Мальчишка в оборванной куртке

— О, Арс, здарова. Искал тебя… — мужчина в белом халате лет двадцати пяти на вид хлопает коллегу по плечу, располагая свой поднос на столе. Дима Позов — однокурсник, коллега и друг Арсения. Не то чтобы они прям душа в душу друг с другом живут, просто так получается, что почти везде они вместе и общаются неплохо. Конечно, самыми сокровенными тайнами они не делятся, но подшучивать друг над другом позволяют и часто отдыхают вместе у кого-нибудь в гостях. Вообще, они бы и не дружили, если бы работа и учёба не вынуждала их общаться, и оба это прекрасно понимают. Во время обеда в больничной столовой достаточно шумно, но спокойно говорить и слышать друг друга можно без проблем. Выходные закончились, наступил понедельник. Снова работа, больница, больные дети, документы и ужасная усталость к концу рабочего дня. Но Арсений, как всегда, старается настроить себя на лучший день и придать немного веселья. — Да вроде виделись уже… — усмехается Попов, посмотрев на друга, и в слитом жесте показывает другу на место напротив, продолжая кушать макароны. В то время как мужчина уже устраивался поудобней. — А зачем же искал? — почти не смотря на друга, спокойно спрашивает Арсений. — Да просто один есть не хотел! — отвечает Димка, улыбаясь, и втыкает трубочку в небольшую коробку яблочного сока. — Ты, блин, даже не представляешь… Тебе давали новых пациентов? Или ты ещё со старыми всё возишься? — Чтобы дали новеньких, мне нужно со старенькими закончить. Но у меня уже большинство на поправку идет. — пожав плечами, мужчина доедает свою порцию макарон и придвигает к себе стакан с компотом, наконец-то поднимая взгляд на коллегу: — Ты и сам не поверишь — мне один такой спокойный и вежливый ребёнок попался, просто чудо. Я не знаю, что нужно было делать, чтобы воспитать такого… Он такой послушный, все время спрашивает, как у меня день прошёл, а на днях вообще учудил: пододвинулся к дальнему краю кушетки и сказал, чтобы я ложился отдохнуть, прикинь? — врач невольно улыбается, ведь такие дети — правда редкость, но так приятно встречать таких на своей работе… Услышав это, Дима даже ото рта убирает коробочку с соком: — Ты серьезно, что ли?! Почему тебе дают таких белых и пушистых, а у меня сущий кошмар? Сегодня привели утром ребёнка. Ну, думаю, как обычно осмотрю его, отправлю в палату… А он, не успел я его до палаты довести, принялся наутёк с температурой 39.2! — даже легонько стукает ладонью по столу, нахмурившись и взяв коробочку сока в руку. Дима продолжает сюрпать сок, чтобы смочить горло, пока Арсений усмехается, невольно вспомнив своего маленького друга-беглеца. Позов же продолжает: — Поймал я его, привёл в палату, а этот мелкий сопляк матом на меня! Огрызается, пинается и руками колотит! Он даже подойти к себе толком не позволяет! Еле как угомонили его, и я попытался договориться с ним провести осмотр. Не даётся! Пришлось ему снотворное вколоть и жаропонижающее, так он заплакал, когда ему медсестра укол делала! Боится, ноет, а кроме того дерётся и огрызается. — тяжело вздохнув, друг Арсения устало потирает переносицу. — Что ж, тут только посочувствовать могу. Попробуй найти компромисс с ребёнком либо же будь строгим, тут в зависимости от того, что на него действует: сделка в виде конфеты или угрозы. А что за диагноз? Ты в итоге осмотрел его? — Арсений старается оказать хоть какую-то помощь советом, ведь сам имел совсем недавно опыт с похожим ребёнком. — Бронхит. Я вообще не знаю, как с этим мелким демоном что-то лечить. — сок быстро кончается, от чего раздается сюрпанье, и мужчина, смяв коробку сока, отодвигает ее от себя, внезапно замерев: — Слушай… А когда ты там собираешься мне пятак отдавать? — ухмыляется Дима, от чего Арсений сразу же немного напрягается. — Эм… Ну… Я