Золотой век

      В туалете ночного клуба было не скрыться от громкой музыки. Та давила со всех сторон и вызывала жуткий дискомфорт. От неё хотелось сбежать хотя бы ненадолго, чтобы передохнуть, а затем, с новыми силами ворваться на танцпол, отдаваясь ритму популярных треков.              Она была из тех, кто искал островок спокойствия в бушующем море. Вырвавшись из клубной суеты на перекур, девушка опёрлась спиной о холодный кафель зажала между зубов сигарету и чиркнула зажигалкой, чтобы высечь искру.              Первый глоток табачного дыма стал для неё облегчением, после вечера томительного ожидания.              Не сказать, что девушка относилась к той категории людей, что предпочитали тихое одиночество шумной атмосфере увеселительных заведений, но после изматывающей рабочей недели больше всего хотелось нырнуть под тёплое одеяло и сладко заснуть до следующего дня…              Однако реальность оказалась полна разочарований и вместо приятного вечера в постели Кёко, с подачи своей хорошей подруги, была вынуждена отправиться на подработку, к своему огромному сожалению, гонорара за выполнение поручений для оккультного мира Хасэгаве хватало далеко не всегда, поэтому она была вынуждена так или иначе пособничать клану Сайто в поисках улик на отступников. В дальнейшем, те анализировали полученную информацию, составляли досье и лишь после подготавливали документы для Старейшин, а те, в свою очередь, решали, стоило ли отдать головы неугодных шаманов палачам Рёги для проведения казни.              Признаться честно, Кёко не любила грязно играть, и сама идея быть на побегушках у Старейшин вызывала у неё смутную радость. Скорее она испытывала отвращение к самой себе, когда бралась за подобные поручения, но и жизнь была не бесплатной. Нужно же было как-то оплачивать коммунальные платежи, кошачий корм и маленькие радости жизни вроде новой одежды или косметики.              Она затушила сигарету о подошву своих туфель на высоком каблуке, после чего неровной походкой прошлась к раковине, ополоснула руки и нагнулась вперёд, чтобы посмотреть на своё отражение в зеркале. Тушь слегка потекла, поскольку на танцполе в свете софитов оказалось жарко. Наверное, зря перед выходом девушка накинула на плечи свою любимую розовую шубку… Хотя, кто знал, что в помещении окажется настолько тепло.              Кёко поправила причёску: небрежно уложенные чёрные волосы добавляли её образу некоторое озорство, которого, увы, уже давно не было на душе.              Рассматривая своё лицо, она усмехнулась и поправила смазанную помаду.              — Ну что за дела, — протянула девушка, вздыхая.              Обычно она всегда брала с собой небольшую косметичку, чтобы скрыть несовершенства макияжа, но в этот раз ей было всё равно на собственную привлекательность. Она и без того знала, что молода и прекрасна и может заставить одним своим присутствием восхититься. Поэтому раз за разом нагло пользовалась этим, флиртуя с противоположным полом в рабочее время, чтобы получить хоть толику преимущества в нелёгкой шаманской работе.              Хотя, откровенно говоря, на самом деле флиртовать ей вообще не хотелось. Она воспринимала это исключительно как инструмент, помогавший получить нужное, и не стремилась найти себе спутника жизни.              С любовью у Кёко Хасэгавы сложились натянутые отношения.              Кёко вздохнула и подняла взгляд на лампочку, что потрескивала от напряжения электричества.              — И неужели нельзя тусоваться в местах получше? — пробурчала она, отводя взгляд от светильника, и морща лицо.              Из множества ночных клубов Сибуи, оккультист, за которым следила Кёко, выбрал ничем не примечательный «Амур». Атмосфера заведения оставляла желать лучшего: скверный ремонт, скудная барная карта, музыка из девяностых… И, в добавок ко всему, жуткий запах сигарет в уборной, чему сама она охотно успела поспособствовать.              Впрочем, изуродованные маркерами и баллончиками кабинки Кёко тоже не прельщали. Но, видимо, хозяев заведения и его завсегдатаев такое положение вещей более чем устраивало… Хотя какая была разница? Хасэгава вряд ли вернётся в этот клуб когда-нибудь. Только если слишком отчается.              Вздохнув, девушка направилась на выход.              Она снова оказалась в зале, где на танцполе зажигали нетрезвые посетители, и поплелась за барную стойку. Там, усевшись на высокий стул, она перегнулась к бармену и заказала джин-тоник с грейпфрутом.              В ожидании напитка, Хасэгава поглядывала по сторонам.              На танцполе в такт музыки двигались посетители: они были такими разными, яркими, необычными, словно сами собой олицетворяли словосочетание «ночная жизнь». Таких людей Кёко встречала только в подобных заведениях, и их азарт ей нравился, хотя сама она не особо любила танцы в компании незнакомых людей. Куда привычнее ей было ходить в увеселительные заведения в компании Сёко, которая имела хороший вкус в подобных развлечениях, и всегда отводила подругу в приличные места, где находиться было одно удовольствие.              Пригубив джин-тоника, Кёко облизала пухлые губы. Лёгкая горечь напитка приятно коснулась её вкусовых рецепторов и разлилась теплом по телу.              Может, пить на задании ей и не стоило, но хотелось хоть немного скрасить время ожидания.              Человек, которого она отчаянно выслеживала в толпе незнакомцев, совсем не торопился. Казалось, он нарочно оттягивал визит в клуб, предполагая, что «на хвосте» мог кто-то быть, оттого и осторожничал.              