Вспоминай меня

Рина танцевала в вихрях золотых листьев, перепрыгивая с шпалы на шпалу, и пела. Мир будто бы сосредоточился в их местечке у заброшенной железной дороги. Справа и слева был лес, разукрашенный осенью во все оттенки золотого. Коля сидел, облокотившись спиной на проржавевшую рельсу, тёплую от пригревшего её солнца. Он рисовал и краем глаза посматривал на кружащуюся Рину. Ему было хорошо и весело. В блокноте уже был набросок Рининого танцующего силуэта, и Коля, не долго думая, принялся рисовать всё тоже лицо. Весь блокнот был изрисован им, черты настолько въелись в память, что, чтобы избавиться от постоянных тревожных воспоминаний, Коля переносил их на бумагу. Вот прорисовывается Димин изгиб губ, его родинка на щеке, растрёпанные волосы, длинные чёрные ресницы… Рина вдруг остановилась и с грацией кошки по выпуклым шпалам стала пробираться к Коле. Он слышал только хруст гравия под подошвами её грубых ботинок. Рина присела на корточки и бесцеремонно заглянула в Колино рисование. Коля закрыл глаза и прислушался к окружающим его звукам: Ринины многочисленные подвески колыхались на ветру и звенели, листья чересчур громко ударялись об землю, когда летели с веток вниз, было слышно даже как мягкий ветер перебирает Ринины волосы как струны. — Кого ты рисуешь? — Коля открыл глаза и встретился взглядом с яркими болотно-зелёными Риниными глазами, обрамлёнными подкрашенными тушью ресницами. — Он очень дорог мне, — попытался ответить Коля. — Я бросил его и исчез не попрощавшись. Я очень скучаю. Чёрные волосы рассыпались по странице блокнота, когда Рина нагнулась ближе. — Ты обязан меня с ним познакомить, — задумчиво прошептала она, проводя пальцам по карандашным линиям, будто пытаясь нащупать что-то. — Он такой милый. — Ну уж нет, — засмеялся Коля и шутливо ущипнул её. — Он мой. — Я понимаю, — Рина заправила его волосы за ухо и придвинулась так близко, что её дыхание вызывало мурашки на затылке, — Я всё прекрасно понимаю, — прошептала она ему прямо в ухо. Вставая она успела подмигнуть, будто бы только что раскрыла ему страшную тайну. Коля так ничего и не понял. *** Дима зашёл в квартиру и шумно захлопнул дверь за собой. Было тихо. Он прошёл дальше по коридору, гадая, куда делся Коля. Наконец он остановился у своей двери и через щель услышал Колин приглушённый голос. он сидел на матрасе, аккуратно приложив к уху маленький подержанный телефон. Его пальцы так бережно сжимали его, он полушёпотом говорил что-то прямо в динамик и улыбался (так нежно и ласково, что Дима сам не смог сдержать улыбки). — Рин, ну прости пожалуйста, я правда не мог позвонить тебе скорее, — сказал Коля чуть громче. Он явно извинялся не в первый раз. Из трубки послышалось что-то неразборчивое, но громкое и эмоциональное. Коля зажмурился. — Я уже скучаю. Он наконец заметил Диму, который стоял в двери и глупо улыбался. — Он пришёл. Я позже перезвоню. Пока, — поспешно попрощался он и бросил трубку. — Привет. — И тебе, — Дима бросил школьную сумку на пол и сел рядом с Колей. — Чем занимался весь день? — Как обычно, читал. — Коля опять улыбнулся, обнажая ряд своих кривоватых зубов. Дима заметил, что у него был сколот один клык. — Что, всё ещё не можешь поверить, что я настоящий? Диме не захотелось отвечать на это. — Сегодня мама возвращается. У неё отпуск закончился, — он перевёл тему. — Думаю, она будет рада тебя увидеть. — Надеюсь, — вздохнул Коля. — Я не хочу сидеть у вас на шее, но мне правда некуда идти. Дима ощутил острое желание сжать его руку, но вовремя себя одёрнул. Он мог неправильно это расценить. И вообще, это было как-то по-педиковски что ли, они больше не были маленькими детьми. В последнее время Диме приходилось постоянно задумываться о своих действиях и словах по отношению к Коле, он