Роза, выросшая из бетона | The Rose That Grew From Concrete

      Гермиона только закончила прикреплять значок старосты к мантии, когда поезд подъехал к станции Хогсмида. Ступив на платформу, она увидела Нотта и префектов, направляющих первокурсников к лодкам. Гермиона обменялась улыбкой со своим коллегой, который кивнул в ответ, прежде чем заметить высокую фигуру, направляющуюся в её сторону.       — Хагрид! — она улыбнулась, обняла его и рассмеялась, когда он поднял её на несколько футов над землёй.       — Здравствуй, Гермиона! Так рад снова тебя видеть! — Хагрид тоже улыбнулся, нежно сжимая её в объятиях, прежде чем опустить на землю. — Конечно же, ты староста, им не мог быть никто другой, — просиял он, его глаза заблестели от гордости.       — Спасибо, Хагрид, я тоже очень рада тебя видеть. Ты преподаёшь в этом году? — радостно спросила она.       — Да, — сказал он, гордо улыбнувшись. — Я не был уверен, что профессор Макгонагалл захотела бы оставить меня после того, как профессор Дамблдор… ну, ты знаешь. Но она снова предложила мне работу по уходу за магическими существами, — он вытер слезу, смущённо закатив глаза.       — Хагрид, это отличная новость! — ответила Гермиона, искренне радуясь за полувеликана. Он был такой важной частью Хогвартса, и она не могла представить год без него. — Не могу дождаться первого занятия.       — Спасибо, Гермиона. На этот год у меня приготовлены настоящие сласти, — пообещал он, и Гермиона не была уверена, что хочет знать, о чём он говорил. — Но сейчас это не имеет значения, я должен доставить первокурсников к лодкам. Тебе лучше отправиться в замок, — отмахнулся он от неё, оборачиваясь, чтобы собрать отставших.       Гермиона улыбнулась про себя, направляясь к безлошадным повозкам. За исключением, конечно, того, что они больше не были безлошадными.       У Гермионы перехватило дыхание, когда она медленно подошла к повозке старост, её глаза были прикованы к скелетообразным существам перед ней. Конечно, она всё о них читала и помнила, как Гарри был потрясён, увидев их на пятом курсе. Но, поскольку она была без сознания, когда Сириус умер, ей лишь предстояло увидеть жутких существ своими глазами. Теперь, стоя рядом с одним из них, пока его белые глаза без зрачков смотрели на неё в ответ, её внезапно накрыла волна горя. Она могла видеть этих существ, потому что была свидетельницей смерти. Стольких смертей.       Когда её глаза наполнились слезами, она почувствовала себя глупо. Гермиона знала, что половина учеников в школе сможет их увидеть, она была не одна. Но от этого было ничуть не легче. Рассматривая странного зверя-рептилию с огромными кожистыми крыльями, она вспомнила времена, когда ездила верхом на спине этих странных существ. В то время она не могла их видеть, вместо этого она доверилась своей интуиции и Кингсли, чтобы полностью обеспечить её безопасность. Когда Гермиона обошла вокруг, наблюдая за существом, фестрал медленно наклонил голову и боданул её. Она нерешительно протянула руку и нежно погладила зверя по носу.       — Интересные, да? — произнёс тихий голос позади неё. Гермиона повернула голову и увидела, что Тео стоит рядом и наблюдает за ней. — Большинство людей думают, что они неприятны… или даже опасны. Но на самом деле они очень добрые.       — Что ты имеешь в виду? — она не могла не спросить, когда он шагнул вперёд и уверенно провёл рукой по спине фестрала.       — Они могут чувствовать, когда тебе грустно. Вернее, когда человек скорбит, — тихо ответил он. — К сожалению, сейчас очень многие скорбят. Вот почему они так спокойны.       — Разве они не всегда спокойны? — спросила она, её любопытная натура взяла верх. Хоть она и узнала об этих существах в предыдущие годы, об этом никогда не упоминалось.       — Нет, — ответил он с улыбкой. — Обычно они нетерпеливы, — Гермиона посмотрела на него, заметив, насколько непринуждённо он себя чувствует, и внезапно вспомнила то, что узнала давным-давно.       — Ты можешь их видеть, — выпалила она, и это было скорее утверждение, чем вопрос. — Я имею в виду… ты уже давно можешь их видеть, — она не хотела, чтобы это прозвучало так прямолинейно.       — Да, — он ответил спокойно, но не разглашая никаких подробностей. Последовала неловкая пауза.       — Мне жаль, Тео, — мягко сказала Гермиона. — За всё, чему ты был свидетелем.       Она видела, как на секунду его глаза сузились, прежде чем его лицо снова стало пустым, а на губах появилась лёгкая ухмылка.       — Я ценю это, Грейнджер. Но прямо сейчас нам нужно попасть в замок, иначе мы пропустим торжество. Как это будет выглядеть, если старосты опоздают? — он подмигнул ей.       Тео придержал для неё дверцу повозки, прежде чем забраться следом. Мысли Гермионы были за миллион миль отсюда, со всеми её друзьями, которые погибли во время войны. Нотт дал ей время, оставаясь тихим, пока они приближались к замку. Впрочем, неловкости не было. Гермиона была удивлена, насколько комфортно она чувствовала себя с ним в непосредственной близости. Когда повозка подъехала к главным воротам Хогвартса, он молча вышел и предложил ей руку, чтобы она спустилась.       — Да ты настоящий джентльмен, — засмеялась она и, взяв его за руку, спрыгнула на землю.       — Ты, кажется, удивлена, — кротко ответил он, приподняв брови, и она покраснела, надеясь, что не оскорбила тихого слизеринца.       — Я думаю, что профессор Макгонагалл собирается показать нам наши новые комнаты после празднования. Встретимся в главном коридоре? — спросила она, и он кивнул.       — Тогда увидимся, — ответил он и направился в замок, не оглядываясь. Через мгновение она последовала за ним.       Гермиона не смогла сдержать улыбку, когда вошла в Большой зал. Замок был полностью восстановлен в своём былом великолепии. Не было никаких следов сражений, которые произошли весной, и за это она была благодарна. Вместо этого зал выглядел так же впечатляюще, как и всегда: четыре флага факультетов украшали стены, а заколдованный потолок изображал чистое ночное небо, освещённое тысячью свечей. Как же хорошо оказаться дома.       Стол Гриффиндора быстро заполнялся, большинство студентов уже заняли места. Заметив машущую Джинни, Гермиона направилась к ней, радуясь, что было так много знакомых лиц, которые решили вернуться. Симус и Дин оживлённо болтали о квиддиче, в то время как Парвати тихо сидела рядом с Невиллом, который широко улыбнулся, когда Гермиона приблизилась. Это был первый раз, когда она видела Парвати без Лаванды рядом, и, честно говоря, она выглядела немного потерянной. Гермиона тепло улыбнулась ей, пытаясь без слов дать ей понять, что она не одна, и была рада, когда Парвати мягко улыбнулась в ответ.       — Привет, Невилл! — она поприветствовала его с улыбкой и села. — Спасибо, что заняла для меня место, Джин.       — Не говори глупостей, — фыркнула рыжеволосая, толкнув её плечом. — Конечно, я заняла тебе место. Мы скучали по тебе в поезде, мы с Невиллом сидели с Луной. Я думаю, он положил на неё глаз, — она подмигнула, а Невилл покраснел.       — Вовсе нет, — пробормотал он в свой бокал, заставив их всех рассмеяться.       — Как тебе повозка старост, Гермс? — спросила Джинни, используя ненавистное Гермионе прозвище. — Кто второй староста?       — Теодор Нотт, — кротко ответила Гермиона. Настала очередь Джинни поперхнуться тыквенным соком.       — Что? — недоверчиво спросила она. Гермиону спасло от ответа то, что в Большой зал вошли первокурсники.       Было приятно видеть так много новых лиц, присоединившихся к Хогвартсу в этом году, и она хлопала и аплодировала так же громко, как и весь её факультет, когда новые гриффиндорцы присоединялись к их столу.       Гермиона не осознавала, насколько проголодалась, пока церемония сортировки не закончилась и не появился пир. Вгрызаясь в жареного цыплёнка с картофельным пюре, она слушала, как Джинни радостно болтает о Гарри и о том, как она надеется увидеть его через несколько выходных. Гермиона была рада, что Джинни и Гарри нашли свой путь друг к другу, и надеялась, что это продлится долго. Однако вскоре Джинни вернула разговор к её товарищу по главенству.       — Не могу поверить, что Макгонагалл позволила этому змею быть старостой! — недоверчиво застонала она. — Мне так жаль тебя.       — Не стоит, — возразила Гермиона, заставив младшую Уизли нахмуриться. — Мы с ним ладим.       — Ладите? — переспросила Джинни, глядя на Гермиону так, словно у той выросла ещё одна голова. — Гермиона, его отец — Пожиратель Смерти! Он, возможно, тоже один из них!       — Нет, он не один из них. Честно говоря, Джинни, — Гермиона фыркнула, стараясь не терять терпения по отношению к своей ближайшей подруге, — ты говоришь, как Рон. Профессор Макгонагалл явно доверяет ему в том, чтобы он сделал хорошую работу, и для меня этого достаточно. Кроме того, за те семь лет, что я его знаю, он ни разу не дал мне повода испытывать к нему неприязнь.       — Разве он не лучший друг Малфоя? — лукаво указала Джинни, и Гермиона закатила глаза.       — Да, я полагаю, они довольно близки. Но он ни разу не досаждал мне. Он кажется спокойным и серьёзно относится к учёбе. Я собираюсь дать ему шанс, и было бы здорово, если бы моя лучшая подруга тоже могла это сделать, — многозначительно сказала она, подняв брови на свою вспыльчивую подругу.       Джинни фыркнула, надулась, а затем всплеснула руками в воздухе.       — Ладно, ладно! — воскликнула она, и Гермиона усмехнулась. — Мы дадим ему шанс. Это новый год, каждый получает второй шанс.       — Даже Малфой? — небрежно спросила Гермиона. Она не хотела давить на Джинни слишком сильно, так как знала, как та переживала из-за того, что случилось с Фредом.       Первые несколько месяцев она только и делала, что обвиняла каждого Пожирателя Смерти в потере своего брата, и Гермиона не могла винить её. Но это был новый год, и она была полна решимости попытаться дать всем шанс.       Джинни на мгновение замолчала.       — А нужно? — спросила она наконец, её глаза с подозрением смотрели на Гермиону. — Нотт — староста, я понимаю, что тебе придётся работать с ним. Но какое отношение Малфой имеет ко всему этому? — она выплюнула его имя, а её рот скривился от отвращения.       — О, никакого, — беззаботно сказала Гермиона. — Просто, ты же знаешь, мы с Ноттом будем жить в отдельной гостиной в этом году, а это значит, что, без сомнения, Малфой иногда будет поблизости. Было бы приятно знать, что я могу пригласить своих друзей потусоваться в моей гостиной без третьей мировой войны, — она была удивлена, что Джинни не закричала в ответ, вместо этого тихо вздохнув.       — Гарри рассказал мне, что сделали Малфои, — тихо сказала Джинни, бесцельно ковыряя вилкой морковь на своей тарелке. — Я знаю, что у него не было выбора. Но Фреда больше нет, Гермиона. И я не могу этого простить.       — И тебе и не нужно, — твёрдо ответила Гермиона, обнимая подругу. — Я просто не думаю, что Фред хотел бы, чтобы ты провела остаток своей жизни в злобе, Джин. Он бы хотел, чтобы ты тут сеяла хаос! — Джинни не могла не рассмеяться над этим.       — Да, он бы этого хотел, — сказала она, вытирая несколько слезинок. — Я не обещаю дружить с ним или даже быть вежливой, Гермиона. Но, если я увижу его в твоей гостиной, то не стану проклинать прямо на месте, — Гермиона знала, что это было лучшее предложение, которое она могла получить, и улыбнулась Джинни, благодарная за её понимание.       Когда праздник закончился, они разошлись: Джинни с Невиллом отправились в гриффиндорскую башню, а Гермиона стала ждать профессора Макгонагалл в главном коридоре. Она простояла там всего несколько минут, когда Нотт вышел из Большого зала в сопровождении Малфоя и Забини. Тео заметил её, стоящую у статуи, и направился в её сторону. Она недоумевала, почему остальные парни следуют за ним, пока не поняла, что стоит у входа в подземелья.       — Мы просто подождём профессора Макгонагалл, — объяснила Гермиона Нотту, который кивнул.       Гермиона посмотрела на Малфоя и Забини, собираясь принести блондину извинения за её недавнее поведение, но он смотрел в другую сторону с хмурым выражением лица. Прошло несколько неловких мгновений, прежде чем Забини нарушил молчание.       — Грейнджер, — поприветствовал он с удивительной теплотой в голосе. — Поздравляю с назначением на должность старосты. Полагаю, мы можем видеться немного чаще в этом году, теперь, когда вы делите гостиную с Тео?.. — он замолчал, в его тоне явственно прозвучал вопрос.       У неё никогда не было проблем с Забини. Хоть они и никогда по-настоящему не разговаривали, он был ещё одним мальчиком, который не присоединился к непрекращающимся поддразниваниям Малфоя. Было удивительно, но приятно увидеть всех слизеринцев с другой стороны.       — Привет, Забини, — ответила она, улыбаясь ему. — Я уверена, что так и будет. Любой друг Нотта может приходить в гости, когда захочет, — она попыталась дать понять, что приглашение распространяется и на Малфоя.       Она не хотела, чтобы Тео или кто-либо из его друзей думал, что они не могут навестить его, потому что он живёт с гриффиндоркой. Это определённо не поспособствовало бы достижению её новой цели — межфакультетного единства. Малфой ничего не ответил, но лёгкое подёргивание уголка его рта сказало ей, что он услышал её.       — Звучит здорово, может быть, на днях мы устроим вечеринку со змеями и львами, — легко рассмеялся Забини, прежде чем повернуться к Тео. — Увидимся за завтраком, приятель, — и не сказав больше ни слова, Забини и Малфой ушли в подземелья.       — Что ж… могло быть и хуже, — пробормотала Гермиона себе под нос, слегка подпрыгнув, когда Нотт издал короткий смешок. Она не поняла, что произнесла это вслух.       — Да, Блейз клёвый, — кивнул он, улыбаясь ей. — Ты не шутила насчёт того, что сказала? В смысле… я пойму, если тебе будет некомфортно, если в комнате будет полно слизеринцев, — говоря это, он провёл рукой по волосам.       Гермиона закатила глаза.       — Не говори глупостей, конечно, я серьёзно. Гостиная принадлежит нам, чтобы мы могли ею делиться и наслаждаться проведённым временем. Так что давай это и будем делать. Давай наслаждаться. Нам здесь остался всего один год. До тех пор, пока ты не приведёшь в моё пространство никого, кто причинит мне какой-либо вред, ты можешь приглашать любых друзей, которых захочешь, — серьёзно сказала она ему.       Он мгновение смотрел на неё, его голубые глаза искали в её взгляде признак обмана. Не найдя ни одного, Нотт улыбнулся.       — Тогда ты должна знать, что твоим друзьям тоже всегда рады. Может, Блейз прав, и нам действительно стоит устроить межфакультетскую вечеринку, — он нахально ухмыльнулся.       — Звучит как хороший план, — улыбнулась она, затем повернулась и увидела приближающуюся директрису.       — Гермиона, Теодор, — поздоровалась она, улыбнувшись им обоим. — Добро пожаловать обратно в Хогвартс. Я надеюсь, вы двое познакомились заново. Идёмте, я провожу вас в ваши новые покои.       Они втроём отправились в сторону Астрономической башни, и Гермионе не терпелось увидеть их новые спальни.       — Я знаю, что это год будет трудным для всех нас, — заговорила профессор Макгонагалл, когда они начали неуклонный подъём на самую высокую башню. — Я надеюсь, что могу доверять вам двоим в том, что вы проявите себя наилучшим образом и подадите хороший пример того, как волшебный мир может процветать, когда к людям из всех слоёв общества относятся одинаково.       — Конечно, профессор, — быстро отреагировала Гермиона.       — Будьте уверены, мы сделаем всё, что в наших силах, директриса, — тихо добавил Тео, зная лучше, чем две другие ведьмы, что это будет нелёгкий подвиг.       Он знал, что бывший декан Гриффиндора желала добра и, в отличие от его бывшего декана факультета, заботилась обо всех учениках, которые учились в этих каменных стенах.       Они поднялись на половину башни, прежде чем повернуть налево, затем по короткому коридору, который заканчивался большим чёрно-белым портретом медсестры из викторианской эпохи, держащей старую масляную лампу.       — Здесь я вас оставлю, — заявила профессор Макгонагалл, указывая на портрет. — Ваши спальни находятся там. Пароль — игноско. Не стесняйтесь менять обстановку в своё удовольствие. Комната подчинится вашей воле, как и любая другая комната в этом замке, — она понимающе подняла бровь в сторону Гермионы, которая покраснела. — Мы увидимся со всеми вами на собрании старост, если не раньше. Развлекайтесь! — взмахнув мантией, она исчезла.       — Леди Найтингейл, — поздоровалась Гермиона, когда они с Тео подошли к портрету. Дама с лампой тепло улыбнулась ей в ответ.       — Мисс Грейнджер, мистер Нотт, — она слегка присела в знак приветствия. — В этом году я буду стражем вашей гостиной. У вас есть пароль?       — Игноско, — вкрадчиво произнёс Нотт, и портрет распахнулся по мановению стража двери.       — Кто такая леди Найтингейл? — спросил Нотт Гермиону, когда они вошли внутрь. — Ты раньше бывала в башне старост?       — Нет, — Гермиона рассмеялась, покачав головой на его вопрос, прежде чем объяснить: — Флоренс Найтингейл была очень известной маггловской целительницей. Она основала современное сестринское дело.       — Ты восхищаешься ею, — отметил Нотт, в его голосе не было вопроса.       — Конечно, — она пожала плечами. — Кто не будет восхищаться тем, кто посвящает свою жизнь заботе о других? — Нотт не ответил на этот вопрос, их внимание внезапно сосредоточилось на их новом доме.       Их гостиная была тёплой и уютной, с тёмным деревянным полом, покрытым гигантским ковром с вышитыми на нём эмблемами всех четырёх факультетов. Стены были из голого камня, но увешаны гобеленами, а посередине стоял ревущий камин, по обеим сторонам которого пустовали большие книжные шкафы.       Гермиона испытала трепет при мысли о том, что все её книги будут так легко доступны, а не заколдованы в её сундуке.       У камина стояли два мягких кресла, а между ними — диван и журнальный столик. Обеденный стол, достаточно большой, чтобы за ним могли сидеть четыре человека, находился под окном башни. В левой части комнаты было три двери, которые, как догадалась Гермиона, вели в их спальни и общую ванную комнату.       — Миленько, — прокомментировал Тео, оценивающе оглядываясь вокруг, прежде чем плюхнуться на диван. — На мгновение я подумал, что всё будет в красных и золотых цветах, — он притворно содрогнулся при этой мысли, и Гермиона рассмеялась.       — Если бы так и было, я бы изменила всё в мгновение ока, — призналась она, заставив его вопросительно приподнять бровь.       Несмотря на то, что она любила свою гостиную в гриффиндорской башне, она должна была признать, что её немного тошнило от всего бордового повсюду. Это определённо не был её любимый цвет.       Внезапно драматизм событий дня тяжело обрушился на Гермиону, и она почувствовала себя вымотанной.       — Думаю, я собираюсь распаковать вещи, а затем отправиться спать, Тео, — призналась она, улыбнувшись ему. — Увидимся завтра на занятиях?       — Несомненно, — он улыбнулся в ответ. — Спокойной ночи, Гермиона.       Она подошла к дальней левой двери и вошла внутрь, закрывшись за собой.       Гермиона на мгновение закрыла глаза, желая безопасности и спокойствия, надеясь, что комната поймёт, что именно ей нужно. Когда она открыла глаза, увиденное не разочаровало.       Комната была светлой и просторной, пол — оттенка светлого дерева, а стены — около белоснежными. Комната и вся её мебель были разных оттенков белого, кремового и песочного, никакого мрака. В центре комнаты стояла большая кровать из соснового дерева с двумя маленькими прикроватными тумбочками. Вокруг кровати не было балдахина, но она была усеяна большими мягкими подушками и покрыта тёмно-серым покрывалом из плотной вязки. В задней части был «уютный уголок», где рядом с небольшим книжным шкафом стояло кресло папасан, окружённое гирляндами с тёплым свечением. Ей уже не терпелось свернуться там калачиком с хорошей книгой. Помимо этого, у стен комнаты стояли письменный стол, шкаф и большой комод, а также зеркало в полный рост.       Оглядев комнату, Гермиона не могла не почувствовать умиротворения. Хоть ей и было грустно расставаться с красно-золотыми цветами гостиной Гриффиндора, это было гораздо больше в её стиле. Однако, не в силах полностью расслабиться, Гермиона снова закрыла глаза, и через мгновение над её столом повис золотой плакат с рычащим львом. Идеально.       Она заметила, что её чемодан ждёт её у подножия кровати, но решила распаковать вещи позже. Вместо этого она направилась к двери на другой стороне комнаты, которая, как она могла лишь предположить, вела в ванную. Гермиона открыла дверь и обнаружила ещё одну большую комнату с ванной в центре, размером с небольшой бассейн. У задней стены была пара кабинок, в которых, как она догадалась, находились туалеты и душевые. Она заметила другую дверь напротив той, через которую вошла, поэтому могла лишь догадываться, что она вела в комнату Тео.       Внезапно осознав, как она устала, Гермиона вернулась в свою комнату, махнув палочкой в сторону сундука, чтобы её одежда начала раскладываться сама собой. Зная, что на следующий день у неё будет свободное время, чтобы распаковать свои книги, Гермиона переоделась в удобную пижаму и запрыгнула в постель. Она провалилась в сон всего через несколько секунд.

