Мальчишка в оборванной куртке

Хоть сегодня и первый выходной день, который мужчина не хотел бы упускать для длинного сна размером в минимум девять часов без перерывов, он уже нарушил беспрерывность, потому и поспал гораздо меньше, чем желал. Однако пробуждение для него не показалось каким-то плохим. Да как оно вообще может быть плохим, когда перед тобой оказывается спящее чудо с взъерошенными кудряшками, что сопит через ротик, так как носик заложен? Этот маленький негодник теперь уже самостоятельно жался к Арсению. Его можно было даже не обнимать, ведь он сам лип как банный лист! Видимо, он желал подольше насладиться теплом и уютом на мягкой кровати его спасителя. Последний же, в свою очередь, не стал того беспокоить лишний раз. Он лишь ласково погладил ребёнка по волосам, немного поправляя кудряшки и проверяя температуру прикосновением ко лбу, а затем, натянув на того плед получше, постарался как можно тише и аккуратнее вылезти из кровати, не разбудив младшего. Это удалось сделать с лёгкостью, хотя, кажется, если бы даже Арсений немного пошумел, то ребёнок бы просто недовольно что-то промычал и, спрятав свою мордашку в подушке, продолжил бы дрыхнуть. Мужчина первым делом отправился в гостиную, где убрал с дивана простынь, которую забросил в стирку. Он проверил вещи ребенка на сухость, а уже после пошел умываться в ванную комнату. Придя на кухню, перед врачом встал серьёзный вопрос: что же приготовить? Кашу готовить хоть и просто, но неохотно, сделать бутерброды? Слишком просто и не сытно. Может быть приготовить яичницу? Это самый оптимальный вариант! Найдя в холодильнике все необходимое для приготовления яичницы с помидорами, колбасой и сыром, тут же взялся за дело. Мальчишка блаженно ворочался по всей кровати, продолжая сладко спать. С уходом старшего он почувствовал лёгкий холодок, что пробежался по телу, но, закутавшись в плед и подобрав под себя ещё и одеяло старшего, он продолжил спокойно спать. Впервые за много времени Антон мог позволить себе действительно выспаться. В тепле и уюте. С кухни вкусно тянуло чем-то жареным. Мальчик открыл глазки, потягиваясь, медленно перевернулся на спинку, и, растянувшись звездочкой на всю кровать, снова сладко засопел. Окончательно ребёнок проснулся только через сорок минут. Открыв веки, мальчишка спокойно огляделся, вспоминая, где он находится. Ведь такой потолок и интерьер он, казалось, видел впервые. Откинув все одеяла, мальчишка слез с кровати, неожиданно чувствуя голыми ножками невероятно мягкий и нежный серый коврик. Эта комната, как и вся остальная квартира, была выполнена в минимализме: обои, шкафы, ковры и паркет — все большие вещи были однотонными и гармонично сочетались друг с другом. Лишь иногда на полочках редко встречались небольшие статуэтки, что в принципе не нарушали общей картины. В квартире было тихо. На кухне никто не работал, и мальчишка, осторожно приоткрыв дверь, тихонько пошлепал на поиски хозяина квартиры, с опаской заглядывая за каждую дверь. Арсений тем временем уже давно позавтракал. Сейчас сидит в тишине на диване, напевая себе что-то под нос, параллельно с этим держа в одной руке куртку беспризорника, а в другой — иголку с ниткой. Рассматривая каждую складочку куртенки, Попов ищет в них порванные местечки и тут же аккуратным швом зашивает. Рядом лежат также две стопки вещей: одна стопка вещей ребёнка, дырочки на которых уже зашиты, а другая — там, где ещё дырочки не тронуты. Услышав шаги где-то сбоку от себя, мужчина издает тихий смешок и повторяет слова из рекламы шоколадного батончика «MilkiWay»: — Эй, сыщик, доброе утро. — переводит взгляд на ребёнка и улыбается тому. — Привет… — настороженно произносит мальчишка, понимая, что