Золотой век

      В последние годы Кёко многое пускала на самотек. Например, легко могла забыть позавтракать или разгрузить стиральную машинку по окончании рабочего процесса, либо вымыть посуду после завтрака или ужина. Хотя, конечно, чаще всего она старалась брать еду навынос, чтобы не стоять у плиты ради одной порции.              Временами из-за этого она чувствовала уколы совести, но не более. В конце концов, жить одна она до сих пор не привыкла: не могла умерить траты, с трудом заставляла себя убирать по выходным, и предпочитала большую часть времени проводить в постели, занимаясь самобичеванием.              С тех пор, как она выпустилась из колледжа, симптомы ментального заболевания стали лишь прогрессировать, однако сил заняться своим здоровьем Кёко не находила. Она то и дело гоняла эту мысль в своей голове, словно та была теннисным мячиком, и успешно отбивала ее раз за разом.              Стала ли Кёко Хасэгава взрослой? Сама она ответа на этот вопрос не знала, но искренне старалась убедить себя в том, что уже давно выросла. И что быт вела неплохо, хотя любой, кто оказывался у неё дома, сразу же подозревал что-то неладное с её самочувствием.              Кёко плюхнулась в постель и лениво зевнула. Прошедший день показался ей безмерно длинным, но в то же время насыщенным на события. В голове до сих пор гудела клубная музыка, а тело сладко ломило от выпитого алкоголя.              — Как же я устала…              К ней тотчас же подоспела любимая пожилая кошка и юркнула под бок, выпрашивая ласки.              Поглаживая животное по маленькой голове, Кёко продолжила смотреть в потолок.              Временами Хасэгава чувствовала себя недостойной нормальной жизни, однако отчаянно её желала. Единственное, что она могла контролировать — своё тело и профессиональную эффективность.              Людей она считала опасными. Не всех, разумеется, но отчасти, травмированная прошлым опытом, она научилась не привязываться к ним. В круг её близких входили лишь дядя, Минато, Сёко, да Марико, но с последней они, скорее, были вместе по долгу службы.              Безопасность Хасэгава ощущала только в работе и Нане, что по вечерам встречала её дома, а затем мурчала рядышком, уткнувшись влажным носом в её ладонь.              — Как славно, что я купила тебе автоматическую кормушку, — усталым голосом протянула девушка, поглаживая кошку по спинке. — Представляешь, если бы я сегодня домой не вернулась, Нана?              Животное жалобно мяукнуло и уткнулось мордочкой в ладошку хозяйки.              — Знаю-знаю… Ты бы сильно переживала, да? И совсем извелась бы в ожидании меня?              Уткнувшись влажным носом в щёку Кёко, Нана примостилась подле неё и мягко потрогала лапкой ладошку хозяйки.              Из груди Кёко вырвался сдавленный стон. Её очень тронуло трепетное отношение питомицы, и она поспешила обнять Нану.              — Только ты у меня и есть.              Конечно, это было не правдой.              Помимо Наны у Кёко Хасэгавы было немало людей, так или иначе помогавших ей по жизни, то работой, то ещё чем. Однако родственной душой Кёко могла назвать лишь престарелую кошку, прошедшую долгий путь вместе с ней. Они встретились, когда Нана была ещё крохотным двухдневным котёнком, слепо шарившим лапками по жухлой траве, и всё время, что они жили на Тасиродзиме, Хасэгава старалась заботиться о ней, хоть бабушка и запрещала пускать кошку в дом.              Поглаживая любимицу, Кёко и не заметила, как провалилась в сон.              

***

             Утро началось с головной боли, которую лишь усугубил громкий сигнал будильника.              Лениво разлепив глаза, Кёко потянулась, чтобы выключить его.              Будучи не уверенной в том, сколько она проспала, девушка перевела взгляд на дисплей часов, тот показывал семь утра. Самое то время, чтобы проснуться после яркой ночи в клубе.              — Чёрт… Опять забыла выключить, — пробурчала девушка и стукнула ладонью по прибору.              Когда-то она поставила этот будильник для того, чтобы успевать принимать по утрам таблетки, но в скором времени забросила своё лечение. Теперь же о попытках вернуться к нормальной жизни напоминал лишь назойливый утренний сигнал, который Кёко постоянно забывала отключить.              Девушка легла обратно в кровать и вздохнула. Хотелось бы поспать ещё немного… Только вот вопреки желанию мозга, организм совсем не хотел спать.              Обречённо вздохнув, Кёко нырнула ладонью под подушку. Обычно она всегда оставляла мобильный телефон именно там, чтобы утром его было проще найти, однако, на месте его не оказалось. Видимо разнеженная алкоголем Хасэгава положила его куда-то в другое место…       — Да блин… — пробурчала она, зарываясь рукой под одеяло. Нана недовольно зашипела и вылетела из постели словно пуля. — Нана, ты куда? — бросила Кёко ей вслед, но вовремя спохватилась, что кошка не была способна отвечать на её человеческие вопросы. — Ох…              Она перевернулась на спину, запустила ладонь в щель между матрасом и изголовьем кровати, и усмехнулась, найдя телефон там.              К её огромному удивлению, на экране высветилось уведомление. Сообщение от Минато пришло ещё ночью, но Кёко, оглушённая алкоголем и усталостью, не услышала сигнала.              