***

      На следующее утро Гермиона проснулась рано, взволнованная своим первым днём занятий.       Она приняла душ, наслаждаясь ощущением пробуждающей воды, когда мыла волосы шампунем. Её привело в восторг, что помпы в стене выдают её любимый гель для душа с ароматом мёда, а также её обычные средства по уходу за волосами. После, переодевшись в форму и наложив на волосы заклинание быстрой сушки, она была готова встретить новый день.       Из гостиной Тео нигде не было видно, так что она понятия не имела, был он ранней пташкой или нет. Направляясь к портрету, Гермиона заметила, что он распаковал стопку книг и положил их на полку одного из книжных шкафов. Быстро взглянув, она поняла, что это были не те книги, которые она могла бы сразу узнать. Гермиона сделала мысленную пометку взглянуть на них позже.       Спустившись в Большой зал, она была удивлена тем, насколько там было людно. Должно быть, она провела в душе больше времени, чем ей показалось сначала. Подойдя к столу Гриффиндора, Гермиона села рядом с Парвати и взяла пару ломтиков тоста. Она автоматически осмотрела стол Слизерина, отметив, что Тео тихо сидел рядом с Забини и Малфоем.       — Привет, Гермиона, — тихо поздоровалась с ней Парвати, глядя в свою тарелку.       — Доброе утро, Парвати, как у тебя дела? — тепло спросила она. — Как прошло твоё лето?       — Странно… вернуться сюда без неё, — призналась девушка. — Я не хотела возвращаться, но мама настояла. Падме нужно закончить учёбу, чтобы получить работу в Министерстве, и, что ж… куда она, туда и я.       — О, Пи, — тихо произнесла Гермиона, поворачиваясь, чтобы обнять девушку. Они не всегда были близки, их дружба стала ещё более напряжённой после отношений Лаванды и Рона на шестом курсе, но они выросли вместе, и она не хотела видеть, как эта добрая девочка плачет. — Ты не будешь грустить вечно. Обещаю. Знаю, это тяжело, я не могу представить, каково это — потерять лучшего друга. Но ты не одинока, Парвати. Мы все здесь с тобой, — к этому времени подоспела Джинни, чтобы сесть с другой стороны от неё.       — Да, мы рядом, — подтвердила она, тоже заключая девушку в объятия.       — Спасибо, — Парвати улыбнулась, когда Джинни наконец отпустила её. — Вам обеим. Я знаю, что не единственная, кто кого-то потерял. Просто нужно некоторое время, чтобы привыкнуть.       — Привыкнуть, но никогда не забывать, — поправила Джинни, улыбаясь. — У нас будет лучший год, у всех нас. И мы проведём его круто для Лаванды, Фреда и всех остальных, кто не может веселиться с нами.       — Вот-вот, — Гермиона ухмыльнулась, посылая Джинни подбадривающий жест своим тыквенным соком.       Три девушки продолжали болтать ещё в течение нескольких минут, пока в главном коридоре не послышался шум. Гермиона быстро встала и подошла к дверям, чтобы посмотреть, что это было. Толпа учеников собралась вокруг небольшого фейерверка, аплодируя и улюлюкая тому, что, без сомнения, было продуктом «Всевозможных Волшебных Вредилок».       Шум становился всё громче по мере того, как всё больше учеников собиралось посмотреть шоу, крича и восторгаясь цветам и узорам. Когда был выпущен новый заряд, раздался особенно громкий хлопок, и внезапно утренняя суета учеников исчезла.       Единственное, что могла видеть Гермиона, была битва.       В коридоре были навалены тонны щебня, а бездыханные тела падали на землю. Смех затих в ушах Гермионы, сменившись треском бросаемых заклятий, за которым последовали крики. Ей казалось, что она тонет. Было невозможно дышать, словно кто-то железной хваткой сжимал её сердце. Она едва могла стоять. Её кровь бешено циркулировала, и внезапно ноги подкосились. Она ожидала, что упадёт на пол, но вместо этого почувствовала, как кто-то подхватил её и потащил в тёмное пространство за гобеленом.       Гермиона кричала и билась о своего похитителя, зная, что будет мертва, если не убежит. Она не сомневалась, что какой бы Пожиратель Смерти ни схватил её, он с удовольствием разорвал бы её на части, прежде чем лишить её жизни.       — Нет, нет, нет! — она кричала, отчаянно пытаясь вырваться.       