем дальше пробиралась Кёко, тем меньше она обращала внимания на слова, что должны были ранить её сердце.              Если бабушка или дед могли сказать ей «ласковое» слово о непригодности, то Сатору или Сугуру и Сёко никак не могли осыпать её подобными «комплиментами», провоцирующими на ответную агрессию. По крайней мере в это Кёко очень хотела верить. И лишь на этой вере девушка держалась.              Петляя по узким проходам, она услышала странный звук, отдалённо напоминавший чавканье.              Девушка выключила фонарик и выглянула из-за стеллажа. Ей не хотелось привлекать к себе внимания, но вместе с тем и посмотреть на проклятие, которое нужно было изгнать тоже было нужно. Она сощурилась, пытаясь рассмотреть в темноте громадную фигуру.              Существо что-то перебирало и с некоторой периодичностью отбрасывало в стороны. Построив логическую цепочку, Кёко решила, что существо заинтересовали многочисленные товары и, чтобы проконтролировать ситуацию, рефлекторно включила фонарик.              Свет озарил пространство, и девушка в одно мгновение пожалела о том, что решилась на это действие.              Крепкая, жилистая фигура проклятия сидела на корточках. Кожа его была неестественного синего цвета, перепачканная кровью и грязью. Чёрные как дёготь волосы оказались небрежно собраны в высокий хвост, а также из головы торчало два отростка, подозрительно напоминавших рога.              Увидев свет, проклятие обернулось с утробным рыком и небрежно вытерло крупной когтистой ладонью рот. Только теперь Кёко поняла, что всё это время существо было занято трапезой: оно с удовольствием обгладывало человеческие останки, а в сторону откидывало вещи погибших людей или их кости…              От осознания происходящего к горлу Кёко подкатил приступ тошноты, но она постаралась его сдержать.              В её голове всё наконец-то состыковалось в более или менее объяснимую картину: проклятие заманивало людей в свои владения и устраивало им персональную психологическую атаку, чтобы обездвижить и ввести в ступор. Так добыча становилась заторможеннее, а то и вовсе податливо давалась в руки, благодаря знакомым образам, завлекавшим её всё дальше и дальше.              Проклятие подорвалось с места. На нём были лишь набедренная повязка, перепачканная кровью, и ожерелье из крупных бусин, свисавшее с шеи.              И, прежде чем страх от угрожающего вида противника успел парализовать ее окончательно, Кёко, с криком, в котором сплелись все её подавленные обиды, вина и ярость, сделала шаг вперёд.              В неравном бою, где прошлое стало оружием против неё, оставалось только одно — превратить его в клинок и дать противнику достойный отпор.              

***

      