больше не мог сделать или сказать что-то импульсивно. Тот поцелуй стал для него чем-то пугающим, его невозможно было выкинуть из головы, и прокручивая его по энному кругу, Дима задался вопросом, как ему вообще могло понравится что-то подобное. Он же не был педиком, он никогда не думал о других парнях, о своих школьных друзьях, в таком смысле. Он от всего сердца надеялся, во-первых, что Коля плохо помнил, что случилось в ту ночь, во-вторых, что всему виной была водка и сильные эмоции (в идеале, что это вообще была случайность, может Коля перепутал его с кем-то другим). Мама приехала ближе к восьми вечера. Она принесла с собой многочисленные сумки и пакеты, Дима сразу поспешил перехватить их у неё и начал раскладывать всё по местам. Один из пакетов был доверху заполнен яблоками. Они были настолько душистыми, что вся кухня пропиталась прелым яблочным ароматом. Это был любимый Димин запах. Он вздрогнул, услышав как мама удивлённо вскрикнула. Дима обернулся и посмотрел в коридор, где его мама обнимала Колю, он всё ещё рассовывал продукты между шкафчиками и холодильником. Она прижимала Колю к груди так сильно, что, казалось, сейчас задушит. Теперь Коля был выше её, и их поза выглядела нелепой и одновременно милой. Коле пришлось нагнуться, чтобы положить голову на её плечо и позволить ей взъерошить волосы на его макушке. Дима заметил, что у мамы в глазах стояли слёзы, то ли от радости, то ли от переживаний. — Коленька, я так волновалась… — она плакала и её голос дрожал. — Всё верила, что ты найдёшься, хотя бы весточку нам пошлёшь. Ты так неожиданно вернулся… Мама опять всхлипнула. — Ну что я тебя тут держу, — она разомкнула объятья и вытирая слёзы бросила сыну: — Димочка, подогрей нам всем ужин и поставь чай. Я пока схожу переодеться. За ужином вы оба всё мне расскажете. Коля выглядел помятым. Он виновато посмотрел на Диму, его глаза тоже немного блестели. Когда они встретились взглядами, внутри у Димы что-то болезненно перевернулось, но он не придал этому значения. Ужин протекал в уютной и непринуждённой семейной обстановке. Коля вкратце рассказал Елене Константиновне о том, что произошло. (очевидно, не так подробно, как Диме). Она только охала и вздыхала на особо тяжелых моментах. Дима ничего говорил, он грыз яблоко, слушал их и думал. Он изредка поглядывал на Колю, но опять же одергивал себя. Слишком долго рассматривать его было нельзя, на ум сразу приходили странные мысли. Коля вызвался мыть посуду. Конечно, мама всячески пыталась отговорить его, но он был непреклонен, сказал, что ему нравится мыть посуду. Дима подумал, что он мазохист. Елена Константиновна всё-таки встала со своего места, чтобы показать Коле, где что лежит. Дима услышал, как Коля сказал ей тихим голосом: — Я не останусь у вас надолго. Я боюсь, что у вас много забот и без меня. Может, накоплю побольше денег и съеду, — это явно предназначалось только для маминых ушей. — Неправда, Коленька, мне только в радость, чтобы ты жил с нами, — мамин голос звучал в два раза громче Колиного. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома, ни в коем случае не думай, что ты в чём-то виноват. Она снова обняла его. На этот раз Коле не пришлось нагибаться. Перед тем как отпустить, она чмокнула Колю в щёку и потрепала его по голове. Мама предложила Коле отдельную комнату, но он только покачал головой и сказал, что он уже привык спать на матрасе в Диминой комнате. Внутренне Дима очень обрадовался, он так скучал по их ночным разговорам, о некоторых вещах они могли говорить только по ночам, сидя плечом к плечу на Диминой кровати. В темноте не было видно лиц и можно было сосредоточится на том, как звучали их голоса. Хоть завтра и был выходной, они не стали засиживаться допоздна. Дима выключил свет и уткнулся