Кузен выполнил сообщение в своём стиле: оно находилось на грани между официальным тоном и тёплой заботой о родственнице, и вместе с тем содержало извинение за неаккуратно подобранные в ночном разговоре слова.              — О, Минато-кун проснулся… — усмехнулась Хасэгава, переходя по уведомлению. — Что ж… Выходит, сегодня поеду в Киото навестить своего кузена. Слышала, Нана? Придётся тебе ещё денёчек одной побыть. Не сильно обижаться на это будешь?              Из кухни раздался писк, с которым обычно включалась автоматическая кормушка, а следом за ним жужжание механизма, высыпавшего еду в железную мисочку. Громко мяукнув, кошка выбежала в коридор и скрылась за поворотом.              — Вот так значит, да? Еда дороже хозяйки? — наиграно произнесла Хасэгава. — Ну и ладно… Всё равно пора вставать уже...              Квартира, в которой обитала Кёко, была небольшой: одна маленькая комнатка, ванная и кухня, на которой едва возможно было разместиться вдвоём. Учитывая, на какой хаос была способна хозяйка, места иногда с трудом хватало и для них с кошкой, и это девушку расстраивало.              С другой стороны, квартиру она получила бесплатно. Разумеется, какую-то часть вложений она тоже совершила, но большая доля была сделана Ясуо: тот грамотно распорядился денежными средствами, выплаченными кланом Киёмидзу в качестве моральной компенсации за похищение. Вероятно, на те деньги можно было купить что и получше, но Кёко сделала упор в удобство. Жить на окраине она не хотела: город привлекал её куда больше спокойных окраин. Потому по окончанию учёбы в колледже, она с огромным удовольствием перебралась в собственное жильё и потихоньку стала обустраивать его.              Какое-то время в стенах квартиры находился лишь матрас, низкий столик для приёма пищи, и кошачий домик, где любила дремать Нана, однако со временем девушка обжилась и смогла неплохо устроиться. Конечно, она хотела жить в более эстетичных условиях, но в дизайне интерьеров она совсем ничего не смыслила. Поэтому приходилось полагаться на удачу и картинки из интернета.              По окончанию переезда силы у девушки быстро закончились, и после этого болезненная лень окончательно взяла верх над её бытовой компетентностью. И это было подавляющей причиной, почему она считала себя непригодной для каких-либо отношений.              Обрадовавшись тому, что получится сменить обстановку на более традиционную и спокойную, Кёко подорвалась с кровати. Голову моментально пронзила адская боль и девушка скривила лицо.              Наверное, не стоило пить столько джина минувшим вечером… Хотя, в моменте, Хасэгава даже не заметила опьянения. Ей было хорошо, легко, и гнетущие мысли на время оставили, давая возможность отвлечься и забыть о тревогах.              Иногда Кёко становилось стыдно за то, что она находила утешение в алкоголе. Понимая, насколько он был вреден для организма, девушка всё равно продолжала его пить. Иногда одна, иногда в компании Сёко… Второй вариант казался ей менее печальным: можно было развлечься где-то в модном ночном клубе, потанцевать в свете софитов, или сходить в бар, где царила какая-то интимная атмосфера...              Однако на утро всё раз за разом возвращалось на круги своя. И это Кёко удручало. Хотелось, чтобы жизнь была полна ярких красок не только в тот момент, когда она тусовалась с кем-то, но и без повода. Чтобы начало дня не вызывало гнетущей мысли «скорее бы всё это кончилось», а, напротив, заставляло задуматься о планах, не включавших бы в себя распитие спиртного.              После холодного душа, Кёко почувствовала себя чуточку легче. Однако рассматривая в зеркало своё отражение, она отметила, что её лицо выглядело нездоровым из-за тёмных пролежней под глазами, и лёгкой отёчности. Умывание холодной водой не помогло, что заставило Кёко прибегнуть к небольшой хитрости.              Она сбегала на кухню, где отыскала пару кубиков льда, и вернулась в ванную, чтобы продолжить начатое ранее.              Двигая льдинкой по коже лица, девушка задумчиво рассматривала себя.              Теперь её внимание сосредоточилось на волосах. В последнее время Кёко до ужаса хотелось поменять что-либо в своей внешности, но что именно она не понимала. Цвет волос она сменила только пару недель назад, на прошлой сделала ещё пару проколов в левом ухе…              — Точно!              Кёко отбросила в сторону кубик льда, что заставило кошку, дремавшую на бортике ванной, испуганно подпрыгнуть на месте.              — Тихо-тихо, солнышко, — бережно пробормотала она и улыбнулась. — Не хотела тебя напугать, — её ладонь коснулась головы и мягко потрепала кошку по ушам.              Ей стало стыдно за то, как она обошлась с домашней любимицей, и поэтому Хасэгава осталась рядышком с ней, чтобы ту успокоить. Бережно поглаживая кошку по спинке, она присела на корточки и нежно чмокнула ту между ушек.              — Не дуйся, пожилая, — с улыбкой произнесла она. — Я тебя очень люблю и не хотела напугать.              Нана подняла на девушку усталый взгляд, но в скором времени растаяла и принялась нежно мурлыкать, подстраиваясь под ладошку хозяйки.       