Абсурдность

— Ты родственник Салазара Слизерина? — Я прямой потомок, — отвечает Адриан. Итак, он напрямую связан с Волдемортом, худшим человеком во всем существовании. — Я знаю, о чем вы думаете, — быстро говорит он, — но у меня нет никаких связей с Риддлом, кроме того, что я родственник Салазара. — Риддл? — Том Риддл — настоящее имя Волдеморта. — И откуда ты это знаешь? Мальчик делает паузу на мгновение, прежде чем заговорить. — Портрет Салазара… рассказал мне об этом, во время одобрения моей кандидатуры на роль его наследника Явная ложь. Джеймс фыркает. — Ты хочешь сказать, что ты, а не Волдеморт, настоящий наследник Слизерина? Этот ребенок позер. Он никак не сможет стать настоящим наследником, потому что, если он говорит правду, это означает, что Волдеморт или Том солгал, что он наследник, и являются настоящим позером. И как бы Джеймсу ни хотелось сокрушить мечты пожирателей смерти и сторонников чистой крови в том, что их «Лорд» важен и одобрен, он не из тех, кто обманывает себя, чтобы оправдать свои собственные желания. Мальчик кивает в ответ. Джеймс пристально смотрит на мальчика, который даже не похож на слизеринцев. У него зеленые глаза и молния на лбу. Слизеринцы чаще всего были бледными (если не белыми) и выглядели царственно и, черт возьми, они все время вели себя надменно. Адриан соответствовал бледности и ничему больше. Его волосы собраны в пучок, а на лице разбросаны рыжеватые веснушки, которые были бы более естественными для рыжеволосого, чем для черноволосого мальчика. Он пытается сказать, что мальчик не выглядит царственным и надменным. Он выглядит так, как мог бы выглядеть представитель любого другого факультета, кроме Слизерина. И все же его зеленая мантии говорят иначе. — Хочешь прокатиться в экипаже со мной и моими друзьями? — спрашивает Джеймс. Адриан выглядит удивленным, но быстро отвечает утвердительно. Его утвердительный ответ, несмотря на то, что Джеймс был гриффиндорцем, заставляет его еще больше задуматься, кто же этот мальчик. Еще до того, как Джеймс поступил в Хогвартс, он знал, что независимо от того, на какой факультет он поступил, слизеринцам нельзя доверять. Слизеринцы это враги, которые думают, что они лучше, и то, что их распределили в Слизерин, доказало, что таково их мышление. И все же здесь и сейчас Джеймс идет бок о бок со слизеринцем, который, кажется, является полной противоположностью обычному слизеринцу. Ключевое слово «кажется», и Джеймс намерен выяснить, насколько этот парень может отличаться, а может и нет. — Я могу называть тебя Адрианом или… — Конечно. Я предпочитаю, чтобы меня называли по имени. — Неужели? У большинства слизеринцев, которых я встречал, другие предпочтения. — Ты говоришь так будто это плохо. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть серьезным, просто самые серьезные люди иногда бывают заносчивыми. — У меня такое чувство, что ты имеешь в виду слизеринцев. — О, я… — Не все слизеринцы высокомерны. — Наверное, но я никогда не встречал ни одного милого. Адриан смотрит на него, его губы изогнуты. — Я тоже, — говорит он. Джеймс неохотно улыбается. Он не ожидал такого ответа. Улыбка Адриана становится шире, отчего его веснушки растягиваются. Это ошеломляет Джеймса, потому что в этот момент парень был очень похож на Лили, и это его напугало. — Ты в порядке? — спрашивает Адриан. — У тебя странное выражение лица. Джеймс трясет головой, чтобы прояснить мысли. — Да, я в порядке, ты просто напомнил мне кое-кого. Лицо Адриана становится мрачным. — Это кто-то, кого ты потерял? , — тихо спрашивает он. — Нет, — весело отвечает Джеймс, — но спасибо, что спросил. Он отводит взгляд от Джеймса и прочищает горло, его лицо краснеет от смущения. — Мы почти дошли до карет. — Ты меняешь тему? — дразнит Джеймс. — Нет! — взвизгивает Адриан. — Я просто… подумал об экипажах, вот и все. — Конечно-конечно, — протягивает Джеймс. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты раздражаешь? — спрашивает Адриан, его глаза все еще сосредоточены на земле. — Каждый день. Он поднял взгляд на Джеймса. — В этом нет ничего удивительного, — говорит он. Джеймс смеется. — Кажется, ты начинаешь мне нравиться. Адриан мола задирает нос. — О, ты не чувствуешь того же. — Даже отдаленно. Джеймс сталкивается с Адрианом и обнимает его за шею. — Как ты мог так сказать, — скулит Джеймс. — Ты видел это милое лицо? — Да. И если бы у меня всё еще были бы мои очки, то они бы разбились. Джеймс драматически ахает. — Как ты смеешь?! Адриан смеется над его выходкой, его лицо светлеет, он открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает злой Сириус. — Чувак, ты опоздал минут на десять, — говорит он. — Ой, прости, детка, — говорит Джеймс. — Все в порядке, любимый, давай просто поспешим. — Прежде чем мы уйдем, я бы хотел, чтобы ты познакомился с Адрианом, — говорит Джеймс. Он бросает на Сириуса взгляд, который, можно было расценить как «этот парень крутой, так что будь милым». — Приятно познакомиться, Адриан, — говорит Сириус, его бровь приподнимается, когда он видит зеленую мантию Адриана. — Адриан — наследник Слизерина. Брови Сириуса достигли линии роста волос. — Серьезно? Адриан кивает. — Ну, похоже, Волдеморт большой жирный лжец, — говорит Сириус, явно пытаясь не улыбаться. — Потому что он годами говорил, что он наследник Слизерина. Адриан улыбается. — Я знаю, что ты смеешься надо мной. — Мне жаль, — лжет Сириус. — Извиняешься, что смеялся надо мной, или за то что я тебя подловил? — с весельем спрашивает Адриан. — Я еще не решил. — Дай мне знать, когда определишься. Тем временем я найду какой-нибудь способ доказать, что говорю правду. — Мы будем с нетерпением ждать этого, — говорит Джеймс. Прежде чем они смогли сказать что-либо еще, раздается громкий гудок, сигнализирующий о скором отъезде экипажа. — Нам надо поспешить, — говорит Сириус, и они убегают, чтобы успеть запрыгнуть в нужную карету. Они запрыгнули как раз вовремя, так как экипажи сразу, как только они закрыли дверь, помчался к Хогвартсу. Рассевшись в карете, они с облегчением вздыхают. — Где вы, ребята, были? — спрашивает Ремус. — И кто это? — спрашивает Питер, глядя на Адриана. — Джеймс отвлекся на нового мальчика Адриана, — говорит Сириус. Джеймс поворачивается, чтобы посмотреть на Адриана, и замирает. Адриан так сурово смотрит на Питера, что если бы взгляды могли убить, Питера бы уже забальзамировали. — Почему ты так смотришь на Питера? — спрашивает Джеймс, его волосы встают дыбом от этого взгляда, но он все же хочет защитить своего друга. Адриан, от вопроса, приходит в себя и смотрит на них извиняющимся взглядом. — Мне жаль, что он просто копия кое-кого, кого я знаю. — Я предполагаю, что вам не нравится человек, на которого он похож. — Это огромное преуменьшение. Если бы у меня был шанс, я бы связал этого человека и скормил его крысам, — Адриан широко улыбается, — но не волнуйся, я знаю, что твой друг и этот человек — два разных человека. Джеймс нервно молчит. — Хорошо. Я бы не хотел, чтобы ты ненавидел Питера, ведь ты даже его не знаешь. — Конечно, Джеймс, — согласился Адриан и повернулся к Питеру. — Я очень сожалею и прошу прощения за свою реакции в