лицом в подушку, пытаясь уснуть. Сегодня он не был достаточно смел, чтобы заговорить с Колей. Но он вовсе не боялся его, Коля был самым комфортным человеком, которого он когда либо встречал. Коля был одновременно хрупким, и крепким и надёжным, как сталь или каменная плита; безобидным и в то же время опасным и злым, когда это было нужно. Дима восхищался им. Боялся он только себя и того, как до невозможности странно его тело и разум реагировали на его присутствие, отсутсвие, на каждую грань его характера, на каждую маленькую его деталь, на него всего. Одеяло зашуршало, кто-то настолько тихо, насколько это было возможно забрался на его кровать и сел в ногах. От босых ступней вверх по телу пробежала волна дрожи. Грёбаный Коля. Почему, с того момента как он вернулся всё пошло по пизде? Он никогда не чувствовал ничего настолько сильного. Особенно злило, что два года назад этой хуйни не было (Дима ещё не придумал адекватного названия тому, что с ним происходило). Коля легонько шлепнул его по ноге. — Я знаю, что ты не спишь, — хитро зашептал Коля. — Ты дышишь как-то криво. Дима приглушенно промычал в подушку и резко перевернулся на спину. Он пришёл в восторг оттого, что Коля вздрогнул. — Ну поговори со мной, пожалуйста, — умоляющим шёпотом попросил Коля. — Ты молчал весь вечер. Я уже стал думать, что ты на меня обиделся. — Я не обиделся, просто кое над чем думал и не хотел мешать вам с мамой разговаривать. — Я чувствую, что что-то не так, — Дима наконец сел на кровати и посмотрел на Колю, не зная, что ответить. — С тех пор как я вернулся, мы стали по-другому общаться. Неужели всё никогда не станет, как раньше? Колин голос звучал грустно и устало. Он вздохнул и отвернулся. — Мы выросли, — наконец сказал Дима. — Может, прошло всего два года, но мы сильно поменялись. И мне сложно снова… как сказать… подобрать к тебе подход. Я теперь почти ничего про тебя не знаю. — Я так хочу надеяться, что мы сможем снова, как раньше. Разве единственное, что нас связывает — это общее прошлое? Коля подвинулся чуть ближе. — Не единственное, — пробормотал Дима. — Мы можем узнать друг друга заново. Я ни в коем случае не хочу снова тебя терять, и не хочу, чтобы ты откуда-то от нас съезжал. Он сам удивился тому, как слова правильно ложились на язык. Коля улыбнулся в темноте, Диме показалось, что он мог услышать его улыбку. — Я сам не хочу. Но я также не хочу быть обузой, не хочу, чтобы у твоей мамы появились новые проблемы из-за меня. Я буду делать все по дому и готовить. У меня даже есть деньги, чтобы покупать продукты… Дима аккуратно накрыл его руку своей, как он и хотел с самого начала. Коля перестал болтать. — Ей правда не сложно, она только рада, что ты нашёлся, что ты в безопасности. Она хочет, чтобы ты почувствовал себя частью нашей семьи. Думаю, ты давно стал ей как родной. Моя мама за тебя переживает,и я тоже. Наверное, это сработало. Коля успокоился, его дыхание выровнялось. Дима стыдливо убрал руку. — Спасибо, — шепнул он, и у Димы пробежали мурашки по шее. — Расскажи мне что-нибудь, — он решил сменить тему, потому что прошлая изжила своё. — Ну знаешь, в рамках нашего повторного знакомства. Например, про Рину. — Ну, она… Сейчас она в порядке, только недавно с ней по телефону разговаривал. Мне жаль, что мне пришлось так ее оставить. Дима не стал спрашивать, что произошло. Это было бы слишком много для одного разговора. — Колись, она тебе нравится? — Дима ткнул его локтем под рёбра. — С чего ты взял? — возмутился Коля. — Ну знаешь, общение с девчонками и все такое… — Да иди ты нахуй, — он ткнул Диму в бок, давая сдачи, получилось сильнее, чем планировалось. — Ты не меняешься… Мы просто друзья!!! Колин злой шёпот звучал комично. — Вообще-то мне нравится кое-кто другой, но это секрет.