Вампиры и пряности

Когда с ним в постели были близнецы, Алукард боялся лишний раз до них дотрагиваться. Люди такие хрупкие создания, а у него клыки, когти, вампирская сила и жажда. Он может сломать шею своим любовникам одним неловким движением, может поддаться инстинктам и укусить. Алукард с трудом представлял, как мог удержаться его отец, когда они с Лизой... Секс твоих родителей это не совсем то, о чем принято запросто думать. Это смущало, но все-таки вопрос оставался: как Дракуле это удалось? Не сожрать человека в процессе, когда все твои темные инстинкты невероятно обостряются и вопят о том, что ты должен сделать именно это. В твоей постели - не кто-то равный, он слабее, и он - твоя жертва. Вопрос, смог ли Цепеш-старший кончить хоть раз, предавая себя таким жестоким ограничениям, перед Алукардом не стоял. Разок у него точно получилось. Наверное, все дело было в опыте и самоконтроле? Глядя на Бельмонта, распростертого перед ним на постели, Алукард думал, что с его самоконтролем все хреново. На смуглой коже охотника набухли алые царапины, достаточно глубокие, чтобы это было больно. Тревор шипел сквозь зубы, когда Алукард в очередной раз выпускал когти. Они не сразу пришли к какому-то соглашению относительно того, что будет дальше: основательно повалялись по разгромленной теперь постели, и Бельмонт чудом избежал клыков и вовсе не потому, что не подставлялся. Он подставлялся. Алукард наконец это понял. Вряд ли охотник и сам отдавал себе отчет в том, насколько сильно он хочет продолжения. Как тело предает, отзывчиво реагируя на ласку, как постепенно становится все жарче, все приятнее с каждым последующим прикосновением. Бельмонт только тихо ахнул, когда Алукард, убирая когти, погладил его между ягодиц, скользнул пальцами внутрь, достаточно легко преодолевая сопротивление мышц. Почему-то было так блядски хорошо, так неправильно, нереально, словно это просто продолжение сна. В котором Тревор Бельмонт сам подается навстречу, стонет, насаживается на прохладные бледные пальцы, позволяя подготовить себя к тому, что последует дальше. Разве они о таком договаривались? И разве это сейчас имело какое-то значение. Это сон, всего лишь сон. В реальности подобная херня никогда бы не произошла с кем-то из Бельмонтов. Алукард выглядел слегка потрясенным, прибалдевшим - взгляд раскаленный, рот приоткрыт, на губах присыхает не слизанная вовремя кровь. Красивый... особенно в тот момент, когда осознает, что ему все это позволено. Раз уж тебе так хочется, валяй, подумал про себя Тревор. Если это не сон, он хотя бы узнает, что там, на самом дне этой пропасти. Сифа все равно прибьет его, зачем умирать ни за что? Тревор сам обхватил Алукарда рукой за шею, притянул вниз, к себе, чтобы впиться поцелуем в губы. Чего растерялся, вампир? Как тогда, в ванной, сам же схватился за член и сам же замер, испуганный. Что с ним такое происходит вообще? Поздновато для полового созревания, когда сам не понимаешь, чего и как хочешь. Но обмякать в его руках, как раньше, Адриан все же не стал: грациозным движением склонился, выгнул спину, ложась удобнее. Оказался прямо между раскинутых ног Тревора, который последние минут пять сдерживался от того, чтобы не сказать вслух «давай уже, блять». Наверное, сейчас стоило помолчать, дабы не спугнуть. Или не разозлить. Глубокие царапины от когтей на груди демонстрировали охотнику, что не такой уж Адриан нежный цветок, а ведь у лучших из них тоже есть острые шипы. «Давай уже, блять» «Завали ебало» Мысленно ответил сам себе Бельмонт. Когда Алукард произносил