Глава 5
13 февраля 2023 г., 16:00
Примечания:
Что ж, друзья, и полгода не прошло... И слава Мерлину!😄
Очень нравится эта глава, надеюсь, вы тоже поделитесь своими впечатлениями😊
Приятного чтения!
— Что ещё вы взяли? Что ещё? Отвечай! Круцио! — Гермиона закричала, почувствовав, как мучительная боль пронзила её тело. Кровь стала похожа на кислоту в её венах. Это было невыносимо, безжалостно, и она рыдала, моля о пощаде.
После того, что казалось вечностью, боль на мгновение отступила, прежде чем её оторвали от пола за волосы. Она боролась со своим мучителем, и у неё за спиной, совсем рядом с ухом, раздалось звериное рычание. Её окутал отвратительный запах сырости и гниющей плоти, и она захныкала от страха. Теперь не было никаких сомнений: она была в лапах крайне нестабильного Фенрира Сивого.
— Я спрошу ещё раз, ты, мерзкая грязнокровка, и если ты мне не ответишь, я позволю псу поиграть со своей едой, — Беллатриса маниакально ухмыльнулась, когда от Сивого пронеслось предупреждающее рычание.
Она схватила Гермиону, её рука сжалась над тем местом, где она вырезала «грязнокровка» на коже девушки не более пяти минут назад. Из горла Гермионы снова вырвался крик, когда Беллатриса ещё раз провела ножом по её коже, лезвие резало плоть так же легко, как масло.
— Пожалуйста! — вскрикнула Гермиона, резко подскочив на кровати.
Её тело, покрытое блестящим потом, трясло, а рука пульсировала. Достав свою палочку из-под подушки, она произнесла: «Люмос», мысленно отметив, чтобы свет был приглушённым, и, посмотрев вниз, увидела, что её рука была ярко-фиолетового оттенка. Ненавистная рана снова открылась и слегка кровоточила.
Не имело значения, насколько сильно Гермиона пыталась, рана никогда полностью не заживала. Она не сомневалась, что клинок был проклят. Несмотря на то, что было невозможно скрыть шрам из-за тёмной магии, она смогла создать достаточно сильные чары, чтобы убедить людей, что всё, что осталось, — это едва заметный, заживший и исчезающий след прошлого. Если бы они только знали.
Гермиона обхватила себя руками и заплакала. Почему это всегда казалось таким реальным? Она думала, что, вернувшись в Хогвартс, станет лучше, но девять ночей из десяти она просыпалась с криком и ужасом, не в силах избавиться от эха войны.
После того, как она проплакала, казалось, целую вечность, Гермиона посмотрела на будильник: он показывал 4:07.
Не важно, что у неё было ещё несколько часов до того, как нужно было вставать, Гермиона знала, что она не сможет снова заснуть. Она была просто благодарна, что не забыла наложить Заглушающие чары прошлой ночью. Она бы умерла от смущения, если бы Тео когда-нибудь услышал её.
За последние пару недель они сблизились, образовав нечто вроде дружеских отношений. Она думала, что новизна знакомства с тем, чтобы быть старостой, пройдёт для него через несколько дней после возвращения в Хогвартс, и он вернётся в подземелья, но была приятно удивлена, обнаружив, что тихий, если не слегка саркастичный слизеринец часто бывает в их общей комнате, что помогло их дружбе развиваться. Теодор Нотт был добрым и забавным, что она находила необычным для Слизерина. Хотя Гермиона никогда бы в этом не призналась, но он на самом деле очень напоминал ей Гарри.
Учитывая тот факт, что Тео всегда был рядом, Гермиона, естественно, также регулярно видела Малфоя.
Несмотря на то, что он не был таким же дружелюбным и фамильярным, как Тео, Малфой был с ней исключительно вежлив и уважителен. Его отношение не было чрезмерно тёплым, но иногда она улавливала моменты лёгкости. Может быть, через общую шутку или мимолётную улыбку, прежде чем его стены поднимались и он снова закрывался от неё. Гермиона не знала, было ли это просто его способом справляться или он просто давал ей пространство и время, о которых она просила. В любом случае, хоть это и был медленный прогресс, и всё же в миллионах миль от того, где они были до войны.
Они втроём проводили большую часть вечеров, занимаясь вместе после уроков, и, несмотря на то, что Гермиона по-прежнему проводила время со своими друзьями в гриффиндорской башне, она обнаружила, что всегда с нетерпением ждала своего времяпровождения со слизеринскими парнями. Как бы странно это ни звучало, она чувствовала, что они были на одной волне. Они оба серьёзно относились к учёбе и были лучшими в классе по всем своим предметам, не считая саму Гермиону, конечно. Ну, во всяком случае, по большинству из них. По всем, кроме маггловедения, по правде говоря.
Маггловедение стало обязательным после войны, и теперь дважды в неделю семикурсники собирались вместе, чтобы узнать о мире магглов. Гермиона фыркнула при этой мысли.
На самом деле могло быть и хуже.
Девяносто пять процентов класса действительно старались, включая Тео и Малфоя. Они на самом деле несколько раз удивляли её, когда она возвращалась в гостиную после патрулирования и видела, что оба сидят вместе и работают над заданием по Маггловедению. Гермиона понимала, что это, должно быть, нелегко — перепрограммировать все свои убеждения и осваивать незнакомый мир. Видит бог, волшебный мир показался ей немного пугающим, когда она узнала, что является волшебницей, и её голова не была наполнена ядом за все годы её жизни.
Гермиона ни в коем случае не хотела казаться осуждающей или назойливой, поэтому всегда оставляла их в покое, когда они занимались Маггловедением. Она знала, что если им понадобится её помощь, они попросят её, и она с радостью поможет.
А до тех пор она предоставила им возможность исследовать мир своего детства в их собственном темпе.
Она знала, что не все были рады этому изменению в учебной программе.
