Вампиры и пряности

название главы - перефразированное крылатое выражение omne animal post coitum triste est (лат) - после соития всякая тварь печальна Бельмонт мрачно разбирал книги. Алукард не появлялся и не отвечал на зеркало. Между тем, в замке весь день кипела работа: элементали таскали книги из хранилища, пользуясь, кажется, несколькими перемещающими зеркалами сразу, благо у Дракулы их было просто дохрена. С самого утра шел дождь, поэтому охотнику пришлось придержать возражения по поводу того, что Цепеш ворует его книги. Разве он не сам ему их подарил? С тяжкими вздохами Тревор наблюдал, как быстро наполняются пустые стеллажи в дальнем конце библиотеки. Места не хватало, слуги таскали книги не только в этот зал, но и в соседние, убрав оттуда все лишнее. Представляя себе разговор с Алукардом, когда дампир наконец проспится, Бельмонт мрачнел еще сильнее. Он листал одну из книг, как вдруг зеркало ожило, складываясь над шкатулкой и демонстрируя ему золотоволосого хозяина замка. Алукард выглядел таким же хмурым, как Бельмонт, в глазах застыло выражение несытого упыря, которое Тревор приметил еще вчера. Чем бы он там ни занимался, а это серьезно истощало его. Или то пять бутылок вина, выжранных накануне? - А чего не лично явился? Будем трахаться через зеркало? - фыркнул Тревор, меряя Алукарда взглядом и пытаясь оценить, насколько черной была магия, практикуемая им в последнее время. - Не терпится? А по тебе и не скажешь, - рассеянно отозвался дампир, поднося когтистую ладонь к губам и маскируя зевок. Он постоянно косил глазами куда-то влево, словно там был алхимический стол с запущенным процессом, и нужно было следить, чтобы ничего не убежало. - Чем ты там занимаешься? - снова не утерпел охотник. - Не твое дело, Бельмонт, - отрезал Алукард, разглядывая свои когти. - Я прихожу и нахожу тут людей на пиках, ты постоянно занят чем-то странным, и я бьюсь об заклад, совершенно нечестивым, и я даже не о твоем пьянстве сейчас, Адриан! А ты явно не просыхаешь! Под покровом тьмы тебе доставляют какие-то посылки адские демоны. Ночью тут кишмя кишат волки, и они воют, вообще не затыкаясь. Не то, чтобы это сильно мешало мне спать, но это дофига стремно, прямо, как было при Дракуле. Жители деревни неподалеку просили тебя о помощи, когда их чуть не сожрали ночные существа, но ты не откликнулся и не пришел. Замок иногда дрожит от крыш до подвалов, а твои домашние летучие мыши потом долго мечутся в панике и срут всем на голову. Что все это значит, ты можешь мне объяснить? От пылкой тирады Алукард наморщил нос, как будто у него разболелась голова. Впрочем, могла и правда болеть после такого. - Я уже тебе все объяснил. Это объяснение недлинное, могу повторить, раз не доходит, - терпеливо произнес он, - и звучит оно так: не твое собачье дело, Тревор Бельмонт. - Почему тебе обязательно быть таким маленьким злобным куском говна? - Ну, ладно. Насчет тех людей, как думаешь, мне следовало все бросить и отправиться их героически спасать, так? - Ну да. Ты же полубог мать твою. Тебе это не очень трудно, оторвать жопу и помочь людям, если они просят! - не выдержал Бельмонт. - Тревор-Тревор. А давно ли ты сам подался в людские помощники? - Алукард со вздохом дотянулся куда-то за пределы видимости зеркала и вернул руку обратно, но на этот раз в ней был кубок, наполненный чем-то алым. Он сделал жадный глоток, как оратор, который несколько часов кряду произносил речь и теперь в горле пересохло. Чем он там занимался, этот долбаный вампир? Декламацией страшных заклинаний? Или это просто сушняк? - Разве ты не презирал людей за то, как они обошлись с твоим родом? Они разрушили твой дом, предали тебя анафеме а ты все еще рвешься им помогать. Когда я встретил тебя в Грижите, ты был разочарован и озлоблен на весь мир, сломлен морально, ты заливался пивом, чтобы по ночам тебя не мучили сожаления о напрасно истраченной жизни. Сколько тебе? Двадцать пять? Как много охотников на нечисть доживают хотя бы до тридцати? И что ждет дальше - вампирские клыки? Или одинокая могила... в каком-нибудь богом забытом захолустье, и под камнем будет пусто, потому что тебя сожрет и высрет адская тварь, которую ты не сможешь как следует отстегать кнутом, потому что у тебя дрожат руки. - Заткнись, - мрачно