Вампиры и пряности

- На каких языках ты умеешь читать, Бельмонт? - Алукард с тоской в золотых глазах обозревал тот феерический бардак, который Тревор умудрился учинить в библиотеке всего за день. На ближайшем стеллаже висел клочок бумаги с каракулями охотника. Там было с ошибкой написано одно короткое слово. «Нечего». - Вот здесь кое-что есть, а ты написал, что ничего нет, - Цепеш коснулся кончиками пальцев корешков книг. - Не про устройство замка, а о природе магических устройств в целом и о том, как их контролируют, - он покосился на Бельмонта. Тот стоял рядом с упрямым лицом и делал вид, что не слышал вопроса. Алукард вытащил потрепанный зеленый том и раскрыл на середине, показывая охотнику разворот: - Написано на енохианском с пометками на вульгарной латыни. Писавший это был умным парнем, но с грамотой беда, поэтому некоторые слова с ужасными ошибками. - Там есть чертежи? - Бельмонт помнил эту книгу довольно смутно. Кажется, он ничего в ней не нашел и положил на место. Но точно сказать было нельзя. - О мой бог! - воскликнул блондин и его глаза восторженно расширились, а рот приоткрылся. Он смотрел на Тревора с выражением внезапного озарения, причем такого, которое дает ему право троллить охотника всю вечность, - ты не умеешь читать! Ты надеялся найти нужную книгу по картинкам, Бельмонт! Алукард расхохотался, глядя, как Тревор покрывается густой краской до самых ушей: - Заткнись! Я умею читать! Но не на всех языках мира, мать его! И да, я рассчитывал найти нужные книги по чертежам твоего клятого устройства! Прекрати ржать, Алукард, не вижу тут ничего смешного, - Бельмонт смотрел на Цепеша исподлобья, но стыдливый румянец выдавал его с головой: бедняга поссорился с Сифой и решил доказать ей, что ничуть не тупее ее и способен найти нужные книги. Он рассчитывал, что Алукард бросится помогать, как только он появится в замке Дракулы, и в итоге можно будет торжествовать. А теперь Тревор стремительно терял лицо и не знал, как это остановить. Он действительно не умел читать ни на каких долбаных языках типа адамического и енохианского, но латынь, например, знал неплохо, как сам думал. Во всяком случае, уж не этому кровососу над ним сейчас ржать, нашелся офигенно образованный аристократ в шелках. - Лучше бы помог! Или ты тоже не умеешь читать на енохианском? - Немного разбираюсь, - снизошел Алукард, - во всяком случае, могу понять, о чем книга, даже если в ней нет картинок. И, раз уж ты знаешь буквы и умеешь читать, я придумал, во что мы сыграем. - И во что же? - В виселицу. Правила простые: один из нас загадывает слово, другой должен угадать его, называя буквы. Если угадывающий ошибается, он рисует на листе бумаги первую черточку, символизирующую столб для повешения. Если ошибается еще раз - рисует перекладину, на которой вздергивают. Еще ошибка - веревка. Далее он рисует голову висельника, тело, руки и ноги. Итого девять ошибок, после чего игрок считается повешенным и проигрывает. - Я знаю, как играть в виселицу, - мрачно отозвался Бельмонт. - Чудно. Тогда играем девять раз, у кого больше выигрышей – тот и победил, - Алукард достал из шкафа чернильницу, перья и стопку слегка пожелтевшей бумаги. Разложил все это на столе, сдвинув в сторону стопки книг, и уселся на стул, изображая готовность. - Но, так как ты снизил изначальную ставку до поцелуя, в случае моего проигрыша я буду помогать тебе только в эту ночь, Бельмонт. - Ладно, - вздохнул охотник, тоже усаживаясь к столу. Даже за одну ночь можно успеть найти что-то полезное, а уж он проследит, чтобы Алукард не саботировал и не филонил. Пару часов назад Тревор все-таки поговорил с Сифой по зеркалу и