Опустошив стаканчик, Кёко попросила бармена повторить. Тот покорно исполнил её просьбу и поставил перед ней новый напиток.              Глядя на дольки грейпфрута, девушка довольно мурлыкнула и осушила второй стаканчик.              Хоть какая-то радость в этом скучном вечере…              Хасэгава встала из-за стойки, оставив на её поверхности несколько помятых купюр, и поплелась в центр танцпола. Затерявшись среди посетителей, она неторопливо качалась в такт музыке, и оглядывалась.              В одно мгновение её взгляд зацепился за высокого мужчину с окрашенными в светло-голубой цвет волосами, и она почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, однако она быстро поняла, что обозналась и нервно хихикнула.              Цель её появилась лишь около полуночи.              К тому моменту Кёко успела отчаяться, что бесплодно провела вечер, но вдруг в вип-зоне показался хмурый мужчина, которому едва можно было дать больше тридцати лет.              Он поправил на себе тонкую шёлковую рубашку и помахал рукой какой-то девушке. Та не заставила себя долго ждать и быстро подскочила к нему, сразу же вешаясь на плечо, типичная гяру, которых в последнее время на улицах Токио можно было встретить в избытке… Одета она оказалась в короткое платье с пайетками и узкий пиджачок. Через плечо висела крохотная сумочка, куда с трудом можно было засунуть телефон, чего уж было говорить о бумажнике.              Они скрылись в следующем зале, пройти в который могли лишь важные гости, либо те, кто был способен заплатить сверху за то, чтобы почувствовать свою принадлежность к привилегированному меньшинству.              В ожидании, когда мужчина снова покажется, Кёко вернулась за барную стойку. Заказала ещё напиток, но уже безалкогольный, и потягивала его через соломинку, внимательно наблюдая за входом в вип-зал.              Ждать Кёко никогда не любила. Ей всегда казалось это самым нудным занятием, но к её огромному сожалению, за такую слежку ей неплохо платили. Поэтому приходилось мириться с подобными издержками «профессии».              В скором времени на соседствующий стул за барной стойкой опустилась девушка.              Приглядевшись к ней, Кёко поняла, что ею оказалась незнакомка, встречавшаяся с мужчиной, за которым она так упорно наблюдала. Настолько упорно, что совсем выпустила её из виду…              Подумав о своей безалаберности, девушка закусила кончик языка и тихонько шикнула. Не время было ругать саму себя. Раз незнакомка присела рядом с ней, стоило воспользоваться случаем, наладить с ней контакт и немного разузнать о причинах, что привели её в этот захудалый ночной клуб.              Кёко присела поближе и наклонилась к девушке, чтобы та лучше расслышала её:              — Привет! — Кёко решила не размениваться на излишнюю вежливость и начала разговор более или менее неформально, словно пытаясь подчеркнуть, что с девушкой они находились на одном уровне. — А ты сейчас не встречалась с парнем в вип-зале? Высокий такой, с волосами до подбородка, — Хасэгава показала на собственную стрижку и усмехнулась. — Типа как у меня.              Выглядела незнакомка весьма занимательно. Издалека сложно было это заметить, но вблизи макияж оказался особенно ярким: толстые стрелки, нарисованные поверх и без того активных смоки, розовая помада, плотные румяна. Осветлённые волосы девушки были слегка начёсаны, а чёлка заколота крупной заколкой с милым розовым бантиком.              — Привет? — незнакомка похлопала густыми ресницами и удивлённо посмотрела на Кёко; она заправила за уши прядки волос и открыла ушки, на которых висели массивные серёжки из пластика. — А тебе зачем?.. Мы знакомы с тобой разве?              — Нет? Но что мешает нам познакомиться? — хихикнула она, опираясь на барную стойку. — Я просто слышала, что он помогает классным девчонкам, вот и решила спросить, правда ли это.              — А-а-а, — протянула девушка, и сразу же заулыбалась. Наверное, ей очень понравился комплимент, которым невзначай одарила её Кёко. — Да, это про Танаку-сана! Он меня уже не один раз выручает!              — Куришь?              Девушка покивала.              Конечно, говорить в ночных клубах было удовольствием сомнительным, но сидя за барной стойкой, в целом, можно было без излишнего напряжения расслышать, что говорил собеседник. А для того, чтобы наверняка — нужно просто наклониться поближе. Ничего страшного не произойдёт.              Кёко протянула ей пачку сигарет и улыбнулась.              — Расскажешь подробнее про Танаку?              — Минако.              — А?              — Меня Минако зовут. Или Мина-чан, как тебе будет удобнее! — Минако зажала сигарету между зубов и подожгла её кончик. — А тебя как зовут?              — Кёко.              — Ой, у меня подружку со средней школы так звали!              На мгновение Кёко передёрнуло. С ней в средней школе тоже училась некая Минако, но, по воспоминаниям самой Хасэгавы, выглядела она совсем не так, как та, что сейчас сидела перед ней. И дело было даже не в стиле. Черты лица у этой были помягче, добрее. Несмотря на агрессивный макияж и весьма сомнительный стиль одежды, Минако создавала впечатление приятной девчонки, хоть и самую малость глуповатой.              Но разве можно было считать это недостатком, когда на дворе был двадцать первый век? Такие девчонки, обычно, удачно устраивали свою жизнь как раз потому, что были не обременены тяжкими думами о будущем, покрытом туманной рябью неизвестности.              — Тебя тоже парень бросил, да? Мне вот изменил на днях и сам в этом признался… Жуткая история…              Кёко повела плечами. Разумеется, она не собиралась рассказывать первой встречной слезливую историю о том, как пять лет назад рассталась с человеком, которого сильно любила, и что после этого так и не завела крепких отношений.              Ей в целом не особо приходилась по нраву идея обнажать душу, когда речь заходила о краткосрочных знакомствах. Пусть лучше для таких людей Кёко останется загадочной девушкой, которая как внезапно появилась, так и исчезла среди толпы.              — Что-то типа. Узнала, что он со многими девчонками встречается, кроме меня, — на ходу сымпровизировала Хасэгава и затянулась сигаретой. — Обидненько как-то стало…              — О, понимаю! Как будто про моего рассказываешь! — бодро покивала головой Минако. — Но Танака-сан мне помог. И больше он не встречался с другими девчонками. До последнего раза, когда, собственно, и изменил мне…              — Что ж он сделал-то? Побил его что ли?              — Нет-нет, Танака-сан и пальцем его не трогал!              — А как тогда отвадил?              — Сказал, что это секрет. Но я уверена, что это магия и Танака-сан просто заколдовал его! Я ведь Танаку-сана нашла в интернете, на сайте по оккультизму. Он предлагал услуги по отвороту, порче и чему-то ещё… Не сильно в этом разбираюсь, конечно…              — И ты, выходит, уже не впервые у него?              — Нет. Это третий раз, — со скромной интонацией призналась Минако. — Честно сказать, он правда помогает... Но эффект не вечен. Поэтому я и прихожу, когда случаются неурядицы. Сейчас мне жутко хочется отомстить. К тому же берёт Танака-сан немного, поэтому я могу себе позволить его услуги и подружкам советовала тоже к нему ходить.              Кёко стряхнула пепел с сигареты и задумчиво посмотрела на новую знакомую. Честно признаться, ей показалось, что Минако совсем не осознавала последствия своих действий.              Обычные люди особо не верили в существование сверхъестественных сил, поскольку рациональность перевешивала желание верить в существование чего-то загадочного и мистического, но Минако, убедившись после первого визита, что Танака был способен вредить неугодным ей людям, не испугалась, а, напротив, продолжила пользоваться его услугами с не меньшим ажиотажем. И даже посоветовала своим знакомым обратиться к нему.              — А ты не боишься, что тебе это потом как-то прилетит? — Кёко попыталась натолкнуть её на мысль о том, что причинение вреда другим людям редко бывает безнаказанным.              Однако вместо этого встретилась с удивлённым лицом собеседницы:              — Танака-сан сказал, что если я носить при себе амулет, который он мне дал, то со мной ничего не случится.              Кёко задумчиво выдохнула клуб дыма и поспешила затушить сигарету в пепельнице.              — Вот как…              — Так ты тоже к нему попасть хотела?              — Угу, мне подружка его посоветовала, когда узнала о моей проблеме с парнем. Но что-то никак попасть к Танаке не получается. В вип-зону просто так не пропустят, потому что подруга забыла предупредить его, что я приду. Так что у меня какой-то бесцельный вечер вышел. Пришлось тусоваться…              Мысленно прокляв Марико за то, что она не потрудилась помочь с поиском номера телефона Танаки, Кёко выдавила из себя дружелюбную улыбку. Наверное, куда логичнее было бы начать с ним переписку через электронную почту и затем, добившись его доверия, прийти на приватную беседу… Однако на такое предложение Сайто отмахнулась и сказала, что так они попусту потеряют время, отведённое Старейшинами для сбора доказательств.              Поэтому то, что Хасэгава, проторчав несколько часов в не самом приятном ночном клубе Токио, завела разговор с клиенткой Танаки, оказалось единственным более или менее жизнеспособным шансом выйти с ним на контакт.              Едва Кёко подумала о том, как славно оказалось познакомится с клиенткой нужного ей человека, Минако выпалила:              — Так давай я попрошу его с тобой встретиться!              Удивлённо вскинув брови, Хасэгава оживилась. На такую быструю реакцию от новой знакомой она могла рассчитывать только в самых смелых мечтах, но та оказалась гораздо быстрее. Видимо, отыскать расположение Минако оказалось совсем несложно.              Теперь дело оказалось за малым: душевно побеседовать с Танакой на интересовавшие её темы и передать его в заботливые руки Сайто, чтобы те либо продолжили наблюдение дальше, либо выписали ордер на его голову.              — А он точно-точно сможет? — с надеждой в голосе спросила Кёко.              — Если я его попрошу, то да! — радостно покивала головой Минако. — Обычно он мне не отказывал.              Пока Минако печатала сообщение, Кёко внимательно следила за тем, как по экрану мобильного телефона скользили её пальцы с длинными ногтями. Невольно она даже подумала, насколько удобно было иметь такой маникюр в бытовых ситуациях, но быстро пресекла собственные размышления. Не стоило думать об этом сейчас, когда Танака был у неё под носом.              Когда было получено его разрешение, Хасэгава спрыгнула с высокого стула, и поблагодарила новую знакомую.              — А оставишь мне свой ник? — внезапно спросила Минако, когда Кёко собиралась уходить.              — В инсте?              — Ага! У тебя шмотки прикольные, хочу посмотреть твои фотки!              — Ну ладно… — со смешком ответила Кёко и взяла в руки телефон новой знакомой. — Держи! Я подпишусь на тебя в ответ, — улыбнулась она.              — Спасибо!              И после этого Кёко покинула барную зону.              Она уверенным шагом приблизилась к вип-залу аккурат к тому моменту, как оттуда выглянул Танака в поисках своей новой клиентки.              — Вы от Минако?              — Да-да, Танака-сан! — доброжелательно отозвалась Хасэгава и вежливо кивнула головой. — Мина-чан сказала, что вы сможете мне помочь.              — Ну, тогда пойдёмте…              В вип-зале оказалось чуточку тише. Наверное, звукоизоляцию здесь нарочно сделали получше, чем в остальных частях клуба, чтобы посетители могли переговариваться на важные темы.              Кёко огляделась по сторонам. Атмосфера вип-зала больше напоминала ей о сериалах про криминальный мир, где в таких невзрачных на вид заведениях якудза промышляли тёмными делишками.              В целом, ни одной причины не верить в свою теорию Хасэгава не нашла.              Людей в вип-зале находилось не так много, как на танцполе и за баром. Те, кто присутствовали здесь — скорее обсуждали вещи, которые никто не должен был знать, чем приватно беседовали о жизненных неурядицах. В основном это были мужчины в возрасте, одетые в брючные костюмы-двойки.              — Как вас зовут? — Танака предложил девушке присесть на диванчик в узенькой комнатке, больше походившей на кабинку, и махнул рукой официанту, который курсировал между клиентами.              — Кёко Сато, — сказала она, наугад выбрав одну из самых распространённых фамилий.              Танака удивлённо вскинул брови, словно заподозрил что-то неладное во встрече носителей двух самых популярных фамилий в стране Восходящего солнца, но никак это не прокомментировал.              — Будете что-то пить?              — Джин, если можно. С грейпфрутом.              — А мне как обычно.              Официант учтиво кивнул и скрылся за шторкой из крупных бусин.              Судя по поведению Танаки, гостем в «Амуре», по роду своей деятельности он сделался настолько частым, что мог смело заказывать выпивку, не называя позиций барной карты.              — И что же вас ко мне привело, госпожа Сато?              — О… Наверное, вы таких историй много слышали, — взволнованно начала Кёко, поправляя прядку волос, что так невовремя прилипла к блеску для губ. — Даже неловко говорить такое.              — М?              Танака смотрел на неё взглядом безучастным. Создавалось ощущение, что ему было абсолютно всё равно на новую клиентку: он и до неё слышал тонну рассказов об ужасных мужских пороках, отчего выработал иммунитет к ним.              Официант не заставил себя долго ждать. Спустя пару минут, он вошёл в «кабинку» и поставил перед Танакой стакан, который был на четверть наполнен виски, а к Кёко придвинул джин с дольками грейпфрута.              Воспользовавшись лёгкой суетой, Хасэгава включила на телефоне диктофон, чтобы избежать голословных обвинений в будущем. Пока что ей было достаточно улик для того, чтобы однозначно сказать, являлся ли Танака шаманом, нарушавшим законы оккультного мира, но не ей было судить о его виновности.              — Приятного вечера! — вежливо покивал он и сразу же скрылся за спиной Танаки.              Кёко посмотрела ему вслед.              Её удивила скорость обслуживания в вип-зале. В то время, как в баре у танцпола она ждала свои напитки по десять-пятнадцать минут, здесь она получила его едва опустила пятую точку на потёртый диванчик.              — Понимаете, — замялась Хасэгава, переплетая пальцы рук. — Мой молодой человек мне не верен. Всё чаще и чаще мне кажется, что у него есть кто-то помимо меня.              — Кажется или действительно есть? — нахмурился Танака.              — Я ловила его на переписках с другими девушками, — Хасэгава отпила джина и улыбнулась. — Просто пока не могу смириться с тем, что он действительно так поступает…              Танака хмыкнул и осушил свой стаканчик с виски одним глотком. Быть может, это не первый его напиток за этот вечер, но внешне сложно было сказать, что тот нетрезв. Напротив, он производил впечатление собранного человека, отдающего отчёт в своих действиях.              — И чего бы вы хотели, госпожа Сато?              — Проучить его, разумеется. Подруга сказала, что вы справляетесь с этим на высший балл. Правда, я так и не знаю, что именно вы делаете…              — Слышали про проклятия, Сато?              — Самую малость, — Кёко показала пальчиками жест, означавший «немного» и неловко хихикнула. — Вроде как, таким гадалки занимаются за кругленькие суммы.              — Только они все шарлатанки, — на лице Танаки появилась самодовольная ухмылка. — Берут деньги, да ничего толком не делают. Дурят людей, попавших в сложные жизненные ситуации. В то время как я беру скромное вознаграждение и помогаю решить проблему раз и навсегда.              Сощурив глаза, Кёко посмотрела на шамана.              От неё не укрылось, что он гордился своей деятельностью, и охотно делился с посторонними способностями, не страшась быть раскрытым. Обычно представители оккультного мира были куда осмотрительнее, и старались интегрироваться в общество так, чтобы не доставить неудобств обычным людям своими навыками и предрасположенностями.              — Вы что, проклинаете насмерть? — шепотом спросила Кёко, продолжая играть роль наивной дурочки. — Или наводите там… Порчу сильную какую-то?              — Зависит от того, чего хочет мой клиент, — развёл руками Танака. — Кто-то собирается лишь немного помучить свою вторую половинку, а кто-то хочет отыграться за все оставленные на сердце шрамы. Вот вы бы чего хотели?              На мгновение Кёко задумалась. У неё не было жизненной необходимости кому-либо мстить за разбитое сердце. Напротив, она бы предпочла оборвать все контакты раз и навсегда, оставив обидчика наедине с мрачными переживаниями о потерянных чувствах.              — Убивать бы никого точно не хотела, — покачала головой Хасэгава. — Только помучить слегка, чтобы не расслаблялся… И больше ничего такого.              — Тогда могу предложить лишить его сна? — с довольной ухмылкой предложил мужчина. — На пару недель.              — А потом эффект проклятия спадёт?              — Нет, если вы этого не захотите. Я дам вам специальный омамори, который будет вас защищать. Как только вы посчитаете, что с вашего молодого человека достаточно, нужно будет просто подложить оберег к его вещам… Так проклятие покинет вас и вашего человека.              С этими словами Танака выложил на столик небольшой омамори из ткани, перевязанный золотой ленточкой.              — Что мне нужно для того, чтобы вы могли начать?              — Фотография.              — И всё?              — Да, этого будет достаточно, — кивнул Танака. — Стоимость ритуала составляет сто тысяч йен.              — Оу, — удивлённо похлопала глазами Хасэгава. — А Мина-чан говорила, что у вас расценки пониже будут.              — Не могу же я брать лишнего со своей постоянной клиентки? — с хитрой усмешкой произнёс мужчина. — Передумали?              — Нет конечно, — покачала головой Кёко, после чего раскрыла свою маленькую сумочку, где лежал кошелёк. — А фото на телефоне подойдёт?              Танака кивнул. Отсчитав нужное количество купюр, Кёко выложила их перед ним. От неё не утаилась его довольная ухмылка при виде денег.              Дабы избежать неловкого момента, Хасэгава остановила запись на телефоне, изображая поиски фотографии, и открыла первую попавшуюся фотографию со своим кузеном Минато Киёмидзу, с которым встречалась парой дней ранее, когда тот приезжал погостить в Токио.              — Ох, — пробормотала она. — Как-то я тут не очень получилась, конечно…              — Это не имеет никакого значения, — качнул головой Танака, беря в руки её телефон. — Посмотрим…              Какое-то время пристально глядел на фотографию молодого мужчины, потирая подбородок, словно обдумывал, видел его где-либо или нет.              На долю секунды Кёко перепугалась, что зря выбрала Минато в качестве своего «неверного избранника». Надо было показать фотографию кого-то, кто меньше примелькался в оккультном мире… Однако учитывая, что с тех пор, как Минато стал главой клана Киёмидзу, он покидал резиденцию редко, вряд ли кто из мелких шаманов знал, как изменилась его внешность за последние пять лет.              С другой стороны, с Минато объясниться было бы куда легче, чем с кем-либо другим из её знакомых и друзей мужского пола.              Телефон Кёко озарился вспышкой голубого пламени. Во избежание раскрытия своей личности, Хасэгава бровью не повела, игнорируя этот факт. Хотя за телефон стало страшновато. Как-никак, она купила его только в прошлом месяце и ещё не наигралась с функциями новенького смартфона американского бренда, стремительно набирающего популярность.              — Готово, госпожа Сато, — Танака протянул ей телефон. — Теперь вам решать, когда снимать проклятие.              — А есть что-то типа гарантийного срока? — Кёко нарочно задала глупый вопрос. — Надо же как-то удостовериться, что всё работает и всё такое…              — Не переживайте. Вот моя визитка, — он протянул визитницу, чтобы Кёко могла взять себе одну штучку. — Можете писать или звонить, если нужна будет помощь. Как вам удобно.              Из клуба Кёко вышла в крайне приподнятом расположении духа.              Всё прошло настолько гладко, что она и представить этого себе не могла.              Она перешла через дорогу и свернула на следующую улицу. Несмотря на позднее время суток, людей оказалось немало. Сказывалось, что пятница. Многие успевали насладиться жизнью лишь в этот короткий промежуток времени на стыке рабочей недели и коротких выходных.              Решив, что нужно было сделать один важный звонок, Кёко достала мобильник и набрала номер кузена. Её даже не смутил поздний час; она знала, что Минато ответит на звонок в любое время суток и будет рад услышать голос близкого человека.              — Не спишь?              — Нет, не сплю, — уставшим голосом ответил ей Минато и Кёко удивилась, что тот не сильно обрадовался её звонку.              — Я просто хотела сказать, что прокляла тебя минут десять назад, — со смешком произнесла она, поджигая сигарету.              — Ну спасибо. А я уж было подумал, откуда у меня в доме взялся проклятый дух, — Минато вздохнул, и Кёко поняла, что он оказался расстроен её выходкой.              — Не обижайся, Минато. Я отплачу тебе за это маленькое недоразумение, когда приеду в Киото! Просто из всех моих знакомых с тобой гораздо проще объясниться…              — Ладно. Слушай, ты не обижайся, но я сейчас немного занят… Напиши мне, когда домой доберёшься. Слышу, что ты по улице идёшь.              — Да не переживай. Меня Марико подбросить обещала в качестве дополнительного вознаграждения…              — Тем не менее, Кёко. Не забудь, я буду волноваться, если ты ничего не напишешь.              — Ладно, — протянула она и отключилась.              Марико Сайто ожидала около круглосуточного магазина, лениво опершись о фонарный столб. Казалось, что она клевала носом, утомлённая долгим ожиданием и сине-серебряная банка энергетического напитка в её руках вполне подтверждала эту теорию.              — Ну как дела? — встрепенулась она, когда увидела подругу.              — О, я всё записала, — с довольной улыбкой отозвалась Хасэгава. — И прокляла Минато заодно.              — О как, — удивлённо вскинула брови Сайто. — А его-то за что? Он, вроде как, после того как тебя похитил, раскаялся и ничего плохого не делал…              — Ну так Танака такие услуги предоставляет. А с Минато проще всего объясниться было… Не буду же я ему фотку Сугуру показывать? — вздохнула Кёко. — Хотя, наверное, Сугуру бы пригодился уродик, которого Танака призывал…              — Лучше б Годжо прокляла, — махнула рукой Марико. — Он-то хоть этого заслужил…              Кёко непроизвольно скривила губы и с недоумением посмотрела на подругу.              За последние годы его имя произносилось самой Хасэгавой лишь пару раз. Он стал для неё лишь неприятным воспоминанием, которое зудило, изредка не давая уснуть.              Они разошлись разными дорогами, и, насколько ей было известно, обоюдно игнорировали существование друг друга в профессиональном поле. Пока Сатору совершенствовался как шаман особого ранга и получал солидные заказы, Кёко занималась мелкими, но не менее важными поручениями.              О том, как поживал Сатору Годжо ей даже не хотелось думать.              Они уже давно были не более, чем бывшими одногруппниками, которые морозились при упоминании друг друга.              — Не говори о нём больше, — отрезала Кёко, серьёзно посмотрев на Марико. — Мы же договаривались с тобой.              — Да пофигу вообще, — махнула рукой Сайто. — Тебе просто повезло, что ты с ним не контактируешь. Мне этот придурок вчера весь мой бедный мозг вытрахал…              — Ну, можешь радоваться, что хоть кто-то тебя трахает, — пожала плечами Кёко. — Пускай таким вот образом нетривиальным.              — Ой, Хасэгава, — Марико недовольно оскалилась, задетая подобным комментарием. — Иди ты знаешь куда?              В этот момент Хасэгава поняла, что задела подругу своей шуткой, однако угрызений совести по этому поводу совсем не испытала. В последнее время они постоянно пытались друг друга уколоть забавы ради, но обычно никто не обижался всерьёз.              — Один-один! — рассмеялась Кёко и потормошила Марико за плечо, чтобы немного взбодрить. — Ну не дуйся, чего ты? Подкинешь меня домой? Ты обещала!              — Да куда ж мне деваться-то…              Марико поманила за собой ладонью и повела подругу в сторону парковки, где оставила машину.              Управлять автомобилем она не особо любила. Обычно куда-либо отвозил её муж, потакая прихотям. В редких же случаях Марико сама садилась за руль, чтобы не беспокоить его в позднее время.              Когда девушки оказались в машине, Сайто потянулась к бардачку. Порыскав в нём, она вытащила слегка помятый белый конверт и, выпрямившись, пересчитала его содержимое.              — Накинь сверху сто тысяч за услуги Танаки, — пристегиваясь, пробормотала Хасэгава.              — Сто тысяч?! — возмущённо отозвалась Сайто. — Что он за эти сто тысяч сделал-то?              — Минато проклял, — как ни в чём не бывало пожала плечами она. — И джином угостил. Вкусненько было.              Скривив губы, Марико полезла в кошелёк. С недовольным выражением лица она принялась отсчитывать купюры.              — Ты вообще в курсе, что на сто тысяч можно семью в хороший такой ресторан сводить? Со звёздами Мишлен там, всё такое…              — Не-а… Меня никто в рестораны не водил. Только в «Макдональдс» за хэппи милом…              — Ну, неудивительно, — прыснула Марико и протянула конверт. — Считай.              — Я тебе доверяю, — подмигнула ей Кёко. — Спасибо большое.              — Это тебе спасибо…              Протяжно вздохнув, Марико села вполоборота, чтобы лучше видеть происходящее позади машины.              — Пришли мне запись вашего разговора на почту.              — Договорились, — довольно улыбнулась Хасэгава, откидывая спинку сидения назад.              До жилища Кёко они ехали в полнейшей тишине.       

***

             Сатору Годжо относил себя к той категории людей, которым хватало четырёх часов сна для того, чтобы восстановить энергию и приступить к новым свершениям.              За последние годы он даже научился организовывать свой день. Правда, планирование это было скорее хаотичное, чем серьёзное, но, тем не менее, хоть какой-то системности Сатору старался придерживаться.              Проснувшись засветло, он лениво потянулся и обнаружил, что рядом с ним расположилась симпатичная девушка. Она лежала на помятых простынях, уткнувшись носом в подушку и, казалось, едва дышала. Настолько сладким и безмятежным оказался её сон.              Сатору вздохнул.              Они познакомились вчера вечером. В каком-то модном ресторане, расположенном в Гиндзе, где Сатору решил поужинать перед возвращением домой. Незнакомка заигрывала с ним, сидя за соседним столиком, и молодой человек сам не заметил, как оплатил её счет и пригласил продолжить знакомство где-нибудь в другом месте.              