Выйдя из ванной, девушка отыскала в груде вещей на узком письменном столе канцелярские ножницы, и вернулась к зеркалу. Она сбрызнула чёлку водой, пригладила волосы, расчесала их, и наметила фронт работы.              В последнее время, прогуливаясь по Харадзюку, Кёко то и дело замечала девушек с чёлками, доходящими до середины лба. Почему такие вернулись в моду Хасэгава не знала, но точно понимала, что хотела бы попробовать нечто подобное, чтобы освежить свой стиль.              Окончив стрижку, девушка отошла от зеркала и слегка сощурилась.              — Хм, что думаешь? — она повернулась к кошке.              Нана махнула хвостом и мяукнула.              — Ага, мне тоже кажется, что прикольно. Посмотрим, что скажет на это Минато.              Перед выходом из дома девушка проверила автоматическую кормушку, досыпав в неё корма, и оставила рядышком открытый паштет, чтобы кошка могла выбрать, что больше было ей по душе. Затем она долила в поилку воды и на всякий случай расставила по квартире ещё несколько мисочек, чтобы Нана не чувствовала себя стеснённой в отсутствие хозяйки и побольше пила.              Погода на улице оказалась приятной. Зимние морозы уже окончательно отступили, и на смену им пришли солнечные деньки. Приближалось цветение сакуры — один из самых красивых периодов в году — и Кёко всё ждала, когда набухшие красноватые бутоны на тонких чёрных ветках раскроются, являя миру нежные цветы.              Предвкушая поездку на синкансэне, девушка намеренно выбрала комфортные джинсы и лёгкий свитерок; а на плечи накинула кожаную курточку. В случае, если в поезде станет жарко — можно будет сбросить с себя верхнюю одежду.              С тех пор, как Минато стал главой клана Киёмидзу, гостить в резиденции стало чуточку приятнее. Конечно, Кёко до сих пор вспоминала то, как обошёлся с ней дедушка, но со временем хорошее начало вытеснять плохое. Минато оказался хорошим человеком: добрым, понимающим и очень мягким, что время от времени позволяло почувствовать себя нужной хотя бы ему.               Направляясь в сторону вокзала, девушка медленно размахивала небольшой сумочкой. В наушниках играла одна из её любимых песен, солнышко ласково поглаживало по голове своими лучами, похмелье отступило, и, в целом, в этот момент жизнь показалась Кёко Хасэгаве достаточно сносной, как вдруг…              — Ой!              Она отпрянула от мужчины, в которого случайно врезалась; засмотревшись на то, как солнце отражалось от зеркальных граней небоскрёбов, окружавших вокзал Кёко совсем забыла о дороге. Охнув от внезапного столкновения, девушка поспешила вытащить наушники и перекинула шнур вокруг своей шеи, чтобы те не запутались.              — Не ушиблись? Всё в порядке? — его рука бережно коснулась её локтя. Наверняка незнакомец хотел удостовериться, что не навредил внезапным столкновением.              Его бархатный голос звучал до безумия приятно и на долю секунды такой тембр заставил смутиться; Кёко опустила глаза, смущаясь тактичности, с которой мужчина поинтересовался её состоянием. Глядя куда-то вниз, она невольно задумалась о том, что давно не встречала по-настоящему воспитанных молодых людей. Последним оплотом мужской разумности ей, откровенно говоря, казался Минато, но тот скорее был слишком зашоренным, чтобы позволить себе нагрубить кому-либо.              Взгляд Кёко зацепился за обувь мужчины: носки белых таби сияли белизной, словно незнакомец ходил не по улице, а по идеально убранному помещению, где на татами не было ни пылинки. И тут к Хасэгаве пришло осознание, что незнакомец оказался как-то странно одет…               Приподняв лицо, она с удивлением похлопала ресницами:              — Да ладно! — она и сама не поняла, почему так обрадовалась.              С Мираем Рёги Кёко никогда особо не дружила.              Их непродолжительное знакомство окончилось на том, что тот вернулся в Киото после охоты на греческих заклинателей, и лишь пару раз прибывал в столицу по важным поручениям.              В такие моменты они перекидывались лишь парой слов, если встречались на главной аллее колледжа. Мирай, несмотря на свою любезность, не сильно распылялся, да и Кёко не особо понимала, о чём они могли бы поговорить. Ей всегда казалось, что тот имел большее сопряжение с Сатору. Собственно, поэтому, наверное, у них как-то и не складывалось…       — Ты бы хоть смотрела, куда идешь, — с доброй усмешкой проговорил Мирай, похлопав её по плечу. В его голосе не послышалось ни капли осуждения, скорее нечто вроде заботы, присущей давним знакомым. — Точно не ушиб тебя? Всё в порядке?              — Нет-нет, всё точно в порядке! В полном порядке! — поспешила уверить его она, махнув рукой. — Просто засмотрелась на здания. И не заметила, что мне кто-то шёл навстречу…              Рёги перевёл взгляд на небоскрёбы, окружавшие здание вокзала со всех сторон, и вскинул брови, по всей видимости, отмечая для себя, что на фоне современных строений старое здание вокзала смотрелось весьма необычно.              — Ну, что-то в этом есть, — задумчиво проговорил он, распрямляясь.              Хихикнув, Кёко пожала плечами. Между ними повисла неловкая пауза, как между людьми, что давно не видели друг друга. Мирай, в свою очередь, смотрел на неё с ощутимым интересом, словно совсем не испытывал сомнений в том, что был рад подобному стечению обстоятельств.              