Can I Show You Something?

— Господин, мы нашли его, он сейчас в вашем кабинете. Джисон резко вскакивает с дивана в своем саду и еле сдерживает себя, чтобы не броситься со всех ног в нужную комнату. Он сейчас в огромном предвкушении, будто ему вновь около шести лет, сидит перед рождественской ёлкой и готов открыть самый большой и долгожданный подарок. Вот только сейчас далеко не Рождество, весна в самом разгаре, но подарок всё же его ждет. Хан заметил этого парнишку ещё прошлой весной, наблюдая за тем, как он обучает молодых наследников из соседнего особняка, прямо на широкой поляне, расстелив большой плед и доставая огромные энциклопедии из своей старенькой сумки. Джисон вел немного отстраненный способ жизни, даже не по собственной воле, поэтому возможности подойти и познакомиться с юным парнем у него не было возможности, но чем дольше тот за ним наблюдал, тем сильнее в нем возгоралось желание. Он хотел, чтобы этот парень был подле него, смог нести рядом с ним его службу темным богиням, которым Джисон поклоняется. Хан понял свою принадлежность к темному культу, ещё задолго до того, как смог попасть в него, а потом и стать верховным жрецом. Всё детство он мог общаться с великими богинями, которые охраняли его и просили взамен только одного, чтобы, когда он вырос, то не забыл их доброту. Когда родители решили отвезти своего сына в закрытую лечебницу и наконец-то выбить дурь про темных богинь и то, что он может их видеть, и видеть будущее людей, просто коснувшись их кожи, духи помогли ему выбраться оттуда. И вся его жизнь прошла в этом огромном особняке, который был жильем предыдущего жреца, тот имел похожий дар, но мог только слышать указания. И когда он увидел мальчишку на своем пороге, начал засыпать вопросами о том, как же выглядят те, кому они так исправно служат. Конечно же, богини позаботились о том, чтобы мальчик, который был для них так ценен, смог претендовать на дом, в котором его приютили, и продолжить дело культа. Джисон благодарен каждой из богинь. Они дали благословление на то, чтобы в их общем доме смог появиться парень, имя которого они ему так же великодушно раскрыли — Ли Минхо. Они были уверенны, что тот сможет привнести нужную лепту в культ, поможет с его развитием, если Джисон сможет его уговорить к нему присоединится. И чтобы сделать это более вероятным, они согласились их обручить на одном из кровавых обрядов, связывая их не только в этой жизни, но и в следующей. Чтобы перерождаясь, находить друг друга и начинать службу культу. Хан нервно смотрит в свое отражение, приглаживая торчащие прядки и входит в кабинет, осторожно закрывая дверь, прислонившись к ней спиной. Парень, который сидел привязанный к стулу, сразу же вскидывает голову и смотрит самым испепеляющим взглядом на которой только мог быть способен. — Привет, я Хан Джисон. Извини, что тебя пришлось транспортировать таким способом, наверное, тебе не очень удобно. — Ты совсем поехавший? Развяжи меня и пойду накатаю на тебя заявление в полицию, чтобы ты сидел за решеткой, где тебе и место! — Я бы очень хотел тебя развязать, но ты кажешься мне очень враждебно настроенным, поэтому для общей безопасности ты будешь связан. Минхо начинает кричать, пытаясь хоть как-то спасти себя и дать знать, что его тут держат против его воли. Возможно, через окно в этой комнате, какая-то прислуга сжалится над ним и даст возможность убежать. Но Джисону всё равно, что парень дерет свое горло, он подходит ближе, желая коснуться кожи и узнать его будущее, их будущее. Тот прекращает кричать, когда Хан подходит ближе и касается его лица, нежно оглаживая скулы. Минхо дергается, пытается отвернуть голову, вновь угрожает хозяину дома и даже пытается укусить пальцы, которые его трогают, но Джисону всё равно, он уже окунулся в совместное будущее, наблюдая за их ритуалом, который произойдет через два дня и небольшим отрывком, где Минхо сам ластится под бок к Джисону, рассматривая руку, на которой остался след богинь, после их благословления. И смотрит на след жреца, который был идентичным, парным. — Если бы ты только мог увидеть то, что вижу я, Минхо, — тихо шепчет Хан. — Я ни секунды не сомневался в величии и мудрости наших богинь. — Ты ненормальный! — Давно я не слышал таких слов, — парень заминается, — но ты привыкнешь. Я вижу это. Джисон грустно улыбается, покидая комнату, чтобы дать распоряжение слугам, по поводу их нового жильца в доме. Если честно, то Хан мог бы развязать парня ещё тогда, когда он его попросил, потому что богини не дали бы ему уйти, да и силы Джисона таковы, что он мог бы удержать юношу не только с помощью магии, но и физической силы, если бы это потребовалось. Но он хочет дать ему время остыть, свыкнуться с ситуацией, прежде чем он сделает несколько необдуманных