К себе домой он вести её не хотел. Поэтому выбрал для уединения уютную гостиницу, расположенную неподалеку от Гиндзы. Они доехали на такси, увлеченные разговором, и друг другом, и, после стандартной процедуры заселения, поднялись в номер, где буквально с порога приступили к более тесному знакомству.              Присев на краю кровати, Годжо посмотрел через плечо на девушку.              Совсем забыл, как её звали.              И что ему в ней понравилось? Он не мог назвать её красавицей, способной приковать взгляд, но что-то притягательное в ней было. К тому же без «тонны» вечернего макияжа, незнакомка оказалась гораздо милее. А то, как растрёпанные осветлённые волосы мягко обрамляли её личико…              На долю мгновения Сатору даже устыдился своих мыслей и виновато ухмыльнулся.              Таких как она, за последние несколько лет, он повидал немало. Каждый раз пустые разговоры, неловкие фразы, попытки шутить… А потом они покупались на его симпатичное лицо и столь необычную для японского мужчины внешность... И раз за разом повторялся один и тот же сценарий.              — И как тебя зовут вообще? — прошептал Сатору, почёсывая затылок.              Он поднялся с постели и медленным шагом направился в ванную комнату.              Стерильность отелей стала для него чем-то привычным. В ней он не чувствовал уюта, тепла и какого-то комфорта… Но было в этой обстановке что-то, что успокаивало. Объяснить это сам Сатору едва ли мог.              Наверное, это просто стало какой-то странной привычкой. Командировки, свидания… И так по кругу. Граница постепенно стиралась, превращая жизнь в череду повторяющихся действий.              Выхода из этого круговорота, казалось, и вовсе не существовало.              В перерывах между работой Сатору чувствовал, как жизненно необходимо ему было ощутить тепло чужого тела. Ласковое прикосновение кожи к коже под шелестом простыней, такое нужное, желанное… И оттого вырывался в город, надеясь познакомиться с приятной девушкой, способной унять эту неописуемую тоску хотя бы на время.              Сатору и сам не думал, что будет так жаждать присутствия другого человека.              Наверное, он до сих пор не смог отпустить прошлое и пытался отчаянно выбить его из своей головы. Прокручивал в голове мысли о той, кто разделила с ним самые теплые, а также самые горестные моменты из его жизни. Но каждый раз старался убедить себя, что так и должно было случиться.              С тяжелым сердцем Сатору признавал, что отец был прав. Любовь делала сильного человека уязвимым, поэтому больше Годжо Сатору не хотелось иметь привязанности, но вместе с тем… Иногда так хотелось быть нужным кому-нибудь. Просто, потому что ты — это ты.              Лениво вытирая полотенцем мокрые волосы, Сатору проверил входящие сообщения на телефоне и, к собственному недовольству, обнаружил, что за ночь никто и не справился, как он поживает.              После выпуска из колледжа он продолжал общаться с Сугуру, хотя с тем стало крайне сложно разговаривать на какие-либо темы, отвлечённые от работы. Да и то общение сложно было назвать удовлетворительным. Но, тем не менее, Сатору всё ещё считал его дорогим другом и надеялся, что рано или поздно их отношения смогут вернуться в прежнее русло. По крайней мере, сам он по ним скучал, но едва ли его попытки работать над ними можно было назвать активными.              Продолжая «ковыряться» в телефоне, Сатору вышел на балкон.              Над Токио нависали свинцовые облака, и лишь где-то вдали, на самом стыке горизонта, виднелась яркая полоса розового света, знаменующая начало нового дня.              В такое время он всегда чувствовал умиротворение. Неторопливо восходящее солнце ласково поглаживала многоэтажные здания столицы тёплыми лучами, призывая проснуться.              Казалось бы, такое начало дня должно было настраивать на позитивный лад, но как только день вступал в свои владения, Сатору переставал ощущать спокойствие. Ему на смену приходила прохладная меланхолия. И всё снова шло своим чередом.              Годжо поёжился от лёгкого ветерка и поспешил вернуться в номер.              Наверное, нужно было уйти до того, как незнакомка проснётся. Это поможет избежать лишних и, вероятнее всего, неприятных расспросов с её стороны, а также неловкой паузы, когда она поймёт, что он совсем не помнил её имени. Такое уже случалось. Не раз, и не два… Собственно, он частенько забывал имена тех, с кем коротал ночи в отелях. Не видел смысла нагружать свой мозг такой информацией; тот и без того работал двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.              Медленно одеваясь, Сатору внимательно смотрел на спящую девушку.              Можно было бы попробовать сходить ещё на пару свиданий, стать друзьями с привилегиями… Но никак не возлюбленными.              А, хотя, нужно ли ему вообще это?              Он случайно наступил на собственную штанину и едва не рухнул на кровать, кое-как удержав равновесие. Несмотря на его старания вести себя тихо, девушка лениво потянулась и приоткрыла глаза.              — О… — тихо протянула она, потирая глаза подушечками пальцев. Её длинные нарощенные ногти с лёгким и забавным бряканьем ударялись друг о друга. — Ты чего не спишь?..              Сатору неловко улыбнулся, словно она подловила его на чём-то противозаконном и поспешил кокетливо хихикнуть:              — На работу нужно.              — М-м-м… — пробормотала она и перевернулась на другую сторону.              