Вампиры и пряности

Алукарду снились близнецы. Он вновь лежал в своей постели под легким белым пологом и не мог уснуть - ворочаясь с боку на бок и думая о том, что, если спать в гробу? Станет ли его сон более крепким, если перестать так старательно изображать из себя человека. Суми и Така одеты в белое. Это красиво контрастирует с их загорелой кожей. У них загадочные лица, как будто они задумали нечто крайне интересное. Алукард смотрит на них, не отрываясь: вот близнецы крадутся к его постели и тонкой ткани на них ничуть не больше, чем на нем самом. Свободные ночные рубашки, отороченные белым кружевом, которые они почти синхронно стаскивают с себя. У Таки тренированное подтянутое тело, Алукард залипает, любуясь, как мышцы перекатываются под матовой кожей. Неповторимая игра теней и света, пленительные очертания: Така красив, как юный лесной дух с раскосыми лисьими глазами. У Суми прямые черные волосы и округлые тяжелые груди с торчащими сосками, которые хочется смять в ладонях, но Алукард не позволяет себе прикоснуться. Он еще не знает, не лучше ли будет все прекратить, пока это не зашло слишком далеко. Но это уже зашло слишком далеко. «Мы хотим наградить вас» Он чувствует, что краснеет. Полоска жара проступает на скулах, как будто он всего лишь человек. Наполовину это действительно так. - Суми... Така... - шепчет Алукард. Они вновь прикасаются к нему, целуют, склоняясь, и он беспокойно жмурится в гробу, не просыпаясь. Губы приоткрываются, затем с них слетает короткий стон. Там, во сне, они с близнецами занимаются сексом и нет ничего, что было потом. Ему вновь так же хорошо, вновь золотой волной затапливает чистое наслаждение. В их отточенных действиях нет ничего пошлого: Суми и Така словно играют заранее отрепетированную горячую сцену: красиво, порнографично, это не просто совращение, это искусство. Кем они были при дворе Чо? Алукард не заметил на их телах ни единого шрама. Если им приходилось сражаться, то это было для того, чтобы потешить эстетическое чувство японской вампирши. Слишком красивые, чтобы быть настоящими воинами. Они притащились в такую даль, в Валахию, потому что их злило, что они - всего лишь вампирские секс-игрушки? Но разве не этим привычным делом они занимались сейчас? Решив отблагодарить так, как лучше всего умели. Дрались они довольно паршиво, Алукард это давно отметил. Ни единого шанса против генералов Дракулы, разве что рядовых вампиров. А вот в постели... не то, чтобы у него было много опыта... но в постели близнецы были просто упоительны: считывали малейшее желание, даже потаенное, и деликатно исполняли его, не причиняя боли, заставляя забыть обо всем на свете. Алукард до сих пор сожалел, что они оказались такими упертыми и решили убить его. Все могло быть совсем иначе, если бы они только захотели поверить. Поверить полувампиру, сыну Дракулы. А ведь он был с ними предельно откровенен. Отдал им все, даже себя. Сон превратился в кошмар: Алукард целовался с Суми, когда вдруг ее гладкая красивая кожа начала сползать под его рукой длинным лоскутом. Тело, которое он ласкал, разлагалось прямо на глазах, и вот Суми уже такая, как он видел ее перед тем, как похоронить. Сквозь истлевшую плоть проступили кости, в пустой глазнице копошится одинокая личинка. Им уже было практически нечего есть в мертвых телах спустя два месяца под палящим солнцем и дождем. Распад взял свое, не оставив от таинственной красоты близнецов никаких следов. Только воспоминания. Рука Алукарда на щеке разложившегося трупа казалась ему самому такой белой. Как рука холодной античной статуи, которая на долгие века переживет тех, кто изваял ее из мрамора. Даже разбитая на части, она останется так же прекрасна, как в тот момент, когда создатель любовно смахивает с нее последнюю пыль. - Алукард... - прошептал Така из-за спины Суми. Он был точно такой же сгнивший мертвец, как и она. Стоял на коленях на его постели и Алукард видел собственный длинный меч, зловещим крестом паривший в воздухе с кровью на лезвии. Кровь была повсюду: алым полумесяцем на полупрозрачном пологе, на простынях, на его губах. Таяла постепенно, приторно-сладкая, отравленная. Уже задетая неумолимым тлением. Что ж, он хотя бы успел с ними как следует поебаться перед тем, как все было кончено. И перед тем, как в его чертовом сне они начали гнить. Опять. Эти кошмары уже стали частью его повседневной жизни. Алукарду пришлось напомнить себе, что если он начал трахаться с кем-то до того, как он умер, это не некрофилия. - Что за ебучие сны, - прошептал он, открывая глаза в своем гробу. Он спал в одних штанах, скрестив