Гойл и Булстроуд сидели в конце класса с тучными лицами, полными отвращения. Паркинсон также совершенно ясно выразила свои чувства во время первого урока в этом году, когда оскорбила родителей Гермионы и общество «отбросов», в котором она родилась, достаточно громко, чтобы это услышал профессор Уолтон, и получила задержание на месяц.
Гермиона ожидала, что оскорбления будут продолжаться весь год. Она была очень удивлена, когда наступил следующий урок и Пэнси открыла рот, только чтобы посмотреть за плечо Гермионы и быстро снова закрыть его. Она бросила на Гермиону яростный взгляд, прежде чем отвернуться и пройти к своему месту. С того дня и по сей день Паркинсон не сказала ни слова ни в её адрес, ни против неё. Задержания никогда раньше её не останавливали, поэтому Гермиона не была уверена, что там на самом деле происходит.
Зная, что сегодня она больше не уснёт, Гермиона сбросила с себя одеяло и пошла в ванную. Наполнив себе жасминовую ванну, она погрузилась в море пузырьков, позволяя теплу и приятному аромату успокоить её. К тому времени, как она вылезла из ванны, вода уже стала холодной, но Гермиона чувствовала себя гораздо лучше в плане контроля своих эмоций.
Воспользовавшись ранним часом, Гермиона оделась и бесшумно прошла в гостиную, чтобы проверить, как продвигается её и Малфоя Волчий Аконит. После того, как они добавили последние ингредиенты на последнем уроке зельеварения на этой неделе, они решили перенести котёл в гостиную старост, чтобы оно доварилось там, где его никто не побеспокоит. Взглянув на темнеющую смесь, Гермиона осталась довольна её прогрессом. Белый туман, который должен будет измениться на светло-голубой, когда зелье будет готово, начал подниматься из котла как раз вовремя. Понимая, что ей нужно убить ещё несколько часов, она взяла свой старый, довольно потрёпанный экземпляр «Хогвартс: История» и устроилась в одном из мягких кресел.
Именно такой Тео нашёл её, когда пару часов спустя вышел из своей спальни. Он уже был в форме и улыбнулся ей, когда заметил, что она свернулась калачиком у камина.
— Доброе утро, беда, — поприветствовал он её, указывая на её книгу. — Осмелюсь спросить, сколько раз ты её читала?
— Меня это успокаивает, — тихо ответила Гермиона, пожав плечами, когда Тео вопросительно приподнял бровь. — Ты собираешься на завтрак? Я пойду с тобой.
— Отлично, Грейнджер, — кивнул он, подмигнув, когда она сердито посмотрела на него за использование её фамилии.
— У нас сегодня много совместных занятий? — спросила она его, когда они покинули Астрономическую башню и начали долгий спуск по коридорам.
— Только Древние руны и Маггловедение. Кое-кто из нас не настолько самокритичен, чтобы заниматься Травологией, — он ухмыльнулся, когда Гермиона показала ему язык.
— Не начинай, Нотт, — предупредила она, прежде чем нахмуриться. — Кстати, о Маггловедении… я хотела у тебя кое-что спросить.
— М? — он приподнял бровь. — Пожалуйста, только не проси меня объяснить тебе, что такое эклетричество, Гермиона. Если ты до сих пор этого не поняла, тебе просто придётся смириться с тем, что некоторые вещи слишком сложны для твоего мозга, — она расхохоталась над невинным выражением его лица, пока он дразнил её.
— Электричество, — терпеливо поправила она, мягко улыбаясь, когда его лицо раскраснелось. — Но нет, я просто хотела спросить, что с Паркинсон?
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, звуча немного более закрыто, чем обычно. Если бы Гермиона не проводила с ним так много времени в последнее время, то даже не заметила бы.
— Ну, она странно… тихая, — задумчиво произнесла Гермиона. — Получение задержания за оскорбление меня никогда раньше её не беспокоило. Определённо этого никогда не было достаточно, чтобы она держалась подальше. Так в чём дело?
Тео фыркнул.
— Раньше её это никогда не беспокоило, потому что Снейп всегда подписывал наши записки о задержании, так что нам не нужно было присутствовать, — рассмеялся Тео.
— ЧТО?! — взвизгнула Гермиона, а он снова засмеялся.
— Честно говоря, у меня такое чувство, будто ты хочешь, чтобы Паркинсон донимала тебя, собирая всякую чушь, — отметил он, закатывая глаза. Гермиона уставилась на него.
— Ты знаешь, что это неправда, — она нахмурилась. — Я просто подумала, что это странно, вот и всё. Но, учитывая новую информацию, которую ты только что сказал, думаю, это имеет смысл.
Они оба оставили эту тему, как только вошли в Большой зал, разделившись, чтобы занять свои места за соответствующими столами.