нашу встречу, — он хватает Питера за руку. — Я тебя не знаю, но я уверен, что ты не тот человек, который предаст своих друзей отдав на растерзание Волдеморту чтобы он мог попытаться убить их ребенка. — Это то, что случилось с твоими родителями? — спрашивает Сириус. Адриан быстро отпускает руку Питера и поворачивается к Сириусу. — Да. Волдеморт узнал, что я фактический наследник Слизерина, и попытался убить меня. К сожалению, он добрался только до моих родителей. Джеймс чувствует себя мудаком. Он ясно дал понять, что не верит, что Адриан является наследником, хотя его родители были убиты из-за этого. — Ну, я надеюсь, что у тебя есть кто-то, кто прикроет твою спину, — неловко говорит Джеймс. — У меня был крестный отец… — Был? Почему в прошедшем времени? — Он тоже был убит, — говорит Адриан, глаза его смотрят с апатией. — О… Неловкое молчание длится недолго. — Мне жаль, что я стал причиной такой мрачной атмосферы, — говорит Адриан. — Все в порядке, — говорит Сириус. — Сейчас тяжелые времена для всех, так что говорить об этом можно. Лучше высказать все, чем держать все внутри. Адриан фыркает. — Разве люди, которые пукают в присутствии других, не говорят так же? — Ну да, но я думал, что это высказывание применимо и к моей точке зрения. Адриан вскидывает голову. — Я едва знаю вас с Джеймсом, но я уже могу сказать, что вы два идиота. — Эй! Не приплетай меня к этому, я не имею никакого отношения к тому, что Сириус сказал «лучше снаружи, чем внутри». — Да, но вы с ним друзья, поэтому напрашивается вывод, что вы потворствуете тому, что он говорит, — отвечает Адриан. — Это такая чушь. — Это правда? — влезает Сириус. Джеймс чувствует, как его лицо морщится от волнения. Становится еще хуже, когда он слышит хихиканье Адриана. Все трое спорят о том, означает ли дружба с кем-то, что ты потворствуешь всему, что они говорят, пока они не доехали до Хогвартса. Питер знает, что парень был совершенно неискренним в своих извинениях перед ним. Он знает, потому что, когда он схватил его за руку, он сжал ее так сильно, что руку Питера все еще плохо чувствовал из-за онемения. И глаза его были пустыми все время, пока он говорил с ним. Этот парень сумасшедший и, вероятно, в сговоре с Волдемортом. Его «трагическая» история определенно чушь собачья. — Я думаю, тебе больше не нужно искать доказательства, — говорит Джеймс. — Я тоже думаю, что не нужно, — отвечает Адриан с улыбкой. — В любом случае, — подал голос Питер. — Нам пора сесть за столы до начала церемонии сортировки. Так что, увидимся позже, Адриан. — Я совсем забыл, что мы должны сидеть за факультетскими столами, — произнес Адриан, обращаясь ко всем мародерам, кроме Питера. — Только до окончания церемонии сортировки. Тогда ты можешь присоединиться к нам, — говорит Сириус. — Или вы можете присоединиться ко мне. — Как насчет нет. Адриан раздражается. — Как насчет того, чтобы сделать это. Если я выиграю в игре «Камень-ножницы-бумага», вам придется сидеть за столом моего дома, и наоборот. — Договорились, — отвечает Сириус. Они протягивают руки и начинают играть. — Камень, ножницы, бумага… Рука Сириуса превращается в ножницы, а рука Адриана — в бумагу. — Черт возьми, — стонет Адриан. — Похоже, мы увидим тебя за нашим столом, — говорит Джеймс, при этом выглядит он слишком довольный. Закатив глаза, Адриан машет на прощание и идет к своему домашнему столу. — Почему вы, ребята, хотите тусоваться с этим слизеринцем? — интересуется Питер. — Потому что он крутой, — отвечает Джеймс. — Он слизеринец, никто из них не может быть «крутым». — Этот может. Питер