помню про долг, скоро верну, просто пока нет свободных денег. Я же всегда возвращаю, ты знаешь! Как зарплата будет — тут же отдам! — обещает Попов, на что получает усмешку друга, которая ему явно не нравится… — Знаешь, я готов простить тебе долг, если ты обменяешься со мной пациентами. Возьми моего негодяя, а я долечу твое «чудо». — вздыхает Позов. — Дим… Ну ты скажешь тоже… — услышав такое предложение, Арсений приподнимает брови, удивлённо глядя в глаза напротив. Не успевает он продолжить, как Позов его перебивает: — Ну пожалуйста! — вздыхает друг, явно понимая, что сделка слегка не равная и Попов не обязан соглашаться. — Арс, тебе реально легче его пролечить, чем мне. Не могу же я всегда его насильно скручивать для любой процедуры! — искренне просит Дима. Арсений отводит взгляд в сторону, задумываясь, в то время как глаза напротив пытаются заранее прочесть его ответ. Он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, прожигая своим взглядом дыру в дальнем столе. — А ты просто включишь своего «Альфа-самца», — усмехается и показывает кавычки пальцами в воздухе, — и всё! У тебя и со строгостью проблем нет, не то, что я. Вон, как ты можешь любого взрослого на место поставить, что уж говорить про какого-то мелкого подростка… А я тебе ещё и долг прощу! — Арсений так и сидит, не шевелясь, тщательно всё обдумывая, будто завис. Димка тоже молчит, понимая, что сказал уже всё, что надо, и сейчас лучше просто не мешать другу думать. Сейчас решается судьба одного мелкого ребенка и судьба нервов одного врача. — Ладно… — тихонько произносит Арсений и глубоко вздыхает. Он наклоняется обратно к столу и только сейчас возвращает взгляд на друга. Димка, боясь заранее радоваться, будучи неуверенным, что расслышал всё правильно, приподнимает брови, сверкая счастливыми глазами, словно дитё, которому только сказали, что поедем в аквапарк… — Хорошо, я согласен… В какой там палате твое исчадие ада? — повторяет мужчина и, усмехнувшись, продолжает пить свой компот, и открывает небольшую шоколадку «Марс». Вот теперь Димка счастливо улыбается, не сдерживая себя. — Не поверишь… Но ты уже согласился. — напоминает друг и продолжает, параллельно откусывая свою вафельку. — В тринадцатой! — Арсений усмехается такому совпадению, ведь никогда не верил в приметы, считая, что это чушь. — Он один там пока лежит, да и перепутать его сложно. Я как первый раз зашёл, он сразу хотел под кровать залезть, но потом почему-то матом покрыл. Я даже не понял, отчего он резко поменял свои планы. — Понял-понял… Сейчас зайду к нему. Мой в двадцать шестой, потому забирай и лечи… — вздыхает Арсений, мимолётно вспоминая своего милого доверчивого и послушного ребёнка семи лет, что изо всех сил всё терпит и старается. — Ты только скажи ему, что я его не бросил и зайду к нему еще, ладно? — попросив Позова, поднимается на ноги и, похлопав того по плечу, отправляется относить поднос и снова за работу. Шагая по коридору и осматриваясь вокруг, Арсений напевает себе под нос какую-то мелодию, уже даже не смотря на номера палат, ведь прекрасно знает, где какая. Вокруг ходят разные врачи в белых, некоторые в зелёных халатах. Достаточно широкие коридоры с плиткой на полу. Стены мягко голубого цвета, и между дверьми палат иногда встречаются небольшие пуфики, рассчитанные человека на два-три. Взяв на посту нужную карту, мужчина находит тринадцатую палату и, постучав в дверь, входит внутрь: — Доброго денёчка! Мне поступил запрос о плохом поведении одного очень непослушного мальчика, и я пришёл разбираться! — для начала Арсений решает не пугать этого хулигана, и произносит всё с лёгкой игривостью в голосе. Ведь лучше сначала попытаться поговорить по-хорошему, а уж потом можно показать свой характер… Арс закрывает за собой дверь и лишь