***
День был не слишком насыщенным, но из-за раннего подъёма Гермиона уже устала к тому времени, когда занятия и ужин закончились. Она планировала лечь пораньше, надеясь, что её усталость позволит ей наконец-то проспать всю ночь. Оставался всего один день до первого похода в Хогсмид в этом году, и Гермиона не могла дождаться. В прошлые годы ей всегда нравилось ходить в причудливый городок с Гарри и Роном, и хотя на этот раз их с ней не будет, у неё были планы провести день с Джинни. Отношения между ними были немного напряжёнными с тех пор, как Гермиона начала проводить время с Тео, и они обе категорически отказывались признавать существование Драко в присутствии друг друга, поэтому она надеялась, что девчачий поход по магазинам снимет напряжение. В конце концов Гермиона оказалась в гостиной, поздоровалась с Флоренс, прежде чем та распахнула дверь, и улыбнулась, когда обнаружила Тео и Драко, развалившихся на диванах. — Добрый вечер, — улыбнулась она, и они ответили: Тео ухмыльнулся ей, а Малфой наклонил голову в её сторону, его глаза потеплели. По выражениями их лиц она догадалась, что у них у обоих выдались хорошие дни. Находясь в их компании также не требовалось много времени, чтобы понять, что они оба были опытными окклюментами, и это было причиной пустого, холодного взгляда, который часто застилал глаза Драко. Но, увидев, как он тепло смотрит на неё сейчас, она поняла, что он ни от кого не скрывал своих чувств. Пока что. Гермиона прошла мимо них в свою комнату, быстро переодевшись в удобные легинсы и мешковатый топ с открытыми плечами. Если уж её наряд не кричал я-закончила-день-и-хочу-спать, то она не знала, что ещё могло бы. Собрав волосы в свободный и неряшливый пучок на макушке, она вернулась в общую комнату и плюхнулась в кресло. — Долгий день? — поддразнил Тео, и она кивнула, подтягивая под себя ноги. — Даже не представляешь. У меня сегодня даже минуты свободной не было, и мне ещё нужно закончить задание по Нумерологии, — вздохнула она, вытаскивая учебник из сумки. — Задание должно быть выполнено только к следующей пятнице, зачем тебе делать его сегодня? — спросил её Тео, выглядя озадаченным. Гермиона снова вздохнула, закатив глаза. — Потому что, если я не сделаю его сегодня, мне придётся делать его завтра, а это значит, что я буду отставать на одну сессию от своего учебного плана для наших экзаменов по ЖАБА, чему не бывать, — объяснила она, будто это была самая очевидная вещь в мире. Оба слизеринца посмотрели друг на друга так, словно она была сумасшедшей. — Гермиона… до ЖАБА ещё несколько месяцев, — сказал ей Тео, и она сверкнула на него глазами. — Сейчас только десятое сентября, что тебе сейчас пересматривать? — Всю учебную программу, которую мы изучили на шестом курсе, конечно же, — ответила она с негодованием. — В прошлом году мы были немного заняты, так что кто знает, что я уже забыла. — Ты слишком строга к себе, — неодобрительно сказал Тео, и Гермиона вздохнула, чувствуя благодарность, что, по крайней мере, у Малфоя хватило такта оставить своё мнение при себе. — Ты устала, Гермиона, тебе нужно лечь спать. А потом тебе нужно потратить некоторое время на то, чтобы получать удовольствие, а не загонять себя в угол, слишком много занимаясь. Гермиона застонала от досады. — Почему все неспособны понять, что учёба доставляет удовольствие? Что, может быть, мне нравится учиться? — прошипела она, немного драматично вскидывая руки. — И кто сказал, что я устала и нуждаюсь в хорошем сне? Ты не мой сторож, Нотт, ты ничего не знаешь о моих делах, — она пожалела о своих словах, как только они слетели с её губ. — Нет, я не твой сторож, — мягко согласился он. — И твоя… эмоциональная реакция прямо сейчас не имеет ничего общего с тем фактом, что ты проснулась очень рано этим утром, что обычно является признаком того, что человек плохо выспался ночью? — уголки его рта изогнулись в дерзкой улыбке, быстро вытесняя гнев из тела Гермионы. — Ладно, ты прав, — призналась она, покраснев, когда Тео рассмеялся над её признанием. — Я действительно становлюсь немного вспыльчивой, когда устаю. Прошу прощения. — Не волнуйся, — Тео спокойно принял извинения. — Но я собираюсь насладиться этими выходными. В конце концов, это выходные в Хогсмиде. Вы двое идёте? — спросила она, гадая, не будет ли немного странно или прямолинейно предложить им, возможно, поболтать за сливочным пивом или вроде того вечером. Однако Гермиона была удивлена, когда они оба покачали головами. — Почему нет? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого. — Я не могу, Грейнджер, — ответил ей Малфой. — Это не входит в условия моего «домашнего ареста», — его тон источал некоторую озлобленность, но Гермиона знала, что она была направлена не на неё. — Конечно, извини, Малфой, я не подумала, — она поспешно извинилась, и он пожал плечами, не обидевшись на её вопрос. — И ты тоже не пойдёшь? — спросила она Тео, который покачал головой, внезапно выглядя сердитым. — Не без Драко, — он ответил натянуто, будто этот вопрос не подлежал обсуждению. — Он ведёт себя как придурок, — вмешался Малфой, удивив Гермиону. — Он думает, что так проявляет мне свою верность, но я бы предпочёл, чтобы он просто пошёл и хорошо провёл время. — Я не пойду из грёбаного принципа. Почему тебя должны заставлять оставаться позади? — ледяным тоном спросил Тео. Малфой лишь закатил глаза в ответ. — Потому что мне нужно довести до завершения приговор, — медленно произнёс он, будто Тео не понимал. — За преступления, которые я совершил. Мне есть за что искупить вину, — он произнёс последнюю фразу так тихо, что Гермиона не была уверена, хотел ли он, чтобы она или Тео услышали её. Внезапно она почувствовала, что