руки на груди и разметав светлые локоны по подушке. Все бы ничего, прекрасная картина загадочного Дракулы, вот только у него был стояк. Упрямый вампирский мозг, похоже, не находил ничего стремного в том, что он только что в объятиях Морфея занимался сексом с разлагающимися мертвыми людьми. Однако по здравому размышлению не без участия человеческой логики, это было очень стремно. - Господи... - прошептал Алукард, - когда я уже обрету покой? И вы двое, тоже спите спокойно, для этого я вас и убил. Спать дальше после такого была конечно же, несудьба. Алукард взлетел над гробом, с которого послушно сдвинулась крышка. Надел камзол: была ужасная рань, три часа дня, но Бельмонт, наверное, уже вовсю копается в его книгах, наводя там разгром. Бедный, бедный Тревор. Кажется, ему правда была необходима помощь с этим: он выглядел таким растерянным котиком, когда просил остаться и поискать. Прежний Ал неминуемо бы дрогнул и уже принес бы Бельмонту в клыках все, что надо, но сейчас Цепеш был уверен, что и так достаточно избаловал своих друзей. Когда проявляешь к людям доброту, они тут же садятся на шею. Лезут в постель, как клопы, и потом пытаются замочить, используя серебряную ловушку. Шрамы от нее сошли, в отличие от следов когтей Дракулы, но блять. Фантомную боль Алукард до сих пор испытывал, особенно в такие дни, когда Суми и Така мешали ему выспаться. - Зеркало, покажи Тревора Бельмонта, - попросил Алукард. Осколки послушно сложились в единое целое: вопреки ожиданиям, охотник тоже спал в своей комнате. Ах да, Алукард ведь в основном бодрствует по ночам и Бельмонт, кажется, перестроился под него. Тревор развалился на кровати в позе морской звезды и слегка похрапывал, закинув руку за голову. В отличие от Цепеша, он спал голым, хотя и укрывался одеялом. - Как интересно... Алукард злорадно перебрал в голове названия магических трудов о вторжении в чужие сны. Вампиры могли делать это, а также заставлять жертву ходить во сне и выполнять их волю. И сейчас Цепеш искал хотя бы одну причину, почему он не может наведаться Бельмонту в сон. Тот дрых столь безмятежно, что просто нарывался всем своим видом. Или, может, прийти к нему в реальности? Заманчиво... Помнится, Тревор ему кое-что задолжал и не принимал отказ. И Алукард как раз очень удачно на взводе. Может, потом получится доспать все не доспанное сегодня. Спустя несколько минут двойные двери спальни Бельмонта бесшумно распахнулись. Летучие мыши образовали стройную фигуру Алукарда в проеме: чтобы не разбудить, дампир преодолел расстояние до постели охотника, пролетев в полушаге от пола. Алукард пожирал взглядом спящего Бельмонта. В золотых глазах постепенно затухал алый отблеск. Сейчас он может сделать с Тревором все, что угодно и тот не сможет сопротивляться. Вампирская магия... Алукард приземлился на постель, упираясь ладонями по обе стороны от темноволосой головы охотника. Соблазнительная беззащитность и сила, спаянные воедино. Запах теплого сонного Бельмонта завораживал его хищные инстинкты. Может быть, теперь он хочет гораздо больше того, на что они договорились. Может быть. У Тревора под матрасом нет ловушки из серебра и даже Утренняя звезда лежит где-то на дальней стороне постели. Нет сомнений, охотник способен дотянуться до нее коротким броском, но Алукард все равно быстрее. Настолько быстрее, что успел перехватить руку с кинжалом и резко втиснуть ее в подушку. Тревор сморгнул, явно не до конца проснувшись. Меньше всего он ожидал, что Алукард явится в его спальню, но Цепеш научился удивлять. - Тссс, не дергайся, Бельмонт. Ты ведь планировал отдавать долги, - напомнил ему Алукард с усмешкой. Синие глаза постепенно наполнились осознанием. Цепеш подумал о том, как спал с Тревором раньше, во время их путешествия. Холодными ночами он превращался в волка, чтобы согреть своих друзей. Преодолев первую неловкость, они спали, уткнувшись в его шерстяной бок. Алукард знал, что в таком виде он мил и не внушает страха. Но сейчас ему не хотелось быть милым. И, может быть, хотелось внушить немного страха. Того самого сладкого ужаса, который возникает, когда когти вампира сжимают твое плечо совсем близко от горла. - Слезь с меня! - предсказуемо возмутился охотник. - Зачем? Мне нравится так, - золотые глаза дампира и правда были подернуты опасной пеленой чего-то, пугающе похожего на настоящую кровожадность. И похоть. У Алукарда был грешный взгляд вампира, который прожил на земле гораздо дольше девятнадцати лет. Или ему двадцать? Разницы немного, на самом деле. Бельмонт помнил его совсем другим, но, оставшись один, Цепеш мутировал. Он