усмехается. — Просто думать, что один из слизеринецев крутой, опасно. Потому что следующее, о чем о чем ты можешь подумать, это то что другие слизеринцы тоже могут быть хорошими, и тогда ты придешь к мысли, что, возможно, не все из них плохие. — Может быть, не все из них плохие, — говорит Джеймс. — Ты же сейчас не серьезно! — Может быть да, а может быть и нет. Но ты должны признать, что единственная причина, по которой мы так строго судим слизеринцев, заключается в том, что нам так сказали, а Снейп был нашим единственным примером слизеринца. — Это неправда, было много плохих слизеринцев, таких, как Волдеморт, например. Можешь ли ты назвать хоть одного хорошего слизеринца, кроме Адриана. — Как бы мы ни не ладили, мой брат тоже хороший, — говорит Сириус. Джеймс кивает и начинает перечислять имена: — Фабиан Пруэтты, Андромеда Блэк, профессор Слагхорн и Мерлин, величайший волшебник всех времен. — Вау, пять человек во всем слизерине на самом деле хорошие люди. — Это только те слизеринцы, о которых мы знаем, — возражает Джеймс. Питер на это закатывает глаза. Джеймс всегда пытается выиграть спор, независимо от того, прав он или нет. В данном случае он явно неправ. — Продолжим, — вмешивается Ремус, — мне кажется, или Адриан мог бы быть двойником Джеймса, если бы у него были карие глаза, очки и веснушки? — Я тоже это заметил, но их черты все же отличаются так что легко заметить разницу между ними, — отвечает Сириус. — Веснушки все меняют, — добавляет Джеймс. — Точно так же, как веснушки Лили делают ее еще красивее. Они в унисон застонали. Джеймс постоянно умудрялся упоминать Лили в разговоре хотя бы раз в день. Он был влюблен в нее с первого курса. Несмотря на это, их первая встреча была далека он прекрасной, потому что Джеймс высмеивал Снейпа, и она столкнулась с ним и из-за этого поругалась с ним. Ее храбрости и преданности своему другу (несмотря на то, что это был Снейп) было достаточно, чтобы очаровать его. Хотя, по собственным словам Джеймса, в той ситуации он был мудаком. Питер этого не понимает. Почему Джеймс влюбился в девушку, которая дружит с будущим пожирателем смерти, было выше его понимания. Джеймс настолько был одержим ей, что перестал обращать внимание на Снейпа, если только его не спровоцировать, и все потому что он хочет доказать Лили, что не хулиган. До сих пор она этого не заметила или просто её не волнует причина почему Джеймса больше не запугивать Снейпа. Питер не понимает, почему Джеймс так низко пал из-за магглорожденной. Джеймс — чистокровный, обладающий силой, умом и склонностью к нарушению правил. Питер солгал бы, если бы сказал, что не восхищается Джеймсом. Честно говоря, он восхищался и Сириусом, ведь они не игнорируют его, хотя в будущем они оба станут очень влиятельными людьми. Да и сейчас в иерархии студентов Хогвартса они занимали не последнее место. Питер был достаточно хорош, чтобы его заметили два могущественных чистокровных волшебника. Ремуса тоже, но Питера не особенно волнует тот, который является оборотнем. Он, конечно, никогда не покажет, что ему плевать на Ремуса, поскольку он не хочет портить о себе мнение Джеймса и Сириуса. Так что он будет держать рот на замке и изображать верного друга, пока не найдет кого-то более могущественного, кому можно быть верным. Несмотря на его восхищение Джеймсом и Сириусом. Он не собирается заботиться о других людях, поскольку сейчас тяжелые времена, а Питер хорошо научился подстраиваться под обстоятельства чтобы ему жилось хорошо. — Похоже, у вас намечается какая-то драма, — комментирует Сириус. — Ничего такого, к чему