вторгается в то, что должно было стать личной беседой между Тео и его другом. — Это чушь собачья, и ты это знаешь, — отмахнулся Тео. — Чем ты отличаешься от любого другого ребёнка Пожирателя Смерти с нашего факультета? И не используй эту тату на своей руке в качестве оправдания, мы оба знаем, что Гойл прячет такую же в рукаве. Мой отец был Пожирателем, как и твой. Они не обвиняют тебя в том, что случилось с Дамблдором, и тебя оправдали за то, что ты впустил Пожирателей, потому что ты был несовершеннолетним. Они не могут наказать тебя только потому, что ты Малфой. Не похоже, чтобы ты имел право голоса в том, кого твои родители приняли в свой дом во время войны, — с каждой секундой Тео распалялся всё больше. Гермиона никогда не подозревала, что у него такой вспыльчивый характер. Ей становилось всё более неловко, пока два друга детства повышали голос друг на друга. Она подняла глаза и встретилась с глазами Малфоя. У них случился невысказанный разговор. Они оба знали, почему он и его мать содержались под домашним арестом, и это не имело отношения к Волан-де-Морту. Это было связано с тем, что они смотрели, что Беллатриса делала с ней, и не препятствовали этому. Глаза Малфоя на долю секунды наполнились сожалением, прежде чем он закрылся от неё своими ментальными стенами и снова посмотрел на друга. — Это никак не связано с тем, что Тёмный Лорд остановился в Малфой-мэноре, — прошипел он, и ссора перешла на шёпот. — У меня есть долги, за которые нужно заплатить. А теперь хватит об этом, — воздух потрёскивал вокруг него в явном предупреждении не перечить ему прямо сейчас. Тео несколько раз перевёл взгляд с него на Гермиону, давая понять, что он знает, что что-то происходит, прежде чем покачать головой. — Я не отказываюсь от своей точки зрения. Я не пойду в Хогсмид, пока ты не сможешь пойти со мной, брат, — прошептал Тео, явно пытаясь установить мир между ними двумя. — Я бы предпочёл, чтобы ты, блядь, пошёл и принёс мне немного огневиски и сладостей из «Сладкого королевства» для моего же удовольствия, но неважно, — лениво ответил Малфой, но без какой-либо реальной злобы. На самом деле, Гермиона подозревала, что Малфой был благодарен за друга в своём углу. Она не могла удержаться от улыбки, когда два лучших друга посмотрели друг на друга и кивнули. Третья мировая война, по-видимому, закончилась так же, как и началась. Она никогда не поймёт, как мальчики в одну минуту могут набрасываться друг на друга, а в следующую снова быть лучшими друзьями. Это напомнило ей о Роне и Гарри на четвёртом курсе. После этого ничего особенно интересного не произошло. Ей удалось прочитать необходимые главы для задания по нумерологии, а затем она ускользнула в свою комнату, чтобы пораньше лечь спать. Гермиона только натянула шорты для сна и топ на бретельках, распустила волосы, отчего они мягкими локонами рассыпались по спине, когда раздался тихий стук в её дверь. Она нахмурилась на секунду, прежде чем открыть её, с удивлением обнаружив стоящего по другую сторону Малфоя. Её глаза расширились, когда она заметила, что он оценил её внешний вид, его взгляд скользнул по её обнажённым ногам, где он задержался всего на мгновение, прежде чем снова вернутся к её глазам. Гермиона покраснела прежде, чем смогла сдержаться. — Чем могу помочь? — спросила она, приподняв брови, почувствовав себя позабавленной, когда он прочистил горло. — Не стесняйся сказать мне, что это не моё дело, Грейнджер, и я больше не буду тебя беспокоить… но я подумал, что это может тебе помочь, — тихо произнёс он и протянул ей маленький фиолетовый флакон. Она знала, что это такое, даже не глядя. — Сон без сновидений? — недоверчиво спросила она. — Что у вас с Ноттом… — Ты не единственная, кому снятся кошмары, Грейнджер, — перебил он, и она замолчала. Она нахмурилась, услышав то, чего он не сказал. Гермиона наблюдала, как его стены мгновенно поднялись. — Это мелочь. Просто возьми, — он пожал плечами, оттолкнувшись от дверного косяка, протянул ей флакон и повернулся, чтобы уйти. — Драко, — нерешительно окликнула она, и он застыл в шоке, прежде чем вновь повернуться к ней. — Спасибо, — прошептала она, махнув ему склянкой. Она осторожно закрыла дверь своей спальни, скучая по теплу, которое снова затопило его глаза, и лёгкой улыбке, тронувшей уголки его рта. Он почувствовал, что это было началом.***
Гермиона проснулась незадолго до завтрака, на мгновение растерянная тем, почему она была так спокойна. Затем её осенило: зелье для сна без сновидений, которое дал ей Драко. Она приняла его перед тем, как лечь в постель, и впервые после войны спокойно проспала всю ночь. Её губы растянулись в улыбке, посылая безмолвную благодарность Драко, прежде чем она оделась на день. Гриффиндорцы были удивлены, но рады видеть её такой бодрой за завтраком, и её занятия проходили как в тумане, но теперь её голова была ясной, и она могла сосредоточиться. Её хорошее настроение продолжалось вплоть до ужина, где она плюхнулась на скамью рядом с Джинни, но была встречена хмурым взглядом рыжей. — В чём дело, Джин? — поинтересовалась она, перекладывая себе на тарелку мясной пирог, стоявший перед ней. — О, ты вспомнила меня? — язвительно спросила Джинни. — Не думала, что ты помнишь, что у тебя есть друзья по эту сторону замка, учитывая, что ты проводишь всё своё время со слизеринцами, — Гермиона закатила глаза на выходки подруги. — Перестань, Джинни, — вздохнула она. — Я вижу тебя каждое утро за завтраком, и я прихожу в гриффиндорскую башню по крайней мере раз в неделю с начала семестра. Ты знаешь, что у меня плотный график с патрулями и делами старосты, а ещё работой с ЖАБА. Я также ясно дала понять, что ты можешь приходить в гостиную