Ей нужно было добраться до Гарри. У них была работа: им нужно было уничтожить крестражи, иначе никто не был бы в безопасности. Она боролась, но не могла вырваться. Человек, держащий её, держал очень крепко и отказывался отпускать.       — Расслабься, Грейнджер. С тобой всё в порядке, — прошипел ей голос на ухо, но она проигнорировала его. Это не имело никакого смысла: она не была в порядке. Она должна была выбраться.       — Что происходит? Гермиона? — заговорил другой голос, знакомый.       Вспышка света осветила небольшое пространство, когда гобелен отодвинули, чтобы другой человек мог войти. Свет исчез быстро, но этого было достаточно, чтобы Гермиона повернула голову и узнала платиновые волосы и ледяные голубые глаза. Её похитителем был Люциус Малфой.       — Тео, она не может дышать. Она испугалась и борется со мной. Помоги ей! — снова зарычал голос позади неё.       В этом не было никакого смысла. Это был отвлекающий манёвр? Он не хотел помогать. Он хотел причинить ей боль.       — Дай её мне, — велел Тео.       Гермиона была удивлена, когда Люциус ослабил хватку, и она упала прямо в ожидающие объятия Тео. Она посмотрела на его высокую фигуру с ужасом в глазах.       — Пожалуйста, не дай ему причинить мне боль, Тео. Пожалуйста, — взмолилась она, с трудом выговаривая слова сквозь затруднённое дыхание. У неё раскалывалась голова, но она не могла сдаться. — Мы должны остановить его, или Люциус убьёт нас всех. Мне нужно добраться до Гарри, мы должны их всех остановить! — она была вне себя и теперь пыталась вырваться из объятий Тео и направиться к выходу. Почему он не помогает ей?       — Люци… Что? — Тео посмотрел на неё в панике, её глаза расширились от страха и боли, и на его лице появилось понимание. — Гермиона, послушай меня, — он заговорил тихим голосом, надёжно взяв её лицо в свои руки, так что у неё не было выбора, кроме как смотреть на него. — Люциуса здесь нет. Поверь в то, что я говорю.       — О чём ты говоришь? Он прямо там! — воскликнула она, пытаясь убрать его руки, но он держал крепко.       — Слушай меня, — приказал он, на этот раз более настойчиво. — Меня. Не свою голову. Ты сказала, что дашь мне шанс заслужить твоё доверие. Доверься тому, что я говорю. Война окончена, Гермиона. Никто не причинит тебе вреда.       Она захныкала, прижимаясь к нему, испуганная, но теряющая силы бороться. Гермиона едва могла дышать, и всё вокруг неё начало плыть. Тео опустил руки вниз по её бокам, затем скользнул ими за её спину, обхватывая и крепко прижимая её к своей груди.       — Ну же, Грейнджер, просто дыши, — прошептал он, прижимаясь к ней грудью, чтобы она могла чувствовать, как его грудная клетка расширяется с каждым вдохом. — Я никуда не уйду. Я не оставлю тебя. Ты в безопасности. Просто дыши.       Она не хотела прекращать борьбу. Она не хотела верить. Но она боролась и знала, что ей больше нечего дать. У неё не было выбора, кроме как довериться слизеринцу и надеяться, что её новый друг не предаст её.       Она не знала, как долго они просидели там в темноте и пыли. Тео дышал медленно и размеренно, Гермиона чувствовала каждую секунду. Через некоторое время её бешено колотящееся сердце замедлилось. Дыхание выровнялось. Когда она расслабилась в крошечном проёме в стене, война растворилась. Звуки смерти исчезли.       Когда Гермиона начала расслабляться, Тео ослабил хватку, и её глаза медленно открылись. Она огляделась, моргая, пока привыкала к темноте. Подняв голову, она увидела тёмно-голубые глаза, смотревшие на неё сверху вниз с беспокойством.       — Лучше? — прошептал он. Она прикусила губу, не понимая, что происходит.       Тео, должно быть, прочёл вопрос на её лице.       — У тебя была паническая атака, Грейнджер, — мягко продолжил он. — Я предполагаю, что фейерверк напугал тебя.       Гермиона нахмурилась, на неё нахлынули воспоминания.       — Но кто-то схватил меня. Люциус Малфой был здесь, — сказала она, и в её голосе снова послышалась лёгкая паника. Она была уверена в том, что видела. — Я не понимаю. Где Гарри?       Тео посмотрел на неё нежно и печально.       — Иногда… наш разум играет с нами злые шутки. Особенно когда мы уязвимы. С Гарри всё в порядке, обещаю. Тебе больше не нужно его защищать, — ответил он.       Она открыла рот, чтобы ответить, но Тео пошевелился: его руки повернулись, чтобы взять её маленькие руки в свои. Он мягко сжал их.       — Ты чувствуешь это, Грейнджер? — спросил он, и она кивнула. — Я хочу, чтобы ты использовала меня, чтобы заземляться. Когда ты не уверена, почувствуй свои руки в моих, и это удержит тебя здесь, в данном моменте. Хорошо?       Она не была уверена, о чём он говорит, но снова кивнула. Тео глубоко вздохнул.       — Я хочу, чтобы ты посмотрела ещё раз. Посмотри мне за спину. Человек, который увёл тебя от шума в этот проход, всё ещё здесь, — проговорил он, и в горле Гермионы поднялся ком страха. — Всё хорошо, я обещаю тебе, что это не тот, о ком ты думаешь, — сказал он, снова сжимая её руки.       Как ни странно, она нашла это чувство успокаивающим, и её страх снова утих.       Она медленно повернула голову влево, выглядывая из-за фигуры Нотта. Её глаза достаточно привыкли, чтобы разглядеть высокую, худощавую фигуру, тихо сидящую позади них. Она могла видеть платиновые волосы и серые глаза, изучающие её в темноте. На секунду её сердце дрогнуло, когда она подумала, что Тео обманул её и что Люциус был там всё это время. Гермиона почувствовала давление в своих ладонях, когда Тео нежно сжал её руки в своих, напоминая ей, что она в безопасности, и неожиданно фигура перед ней изменилась перед её глазами.       Светлые волосы были короче, доходили чуть ниже верхней части шеи, передние пряди обрамляли лицо и падали на глаза. Внезапно глаза, смотревшие на неё, перестали быть бесчувственными и смертоносными. Вместо этого они были более тёплого серого цвета, совсем не холодные, и на мгновение ей показалось, что она увидела вспышку беспокойства и ещё одну эмоцию, которую она не смогла понять, прежде чем его глаза стали пустыми. Словно кто-то выключил свет позади них.       Это было лицо не Люциуса Малфоя.       — Драко? — прошептала она, гораздо позже осознав, что это был первый раз, когда она так его назвала.       — Драко из-за нашего стола увидел, что что-то не так, — спокойно объяснил Тео. — Он подошёл к тебе и вытащил тебя из толпы, когда ты начала падать.       Её охватил ужас, когда она поняла, что так неправильно истолковала ситуацию. Не в силах выразить словами свои чувства, Гермиона была ещё больше смущена, когда эмоции взяли над ней верх, и она расплакалась. Мгновенно руки Тео обхватили её, крепко притягивая в свои тёплые объятия. Она пропустила обеспокоенный взгляд, которым обменялись два слизеринца, пока она рыдала.       — Я не… я… Мне так жаль, — всхлипнула Гермиона, пытаясь передать, как ужасно она себя чувствовала. Малфой пытался помочь ей, а она обвинила его в нападении. Она была ужасным человеком.       — Всё в порядке, Грейнджер. Это не твоя вина, — успокаивал её Тео, крепко обнимая, пока она плакала.       — Что, чёрт возьми, со мной не так? — она снова всхлипнула, и он отстранился от неё, чтобы посмотреть ей в глаза.       — С тобой всё так, Гермиона, — Тео говорил твёрдо, но ласково. — Ты пострадала, возможно, больше, чем кто-либо в этой войне. Ты не можешь ожидать, что это не повлияет на тебя.       — Но Малфой? — спросила она, оглядываясь по сторонам и понимая, что в какой-то момент он, должно быть, ушёл, так как они остались вдвоём, сидя в темноте.       — Он это переживёт, — Тео ухмыльнулся, но без злобы. — Он знает, что ты не это имела в виду.       — Где он? — спросила Гермиона.       — Ушёл на занятия. Ему нельзя опаздывать, это часть условий его условно-досрочного освобождения, — объяснил он. — Нам тоже лучше поторопиться, если мы не хотим опоздать, — ослабив хватку, он встал, отряхивая мантию, прежде чем предложить ей руку.       Гермиона с благодарностью приняла его помощь.       — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — мягко спросил он, как только она выпрямилась.       — Я в порядке. Спасибо тебе, Тео, — прошептала она. — Пожалуйста… пожалуйста, не говори никому. Я не хочу причинять никому беспокойства.       Он нахмурился, глядя на неё; в его океанах бушевал шторм.       — Твои секреты всегда будут в безопасности со мной, — сосредоточенно произнёс он. — Просто не бойся просить своих друзей о помощи, когда она тебе нужна. Обещаешь?       — Обещаю, — сказала она, сделав мысленную пометку никогда больше не впадать в такое состояние.       — Тогда давай скорее пойдём на Нумерологию.