оборвал Бельмонт. Ему тоже резко захотелось выпить, но Алукард не оставил вина, только какой-то ужасный травяной чай, воняющий ромашкой. - Или, повстречав Сифу и влюбившись, ты изменился? Как это мило и прекрасно, - блондин улыбнулся, блеснув острыми клыками, - и теперь старый циничный Тревор Бельмонт снова полон сил и горит желанием как-нибудь геройски тупо сложить свою голову за человечество! Но ты упускаешь один момент: мир остался таким же говеным местом, просто теперь ты смотришь на него сквозь цветные стекла. Те люди, которым я не помог, все равно вскоре умрут. А помоги я им один раз, и что дальше? Поселить их возле своего замка? А ты хоть знаешь, сколько могущественной нечисти и магов еще осталось в мире после смерти Дракулы? Сколько тех, кто захочет получить его наследство вместо меня? Больше, чем ты думаешь, Тревор Бельмонт, столько, что хватит на несколько поколений охотников и еще останется... Мы - те, кто мы есть, и таковыми должны оставаться. Я сын Дракулы и я не человек. Людям рядом со мной опасно, Бельмонт. Как и рядом с любой нечистью. Вот поэтому я им не помог, поэтому я занят тем, чем занят. Это место нужно защищать. - Ты защищаешь не замок, Адриан, и не от нечисти. Ты защищаешь себя. От людей, - тихо произнес Бельмонт. Кажется, он начал кое-что понимать. Помимо смерти матери на костре инквизиции, после того, как его бросили те, кого он считал друзьями, с Адрианом случилось что-то еще. Что-то, о чем он упорно молчит, и это окончательно отвернуло его от мира. А только ли друзьями они с Сифой были для этого странного создания? Бельмонт задумался об этом впервые, он не пытался понять, как давно Алукарда тянет к нему. Или к ним обоим? Юноша, запертый в вампирском замке в окружении книг, что он понимал в дружбе или в любви? Едва ли больше, чем сам Тревор, скитаясь по чужим городам и засыпая в канавах. Алукард словно заблудился в том же огромном и темном лесу, что и он, но сколько бы они ни кричали, так и не выйдут на общую дорогу, чтобы сказать друг другу «привет». - Может, и так, - внезапно не стал отрицать Алукард, опуская ресницы и прикрывая глаза. Он тоже выглядел затихшим и таким грустным, как будто стал старше на несколько лет за последние месяцы. - Знаешь что? Считай, что ты мне ничего не должен. Вы с Сифой... забирай свои книги и уходи, Бельмонт, - Алукард сделал неопределенный жест рукой, как будто смахивал пыль с воздуха или захлопывал окно. - Если ты поможешь мне их найти... - начал было Тревор, уже понимая, что сказал что-то не то или не в тот момент. Нельзя, нельзя отталкивать Алукарда сейчас, вдруг Бельмонт - единственное, что еще связывает это существо с миром людей и условной светлой стороной? Какие ужасные эксперименты Адриан осуществляет в замке своего отца? Какие у него дальнейшие планы теперь, когда он остался в полной изоляции и одиночестве? Разочарованный в людях, ненавидящий вампиров? - Уходи, Тревор, - Цепеш протянул руку к зеркалу, она была бледной и слегка подрагивала, но чуть хрипловатый голос остался твердым, а тень улыбки - зловещей, - это последняя развилка, дальше у тебя не будет шанса спастись, не проеби его. - Стой, Алукард, я еще не договорил с тобой! Да блять, - зеркало уже опустело и с тихим звоном обвалилось в шкатулку. И вот что ему теперь делать? Что? Надо найти вампира и поговорить с ним лицом к лицу. Чтобы без всяких своих фокусов и обрыва зеркальной связи. Но замок большой, просто огромный, а Алукард может быть где угодно, в том числе и там, куда Бельмонта не захотят пускать. - Ну все, пеняй на себя, клыкастый урод, чтоб ты знал, заплатить проигрыш - это мой святой долг и никто меня не остановит! - провозгласил Бельмонт, захлопнув крышку шкатулки так, что осколки зеркала зазвенели. Он проверил кнут на поясе и направился к выходу. Элементаль-приспешник при виде его решительной физиономии отлетел в сторону, сливаясь со стеной и явно не планируя указывать дорогу. - Лучше выходи по-хорошему, Алукард! - крикнул Бельмонт, - меня еще никто не динамил и ты не будешь первым! Ответом ему было эхо, несколько раз отлетевшее в от высоких сводов коридора. Тревор решил наведаться в то крыло замка, где была детская спальня Алукарда. Наверняка сентиментальный байронический вампир обосновался там, каждый