подобную брань, это было чертовски сексуально. Особенно, если при этом он был раздет, и его светлые волосы падали Бельмонту на плечо, пока Алукард ему дрочил или по одному совал свои красивые пальцы в задницу. С такой же осторожностью, как перелистывал хрупкие книжные страницы. Но Бельмонт не рассыплется в его руках от старости. Ему вообще-то даже не двадцать пять, как предполагал блондин, а двадцать, они ровесники. Просто у кого-то нет в родителях Дракулы, зато он частенько примешивает в кровь бухло. И жизнь не была к нему мягкосердечна, в отличие от этого вампирского ребенка. Тревор коснулся большим пальцем приоткрытых губ Алукарда, грубоватым движением провел по нижней, размазав кровь, и увидел, как в золотых глазах разливается тьма. Дампир облизнулся, затем влажный язык прошелся и по пальцам Бельмонта. Блеснули клыки - и Адриан укусил его за палец. Снял языком капельки крови... Трудно сдерживаться, вот как? Бельмонт напомнил себе, с каким играет огнем, но вышло не убедительно. Гораздо сильнее убеждало, когда Алукард опустил ладонь ему на грудь, вновь укладывая на постель и нависая сверху: щеки алеют от возбуждения и смущения, губа прикушена. - Давай уже, - не выдержал Бельмонт, стискивая ладонь на Алукардовой жопе. Придвинул чужое тело к себе ближе, и в следующее мгновение подавился словами: продолжая его движение, Цепеш втиснулся внутрь с вампирской точностью, и отнюдь не нежно. Приостановился, когда услышал недовольное шипение Бельмонта. - Тебе больно? - таким тоном, как будто для него это было открытием. Когда с ним самим это делал Така, было как угодно, но не больно. Возможно, дампиры более счастливо устроены, а еще у него быстрая регенерация. И все-таки Алукард был уверен, что ничего страшного не сделал. Он достаточно осторожен. Но Тревор тяжело дышал и напрягался, буквально каменея под руками, темные ресницы вздрагивали, когда он жмурился. - Блять! - конечно, больно! - Тихо, расслабься, Бельмонт, ты мне мешаешь, - Алукард успокаивающе прошептал на ухо, прикусывая за мочку. - Заткнись! - сквозь зубы выдохнул охотник. Алукард вновь нежно прильнул губами к его шее, посылая вдоль хребта волну колких приятных мурашек. Его пальцы приглашающим движением огладили член Тревора, и в какой-то момент тот решил, что не так уж всем этим недоволен. Возбуждение быстро подступило снова, заставляя расслабляться и поджимать уже пальцы на ногах от того, как приятно становится, когда Алукард начал быстрые неглубокие фрикции. Длинные волосы постоянно мешали, падая вперед, и дампир отбрасывал их нетерпеливым жестом. Золотая волна, щекотно касающаяся кожи... Бельмонту, напротив, нравились эти волосы, и он вновь протянул руку, хватая Цепеша за них, сгребая прядки в кулак и притягивая к себе ближе. Алукард непристойно выдохнул, ускоряясь. Тревор подозревал, что надолго его не хватит, но кажется дампиры и здесь выгодно отличались от людей. «Я могу так всю ночь», - как-то в драке с монстрами пошутил Цепеш с весьма двусмысленной усмешкой. Почему-то теперь, распятый на постели, Бельмонт ему верил. Алукард замедлился, только когда почувствовал волнительную дрожь чужого финала. Бельмонт подумал, что сейчас он вновь будет облизывать свои пальцы, на этот раз испачканные кое-чем поинтереснее слюны и крови. Но Цепеш, со спутанными волосами похожий на вынырнувшую из омута русалку, только пристально смотрел на Тревора. Не в глаза: на его горло. Радужки горели алым. Плохой знак, мог бы сказать кто угодно из дома Бельмонтов. Очень плохой. - Эй, что ты... - договорить Тревор не успел. Алукард, почти