ведь говорил, что быстро развивается? - А ты изменился за лето, - прохрипел охотник, косясь на то, как острые когти Алукарда сжимают его плечо. Чуть сильнее - и проступили первые алые капли. Цепеш склонился, касаясь крови языком. Слизнул медленным движением. Его дыхание ощущалось прямо на горле, совсем близко от сонных артерий. Бельмонт понял, что окончательно взбодрился. Он дернул рукой с кинжалом, чтобы освободиться, но Цепеш сильнее стиснул пальцы, расчетливо и легко причиняя боль, заставляя выронить оружие. - Зато ты ничуть не меняешься, - насмешливо припечатал блондин. Одеяло сползло с Бельмонта само собой и Тревор тут же почувствовал на груди прохладную ладонь. Алукард оказался неожиданно тяжелым - не спихнешь, особенно теперь, когда когти или клыки в любой момент могут разорвать ему горло. Кинжал Цепеш смахнул на пол. - Знаешь, тебе не обязательно делать вот так, я вообще-то был согласен... - А что, хочешь рассказать Сифе, как сам запрыгнул в мою кровать? - прошептал Алукард Бельмонту на ухо, - сможешь солгать ей, что это все моя вампирская магия. Гормоны, двадцать лет, секса хочется, крышу снесло, все такое... А ты ни в чем не виноват... белый плащ можно и не замарать, Бельмонт. Я, конечно, работаю над тем, чтобы экранировать возможность подглядывать за мной сквозь зеркало, но заклинание еще не готово. Не бойся, - Алукард медленно прикусил охотника за край уха, - я не сделаю тебе больно. Все, как договаривались. - Иди в жопу, Адриан, - прошипел Бельмонт, вполне натурально вырываясь. - Ты отлично подыгрываешь, - поддел его Алукард, - мне даже нравится. Лежи тихо, и может получишь свои книги. Вдруг я захочу быть с тобой добрым? - Продаться за книги? Ты совсем охуел, - по лицу Бельмонта Алукард понял, что сейчас последует, но ничего сделать не успел - Тревор всадил коленом ему между ног, прямо как тогда, в Грижите. Охотник не стеснялся использовать подлые приемы. Цепеш скривился, в золотых глазах мелькнуло бешенство. Но, как и в Грижите, этого явно недостаточно. - Завали ебало, - не остался Алукард в долгу. - Надо помыть тебе рот с мылом, Адриан. Ты выражаешься, как я. - Спасибо, учитель. Алукард явно колебался: отпустить или нет? С одной стороны, можно и отпустить. А с другой, разве Бельмонту не будет проще решить проблему с Сифой, если он скажет, что это было не добровольно? Ну и пусть они его потом вместе ненавидят, он как-нибудь переживет. Другое дело, что Алукард относился к сексуальному насилию с презрением. Но разве это не лучшая часть в становлении злодеем? Звучит все же приятнее, чем убивать детей, женщин, стариков и проклинать целые деревни. - Ты что, бля, еще и думаешь, ебать меня или нет? - не выдержал Бельмонт. - Философский вопрос, да и момент исторический, можно и подумать. - Тогда будь понежнее, я еще девственник, - съязвил охотник и тут же ощутил хватку когтистой ладони на горле. Алукард с силой прижал его к подушке, предупреждающе оскалив клыки. Воздуха резко стало меньше, Тревор попытался вдохнуть и продолжить троллить, сбивая настрой, но с губ слетел только невнятный хрип. Склонившись, Цепеш поцеловал его. Хватка постепенно разжалась: совсем немного, позволяя дышать или застонать. С минуту Тревор пытался увернуться, а затем получил чувствительный укус и сдался. Рот наполнился металлическим привкусом собственной крови. Алукард сидел у него на бедрах, отбросив одеяло в сторону. Губы перепачканы алым. Дракула сидел на нем, полуобнаженный и красивый, стаскивая с плеч черный камзол. Волна светлых локонов рассыпалась по бледной коже. Такие длинные... они стали гораздо длиннее, чем с их последней встречи. Тревор вдруг понял, что его не держат. Он просто лежит и пялится на то, как Адриан раздевается, и низ живота перехватывает первым сладостным спазмом. Алукард медленно облизнулся. Прохладные пальцы скользнули по животу Бельмонта и обняли член. Приятно... совсем не больно и ни капли не похоже на насилие: Алукард водил рукой в дразнящем отчетливом ритме, пока не сорвал с губ охотника стон. Золотые глаза окончательно потемнели. Дампир закусил губу. Бельмонт не выдержал, дернулся навстречу, сминая приоткрытый рот поцелуем, нащупывая застежку на узких черных штанах. Если Сифа это посмотрит, будет довольно сложно объяснить. Но плевать: теперь его очередь. Тревор обжег поцелуем открытое горло Алукарда, запуская руку в льняные локоны, грубо наматывая пряди на кулак и заставляя запрокинуть голову. Как будто это он был здесь вампиром. Блондин в ответ только горячо застонал. То, что началось как случайность, как подъеб, постепенно зашло слишком далеко.