—Что такое? Будешь всё отрицать? Между прочим, это даже не я первым полез целоваться, когда в общежитии выключили свет, - пусть Кихун и не подаёт виду, но это воспоминания заметно заставляют его щёки зардеться, —Не ты? Кажется, очень даже ты.

Достоевский делает шаг назад от микрофона, чтобы тот не захватывал речь. —Завтра ко мне на отработку. Думаю, вам не нужно напоминать, где находится кафедра?

И он пытается проснуться. Пытается очнуться от этого кошмара. И сейчас Фёдор счастлив лишь тому, что не умер там, поэтому судорожно сжимает простынь в ладонях. А потом инстинктивно осматривает комнату и тут же жалеет о садеяном. Он ожидал увидеть кого и что угодно. Но он точно не ожидал увидеть мучителя у собственной кровати. И он точно не ожидал, что так отрезвляюще завопит.

—Просто жить не можешь без дозы? Он повторяет вопрос, не ожидая хоть какого-нибудь ответа. —Значит без меня сможешь.

Было тепло, приятно, уютно. Фёдор прижимал к себе любяще, пока те нежились в кровати по утрам. А теперь место рядом с брюнетом остыло. Он ждал день-два, а Чуи не было. Прошла неделя-другая, а Чуи всё ещё не было на привычном месте. Достоевский прождал месяц. После терпение сдало.