не сбиваясь с ритма, всадил клыки ему в яремную вену. Приглушенно застонал от двойного удовольствия. Слишком занятый тем, что ему пытаются перегрызть горло, Тревор едва ощутил, как блондин кончил вслед за ним - короткая волна сладкой дрожи прошла по телу, кожа Адриана под его рукой покрылась легкими мурашками. Вероятно, Бельмонт был прав - есть вещи лучше секса. Пиво, например. Или кровь. Жаль, пива нельзя было глотнуть во время секса. Чего нельзя сказать о крови. Тревор уперся обеими ладонями Алукарду в плечи, но с таким же успехом можно было сдвигать каменную стену или ту магическую плиту, что закрывала хранилище Бельмонтов. В памяти были еще свежи картины того, как он бьет Дракулу изо всех сил, но только зря отбивает кулаки до хруста в костях. Алукард не отпускал. И, похоже, от крови у него сорвало башню. Бельмонт потянулся за Утренней звездой: в глазах постепенно становилось туманно, но он видел отблески металлических звеньев своего оружия на разгромленной постели. Не дотянуться... слишком далеко. Согнутые пальцы бессильно поскребли по простыни. Может, Сифа все-таки посмотрит в зеркало и успеет сюда переместиться, чтобы поджарить жопу вампирскому ублюдку? - Адриан... - попытался прошептать Бельмонт, воззвать к совести или к человечности, но кровь заполнила прокушенное горло и получился булькающий хрип. Кровь была повсюду: пузырилась на губах, капала вниз, пятная белую ткань и руку Алукарда, которой тот держал его за волосы. - Потом поймешь, зачем я это сделал, - Цепеш больше не кусал, но еще не отодвинулся. Шептал, поймав затухающий взгляд синих глаз своего друга, - спустя полсотни лет, может быть, даже перестанешь плакаться о своей несчастной участи. Это все ради тебя, Бельмонт. Я дарю тебе вечность. Единственное количество времени, которое ты не сможешь просрать. Вдруг даже читать научишься? «Я не хочу потерять и тебя» Он планировал сделать это чуть позже, но почему бы и не сейчас, раз уж не получилось удержаться? Алукард поднес ко рту собственное запястье. Медленно сомкнул клыки, прокусывая. Белую кожу опоясали алые струйки, похожие на переплетение тонких шелковых полосок. Кап. Кап. Первые капли крови Дракулы упали Бельмонту в приоткрытые губы. - Надо было уйти тогда, когда я велел тебе свалить, тупица. А еще ты горчишь на вкус. Как местное пиво, - вздохнул Алукард, стирая с уголка рта струйку крови той рукой, в которую Тревор кончил. Он задумчиво слизнул получившуюся смесь с пальцев. И правда, горчит, но ему нравилось. - Ты не зря подозревал, что я планирую запустить устройство, двигающее замок. Но я не лгал: Сифа расплавила реакторную, ее было не починить, мне пришлось собирать все с нуля. В том числе я раздобыл артефакт, начиненный достаточным количеством душ для первого прыжка. Я мог бы сам, но не хочу рисковать: вдруг замок переместится в морскую пучину а я потеряю сознание? Мой отец был силен, мы бы никогда его не убили, если бы он не поддался человеческой сентиментальности... Я слабее и мне еще многому предстоит научиться. Но ты уже отрубаешься, так что расскажу свой злодейский план в другой раз. О, не волнуйся, ты не будешь моим пленником и не проснешься на пике! Перенесу тебя в хранилище Бельмонтов к твоему пыльному черномагическому хламу. Когда ты очнешься, замок будет уже далеко отсюда. Передавай привет Бельнадес. Сладких снов, Тревор... - Алукард приник к губам охотника долгим поцелуем как раз в тот момент, когда его дыхание стало совсем слабым. Наверное, уже не слышит, ну да ладно. У них будет все время мира, чтобы выяснить отношения.