теперь выглядел удрученным. Она опять разглагольствовала о собственном превосходстве и не желала его слушать, называя то своим глупым слугой, то еще как-то столь же обидно. Первое время Бельмонт считал, что это такие неуместные шутки и у Бельнадес это пройдет, но теперь она казалась ему мужененавистницей. Сам он, конечно, тоже не подарок по характеру, но терпеть такое обращение становилось все более грустно. Вот, например, Алукард не называет его слугой. Только тупицей, не умеющим читать. Ну почему все так к нему жестоки? Разве он виноват, что поместье Бельмонтов разрушили? Крестьяне, вилы, факелы… отсутствие грамотности. - Готово, я загадал. Девять букв, можешь начинать, - предложил Алукард, закончив рисовать на листе бумаги горизонтальные черточки, по одной на каждую букву. - А, - мрачно произнес Бельмонт. - Четвертая и последняя, - улыбнулся Алукард. Он намеренно загадал довольно простое слово, чтобы дать охотнику надежду. Бельмонт надолго задумался. Было видно, что он силится угадать слово сразу, но прямо сейчас это было довольно сложно. Всего две буквы из девяти, это может быть тысяча всяких вещей. Пользуясь тем, что Тревор гипнотизирует взглядом лист бумаги, Алукард разглядывал его: после ванны темные волосы охотника смешно пушились, он напоминал лохматый одуванчик. Кажется, за время их недолгих странствий Цепеш еще не видел Бельмонта чистым. Следовало его с этим поздравить, но не хотелось отвлекать издевательствами. - Е, - выдал Бельмонт, прерывая свои попытки получить ответ откуда-то из астрального мира. - Мимо, - развел руками Цепеш. - Блять, - Тревор взялся за перо и нарисовал на своем листке столб, посадив еще и кляксу. - Ты слишком стараешься, Бельмонт. Расслабься, это всего лишь игра. Может, расскажешь мне, чем вы с Сифой занимались, когда покинули замок? Ну, помимо того, что я видел в зеркале… - Убивали монстров… путешествовали, - неопределенно ответил Тревор, и перешел в наступление: - тебе явно больше есть, о чем рассказать, когда мы уходили, ты говорил о том, что похоронишь себя в этом замке, как в склепе под Грижитом, а сейчас я возвращаюсь и вижу, что ты развил бурную деятельность. И не говори мне, что не пытаешься починить устройство! Я все равно тебе не поверю. - Я не пытаюсь починить то устройство, которое сломала Сифа, - вновь отрицательно качнул головой Алукард, - мои изыскания носят несколько иной характер. - Ты перетащил половину книг из хранилища Бельмонтов в свой замок! - Ты сам доверил мне охрану вашей библиотеки. Согласись, намного удобнее присматривать за чем-то, если оно в одном месте. И это место – не стремная дыра в земле, а мой замок. Где есть ворота, стены, - Алукард отгибал палец, называя каждое из преимуществ, - кстати, вскоре я перетащу сюда и остальные книги. - Чего? – взвился Бельмонт. Мысль о том, что хранилище опустеет, а книги перекочуют в руки Алукарда, почему-то показалась ему святотатственной. Он ведь не сможет в любое время туда вернуться и покопаться в библиотеке! В его ярости Тревора не смущало даже то, что он никогда до сего момента не интересовался наследием своей семьи. И не планировал интересоваться, все, что ему было надо – Утреннюю звезду и парочку других артефактов – он уже оттуда забрал. Макулатурой мог заниматься Алукард сколько ему влезет. И Алукард занялся… чем несказанно взбесил охотника. - Что, Леон Бельмонт и остальные отцы-основатели перевернулись бы в гробу? Ты сам, своими руками отдал вашу библиотеку сыну Дракулы. Какая восхитительная ирония. - Передал на хранение! – запальчиво возразил Тревор. - А вот и нет. Подарил, ты сам это сказал. Что теперь все это – мое. Похоже, ты считал