потом переводит взгляд на единственную занятую кровать, обнаруживая вместо ребёнка какой-то непонятный комок под пледом. И сейчас Арсений понимает: он же абсолютно ничего не знает про возраст пациента. Может его друг словом «ребенок» вообще имел ввиду ужасного подростка, а теперь уже пути назад нет. Он подходит чуть ближе к кровати, чтобы хоть немного увидеть лицо мальчишки, но из-под одеяла выглядывает лишь копна русых кудряшек и мирно лежащая ладошка. Мужчина открывает медицинскую карту, всматриваясь в основную информацию, пока этот «невоспитанный негодяй», по словам друга, и «двенадцатилетний Шастун Антон Андреевич», по записям в карте, спокойно спит. И, наверное, когда тот проснется, будет не до этого. Мужчина мимолётно изучает все предыдущие болезни, задумчиво слегка втягивая щеки внутрь, и совершенно не замечает, как одеяло медленно-медленно приподнимается, открывая вид на хмурые зелёные глазки. Ребёнок внимательно, с пренебрежительностью во взгляде изучает нового для него мужчину, отмечая высокий рост, тёмную макушку волос, и крепкую спину. Мальчишка явно не понимает, зачем он пришел. Врача-то ведь ему уже дали! Невысокий с очень короткими и редкими волосами молодой мужчина с очками на глазах уже приходил утром. Глаза у того были такие добрые, а услышав его голос, ребенок сразу понял, что между ними двумя устанавливать правила сможет он сам, не смотря на весь статус врача. А сейчас появляется новый, что совершенно не утсравивает мальчика. Лица старшего ребёнок не видит из-за карты, что читает мужчина. Посмотрев на него ещё минуту недовольным взглядом, мальчишка отворачивает голову к окну, обдумывая, что будет делать теперь. Врач, беззвучно вздохнув, опускает листы бумаги, и его взору предстаёт тот самый мальчишка, что был в торговом центре. Этому мужчина удивляется, даже глаза чуть на лоб не лезут! Как же тесен мир! Но нужно браться за работу. — Ой, кто же тут у нас проснулся? Я смотрю, ты догулялся все-таки до бронхита? — произносит Арсений бодро с улыбкой на лице. Мальчишка резко вздрагивает, неожидав быть увиденным, и поворачивает голову на старшего, отчего пугается ещё сильнее, разглядев в нём того самого мужчину. Он вскрикивает протяжное «А-а-а», резко вжимаясь всем телом в кровать, и притягивает руки с краем одеяла к груди, испуганно смотря старшему прямо в глаза. Мужчина усмехается такой реакции и присаживается на специальный стульчик на колёсиках возле кровати. — А я подумал, ты будешь рад меня видеть… Тем не менее, теперь я буду твоим лечащим врачом. — Что? Ты?.. Не-е-ет… — обреченно стонет мальчик, одетый в обычную однотонную серую пижаму с длинными рукавами, подскакивает на кровати, осматриваясь вокруг, и вдруг прыгает с неё, чуть ли не залетая в свои кроссовки. — Нет… Я так не буду. — он подхватывает свой чёрный рюкзак и бежит в сторону выхода, для этого оббегая половину своей кровати. Арсений моментально оказывается рядом, преграждая ему путь, и ребёнок по-детски пытается оббежать препятствие по дуге, придерживая свой портфель на плече. — Нет-нет-нет, куда ты опять направился? — почти без усилий ловит ребёнка, уместив руку поперёк груди, и возвращает мальчишку обратно. — А ну марш в кровать! Во-первых, курточку тебе никто не отдаст, а во-вторых, выйдешь в таком виде - заболеешь ещё больше. Бронхит — это тебе не обычная простуда, потому живо в кровать, юноша. — легонько шлёпнул того по попе, подгоняя тем самым в кровать. — Нет! Я с тобой не буду! Я не останусь тут с тобой! Я снова убегу! — противится ребёнок, немного закашлявшись, а когда получает легонький шлепок, который раньше никогда не получал, хмурится и стукает кулаком по плечу врача: — Ты сдурел? Что ты творишь? Не смей даже трогать меня! Я все расскажу тут вашим главным, и вам пипец! Один связывает