его спалили, и медленно выходит из укрытия, заходя в комнату. — А что ты делаешь? — покашляв, спрашивает Антошка и подходит ближе. Арсений ненароком вспоминает мультфильм «Финес и Ферб» и тихонько усмехается. Уж очень похожим тоном мальчик произнес этот вопрос. Но, остановившись в метре от старшего, Антон замечает свою курточку в его руках, наблюдая, как тот безжалостно протыкает ее какой-то иглой насквозь, и резко меняет тон голоса: — Эй! Что ты делаешь! — стонет пацан, будто капризный ребенок, которому досталась меньше конфет, чем остальным. — Я зашиваю твои вещи. — спокойно произносит Арсений. Он не понимает, отчего такая резкая реакция, и, ответив, думает, что подросток поймет и успокоится, но он ошибается. — Не-е-т! — Антон начинает пищать, словно годовалый ребенок. — Не надо. Зачем? — не успевает старший успокоить мальчугана или хотя бы просто ответить, как мальчишка продолжает: — Отдай, перестань! Это же моя курточка… — без слез капризно хнычет подросток и осторожно пытается забрать свою вещь. Он тихонько тянет за рукав, словно чего-то остерегается, наблюдая за эмоциями старшего, но Арсений мигом отдергивает мальчика. — Антон, успокойся! Ничего такого я не сделаю с твоей курточкой! — продолжает штопать большую дырку. Мальчишка стонет и начинает прыгать и бегать вокруг, топая ножками. Он обиженно пищит что-то вроде «Перестань мучать ее! Ты проткнул ее насквозь! Она вся порвется из-за тебя еще больше!» и прижимает кулачки к себе, дуя и без того обветренные пухлые губки. — Так, Антон! Тише! — строго произносит мужчина и останавливает мальчишку, поймав того за руку. Он притягивает его ближе и усаживает рядом. Стоны становятся намного тише, но мальчишка все равно продолжает капризничать. — Отдай… — робким обиженным тихим голосом просит ребенок, шмыгнув в конце носом, осторожно берет черную курточку за край и медленно тянет к себе. — Тоша, что случилось? Я ничего плохого с твоей курточкой не делаю. — кажется, врач догадывается, почему ребёнок так сильно переживает, и решает тому продемонстрировать, что он делает: — Дурашка, вот, взгляни. Видишь вот эту дырочку? — теперь мужчина уже не строг, ведь изначально он подумал, что ребёнок просто капризничает, а сейчас понимает, в чем дело. Мальчишка внимательно смотрит на свою вещь и иголку в руке старшего, чуть хмуря бровки. — Неужели красиво ходить с такой по улице? Тебе может быть и все равно, а вот курточке стыдно, что она такая потрепанная. Поэтому я ей помогаю. Смотри, сейчас этой дырочки не станет. Курточке совсем не больно, не волнуйся. И не порвется из-за этого она... — стянув ткань ниткой, аккуратно ее зашивает, пока подросток внимательно наблюдает за ним, боясь, что он сделает что-то страшное. Дырочки от иголки остаются совсем ненадолго, и Антон внимательно следит, как быстро они исчезают: — Ну вот и все. Смотри, какая красота получилась! — младший сначала, продолжает хмуриться, глядя на сие колдовство, и наклоняется поближе, чтобы получше разглядеть. — Это… Как? — приподняв бровки, Антошка нежно проводит пальчиками по аккуратному шву, где ещё минуту назад красовался белый наполнитель, проглядывая сквозь дырку. Слегка улыбнувшись, мальчик поднимает ничего не понимающие глазки на старшего и снова сводит бровки вместе. — Как это произошло? — немного требовательно произносит Антошка, искренне не понимая, куда делась дырка, и как мужчина так смог «заменить» ткань. — Как ты это сделал? — вопрошающе смотрит на старшего. — Ну смотри… — улыбается старший, ведь смог успокоить мальчишку. Он быстро находит новую дырку и принимается подробно рассказывать и показывать: — Я тут на нитке сделал узелок и закрепил его сначала на ткани… — демонстрирует, оставляя