коллекцию предков ненужным хламом? Или осознал не сразу, что именно натворил? А только когда Сифа решила, что ей срочно нужны секреты моего отца? - Заткнись, Алукард. - О, кстати, а ты в курсе, что Сифа находила в вашей библиотеке целый ящик литературы о половых членах? – Цепеш изо всех сил пытался сохранить серьезное выражение на лице, подняв указательный палец вверх, - великий род Бельмонтов, изучающий Дракулу и хуи… если соединить это вместе… Как ощущения, Тревор? Вчера ты подержался за член сына Дракулы! Прикоснулся к легенде, так сказать! - Да пошел ты, - фыркнул охотник, складывая руки на груди и кривя рот, - даже твой член лучше твоего чувства юмора. Буква «о». На его листке уже красовался столб для будущего повешения, не хотелось добавлять к нему новые элементы. - Угадал. Вторая. Так что, Сифа еще не знает о твоих маленьких развлечениях в моем замке? Судя по тому, что ты до сих пор жив. Этот вопрос интересовал Алукарда сильнее, чем он старался показать. Ревновал ли он к Бельнадес? С самого начала она постоянно лезла к Тревору и перетягивала его внимание на себя. Чем она его так зацепила? Вряд ли только тем, что у нее есть сиськи. Хотя, может быть, Бельмонт был просто рад, что хоть кто-то обратил на него внимание. - Заложишь ей меня? – хмуро спросил охотник. По лицу дампира ничего нельзя было прочесть, только тень усмешки лежала в уголках губ. Ему придется поцеловать эти губы… снова… если он проиграет. Тревор задержал взгляд на очертаниях бледного рта Алукарда, потом на утонченном, слегка печальном лице в обрамлении светлых локонов: красивый… едва ли не красивее всех женщин, которых он знал, причем вместе взятых. Наверное, поэтому так на него действует. Кощунственную мысль о том, что Алукард красивее Сифы, Тревор прогонял дольше всего. - Зачем мне это? Я не настолько жесток. Разбирайтесь сами, - пожал плечами Цепеш, - давай следующую букву, ночь не будет бесконечной. Я что-то притомился, уже хочу спать, - он наигранно зевнул, прикрывая кончиками пальцев острые клыки. - Н, т, – кажется, Тревор о чем-то догадался. Только он не понимал, почему в этом слове нет тех букв, которые он называл раньше. Они ведь должны быть? Или нет? Или Алукард мухлюет? - Правильно, - улыбнулся дампир. - Романтика! – выкрикнул Бельмонт, - но ты меня дуришь, вторая буква должна быть «а», и после «т» идет е… - Рамантека? – Алукард расхохотался, - господи, Бельмонт… ты ведь говорил, что грамотный. - Я говорил, что умею читать. И я умею. Про грамотность речи не было, - насупился охотник. - Я даже не знаю, стоит ли продолжать игру с человеком, который в слове «хуй» сделает три ошибки… - Заткнись! Теперь моя очередь загадывать слово. - Боюсь себе представить… - вздохнул Алукард, - давай сделаем так. Я дам тебе книгу, ты выберешь слово оттуда и загадаешь точь-в-точь, как написано. Именно с такими буквами. Иначе я ничего не угадаю в той белиберде, которая произойдет с этим словом в твоей голове… - Хорошо, - не стал упираться Бельмонт. О своем уровне грамотности он знал, и вдобавок надеялся отыскать в книге такое слово, чтобы кровососу пришлось как следует поломать голову. К его огромному сожалению, Алукард быстро угадал. А затем загадал свое, и Бельмонту пришлось нарисовать целую виселицу с человечком – он попросту не знал этого слова, хотя в библиотеке оно было до скрежета зубов очевидным: «трилогия». Три сраных тома, из которых состоит литературный труд. Алукард еще сказал «антология», чем практически вызывал у Тревора скупую мужскую слезу отчаяния. Сколько еще, блять, незнакомых хитровыебанных слов он знает? Бельмонт, упираясь локтями в столешницу, сжал виски в