Незамысловатый уговор

Прошло несколько дней с момента, как Эйден прибыл в новый город. Старый Вилледор—уже в прошлом. Здесь новые люди, новые проблемы. Или всё-таки один человек решил прийти с ним и сюда? Конечно, не в самом лучшем виде, а если быть точным, то на носилках и без сознания. И даже, не смотря на то, что в прошлом городе они не поладили, всегда ведь нужно быть человеком. Эйден спасает жизнь Айтору, немного и рискуя собственной, потому что в травах ничего не смыслит. Через некоторое время приходит навестить, не совсем враги же, хоть и сражались по разные стороны баррикад. Эйден пару раз стучится в дверь и после одобрительного «входите», заходит. В этот раз Айтор в палате один, видимо жена с детьми наконец-то решили дать ему спокойно вздохнуть. Колдуэлл неловко подходит к нему и садится рядом, когда тот лёгким хлопком руки о кровать, будто приглашает его. —Ты ведь слышал, что моё начальство хочет знать о том, что случилось в старом Вилледоре? — первым заводит диалог Айтор. Бам. Лейтенант подстрелил пилигрима без пистолета, да так метко, что Эйден выпадает из пространства на пару секунд, так и не придумав, как ответить, поэтому спрашивает напрямую: —Что хочешь за молчание? Прямолинейно. В стиле Колдуэлла. Видимо, план Айтора получится воплотить даже легче, чем он думал. Конечно, он мог бы просто промолчать, ведь пилигрим спас ему жизнь, как никак. Однако такой момент в жизни предоставляется лишь раз, так почему бы им не воспользоваться? Тем более, что Эйден тихо вздыхает и молча опускается на колени перед койкой. И это даже немного пугает лейтенанта. Слишком спокойно он смог приручить человека, в котором буквально сидит хищный зверь. Эйден и сам не знает, почему так унижается, почему собирается отсосать человеку, которому спас жизнь. Но тело само опускает его вниз, а руки тянутся к металлической бляшке от ремня. Эйден не спешит, размазывает вязкий предъэкулянт по всей длине. Айтор сглатывает вязкую слюну, когда горячий язык касается головки. Колдуэлл старательно берёт за щеку под тихие вздохи сверху. И пилигрим готов признаться, что хочет слышать это отчётливее и громче, поэтому заглатывает глубже. Получает своё он мгновенно, когда лейтенант шепчет что-то нецелесообразное и сжимает матрас так, будто вот-вот вырвет часть. Да и штаны пилигрима сами скоро разойдутся по швам. Парень напротив не может не заметить этого, поэтому тянется за поцелуем, насколько это позволяет поза и уже привычным движением приглашает Эйдена на свои колени. В голове Колдуэлла миллион мыслей, но ни одна из них не содержит и капельки смысла, только лишь одна, о том, что чужая рука так нежно касается его, заставляет оставаться в сознании. Жар тела напротив буквально в миллиметре. Они целуются не аккуратно, жадно и страстно, попутно лапая друг друга везде, где могут достать. Первый засос появляется чуть выше ключицы Эйдена, а потом уже и ниже, снова и снова красная дорожка отметин становится длиннее под непрекращающийся скулёж сидящего сверху. Блять. Миротворца срывает с катушек, когда пилигрим звонко стонет прямо в шею, путаясь в волосах и смотря таким затуманенным взглядом, будто и не осознавая, как попал в его руки. Он готов продать душу, чтобы вечно сжимать не только талию парня, но и эту подтянутую задницу, на которую запал в первую секунду знакомства. Конечно, он при исполнении, но пленников никто не запрещал рассматривать, а сейчас это даже приветствуется. Теперь и с уст Айтора срывается первый громкий стон, когда члены обоих соприкасаются. Возможно слишком робко, но мужчина на пробу делает несколько амплитудных движений. Эйдену же слишком мало. Он всем своим видом показывает, а потом уже и говорит (видимо до возбуждённого лейтенанта очень плохо доходит), что не стоит с ним слишком нежничать. Тут же пилигрим думает о том, чтобы взять свои слова обратно. Кто же знал, что у миротворцев настолько ловкие пальцы. Эйдену жарко. Вот-вот он или умрёт от перевозбуждения, или задохнётся, или кончит. Хотя с последним у того явно некоторые проблемы, потому что в последний момент лейтенант пережимает ствол чуть ниже головки, хитро кидая взгляд. Возможно у миротворца гениальные манипуляции, но и пилигрим не лыком шит. Эйден приближается к лицу парня напротив и шепчет прямо на ухо: —Умоляю, позволь мне кончить. — да ещё и произносит так жалостливо, будто от этого сейчас зависит его жизнь. И Айтор в мгновение плюёт на все свои принципы, но движение не возобновляет. —Не думал, что герой Вилледора, будет просить о подобном — не смотря на то, что миротворец и сам на грани, он сам вновь опускает руку вниз, после возвращая на место. Пилигрим уже начинает царапать спину мужчины, однако теперь тот находится уже на грани отключки от перевозбуждения. —Блять, быстрее — на одном выдохе произносит Эйден, уже чуть ли не падая. Айтор не хочет переспрашивать, просто ли парень матернулся или на эмоциях начал вкидывать оскорбления, поэтому просто даёт то, чего им обоим так не хватает. Несколько быстрых движений и они кончают с разрывом в несколько движений. На этот раз в голове действительно слишком пусто, миротворец просто откидывается на кровать и тянет Колдуэлла за собой. —Дурак, почему ты вообще согласился. Идея с отсосом— это первое, что пришло мне в голову. — произносит лейтенант, слегка посмеиваясь. —Совсем больной? — Эйдена это немного обижает, но всё же он тоже начинает смеяться, отпуская ситуацию. Потом им нужно будет ещё многое обсудить, научиться вновь смотреть друг другу в глаза, да и вообще выяснить причину их резкого перепихона. Но пока они оба просто счастливые и уставшие, пытаются понять, как устранить улики их связи.