поступков и придет к хозяину дома за ответами, если позволит гордость. Минхо развязывают ближе к вечеру, зовут на ужин, но он в грубой форме отказывает слугам, потом хамит Джисону, но он не винит его, только заносит лично ужин в комнату и наблюдает, как тот тщетно пытается выбраться из окна, но ни одно не поддается. — Что не так с этим домом? — Готов ли ты это услышать? Парень сжимает губы в тонкую полоску и прогоняет Хана прочь, завалившись на огромную кровать. Он сжимает пальцами шелковые простыни и позволяет себе заплакать от безнадежности. Минхо будет пытаться сбежать до тех пор, пока сможет. Джисон очередной свой вечер проводит за рабочим столом, прислушиваясь к звукам дома. Он привык, что чаще всего в особняке очень тихо, слышно только прислугу, которая занимается какой-то работой на кухне. Всё его время занимало общение с богинями, которые становились более активны в дни приближения кровавых ритуалов, но этот был особенный. Такую церемонию они проводили один лишь раз за всю свою жизнь, но после этого тогдашний жрец культа, убил свою жену и позднее наложил на себя руки, а такие души были ни к чему, поэтому богини разорвали нити, которые связывали их и людей. Но они уверяли, что в этот раз всё будет иначе, только Джисону стоит завоевать сердце похищенного парня после ритуала. — Могу ли я ему показать небольшой отрывок из видения? — тихо спрашивает жрец у ночной тишины. В день самого ритуала, Хан лично опоил Минхо вином, чтобы он не смог так сильно сопротивляться. Но даже после нескольких бокалов алкоголя с некоторыми травами, парень всё продолжал сопротивляться и пролил один из бокалов на свою белоснежную рубашку для ритуала. Джисон резко встал с кровати, что сразу же повторил парень напротив, показывая, что он ничего не боится. Хан дернул темноволосого на себя и взяв его за ткань рубашки, потянул в разные стороны, разрывая её в своих руках и оставляя Минхо стоять полуобнаженным. Пуговицы, которые разлетелись в разные стороны, всё продолжали постукивать по полу, закатываясь под антикварные шкафы и тумбы. — Теперь она точно испорчена. Прислуга принесет тебе новую одежду для ритуала. Ли взял в руки стеклянный бокал и швырнул его в сторону двери, всё ещё стоя в разорванной мокрой рубашке и думая о том, что его шансы на побег мизерные. Когда Минхо сидит на стуле в подвале, его даже не связывают, он слишком вялый и еле справляется с тем, чтобы сидеть ровно. К нему приставлено несколько мужчин в красных балахонах, которые скрывали их лица, но парень не уверен, что хотел бы их видеть или что это могло что-то дать ему. Даже если бы он сбежал, то не смог бы запомнить лица или достаточно точно их рассмотреть в темном помещении, которое освещалось десятками свечей. Эти люди привели нескольких таких же похищенных людей, но если его они одели и дали стул, то тех просто заволокли в комнату, с мешками на головах и привязали к одному из ритуальных столбов. Чтобы немного позднее убить их, испивая их кровь из позолоченных кубков. Единственный, кто воздерживался от этого — Джисон. И Минхо не уверен, в чем причина, постоянно ли его роль заключается только в том, чтобы быть проводником между людьми из клана и богинями, или у него сегодня другое задание. Когда парень ненадолго прикрывает глаза, то отчетливей ощущает головокружение от запаха, который стоит в комнате. И не совсем понимает в какой именно момент его поднимают со стула, и он оказывается прижат Джисоном к его груди, когда тот сообщает членам культа о воле их богинь, что они хотят осуществить кровавый брак и связать жреца с культом навсегда. Ли чувствует, как по его руке движется острый клинок и пытается сфокусировать взгляд на том, как Хан подставляет чистый кубок к его руке, чтобы не проронить ни кали чужой крови. Когда к его губам подносят такой же кубок, но с кровью Джисона, Минхо хочет выплюнуть всю содержимое, его тошнит, но по какой-то причине, он проглатывает всё и крепче хватается за парня, когда чувствует жжение на своей руке, от появившейся метке богинь, а затем и чужие пухлые губы, которые были в его собственной крови на его губах, смешивая это вместе. Ли видит много картинок, пытается остановиться на какой-то конкретной, чтобы понять смысл, сквозь опьяненное состояние. Он видит себя и Джисона, как они собирают цветы в небольшом саду, как парни смеются над чем-то, как Минхо тянется к жрецу и заключает в крепкие объятия, накрывая губами чужие губы. Это похоже на видение из будущего, потому что он выглядит немного иначе, его волосы теперь длиннее и смотрятся небрежней. И даже когда парень открывает глаза и бегает ими по лицу парня напротив, цветные картинки продолжаются в его голове, показывая всё больше совместных моментов с человеком, который его похитил. — Теперь ты мой навечно.