старост, когда пожелаешь. Это был твой выбор — создать дистанцию между нами, а не мой. Кроме того, я думала, мы завтра проведём день вместе? — Гермиона не понимала, почему Джинни так себя вела, особенно когда она с таким нетерпением ждала возможности провести с ней время чисто в девичьей компании. — Я думала, ты будешь слишком занята ролью няньки, — огрызнулась Джинни в ответ, явно не желая отступать. — С тех пор, как ты делишь гостиную с этим придурком Ноттом, ты всегда проводишь время с ними. Не могу поверить, что ты можешь просто дружить с ними, после всего, что они сделали. Гермиона нахмурилась на подругу, её терпение быстро иссякало. — Ты сейчас ведёшь себя как Рональд, — вновь вздохнула Гермиона. — Мир не разделён на хороших людей и Пожирателей Смерти — как Сириус и учил нас снова и снова. Я уже говорила тебе раньше: Тео не Пожиратель, а с Малфоем у нас совместный проект по Зельеварению. — Нотт, может, и не Пожиратель, но чёртов Малфой — да, и в отличие от тебя, я верна тем, кого люблю, — прорычала Джинни, и Гермиона в гневе сжала челюсти. — Что это должно означать? — тихо спросила она, и юная Уизли должна была понять, какой ошибкой было ответить. — Это значит, что Фред мёртв, — прошипела Джинни. — Лаванда мертва. Римус и Тонкс мертвы. Это родная кузина Малфоя, на случай, если ты забыла. Если бы тебя волновал кто-нибудь из них, если бы тебя волновал мой брат, ты бы и близко не подошла к этим скользким ублюдкам. Люди не меняются, Гермиона! Кроме, может быть, тебя. Я больше не знаю, кто ты, чёрт побери, такая. Гермиона мгновение сохраняла тишину, ошеломлённая вспышкой гнева подруги, однако её друзья-гриффиндорцы не остались в стороне. — Джин, не говори того, о чём потом пожалеешь, — предостерегающе сказал Невилл, хорошо зная характер Уизли. — Это нечестно, Джинни. Не втягивай память Лаванды в свои проблемы, — рявкнула Парвати, но Гермиона едва их слышала. Она официально достигла своего предела. — Ты серьёзно, Джиневра Уизли? Ты ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, О ЧЁМ ГОВОРИШЬ! — она прокричала последнюю часть, прежде чем, понизив голос, угрожающе наклониться вперёд. — Люди погибли с обеих сторон. Люди потеряли близких с обеих сторон, так что прекрати делать вид, будто мы какая-то идеальная кучка гриффиндорцев, которые не могут сделать ничего плохого. Что, если бы у них было такое же отношение, как у тебя, м? Как ты думаешь, они должны винить меня в том, что случилось с Крэббом? Он был их другом. Он был нашим с Невиллом однокурсником, и он был втянут в злую игру извращенца, как пешка на шахматной доске. Джинни начала выглядеть обеспокоенной ответом Гермионы, но та ещё не закончила. — Или, может быть, Малфою и Нотту слелует проклясть меня? Или убить? Учитывая, что моё заявление послужило доказательством того, почему их отцы оба сейчас пожизненно сидят в Азкабане. Может быть, это я должна сидеть в Азкабане, или ты, или твоя мама, поскольку все мы знаем, что по крайней мере один из нас смертельно проклял кого-то в финальной битве, намеренно или нет. Так было бы честно? Это чёртова справедливость для тебя? — Гермиона снова повысила голос. — Конечно же, нет, — Джинни, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть смущённой. Гермиона была слишком взвинчена, чтобы обращать на это внимание. — Что ж, это именно то, что ты говоришь. Это не одно правило для одних и другое для других. Это точно такой же грёбаный менталитет, который изначально привёл нас к войне, и ты никогда не должна забывать об этом. И если ты собираешься продолжать вести себя как полная ненависти корова, я не хочу находиться рядом с тобой! — Гермиона встала, перекинув ноги через скамейку, и, не оглядываясь, вышла из Большого зала с сумкой в руке. Она не останавливалась, пока не прошла весь путь до гостиной старост. Её кровь кипела в венах. Как смеет Джинни обвинять её в том, что её не волнуют те, кого они потеряли? Она понятия не имела и о половине жертв, принесённых Гермионой на войне. Джинни не была той, кто чуть не умер на пятом курсе из-за проклятия Долохова. Она не была той, кого пытали в поместье Малфоев. И она имела наглость упоминать Фреда? Она не знала и половины того, что Гермиона чувствовала к Фреду. Она понятия не имела, что Гермиона отдала свою девственность не Виктору Краму. Гермиона испытывала чувства к Фреду в течение многих лет. Разумеется, это была не любовь. Не в том смысле. Но он был добр к ней, дразнил её на протяжении многих лет, но в этом никогда не было жестокости. Он всегда защищал и оберегал её, даже в те времена, о которых Гарри и Рон ничего не знали. Как на четвёртом курсе, после Святочного бала, когда Фред нашёл её и сказал, что его брат идиот, и что она самая красивая девушка в комнате, включая его спутницу. Или на пятом курсе, когда он застал её плачущей после особенно неприятного допроса от Амбридж, в котором она обвинила Гермиону в краже магии другой ведьмы. Фред пришёл в ярость и удерживал её в своих руках, обнимая, пока она плакала. На самом деле, Гермиона была уверена, что именно этот момент вдохновил близнецов на создание фейерверка и портативного болота. Также в тот вечер он впервые поцеловал её. Дальше этого дело не пошло, и это был момент утешения для них обоих, но Гермиона знала, что Фред действительно заботился о ней. После этого у них было не так много времени наедине, но он писал ей письма на протяжении всего шестого курса, держа её в курсе дела и всего, что мог, об Ордене, в то время как она держала его в курсе всех событий в Хогвартсе. Никто не знал об их переписке, так как Гермиона оставляла письма Аберфорту в «Кабаньей голове». По какой-то причине ворчливый волшебник питал к ней слабость, и продолжалось