ладонях. Перед ним был листок с несколькими угаданными буквами и началом чертежа виселицы. У него еще пять попыток. Не так мало, шанс еще есть. Некоторое время назад Алукард сходил за вином и налил себе и Тревору, но Бельмонт едва притронулся к бокалу: еще не хватало нажраться и потерять остатки когнитивных способностей. Прямо сейчас ему предстояло решить вопрос: как угадать то, чего не знаешь? Может, по физиономии Алукарда? Вот если бы он умел читать мысли! Вдруг тут есть какое-то заклинание? Но его Тревор не узнает, ведь он не умеет читать еще и на адамическом, и на всяких других языках, кроме родного болгарского. - Сдавайся, Бельмонт, - лениво предложил ему Алукард. Он полулежал на диване, куда перебрался вместе со своим бокалом. Тревор думал так долго над каждой буквой, что можно было успеть выспаться, - ты проиграл уже четыре раза, это будет пятый. Тебе не победить. - Анафема! – выкрикнул Тревор, сверкая синими глазами. Челка у него была мокрой и взлохмаченной от того, как сильно он думал. И все-таки угадал. Алукард несколько раз хлопнул в ладоши, награждая аплодисментами и чуть склоняя голову в знак почтения. - Браво, Бельмонт! А ты не так уж безнадежен, – дампир вновь перебрался к столу, раз ожидался еще один решающий раунд. И теперь была его очередь угадывать. Тревор сидел напротив – с расцветающим на скулах румянцем, взволнованный, разгоряченный их бумажной битвой. Выглядел он так притягательно, что Алукард задумался, а не потянуть ли ему еще время, смакуя каждую минуту. Но что, если охотник угадает? Нельзя было так рисковать. И хотелось уже получить то, за чем он сюда явился. Спустя десять минут Бельмонт оказался разбит: «иллюминация», простое слово… когда его знаешь. - Итак, ты проиграл, - констатировал Алукард. Он почти мурлыкал, золотые глаза приняли слегка голодное выражение, когда Цепеш заинтересованно окинул Тревора взглядом. Подойдет сам или придется подталкивать его? Бельмонт бросил надкусанное на кончике, растерзанное перо в чернильницу, неловко выбрался из-за стола, едва не уронив стул. Все-таки сам. Хорошо. Дампир чуть откинулся на спинку стула, следя за тем, как охотник приближается. Алукард ждал такого же неуклюжего поцелуя, но Бельмонт развернул его к себе вместе со стулом и практически сразу впился в губы: жадно, горячо и чуть грубовато. Как вчера, в ванной… целовался так, как будто Алукард был вином, а он умирал от жажды. Цепеш почувствовал твердые пальцы в своих волосах… на шее – скользящее жаркое движение… закрыл глаза, позволяя целовать себя и увлекаясь этим, отвечая… и тут все закончилось. Сбивчиво дыша, Тревор отстранился. В синих глазах застыло странное выражение: смесь потерянности и похоти. Похоже, он и сам не знал, почему так реагирует. Как забавно. - Все-таки не поможешь? – хрипло прошептал Бельмонт, - мы же друзья. - Я тебе уже сказал, мы – не друзья, Тревор, - усмехнулся Алукард, - друзей не планируют выебать. Обычно. - А ты все еще планируешь… - Почему бы и нет? Во всяком случае, мне доставляет удовольствие смотреть, как ты передвигаешься по замку, прижимаясь жопой к стене, - Цепеш рассмеялся, маскируя собственное смущение. С того момента, как Тревор появился здесь, все пошло не так, как он думал. После сцены в ванной нужно было сделать вид, что ничего не было, или дальше гнуть свою линию, убеждая Бельмонта в том, что намерен затащить его в постель. Собирается ли он на самом деле?.. Алукард точно знал, что хочет Тревора Бельмонта. Это уже было совсем немало. Он поднялся со стула плавным движением и отсалютовал охотнику бокалом: - Темной ночи, Бельмонт. - Ненавижу тебя, полувампирский ты ублюдок, - вздохнул Тревор.