я не привык. — Не хочешь пояснить? — спрашивает Джеймс. — Нет. Как ~ таинственно ~ — Поскольку ты, похоже, не имеешь ничего против вопросов твоих соседей по дому, могу я задать тебе несколько вопросов? — говорит Джеймс. Джеймс хочет узнать, кто такой Адриан и о чем он думает, прежде чем всерьез подумать о его присоединении к группе. И лучший вопрос, который нужно задать первым… — Что вы думаете об идеи чистой крови? — Я скажу вам тоже что я сказал Салазару, когда он решал, одобрять меня или нет. Я думаю, что это глупо и невежественно. Любая ведьма или волшебник могут быть могущественными или средними, независимо от их статуса крови. — Он одобрил тебя, несмотря на твои мысли о чистоте крове? — Это может быть сюрпризом, по крайней мере для меня это было сюрпризом, но Салазар не сторонник чистоты крови и никогда им не был. Он сильно отличается от того, каким его представляют люди. — Тогда кто же такой Салазар Слизерин? — Если ты действительно хочешь знать, тебе придется спросить меня об этом завтра. — Ты пытаешься убедиться, что я действительно поговорю с тобой завтра? Как коварно, — удивленно говорит Джеймс. — Ну, поскольку у меня теперь репутация наследника Слизерина, я подумал, что могу соответствовать ей. Хотя я новичок во всем этом коварстве. — Неужели? Ты кажешься мне профессионалом. — Это искусство быть слизеринцем. Притворись, что ты знаешь, что делаешь, даже если это не так. — Тебе лучше следить за собой, Адриан. Опасно посвящать гриффиндорца в секреты Слизерина. — Это было бы опасно, только если бы вы, ребята, действительно представляли угрозу. Сириус драматично охает. Джеймс усмехается. — Это вызов, Адриан. Потому что я могу показать тебе, какой угрозой может быть Гриффиндор! — Если это так, то да, это вызов. Джеймс наклоняется вперед. — Как ты хочешь это сделать? — Война розыгрышей. Выигрывает тот, кто лучше всех разыграет. Розыгрыши — его область, и Адриан ни черта в этом не понимает. Джеймс позаботится о том, чтобы Адриан дожил до того, когда пожалеть, что бросил ему вызов. — Как будем определять лучший розыгрыш? — Мы найдем судей. По двое с каждого факультета, которые нас не знают, так что все справедливо. Если шутка получает 10 баллов от каждого из судей или в итоге набирает наибольшее количество баллов, этот человек выигрывает. — Нам могут помогать? — спрашивает Джеймс. — Поскольку тебе нужна помощь, я не против. — Мне не нужена по… — Все в порядке, Джеймс, нет ничего плохого в том, что тебе нужна помощь в областях, с которыми ты не знаком. Мне нравится побеждать. Джеймс быстро бьет Сириуса кулаком в плечо, когда тот начинает смеяться. — Еще немного и ты выведешь меня из себя и я уверяю тебя, что ты этого не хочешь. Адриан откусывает от своего яблока. — Я думаю, что понимаю тебя Джеймса, — он поднимает глаза, как будто размышляя. — Позвольте мне перефразировать это. Я знаю, что я делаю. — Отлично, ты играл с огнем, а теперь смотри, как твоя задница обожжется. Бровь Адриана приподнимается. — У тебя есть еще какие-нибудь фразочки, мистер Банальность и Клише. — Нет, не совсем. — И почему я не удивлен, — бормочет он. — В любом случае, мы встретимся утром, чтобы решить, кто и как будет выбирать судей из домов и другие детали. — Хорошо, — отвечает Джеймс. — До встречи, Джеймс, — Адриан смотрит на Сириуса, — до встречи. — Это угроза или обещание? — спрашивает Сириус. — Немного того, немного другого. Он машет на прощание и присоединяется к своему дому, когда староста ведет их в общую комнату. Джеймс с улыбкой облокачивается на стол. Это оказалось интересней чем он думал.