Раздумывая, что такого можно было бы спросить у старого знакомого, девушка покачивалась с носка на пятку.              — Как дела твои?              — О, да не жалуюсь, — на спокойном лице Мирая промелькнула лёгкая улыбка. — Задания, командировки… Всё как и полагается особому рангу.              — Ого! Не знала, что ты тоже к ним примкнул, — соврала Хасэгава. Сплетни по шаманскому миру разлетались очень быстро, поэтому она уже давно была в курсе того, как Рёги продвинулся по карьерной лестнице. Даже её аскетичность в выборе рабочих связей помогала ей быть осведомлённой положением дел.              — Как будто кто-то меня спрашивал, — Мирай вздохнул и махнул рукой. — А ты-то как? Совсем пропала, ничего о тебе не слышно даже.              — Да и рассказывать-то нечего, Рёги. Квартира, кошка, и работа на Марико, — развела руками девушка. — Ничего интересного, если честно. Иногда достаются какие-то объедки с высокорангового шаманского стола, но Старейшины меня до сих пор не особо жалуют, сам понимаешь. Так что кручусь как получается.              — О, вот как…              На мгновение лицо Мирая помрачнело.              Кёко никогда не обсуждала с Марико причину, по которой она вычеркнула младшего брата из своей жизни. Вероятнее всего, из уважения к тем чувствам, которые она когда-то питала к своей семье, она и держала рот на замке, когда речь заходила о нём.              — И как она поживает?              Из всех вопросов, которые Мирай мог озвучить, именно этот казался по-настоящему правильным. По какому-то внутреннему убеждению, Кёко считала, что брат и сестра прекратили общение скорее вынуждено, и за этим, однозначно, должна была стоять весьма трагичная история.              — Скучновато ей вот так жить. Вяжет, расследует какие-то поручения… — Кёко развела руками. Она старалась отвечать расплывчато, чтобы не задеть за больное. — Дрессирует собаку.              — Рад слышать, что у неё все хорошо, — Мирай слегка приподнял уголки губ, демонстрируя вымученную улыбку; очевидно, тема окончательно стала ему неприятной.              Испытывая неловкость, старые знакомые смотрели друг на друга, не решаясь продолжить диалог.              Кёко медленно перевела взгляд с собеседника на здание вокзала. Уходить не хотелось, но и пропускать ближайший поезд — тоже. Казалось, они бы могли с Мираем поговорить ещё о чём-то. Узнать о жизни друг друга в подробностях и разрушить стену смущения, то и дело возникавшую между ними…              Правда вот Кёко чувствовала, что совсем не знала, что ещё рассказать о себе…              — Ты на вокзал шла?              — Да, хочу в Киото съездить сегодня. Туда-обратно… Хотя, может, и задержусь на денёк, если никаких срочных дел здесь не будет. Кузен любит, когда я приезжаю, а у кошки автоматические приблуды, которые могут заменить меня.              — О, даже жаль, что нам не в одну сторону, — улыбнулся Мирай, обрадованный тем, что разговор ушёл в другое русло. — Так бы поболтали с тобой подольше. Про кошку бы твою послушал, если ты не против.              — Хочешь, можем встретиться как-нибудь? Я относительно недалеко отсюда живу, если честно. Покажу тебе Нану, она очень милая.              — Ого, да ты богачка? Жильё в Токио, да ещё и недалеко от вокзала.              — Ха, как бы не так! У меня совсем крохотная квартира, так что, когда увидишь её, будь готов расплакаться.              — Прям уж такая крохотная?              — Ну, нам с кошкой хватает, конечно, так что сильно не жалуемся. Но близость к центру стоила каждой переплаченной за квадратный метр йены.              — Дашь номерок?              — А как насчет инсты?              Мирай вытащил из кармана хакама кнопочный мобильный телефон и усмехнулся.              В целом, девушка не особо удивилась тому, что человек, одетый столь старомодно, всё ещё пользовался девайсом из начала нулевых, однако в руках Мирая такой телефон выглядел весьма аутентично, и не вызывал лишних вопросов.              — Поняла-поняла…              Бодро кивнув, Кёко достала из сумочки небольшую визитницу. Несмотря на свою любовь к яркому и неоднозначному, её карточка оказалась выполнена сдержано и лаконично.              — Тогда держи, — она протянула визитку таким образом, чтобы Мираю было удобно прочесть её содержимое.              — Красивая визитка.              — Я делала себе для работы, но по итогу не особо часто даю их кому-либо.              — Работы что ли нет?              — Скорее меня не сильно хотят нанимать, — хихикнула она, когда Мирай забрал визитку. — Сам знаешь, что к чему… Поэтому и приходится у Марико побираться.              — В целом, не сильно удивлён этому, — со вздохом ответил тот; в его реакции не читалось ни капли осуждения. — Прости, не хотел обидеть.              — Меня вряд ли что обидит уже, Рёги.              Он расстроенно вскинул брови, не находя ответа на сказанное ею.              — Ладно, давай условимся, что я наберу тебе, как закончу с работой.              — Хорошо, — кивнула Кёко, убирая руки за спину. — Если вдруг я тебе не отвечу, то перезвоню.              — Договорились.              И, распрощавшись, они разошлись в противоположные друг другу стороны.              