это с пятого курса, когда она попросила использовать его паб для первого собрания ОД. Фред помогал ей переживать по-настоящему тёмные времена, и она была в ужасе в тот день, когда Орден отправился за Гарри на Тисовую улицу, и на них напали Пожиратели. Видеть, как он появляется в саду Норы, было самым большим чувством облегчения, которое она испытывала до этого момента, за которым последовало разбитое сердце от боли на его лице, когда он узнал, что случилось с Джорджем. Именно в ту ночь они собрались вместе, изливая всю свою любовь и страх друг в друга, их прикосновения и объятия снова и снова давали молчаливое обещание, что они оба переживут войну. За исключением того, что этого не произошло. Гермионе пришлось жить с болью потери Фреда совершенно не так, как остальным членам его семьи, потому что никто не знал. Она подозревала, что Джордж о чём-то догадывался, но он никогда ничего не говорил. И хотя это не было любовью, Гермиона ужасно скучала по Фреду. Единственная причина, по которой это не сломило её полностью, заключается в том, что она знала, что это было бы самым большим оскорблением памяти Фреда, которое она могла нанести. Он был воплощением жизни и тепла. Поэтому она жила каждый день для него. И тот факт, что Джинни пыталась обвинить её в том, что её не волнует Фред, был совершенно неприемлемым. Гермиона никогда не испытывала подобной ярости. Опять же, она знала, что это было не то, чего хотел бы Фред, и ей нужно было отвлечься. Учёба не годилась прямо сейчас, не с тем пространством в голове, в котором она находилась. Ей нужно было расслабиться, и неожиданно на ум пришло воспоминание о её матери. Грустно улыбнувшись, Гермиона теперь точно знала, что делать. Общая комната пришла в движение сама по себе, отреагировав на мысли Гермионы ещё до того, как она успела попросить. Внезапно в правой стене появился арочный проход, которого раньше не было, ведущий в небольшую, но полностью оборудованную кухню с ингредиентами для выпечки. Зная, что еда была одной из тех вещей, магия которых не могла проявиться из ничего, Гермиона предположила, что ингредиенты были волшебным образом взяты с кухни Хогвартса и перенесены сюда. Слегка ухмыльнувшись, она собрала свои кудри в неаккуратный пучок, закатила рукава и принялась за работу. Через десять минут кухонный стол был завален пустыми упаковками из-под масла и муки, а Гермиона вручную размешивала тесто для брауни в большой миске. Она взмахнула палочкой в сторону радио в гостиной, которое начало проигрывать маггловскую музыку из её детства. Вот так Тео и Драко нашли её несколько минут спустя, подпевающую Уитни Хьюстон, выкладывающую ложкой смесь для брауни на противень, с отпечатком ладони из муки сзади на её джинсах. — Э-э… Гермиона? Откуда взялась эта комната? — медленно спросил Тео, заставив Гермиону слегка подпрыгнуть. — О, Тео, ты напугал меня! Я не слышала, как ты вошёл, — нахмурилась она, снова взмахнув палочкой на радио, чтобы сделать его потише. — Прошу прощения. Что ты делаешь? — с любопытством спросил он, глядя на беспорядок, царивший в комнате. Она заметила Малфоя, стоящего прямо за брюнетом, с таким же недоумённым выражением на лице. — Занимаюсь выпечкой, — объяснила она, и Тео выглядел ещё более сбитым с толку. — Но для этого есть домовые эльфы, — вмешался Малфой, его взгляд сменился с растерянного на весёлый, когда Гермиона уставилась на него. — Домовые эльфы — свободные существа, они здесь не для того, чтобы с ними обращались как с рабами! — прорычала она, и он закатил глаза. — Кто говорит о рабах? — спросил Тео. — Всем домовикам семьи Нотт платят зарплату, и, как это ни странно, они получают удовольствие от своей работы. Я не пытаюсь затеять ссору, — продолжил он, когда Гермиона попыталась прервать его, — я просто… не понимаю. — Выпечка — это не просто рутинная работа для ваших слуг, — фыркнула она на них обоих, прежде чем вздохнуть. — Магглы также пекут для удовольствия, в качестве хобби. Это помогает расслабиться. На самом деле это очень весело. Повисло неловкое молчание, пока слизеринцы переваривали то, что она им сказала. Они не выражали недобрые намерения, Гермиона знала это, и, возможно, она была немного сварлива с ними. Несмотря на то, что приготовление теста для брауни отчасти утихомирило её гнев, касаемый Джинни, очевидно, что она ещё не отошла от этого на все сто процентов. — Ты можешь показать нам? — слабо спросил Малфой, глядя на неё со своеобразным выражением на лице. Гермиона подавила желание спросить его, не издевается ли он, осознав в последний момент, насколько большим шагом для Малфоя было признать, что он о чём-то не знал. Тот факт, что парни хотели узнать больше о её прошлом, разлился теплом внутри. — Конечно, — улыбнулась она им, приглашая их на кухню. Гермиона закончила выкладывать оставшуюся смесь ложкой на противень, объяснив слизеринцам, как она только что добавила ингредиенты в миску и перемешала, а теперь собирается поставить их в духовку для приготовления. Они зачарованно наблюдали, как она настраивает температуру в духовке, и Тео ухватился за возможность открыть для неё дверцу, пока она ставила пирожные выпекаться. Гермиона не смогла сдержаться от улыбки, когда Малфой начал задавать вопросы. — Чтобы приготовить пирожные и брауни, магглы кладут ингредиенты в большую миску, перемешивают, а потом отправляют в разогретую машину для приготовления? — спросил он, и она кивнула. — Хм. — Что? — спросила она, подходя и становясь рядом с ним у миски для смешивания. — Ну… по-моему, это похоже на Зелья, — признался он, и Гермиона улыбнулась. Драко Малфой, проводящий сравнения между миром магглов и своим собственным. — Да, это очень похоже, — она