день орошая слезами портрет матери и пятно на полу, которое осталось от Дракулы. Однако в башне Тревора ждало разочарование: он даже не смог подняться туда, потому что когда открыл дверь и перешагнул порог, то оказался... в подвале. - Что за черт... - промолвил охотник, ретируясь обратно. Но за спиной теперь простирались обширные катакомбы, наверняка полные ловушек еще со времен Дракулы. Во всяком случае, если бы Тревор был тем паршивым магом, который заколдовал дверь, он бы сделал выход именно туда, где заранее поставил ловушки. Много ловушек и все смертельно опасные. Бельмонт медленно размотал звенья Утренней звезды и на пробу взмахнул кнутом, высекая искры из древних базальтовых плит. На полу проступили бледные зловещие линии. Постепенно они сложились в некий символ, смотреть на который без тошноты было невозможно. Бельмонт быстро отвернулся, но уже успел почувствовать, как желудок скручивается в тугой узел. Ленты магии, словно впаянные в пол, горели все ярче, он видел их мертвый свет даже когда зажмурил глаза. Надо было что-то делать, но что? Против такого не сражался ни один Бельмонт! Это нечто совершенно новенькое, видимо, изобретенное самолично маленьким ублюдком Дракулы. Тошнота сделалась нестерпимой. Бельмонт рухнул на колени, извергая из себя недавно проглоченный ужин и даже, кажется, собственные кишки. Живот крутить не перестало. Тревор схватился за него при очередном болезненном спазме, услышал громкое урчание и понял, что ему срочно надо в темный уголок или в кусты. Срочно. Очень. - Твою мать... это что, установка на понос? Он уже расстегнул штаны, дабы не обосраться, когда все неприятные симптомы вдруг резко схлынули, оставив после себя головокружение и слабость. Бельмонт обнаружил, что испортил воздух. - Да блять, твоя взяла, ты ужасно отомстил, можешь выходить уже! Алукард шагнул из зеркала в метре от него и демонстративно помахал рукой возле своего лица. - Фу, Бельмонт, зачем ты полез, куда не просят? Ты меня отвлекаешь, и твои манеры не просто неизящны, как обычно, а чудовищны. Может застегнуть штаны обратно, уплата проигрыша, может, и священная вещь, но сейчас я тебя больше не хочу. - Это была установка на понос! - возмущенно воскликнул Бельмонт, - как ты мог вообще, как у тебя рука повернулась, чернокнижный ты ублюдок! - Ну да, и что с того? Не люблю, когда герои красиво умирают, пусть это будет отвратительно и не героически. Может быть, тогда их станет поменьше... - рассеянно отозвался Алукард, протягивая Бельмонту руку, - иди сюда, мой настойчивый охотник. Неужели ты правда не хотел снова бросать меня одного? Как мило. - Не хотел, - разлепил губы Бельмонт. После того, как он проблевался, ему хотелось пить и умереть со стыда примерно с одинаковой силой, - я, наверное, единственный из рода Бельмонт, кто бегает по замку за Дракулой, потому что вдруг он останется один и снова расплачется? Рассмеявшись, Алукард взял Тревора под руку. Бельмонт ощутил легкое тепло, идущее через ткань черного камзола, и немного расслабился. Это все еще Адриан Цепеш, а не его отец, страшный и ужасный. Даже если использует просто дьявольски нечестивую магию. - Перестань ржать, ты тоже срешь и знаешь это, - проворчал Тревор, опасаясь смеяться. Вдруг приступ снова повторится. - Тот еще засранец, - согласился Алукард со смешком, - а ты единственный из рода Бельмонт, кто бегает по замку Дракулы в поисках сортира. - Надо было насрать прямо на твои ковры мать твою, - фыркнул Тревор, - раз уж мы все равно здесь, наведаемся в винный погреб? - Тебе сейчас нельзя ничего пить, кроме подсоленной воды... и ничего есть, кроме овсянки, наверное, - глубокомысленно вынес диагноз Алукард, - если не хочешь умереть от поноса во цвете лет, Бельмонт. Это будет заслуженная тобой идиотская смерть. Бельмонты вымарают твое имя с фамильного дерева. - Хорошо, что я последний из них... - Уверен? А ты когда-нибудь задумывался, сколько наплодил бастардов во всех тех деревушках, где просился переночевать? - Я был достаточно осторожен, - с явным сомнением на лице заявил Тревор, - и в любом случае, их никто не обучает и даже не знает о том, кто их отец на самом деле. Так что я - последний из Бельмонтов. - Ладно, убедил. Идем, я накормлю тебя овсянкой, последний из Бельмонтов.