Хасэгава Кёко направилась к вокзалу, в то время как Мирай Рёги свернул на парковку, где его уже ожидал сотрудник Токийского оккультного колледжа.              Киётака Идзити, прибывший забрать Мирая, стал ассистентом сравнительно недавно. Пару лет назад он окончил учебное заведение, на которое, в настоящее время, собственно, и работал. Его молодое лицо, в силу напряжённого графика, выглядело гораздо старше фактических лет: впалые щёки, пролежни под глазами, неестественно бледный цвет кожи. Киётака производил печальное впечатление: издалека он и вовсе походил на офисного работника, который держался исключительно на кофеине и совести, что приводили его на работу под руку.              Однако на самом деле, вопреки извечно усталому внешнему виду, Идзити был человеком, на которого можно было положиться. Мало кто в оккультном мире мог похвастаться такой ответственностью в организационных моментах: пунктуальностью, собранностью, интеллектом.              Единственным, что подводило Киётаку, была нервозность. Несмотря на свои способности по координации групп шаманов, он нередко переживал по поводу исполнения поручений, и в силу собственной обеспокоенности пытался отговаривать студентов или слабых шаманов от той или иной миссии, что могла быть им не по зубам.              — Привет, — приветственно махнул ему рукой Мирай. — Давно ждёшь?              — Я приехал около пятнадцати минут назад, — Идзити посмотрел на запястье, где носил простенькие часы и удивлённо вскинул брови. — А что такое? Вроде бы не опоздал…              — Не опоздал вообще, не переживай ты так, — заметив озадаченность ассистента, поспешил заверить его Мирай. — Просто по пути сюда я встретил старую знакомую, и поэтому хотел извиниться, если сильно задержался, — слабо улыбнулся он и жестом попросил Киётаку открыть багажник машины. — Подсобишь?              — Д-да, сейчас, Рёги, — покивал Киётака и нажал на кнопку, расположенную около водительского сидения.              Обогнув автомобиль, Мирай бросил в багажник своё оружие и дорожную сумку, в которой лежали личные вещи на случай, если в столице придётся задержаться.       Ещё одной немаловажной чертой Идзити была чистоплотность. Всё, что находилось в его ведении, всегда выглядело аккуратно. На передней панели машины едва ли можно было встретить хоть одну пылинку, а на заднем сидении никогда ничего не лежало. Все документы, касавшиеся заданий, Киётака держал в бардачке, и передавал их в руки в идеальном состоянии, в отличие от других ассистентов колледжа, которые то кофе на них могли поставить, то поесть сэндвичи и накрошить…              — Итак, что нас сегодня ждёт?              — Годжо, — с грустным вздохом проговорил Идзити, проворачивая ключ в замке зажигания.              — А помимо него?              — Директор, Иэйри и Гёто. Все документы по ситуации будут на месте, господин Рёги. Яга запретил выносить их из колледжа.              Они тронулись, и Мирай ощутил лёгкое беспокойство.              Обычно ассистенты заранее предупреждали, что за задание предстояло разрешить. Лишь в исключительных случаях оказывалось так, что все подробности он узнавал на месте.              — Дай угадаю… Произошло что-то такое, о чём не хотят распространяться?              — У вас очень хорошее чутье, господин Рёги, — кивнул Киётака. — Остальным ассистентам директор запретил знакомиться с документами. Их подготавливал я по его поручению.              Мирай непроизвольно вскинул одну бровь.              — Сатору будет, говоришь? — он скрестил руки на груди, будто попытался оградиться от собственного вопроса.              — Да…              — И с каких это пор он любит совещания?              Сатору и правда редко появлялся на собраниях, когда те проходили в колледже по тому или иному поводу. Либо предпочитал неприлично опаздывать на них, наивно предполагая, что начнут без него, но если дело было важным, то, разумеется, ждали его до последнего.              — Даже не спрашивайте, сам в это не верю, но обещал быть, — вяло качнул головой Идзити, воспользовавшись тем, что они остановились на светофоре. — Я, разумеется, думаю, что без вмешательства Гёто тут не обошлось. Тот с людьми общаться умеет… Сами знаете.              — Знаю-знаю… — вздохнул Мирай, пытаясь понять масштаб грядущего задания.              По дороге в колледж они с Киётакой обменялись последними новостями. Несмотря на то, что особой дружбы между ними не было, Мираю всегда было комфортно с ним пообщаться. Иногда он даже ловил себя на мысли, что Идзити был человеком одиноким и, из-за своей робости, не всегда находил в себе сил поболтать о том, что его волновало, однако собеседником он был более чем приятным.              Впервые за долгое время путь в колледж показался Мираю быстрым. Обычно, когда он приезжал в Токио, до горы Хинохары приходилось добираться, по меньшей мере, часа два, но в этот раз дорога оказалась на редкость свободной.              В административный корпус, где была назначена встреча, Мирай прибыл в полдень, аккурат к назначенному времени.              Когда он вошёл в малый зал для экстренных совещаний, там уже располагался ещё один его давний знакомый.              — Привет, как поживаешь?              