кивнула. — Хотя, конечно, не всё готовится таким образом. Когда они готовят супы и рагу, это ещё больше похоже на Зелья, так как они готовятся в большой кастрюле на плите. — И все эти… машины работают без магии? — недоверчиво спросил Малфой, и Гермиона засмеялась. — Я знаю ответ на этот вопрос, — гордо ответил Тео. — Они работают благодаря электричеству, — говоря это, он посмотрел на Гермиону с фирменной слизеринской ухмылкой на лице, и она вспомнила их прошлый разговор. Она снова рассмеялась, кивая. — Да, верно. Электричество питает большинство приборов в маггловском доме, не только кухню, — объяснила она. — Однако единственный недостаток отсутствия магии заключается в том, что всю уборку приходится делать вручную! — Тогда хорошо, что ты ведьма, — указал Малфой, но Гермиона покачала головой. — Нет, я хочу сама помыть посуду. Это терапевтическое действие. Вы идите посидите у камина, я принесу брауни, чтобы вы попробовали, когда они будут готовы, — она кивнула в сторону общей комнаты. Не нуждаясь в повторении дважды, Тео вышел. Малфой, однако, задержался на мгновение. — Ты уверена… что тебе не нужна помощь? — нерешительно поинтересовался он, и Гермиона недоверчиво подняла бровь, глядя на него. — Ты когда-нибудь в своей жизни мыл посуду? — спросила она, и это прозвучало гораздо резче, чем она рассчитывала. К счастью, Малфой пожал плечами, не выглядя оскорблённым вопросом. — Нет, но я мог бы научиться, — его нос сморщился при этой мысли, даже когда он произнёс это, заставив Гермиону хихикнуть. Хотя она знала, что Малфою никогда не было бы комфортно делать подобные вещи, она оценила усилие, с которым он спросил, больше, чем она когда-либо признала бы. — Нет, всё в порядке, но спасибо, — она вежливо отказалась. — Я запросила кухню, потому что мне нужно было провести немного времени по-маггловски, чтобы успокоиться. — После того, что сказала Уизли, из-за чего ты убежала с ужина? — спросил он, и она удивлённо посмотрела на него. — Да, мы слышали вас за слизеринским столом. — Отлично, — застонала она, нахмурившись. — Да, из-за этого. Иди и пообщайся с Тео. Но спасибо за предложение, Малфой. Я ценю это, — это была правда, но тот факт, что их ссора была услышана практически каждым студентом в Большом зале, не улучшил её настроения. Малфой встал и направился к арке, обернувшись как раз перед тем, как добраться до книжных шкафов. — Когда ты начнёшь намеренно называть меня Драко? — смело спросил он, его серые глаза твёрдо встретились с её взглядом. — Думаю, когда это придёт само собой, — честно ответила она, и он кивнул, на мгновение выглядя разочарованным, прежде чем его стены снова поднялись. Гермиона прибралась на кухне в тишине, её мысли были поглощены, хотя, на удивление, не Джинни, а Драко Малфоем. Она не могла понять саму себя. Малфой делал все, о чём она его просила, если не больше: он был терпелив, добр, даже проявлял интерес к её маггловской жизни. Так почему же она не могла полностью разрушить свои стены с ним? Почему у неё было это ноющее чувство в животе, что, если она впустит его, он причинит ей боль? Было ли всё это притворством? Ей было трудно поверить, что он настолько хороший актёр, но правда заключалась в том, что она его не знала. Как бы ни было приятно не враждовать с ним в этом году, она всё ещё не была готова ему доверять. Детскими шагами. Палочка Гермионы завибрировала, сигнализируя, что пришло время вынимать брауни из духовки. Она осторожно вытащила поднос, затем разложила шоколадные кусочки по тарелке, прежде чем отнести их в гостиную. Она нашла обоих парней сидящими на одном из диванов в разгар игры во взрывающиеся карты. Гермиона поставила тарелку на кофейный столик, а затем свернулась калачиком в своём любимом кресле, забавляясь тем, как оба слизеринца немедленно наклонились вперёд, чтобы опробовать её творение. — Они восхитительны, Гермиона, — похвалил Тео, как только доел свой кусочек. Было приятно не быть обсыпанной крошками, как это было бы, если бы комплимент исходил от Рона. Об этих парнях можно было сказать одно: у них были безупречные манеры. — Это твой собственный рецепт? — Моей мамы, — сказала она ему, улыбаясь. — Чёрт возьми, одно очко в пользу Грейнджеров, — он одобрительно кивнул. — Вообще-то, два, за то, что смогли создать это без помощи магии. Она хихикнула, представляя, как удивился бы Тео, если бы он когда-нибудь действительно отважился отправиться в мир магглов и увидел всё, чего они смогли достичь без необходимости в магии. — Кстати говоря… Мы с Драко хотим попросить тебя об услуге, — продолжил Тео. — Какой? — спросила она, внезапно насторожившись вопреки себе. Она действительно ненавидела то, как война изменила её. — Ничего плохого, Грейнджер, — нахмурился Малфой, заметив её волнение. — Совсем ничего плохого, — согласился Тео. — Это всё здорово и классно — пытаться учиться по учебникам, но, увидев кухню и то, как ты всё объясняешь… Ну, это было довольно полезно. Поэтому нам стало интересно, может быть, ты могла бы показать нам ещё что-нибудь или рассказать нам больше о мире магглов? Это было не то, чего ожидала Гермиона. — Ты имеешь в виду, как учебная группа? — удивлённо спросила она. Тео кивнул, оба парня выглядели слегка не в своей тарелке. — Знаю, это может показаться странным — слышать такую просьбу от нас, но… мы хотим получить ЖАБА, Гермиона. Все до единого, — тихо признался Тео. — Мы знаем, что просим многого, и что это наглость, учитывая наши… истории. Но ты ведь раньше руководила учебной группой, верно? На пятом курсе? Поэтому нам было интересно, не согласишься ли ты помочь нам с этим. Оба молодых человека смотрели на неё, Тео выглядел смущённым, в то время как Малфой снова насторожился, его