От сердца Сатору отлегло. Девушка оказалась чрезмерно спокойной и, кажется, её вовсе не интересовало то, как они провели ночь. Обычно такие спутницы вели себя более расковано: притягивали к себе и предлагали продолжить то, на чём они ранее остановились. И, как правило, Сатору от такого отказаться никак не мог…              — А кем ты работаешь? — снова послышался заспанный голос.              Она оказалась первой, кто спросил у него об этом и это заставило сердце вздрогнуть от неожиданности её вопроса.              — Учителем в частной школе, — ответил Сатору, застегивая ремень.              Он выпрямился, пригладил манжеты светлой рубашки и погладил себя по груди, пытаясь хоть самую малость распрямить заломы на капризной ткани.              — И что, поэтому так рано уходить нужно?..              — Школа за городом находится, — вздохнул Сатору, поправляя ворот рубашки. — А тебе далеко ехать на работу?              Он решил учтиво промолчать про то, что с дисциплиной у него было туговато и каждый рабочий день начинался с опозданий. В конце концов, это было не обязательно знать девушке, с которой он, скорее всего, больше никогда не увидится.              — А я ещё в университете учусь… — зевнула девушка, зарываясь глубже в кокон из одеяла. — Мне сегодня во второй половине дня на занятия…              — Ну, хоть выспишься, — с усмешкой пробормотал Сатору, раскрывая свой кошелёк. — Я тебе тут на такси оставлю, хорошо? Чтобы ты на метро в универ не ехала… А спокойно добралась на машинке, — игриво добавил он, чтобы жест его доброй воли не выглядел так, словно он расплачивался за секс.              — Может, тебе девушка нужна? — послышался кокетливый смешок. — Такой заботливый парень… И один.              Она вынырнула из одеяла и внимательно посмотрела на Сатору, будто бы ожидая от него дальнейшего шага: предложения встретиться ещё разок, либо положительного ответа на её смелое предположение.              — Прости, сейчас я отношений совсем не ищу.              Сатору сам себе признавался в том, что не желал переступать черты отношений на одну ночь. Он иногда ловил себя на том, что не чувствовал необходимости даже в дружбе, не то, что партнёре, с которым придётся учиться находить какой-то баланс и некое подобие гармонии.              — Ну и ну…              — Правда. Не бери в голову. Дело тут вообще не в тебе. Ты очень даже миленькая.              Девушка приподнялась и удобно села на кровати, заворачиваясь в тёплое одеяло. Какое-то время она молча смотрела на Сатору, думая о чём-то своём.              — Ладно. Всё равно мы лишь два одиночества, которые случайно встретились этой ночью…              Её слова отозвались в Сатору чувством удивления. Ещё ни одна из его спутниц не говорила такого, после страстной ночи с ним.              — Ты чувствуешь себя одиноко? — неожиданно для самого себя, спросил Сатору, присаживаясь на кровать.              — Угу, — кивнула она. — Я не говорила вчера, чтобы не портить наш милый вечер, но мне тут на днях парень изменил. А потом сказал, мол «дело не в тебе, Минако-чан» и предложил расстаться… А меня это так расстроило.              Точно. Её звали Минако.              — Но знаешь… Благодаря тебе, мне было не так одиноко переживать все это. Так что спасибо, что мы вчера встретились и классно провели время.              — Это тебе спасибо.              — За что?              — За понимание, — криво усмехнулся Сатору. — Обычно утро таким спокойным не бывало, после подобных свиданий.              Она махнула рукой и рассмеялась.              — Ну… Тогда я пойду. Рад слышать, что тебе всё понравилось.              — Давай-давай. Может встретимся ещё. Было бы славно.              Когда они распрощались, Сатору вышел из номера и с облегчением вздохнул.              Ещё ни разу у него не выдавалось такого спокойного расставания с кем-либо. За исключением…              Он сразу осёкся, предпочитая не вспоминать о прошлом, которое до сих пор ранило, но мысли неизбежно настигали его, пока он спускался в лифте на первый этаж и рассматривал свое отражение в зеркале.              Можно ли было говорить, что тогда было спокойно? Нет, на его душе скреблись кошки. И гнилостное послевкусие преследовало ещё долгое время, но, несмотря на гнетущее чувство несправедливости, он думал, что так было нужно. Оттого и гонял в голове слова отца о том, что есть любовь.              Выйдя на улицу, Сатору Годжо поправил на переносице солнцезащитные очки.              Каждый раз, когда он вспоминал о Кёко, сердце болезненно сжималось. В его воспоминаниях она так и осталась милой, отзывчивой девушкой, способной понять и принять, невзирая на его внутреннее несовершенство. Но в последний раз, когда он видел её на церемонии выпуска из колледжа, то выглядела она совершенно иначе: холодный отрешенный взгляд, черные волосы по плечи, и меланхоличное выражение лица, которое смеялось лишь тогда, когда с ней заговаривала Сёко.              Воспоминания о такой Кёко Хасэгаве казались ему неправильными, чуждыми, но жизнь распорядилась таким образом, что приходилось мириться с этой действительностью.              Как она там вообще?              Сатору почувствовал болезненную уязвимость и недовольно нахмурился. Её давно не было рядом, нужно было принять этот факт и продолжать жить дальше, не оглядываясь в прошлое.              Он дождался своего такси и, усевшись на заднее сидение, откинулся на него, закрыв глаза.              Впереди был ещё один длинный день, полный рутины.