Сугуру Гёто поднял на него измученный взгляд карих глаз. На долю момента Мирай даже ощутил себя неуютно; он знал, что с Сугуру давно творилось что-то неладное, но никогда не видел, чтобы дело было настолько плохо.              — Привет, — измучено выдал Сугуру, протягивая ему ладонь для рукопожатия. — Как добрался? — и сразу же дежурно дополнил своё приветствие, игнорируя вопрос о том, как поживал сам.              — Я первый задал вопрос, Сугуру, так что не увиливай.              Приветствие Мирай не проигнорировал: он пожал ладонь старого товарища и мягко улыбнулся. Ему не всегда была понятна концепция рукопожатий, поскольку воспитывался он в консервативной среде, но охотно отзывался на подобные жесты со стороны знакомых.              — А то по мне не видно, — уголки его губ дрогнули. — Работы так много, что и отдохнуть некогда, Рёги. Не помню, когда нормально спал в последний раз.              — А сегодня что, не вышло? Выходной, вроде.              — У проклятий выходных не бывает, сам понимаешь.               Мирай молча кивнул, принимая такой ответ.              Будучи наслышанным, что руководство то и дело отправляло Сугуру по мелким поручениям, которые совсем не дотягивали до его звания особого ранга, он мог лишь посочувствовать его судьбе.              В силу того, что техника Сугуру позволяла накапливать проклятых духов, Старейшины, как думалось Мираю, считали его потенциально полезным. Человек с такими навыками с лёгкостью мог бы управлять целой армией проклятий, отдавая им приказы.              Держать такого человека при себе было мудрым решением, но методов, применяемых к Гёто, Рёги не одобрял.              — А я сегодня утром Хасэгаву встретил, кстати, — качнулся на стуле Мирай, словно предполагая, что подобная информация хоть чуточку могла скрасить скверное настроение Сугуру. Насколько он помнил, молодой человек относился к ней весьма неплохо. — В Киото собралась ехать.              — К кузену?              — Вроде как да. Сказала, что не уверена, на сколько туда отправилась. На день или на два…              — Даже завидую ей… — вздохнул молодой человек. — Но ты только при Годжо не говори, что её встретил сегодня.              — Чего это?              — Мы с Сёко стараемся не разговаривать при нём о Кёко. В конце концов, сам понимаешь, как внезапно для всех произошла их размолвка. И как тяжело им обоим было доучиваться в компании друг друга. Да и нам тоже.              — Прям такое табу, выходит?              — Угу, — вяло кивнул Сугуру. — Так и получается, Рёги. На церемонии выпуска они даже и взглядом не обменялись и Кёко отказалась делать с нами общую фотографию, если на ней будет Сатору.              — А тот чего?              — Да ему будто бы пофигу было… Либо нарочно морду такую сделал, чтобы выглядеть сильным и независимым.              — Не завидую даже.              Пожав плечами, Сугуру уставился на свои потёртые ботинки.              — Устал лавировать между ними. Каждый раз приходится выбирать выражения, что очень сложно, когда твой лучший друг — бывший лучшей подруги твоей девушки.              За время знакомства со своими коллегами из Токио, Мирай видел разные этапы их взаимоотношений. Некогда тесная дружба, которой он восхищался, превратилась в руины. Услышав о том, что студенты Токийского оккультного колледжа, с которыми он прожил около месяца, так внезапно разобщились, он не поверил собственным ушам.              Конечно, в его сердце ещё теплилась надежда на то, что ещё было не всё потеряно, но рациональность подсказывала о сомнительности такой мысли. Наученный горьким опытом, что самый близкий человек одномоментно мог стать страшным призраком прошлого, он принимал и такую сторону, которая называлась «любовь».              — А Сёко-то как? — внезапно для себя спросил Мирай, усаживаясь поудобнее. — Давненько её не видел.              — О… Вчера она сдала промежуточную аттестацию в университете, — на губах Гёто появилась слабая улыбка. Создалось ощущение, что он был горд за успехи своей девушки, словно они были его собственными. — Могу сказать, что ты счастливчик, раз редко её видишь.              — Или ты счастливчик, что часто? — не упустил возможности подколоть его Мирай.              Сугуру тихо усмехнулся, но больше ничего не ответил.              Несмотря на то, как много поменялось с момента их знакомства, он оставался всё таким же немногословным, когда речь заходила о личной жизни. Отчасти, Мирай такую позицию разделял. Ему тоже не нравилось рассказывать о том, что происходило у него на сердце.              В скором времени в зал вошёл Масамичи Яга. За время, прошедшее с его назначения на должность директора, мужчина сделался более суровым, чем когда-то казался Мираю. Неизменным оставалось лишь то, что Яга всё так же носил спортивные очки, скрывавшие его небольшие глаза.              — Ну, как добрался, Рёги? — вместо стандартного приветствия поинтересовался мужчина. — Не сильно тебя наш Идзити утомил разговорами?              — Всё отлично, директор. Не стоит на Идзити наговаривать, он славный, — в знак приветствия поклонился ему Мирай. — Директор Гакугандзи просил передать вам добрые слова. А от меня, вот, подарок небольшой.              Он обернулся и достал из дорожной сумки длинную деревянную коробку с золотым тиснением по краям.              — Это из Киото. Сам очень люблю эту марку саке, — Мирай протянул коробку директору Яге. — Думаю, это нечто большее, чем просто приятные слова от нашего колледжа.              — Надо же, действительно добрые слова, — усмехнулся Яга, принимая коробку. Приоткрыв её, он посмотрел на стеклянную бутылку, в дизайне которой не было излишеств. — Передай ему потом, что я был польщён его добротой.              — Обязательно, — улыбнулся Мирай, понимая, что скрывалось за словами токийского директора.              Легкая улыбка так и замерла на его губах, когда Яга, кивнув, сделал шаг к столу. Его движения были лишены прежней неспешности — теперь в них чувствовалась сила. Он снял свои спортивные очки, и его взгляд скользнул по присутствующим, задерживаясь на каждом ровно настолько, чтобы убедиться в их полной готовности.              — Кажется, нам кого-то не хватает, не так ли?              В этот момент в зал совещаний вошла Иэйри Сёко.              Со студенческих лет в ней мало что изменилось. Она всё так же выглядела изнеможденной, и от неё доносился уловимый запах сигарет, но лицо слегка вытянулась. Сёко стала походить на молодую элегантную женщину, просто очень увлечённую работой.              На её усталом лице промелькнула тень удивления, едва она увидела, что в зале уже собрались. Пробежавшись по занятым местам, девушка отметила для себя отсутствие Сатору Годжо и спокойно вздохнула, словно оказалась обрадована его отсутствием.              — Простите, что задержалась, директор. Нужно было проведать своего пациента, прежде чем прийти.              Яга кивнул, разрешая Сёко занять место в зале. В качестве приветствия она сдержано улыбнулась Мираю, и опустилась на свободное место около Сугуру.              — Может, начнём без Годжо? — со вздохом спросил Сугуру, потирая веки. — Если честно, я бы очень хотел домой после бессонной ночи на задании.              Было понятно, что Гёто не «ныл» о своих потребностях, а просил хотя бы о капле благоразумия в стенах колледжа. По одному его внешнему виду можно было смело сказать, что он нуждался в отдыхе как никто другой, и это всецело подтверждали тёмные круги под глазами.              Сёко едва заметно коснулась его плеча и слабо потормошила, надеясь хоть немного ободрить.              К её собственному сожалению, лечить усталость она была не в силах; хотя иногда безумно хотела уметь творить такое чудо. Возможно, это сделало бы долю токийских шаманов хоть чуточку легче.              — Боюсь, Сугуру, если мы начнём без него, то в итоге задержимся ещё на столько же, — с отеческим сочувствием произнёс Яга. — Я попросил Идзити организовать нам кофе, чтобы мы немного взбодрились.              Спустя какое-то время в зал совещаний вошёл и сам ассистент. Он любезно расставил собравшимся бумажные стаканчики с кофе, и поинтересовался, не было ли нужды в чём-то ещё.              В ожидании Сатору Годжо шаманы пили свои бодрящие напитки и негромко переговаривались на простые темы, вроде погоды, изменений в столице, и тягостей работы в колледже. Мирай рассказал кратко о том, что происходило в Киото в последнее время. Несмотря на то, что по большей части он занимался делами внутри клана, с некоторой периодичностью он наведывался и в местное учебное заведение, где встречался с другими коллегами.              Сатору Годжо прибыл аккурат к тому моменту, как он собирался перейти к рассказу о том, как поживал директор Гакугандзи.              — Ты как всегда вовремя, — прыснул Сугуру, откидываясь на спинку стула. — Только тебя и ждем, Сатору.              Судя по недовольному выражению лица Гёто, тот сдерживался от слов, о которых мог пожалеть. Невооруженным взглядом было заметно, что некогда сильнейший тандем современности пребывал не в лучшем своем состоянии. Если раньше Сугуру скрывал вербальное раздражение, но не мог следить за своим лицом, то теперь его мимика стала еще пластичнее, да и со словами он больше не церемонился, хотя из последних сил старался это делать.              — Дороги такие забитые сегодня, просто жуть, — довольно протянул Сатору, опускаясь в мягкое офисное кресло, аккурат напротив своего товарища. — Как настроение, ребят?              — Было бы лучше, если бы ты пришёл вовремя, — произнесла Сёко, скрестив руки на груди. — А на самолеты ты тоже опаздываешь?              — Да ладно тебе. Зато вы все здесь собрались… — он добавил в кофе несколько кусочков сахара и принялся интенсивно размешивать напиток трубочкой. — А касательно самолетов и поездов, если ты так хотела это знать, то Идзити всегда привозит меня вовремя. Так что опоздать я могу только, когда…              — Хватит паясничать, Сатору, — прервал его Яга. — Сказано же тебе было, что начинаем в двенадцать часов дня. Почему опоздал?              — Говорю же: дороги в Токио сегодня забиты до отказа.              — А Рёги нам сказал, что прекрасно добрался вместе с Идзити сюда, — с ощутимым укором выдала Сёко, продолжая буравить товарища взглядом.              — Так это ж у него Идзити был! А мне пришлось самому добираться. Пробовала с утра такси в центре Токио поймать?              — Вполне реально. Можно просто дома ночевать, чтобы таких проблем не было, не думал об этом?              