      — Вот это да… — пробормотал Сатору, поправляя на переносице очки. — Видать правду говорят, что кошки рождены с тягой к насилию… — со смешком добавил он и протянул ладонь.              Хасэгава непонимающе уставилась на него, но руку подала и неуверенно обхватила её тонкими пальцами, пытаясь подняться.              Вокруг снова было светло. Даже можно было сказать ослепительно светло, по сравнению с тёмным пространством «потустороннего» магазина, в котором она сражалась с проклятием.              Стеллажи снова стояли ровно, образуя единый проход, а товары на них были целы и невредимы. Никаких следов боя. Вместо неё, в качестве доказательства реальности происходящего, на белоснежном кафеле валялась огромная синекожая туша, которая часто и глубоко дышала. Один из рогов проклятия оказался обломан, тело украсили глубокие порезы от острого лезвия нагинаты…              Сугуру протянул ладонь в его сторону и что-то прошептал себе под нос. В одно мгновение проклятие превратилось в небольшой сгусток, напоминавший шар, и оказалось в его ладони.              — Ты чё такой кислый? — обратился к нему Сатору.              Встав на ноги, Кёко пошатнулась и в последнюю секунду ухватилась за плечо Сатору. Тот обернулся к ней и натянуто улыбнулся, после чего вернул своё внимание к другу.              Даже не похвалил её за то, что она справилась с заданием без их с Сугуру помощи…              — А чего бы мне кислым не быть, — Сугуру сморщил лицо, после того как проглотил то, что осталось от проклятия.              — Так ты всего-то сожрал эту хреновину… — пожал плечами Годжо.              — Всего-то, — прыснул Гёто, передразнивая друга. — Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе пришлось жрать эту мерзость из раза в раз.              — Поблагодарил бы хоть за то, что тебе её принесли в открытых ладошках и протянули, — с ноткой провокации проговорил Сатору, снимая солнцезащитные очки. — А то дама так старалась… Если тебе так не нравится твоя работа, может, перестанешь делать вид, что ты единственный, кому в этой жизни тяжело?       Сугуру медленно развернулся на пятках и поднял на друга усталый взгляд тёмных глаз.              — Я не делаю вид, что мне единственному тяжело. Я просто делаю свою работу в том состоянии, в котором нахожусь. В отличие от некоторых, кто предпочитает прятаться за шутками и притворяться, что его ничего не колышет.              — Да ладно? — голос Сатору нервно дрогнул. — Хочешь сказать, что лучше ходить с кислой миной двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, чтобы…              — Чтобы что?              Кёко встала между ними, пытаясь уладить зарождающийся конфликт. Она с беспокойством посмотрела на молодых людей, собираясь что-то сказать, но не успела. Сугуру сорвался с места и быстрым шагом направился к выходу из магазина.              Ссора закончилась, толком не успев начаться, однако оставила после себя скверное послевкусие. Горькое, вязкое…              Глядя в спину удаляющемуся другу Хасэгава почувствовала, как в груди болезненно сжалось сердце.              — Сатору, — шикнула она, посмотрев на Годжо искоса.              Тот лишь вяло пожал плечами и вздохнул, словно не чувствуя никакого раскаяния за сказанное. Наверняка кислое лицо товарища уже давненько раздражало его, но момента поговорить об этом всё как-то не находилось…              — А что Сатору? Он угрюмее тучи ходил всё это время, даже попыток никаких не предпринял тебя поискать.              — Так это моё задание было… — она приложила ладонь ко лбу и мотнула головой. — И я с ним справилась.              — А если бы не справилась?              Вопрос Сатору резанул по больному. Он сомневался в её силах… Не верил в то, что в одиночку она способна дать отпор врагу сильнее третьего или четвертого рангов…              — Погоди… — она выставила перед собой ладонь. — Что значит не справилась?              — А то и значит. Противник сильный, ты могла не потянуть такую битву. И что ты приказала бы мне делать, если бы из его территории я достал твой труп?              От того, что озвучил Сатору, Кёко обомлела.              — Ты…              — Что я? — грузно вздохнул он. — Это всего лишь возможное развитие событий…              — Ты в меня не верил? — шепотом произнесла она.              — Верил, — Сатору поджал губы, словно пытаясь скрыть собственный скепсис. — Но одной веры недостаточно.              Слова Сатору опустились завесой между ними.              — Понятно, — её голос прозвучал непривычно ровно и тихо. Она больше не смотрела на него с надеждой или болью. Её взгляд был пуст. — Спасибо за честность. Значит, в следующий раз, если я окажусь в опасности, не стоит ждать, что ты бросишься на помощь. Я справлюсь сама. Или не справлюсь. Это будет только моей проблемой.              — Стой, Кёко, — Сатору подошёл к ней ближе и взял за руку. — Ты не так всё поняла… Я не имел этого в виду…              — Но ты сказал именно это, — произнесла она и убрала его ладонь со своей руки.              Она развернулась и направилась в сторону выхода, где студентов должна была ожидать Нана Комацу.              Её шаги эхом отдавались в пустоте торгового зала, которая теперь была не только вокруг, но и внутри неё. Кёко Хасэгава выиграла битву с проклятием, но казалось, что проиграла нечто более важное для неё.