его на обратной стороне. — А потом начинаю вот так постепенно стягивать ткань. — мальчишка завороженно наблюдает, как потихоньку большое отверстие начинает исчезать. Видя столь довольное выражение лица ребёнка, мужчина и сам улыбается, погладив того бережно по макушке. — Вот и всё! Теперь давай сам попробуй. — вручает тому иголку, продолжает все объяснять, показывая каждое действие: — Давай попробуем с тобой зашить вот этот порез. Спустя двадцать минут у мальчишки уже все прекрасно получается. Поначалу он, конечно, немного колится и оставляет пальцы, куда как раз должна пролезать игла, и мужчина всячески ему подсказывает и советует. У Антона получается совершенно самостоятельно зашить себе все небольшие дырки на футболке, пока мужчина разбирается с более сложными прорезами, кое-где делая заплатки. — Я всё! — хвастливо произносит парень и демонстрирует свою любимую футболку, довольно улыбаясь. — Вот так умница! Какая красота у тебя получилась! Футболочка почти как новая! Я тоже уже закончил. Складывай иголки на место, чтобы не наступить, и пойдём кушать. — погладив мальчонку по голове, сразу заодно проверяя температуру, и убрав всё на свои места, вспоминает об одной очень важной детали: — Так, а умываться кто будет? С грязными зубками и неумытым личиком я за стол не пускаю! Ну-ка давай быстро-быстро в ванную. Там тебя уже ждёт чистая зубная щётка и полотенце. — развернув того за плечики, также, как и ночью, подталкивает того легонько за спинку: — Даю тебе пять минут, и чтобы как штык на кухне был! Я уже считаю! — усмехается мужчина, отправляясь на кухню, где ставит разогреваться яичницу и воду в чайнике. Тоша же немного удивляется тому, что таймер на умывание есть не только в детском доме, но и дома у Арсения. Он тут же, пребывая в хорошем настроении, бежит в ванную, где наспех хватает щетку. Спустя пару минут Антон выходит в коридор и, вспомнив что-то, скорее бежит на кухню, уверенно залетая со словами: — А когда мы будем играть в приставку? — громко спрашивает мальчишка, остановившись возле стола благодаря отсутствию носков. Были бы они на ногах, Антон смог бы остановиться только об окно. — Ты обещал! Помнишь? — напоминает мальчик, смотря, как старший заваривает травяной чай. — Обязательно сыграем, если всё будет хорошо! Но сначала надо покушать. — подводит мальчишку к стулу и, надавив на плечи, усаживает ребёнка. Мужчина ставит на стол тарелку с яичницей и помидорками прямо перед подростком, и сам садится за стол. — Кушай. Чего ты ждёшь? — спрашивает мужчина и, улыбаясь, продолжает: — Или ты хочешь за еду помолиться? — усмехается старший, точно понимая, что мальчишка явно не из тех, кто соблюдает эту традицию. Ребёнок же просто очень сильно удивляется, что завтракать можно так много и таким красивым блюдом. Сочные помидорки, розовая колбаска, расплавленный сырок сверху… Это просто прекрасно. Обычно в детском доме дают манную кашу с комочками, и порции там отнюдь не большие. Иногда эта же каша остывшая, а здесь все иначе! И на вид, и на запах все просто замечательно! Потому Антон сидит и раздумывает: каково же это на вкус? В конце концов, словно сомневаясь, действительно ли это ему, Тоша спрашивает: — Это… Я правда могу все съесть? Это всё мне? — изначально малец и не собирается ничего просить, тем более так вежливо, но отношения между ним и старшим его настораживают, потому он и старается иногда отклоняться от своей невоспитанной нормы. — Тебе, кому же ещё? Или ты в этой комнате видишь ещё кого-то кроме меня и себя? Вчера на ужин набросился, а тут спрашиваешь? Может быть, ты не хочешь кушать? — с легкой издевкой спрашивает врач, видя, как тут же, словно боясь, что у него отберут завтрак, Тоша