Сатору замялся, не успев придумать ответ на этот вопрос. Его опоздания, в последние годы, учащались в геометрической прогрессии. Иногда и вовсе создавалось ощущение, будто бы тот пытался увильнуть от работы, однако Мирай знал, что это было не совсем так. Сатору, скорее, не хотел растрачивать своё время попусту, и оттого, сам того не подозревая, поступал так со временем своего окружения, постоянно опаздывая на важные совещания.              — Что ж, — голос Масамичи Яги заполнил собой всё пространство зала, не оставлял сомнений: время для перепалок между товарищами закончилось. — Раз все в сборе, то пора начинать, — он кашлянул в кулак. — Откройте папки, пожалуйста.              Послушно раскрыв папку, лежавшую перед собой, Мирай взглянул на карточку, сообщавшую о том, сколько идентичных обращений в правоохранительные органы столицы поступило за последние полгода. Все они касались одной лишь темы: пропажи детей. По Токио было зарегистрировано порядка восемнадцати обращений, где говорилось о том, что младшеклассники пропадали при загадочных обстоятельствах: кто-то исчез в супермаркетах, когда их матушки отвлекались на полки с товарами дня, кого-то теряли во время прогулок в парках, а кто-то и вовсе пропадал прямо около школы.              — Ну дела… — произнёс Мирай, потирая подбородок.              — Это обращения из полиции, которые поступали в адрес колледжа за последнее время. Наши осведомители обратили внимание, что в Токио участились случаи пропажи детей дошкольного и младшего школьного возрастов. Официально эти случаи огласки не получали, все доводилось до не-шаманов в такой форме, чтобы те не волновались о возможном похитителе детей.              — А такое возможно? — спросил Сугуру, отвлекаясь от текста. — Ну… Возможно ли, что детей похищал какой-либо человек?              — Не уверен, — пожал плечами Яга. — Со слов очевидцев, вокруг не было особо приметных людей. Да и те, кто попадал в поле зрения камер, друг на друга не похожи.              — Это что, мне теперь нельзя Мегуми и Цумики одних в школу отправлять? — задумчиво протянул Сатору, покручивая в ладонях пустой стаканчик из-под кофе.              — Их и так возит либо Идзити, либо я, — вздохнула Сёко. — Так что давай без этого всего.              — У вас будет время поговорить о ваших личных недопониманиях, — поспешил остановить зарождающуюся перепалку директор.              Мирай снова опустил глаза на папку с документами.              Возможно, ничего сверхъестественного за собранными материалами не скрывалось, и в Токио действительно объявился серийный похититель детей… Однако в таком случае, тот и правда хотя бы раз попался на камеры или зафиксировался бы в памяти очевидцев.              А в случае, если бы в этом было замешан кто-то из оккультного мира, Старейшины бы уже давно подняли всех на уши и заставили проводить расследование каждого инцидента. Тогда Рёги были бы в курсе происходящего… В конце концов, их бы направили выполнять грязную работу по горячим следам, установленным кланом Сайто.              — И вы хотите, чтобы мы с этим разобрались?              — Ну… Можно, конечно, и так сказать, — вздохнул Яга, перелистывая содержимое папки. — Я бы хотел, чтобы вы воспринимали поставленную задачу как мою личную просьбу: выясните, что именно стоит за пропажей детей. А после того, как мы доберемся до истины, нам придётся разбираться с ней.              — А вы сами-то что думаете? — спросил Сугуру, выдерживая зрительный контакт с директором.              — Мне кажется, что это проклятие. Достаточно сильное для того, чтобы с ним справился кто-либо рангом ниже, поэтому все вы здесь.              Задумчиво хмыкнув, Мирай скрестил руки на груди. Он оглядел присутствующих.              Бестактный Сильнейший, выжатый донельзя особый ранг, выдающаяся владелица обратной проклятой техники и, разумеется, он сам: представитель клана палачей, ставший особым рангом впервые за долгие годы существование своей семьи.              Таким составом они вряд ли что-то узнают. Нужно больше людей для того, чтобы исследовать каждый подобный случай детально. Вдобавок ко всему, чувствовалось напряжение, которое витало в воздухе зала совещаний.              В настоящее время все присутствующие были разрознены для общей миссии.              — А мы можем привлекать кого-то со стороны? — внезапно для всех спросил Сугуру Гёто. — Всякое же случится может. Зайдем в тупик или ещё чего… Обычно расследованиями Сайто занимаются, а тут мы – дилетанты в каком-то смысле.              Яга задумался. Некоторое время он сидел, потирая подбородок, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Скорее всего, совсем не предполагал, что рано или поздно придётся разбираться в такой ситуации.              — Я сам приглашу на следующее заседание людей, которым доверяю, — спокойно произнёс он.              В зале повисло тягостное молчание.              Восемнадцать детей.              Восемнадцати тихих исчезновений, не оставивших следов.              И четверо шаманов, что едва могли совладать друг с другом в поисках ответов на поставленные вопросы.              Мирай почувствовал, как по спине пробежал холодок — знакомое предчувствие. В такие моменты интуиция говорила ему гораздо больше, чем написанное в документах, составленных ассистентами.