взгляд был напряжённым. Гермиону осенило ещё одно осознание. Парней, сидевших перед ней, воспитали на том, что просить о помощи — признак слабости. Что признание того, что они чего-то не знали, было недостатком, уязвимостью, которую можно было использовать против них. Её сердце внезапно заныло от осознания того, что, хоть пока они росли, у них, возможно, и было всё, чего они только могли пожелать матеаристически, в их детстве остро не хватало других вещей. — Конечно, я была бы рада помочь вам, — радостно согласилась она. — Я немного подумаю о самых важных вещах, которые вам нужно знать. В следующий раз, когда я сделаю что-нибудь маггловское, вы тоже можете присоединиться. Договорились? — они оба, казалось, расслабились от её готовности помочь им. — Договорились, — Тео ухмыльнулся ей. Глаза Гермионы встретились с серыми глазами Малфоя, которые смягчились от лёгкой улыбки, появившейся в уголках его рта. — Так какие у вас планы на завтра? — поинтересовался она, потянувшись за одним из своих пирожных. Может быть, если бы у них не было каких-то важных дел, она могла бы провести время с ними. Теперь она точно не собиралась проводить свой день с Джинни. — Мы хотим провести некоторое время на поле, пока там тихо, — прояснил Тео. — Мы уже сто лет не играли в квиддич. Возможно, Блейз даже присоединится к нам. Она не осмелилась спросить, почему Блейз не пойдёт в Хогсмид, так как не хотела повторения предыдущего разговора, который чуть не перерос в ссору. — О, звучит здорово, — кивнула она, не зная, что ещё сказать. Хотя она и не испытывала ненависти к квиддичу, он никогда не был чем-то, чему она уделяла особенно пристальное внимание. Рон и Гарри достаточно хорошо знали, что она терпела его ради них, и с радостью позволяли ей спокойно почитать, пока они подробно обсуждали игру, никогда не ожидая, что она присоединится к разговору. — Как-то неубедительно, — указал Тео. — Ты что, не фанатка? Она вздохнула, понимая, что это, возможно, первое, чего Теодор Нотт, похоже, в ней не заметил. — Мне нравится смотреть факультетские матчи, — ответила Гермиона, пожимая плечами, на самом деле не желая обсуждать свою настоящую проблему с квиддичем. — Во всяком случае, дело не в спорте, что мне не нравится, — она надеялась, что её тон положит конец дискуссии, но не тут-то было. — О? Давай, скажи, Грейнджер, — с интересом попросил Тео, смеясь над её хмурым видом. — Ну же, мы показали нашу слабость, это явно Маггловедение. А у тебя что? Её взгляд метался между ними, видя основное любопытство в глазах Тео, по сравнению с лёгким весельем, сквозившим в глазах Драко. По крайней мере, один из них уже догадался, что она собиралась сказать. — Я не люблю летать, — ровно ответила она, стараясь не показывать, как сильно её смущает это признание. — Точнее… я не умею летать. Что вы уже знаете. В конце концов, вы были там на первом уроке Полётов. — Ну, да, но все магглорождённые нервничают, впервые садясь на метлу, — ответил Тео, пожимая плечами. — Они привыкают к этому после нескольких попыток. Что ты имеешь в виду, говоря, что ты не умеешь летать? Твой лучший друг — один из лучших летунов в школе, — Тео отмахнулся от ворчания Малфоя на его комментарий. — Это не… нормально — висеть в воздухе, не имея ничего, кроме ветки, — объяснила она, зная, что признаётся им в своём страхе. — Я всего два раза в жизни летала на метле, и это было в два раза больше необходимого, спасибо. Гермиона не сочла нужным добавлять, что в последний раз, когда она была на метле, она спасала свою жизнь от плохо управляемого адского пламени Крэбба. — Что? — Малфой подавился воздухом, его серые глаза были полны недоверия. — Удивлён, что я не идеальна во всём? — саркастически поддразнила она, нисколько не наслаждаясь этим разговором. — Может быть, она просто предпочитает ездить верхом на драконах, — съязвил Тео, имея в виду её выходки позапрошлым летом: от «Ежедневного пророка» этого было не скрыть. Гермиона живо толкнула его. — В любом случае, почему ты интересуешься? — спросил Тео, позволяя ей сменить тему. — Просто любопытно, — пожала она плечами, не желая признаваться, что теперь у неё нет планов на выходные. Мальчики не захотели бы, чтобы она была поблизости, если бы они играли в квиддич. Она знала это по многолетнему опыту. — Это не имеет никакого отношения к тому факту, что вы с Уизли поцапались за ужином? — проницательно спросил он, и Гермиона закатила глаза. Она быстро поняла, что Теодор Нотт может читать её как книгу, и она не была уверена, что ей это нравится. — Кстати, о чём вы спорили? — Я думала, что суть темы очевидна, — слегка подзадорила она его. Оба слизеринца ухмыльнулись. — Мы, — тихо ответил Малфой, выражение его лица было непроницаемым. — Вроде того, — ответила она, пожимая плечами. — Но проблема не в этом. Я ожидала, что ей будет трудно. Это не то, из-за чего я расстроена. — Тогда в чём проблема? — прямо спросил Малфой, удивив её. Гермиона ожидала этого вопроса от Тео, но не от него. Однако было ясно, что они оба ждали ответа. — Пожалуйста, я не хочу говорить об этом, — тихо призналась она. — Я наслаждаюсь своим вечером с вами, и я не позволю ей всё испортить. Последнее, чего она хотела, это рассказать им, что она сказала Джинни, или чем Джинни её задела. Впрочем, ещё одной хорошей чертой слизеринцев было то, что они знали, когда давить, а когда держать рот на замке. — Что ж, если ты всё-таки решишь, что больше не хочешь идти в Хогсмид, ты всегда можешь насладиться тем, как я завтра сброшу Нотта с метлы, — лениво ответил Малфой, фактически закончив свой допрос. Она рассмеялась над его предложением, в очередной раз благодарная за эту неожиданную дружбу, расцветающую между ними тремя.