заталкивает в рот два больших куска яичницы и, набив щеки, жует все, отрицательно помотав головой на вопросы. — Не торопись, ребенок, прожевывай всё тщательно. — улыбаясь, просит старший. Он нежно проводит ладонью по кудряшкам, наблюдая, как аппетитно тот ест. Можно даже на рекламу выставлять эти горящие голодные глазки, что так с вожделением смотрят на красные овощи. Обычно при болезни аппетита совсем нет, или сильно снижается, чтобы весь организм не тратил энергию на переваривание еды, а боролся с вирусом. Но мальчишка в это правило явно не входит. Видимо, так сильно он истощён. Арсений недолго наблюдает за ним. Антошка ест без всякого стеснения и смущения, широко открывая рот и прямо пальчиками зацепляя помидорки. Это немного удивляет мужчину. Хотя ещё вчера этот же самый ребёнок спокойно разделся при взрослом догола, а потом ещё запросто вымылся при нём же. Чему сейчас удивляться? Ребёнок уж слишком простой, без заморочек, но одновременно с этим достаточно вредный и непослушный. Он всегда делал то, что хочет, никто, в принципе, не мог ему помешать в детском доме, и Арсений это понимает. Отсюда невоспитанность, воровство и непослушание. Когда тарелка была пуста, Арсений, быстренько сполоснув её, достает из шкафчика шоколадную конфету в нежно-зелёной фольге и кладет её перед мальчиком: — Это тебе, скушай с чаем… Я бы дал две, но ты пока болеешь, и твоему организму нужны силы совсем для другого. — хлопает мальчонку по спине и двигает ближе кружку с ещё горячим чаем. Ребёнок, заметив конфетку, сразу же хватает ее и прижимает к груди, будто боясь, что Арсений ее отберёт. По крайней мере в детском доме сладости всегда отбирают у Тоши старшие мальчики, если он не успевает съедать их сразу, а он, в свою очередь, у детей помладше. — Кушай свою конфетку, и пойдём играть в приставку. Я подожду тебя в гостиной. — потрепав младшего по волосам, врач уходит в соседнюю комнату, а Антон, успокоенный тем, что в комнате он один и никто у него ничего не отберёт, аккуратно разворачивает конфетку, стараясь сильно не помять фольгу. Он откусывает лишь краешек конфетки, чтобы для начала распробовать. Раньше у него не было возможности смаковать вкус. В детском доме всегда найдётся тот, кто отберёт у тебя что-то, потому кудряшке приходилось все вкусняшки совать в рот и тут же быстро жевать и глотать. Улыбнувшись от вкуса сладости, Тоша откусывает побольше и запивает немножко чаем. Таким образом конфета вскоре заканчивается, как и чай. Ребёнок ставит все в раковину и бежит в гостиную. Он с разбега запрыгивает на диван к Арсению и забирает у того джойстик. — А как тут управлять? А на что нажимать? А во что мы будем играть? — тут же закидывает старшего вопросами, усаживаясь поудобнее, и пробует всё кнопочки. Он подгибает ноги в коленях и, поставив их на диван, раздвигает в стороны, умещая джойстик между ними, внимательно смотрит в телевизор. Но Арсений лишь качает головой и встает с дивана. — Тоша, погоди немного. Дай я сначала осмотрю тебя. Вчера у меня не было такой возможности, но сейчас мне стоит посмотреть твоё горлышко и послушать дыхание. Ладно? — Арсений хоть и спрашивает, но ответа явно не ждет и достает большой белый ящик с разными медицинскими приспособлениями, в том числе и шприцами. Он ставит его на небольшой журнальный столик и вытаскивает стетоскоп, градусник и нужные по его мнению лекарства. Мальчишка напрягается, выпрямляя спину. Он откладывает джойстик на диван и чуть отползает на коленках подальше, внимательно наблюдая за действиями старшего. — Не волнуйся, никаких больше уколов не будет. Все только по стандарту. Иди ко мне. — садится на диван и ласково подзывает к себе мальчугана, похлопав ладошкой рядом.