меня и пичкает лекарствами, второй бьет! — испуганно кричит ребёнок и, сторонясь, отходит чуть назад, пока Арсений спокойно стоит, сложив руки на груди, смотря прямо в его глаза. — Вот значит как? Я только вошёл, а уже избил тебя до потери сознания? Что ж, может быть, надо наложить тебе гипс? Или осмотреть синяки? Хотя знаешь, я ведь без проблем могу позвать медсестру и попросить ее поставить тебе укол успокоительного. В этот раз связывать тебя не будут. Просто я буду держать тебя. — голос становится все строже и строже с каждым предложением. Присев на корточки, чтобы быть на одном уровне и лучше видеть мальца, мужчина со всей серьёзностью смотрит в зелёные наглые, но ещё такие детские глаза, не отводя взгляда. Пока мальчишка прижимает ладошки к груди от услышанного и маленькими шажками пятится назад, всё время бросая взгляд в сторону выхода. Подведя того к кровати, Арсений усаживает на неё подростка и слегка наклоняется к тому: — Ты считаешь, что ты у нас здесь самый главный? Что за тобой будут бегать и уговаривать лечить, как принца? Ты всего лишь бесстыжий невоспитанный малец, возомнивший из себя хрен знает что. Твой предыдущий врач нянчился с тобой, но ты ведь прекрасно знаешь, что я не буду с тобой белым и пушистым. Мальчишка от такого тона весь ежится, притихает и отползает к противоположному краю кровати, смотря оттуда обиженным затравленным взглядом брошенного котёнка. Белый халат добавляет немного ужаса для понимания слов старшего, поэтому мальчишка уже тянет своими ладошками одеяло на себя, пытаясь спрятаться за него. Весь запал, паника и смелость куда-то уходят, оставляя место страху. Он помнит, каким строгим может быть Арсений, и как тот ставил укол и осматривал. Но мальчишке даже в голову не приходило, что тот реально работает врачом. — Не надо… Успокоительное! — из-под одеяла обиженно пищит ребенок и тихонько начинает кашлять, но у него быстро получается подавить приступ. Арсений негромко выдыхает, вместе с этим отпуская и всю твёрдость и строгость. Перед ним сидит мальчишка, прижав коленки к груди, полностью накрытый одеялом, думая, что так может спрятаться. Переборщил слегка. Зато уже в который раз убеждается, что с этим ребёнком по-другому добиться послушания не выходит. Не дождавшись ответа старшего, мальчишка спустя несколько секунд продолжает. — Я наоборот не хочу, чтобы ко мне лезли со своим лечением! И не бегали за мной! А ты бегаешь! — восприняв всё в буквальном смысле, мальчишка утыкается носом себе в коленки, обдумывая идею, чтобы залезть под кровать. — Тем не менее… — мягче вздыхает врач и присаживается на стул на колёсиках, предназначенный для врача. — Вылезай, мне нужно тебя осмотреть… Потому что ещё никто сегодня это не смог сделать. — мальчишка, посидев не шевелясь пару секунд, резко откидывает одеяло. Но в следующую секунду, он не пододвигается к врачу по ожиданиям мужчины, а слезает с противоположной стороны кровати, присаживается на корточки и начинает быстренько залезать под кровать, пока старший не опомнился. — Антон, что за фокусы?! — оказавшись рядом, мужчина успевает схватить вредного ребёнка за запястье и в момент вытаскивает его обратно на свет, пока мальчонка капризно ноет что-то про «Так не честно, отпусти»… — Будешь меня не слушаться, я добавлю тебе разных процедур! А сейчас просто постой спокойно, пожалуйста. Мучить я тебя не собираюсь. — не отпуская запястье, усаживается на свой стул около кровати и ставит мальчишку между своих коленей. Ухватившись за нижний край кофты ребенка, без спроса тянет её вверх, вынуждая мальчика поднять руки, и, стянув полностью, откидывает на кровать. — Эй… Что ты делаешь… Мне холодно! — врач лишь шикает, приложив палец к губам, тем самым упрашивая ребёнка быть тише: — Не надо… Не трогай… Я не хочу… — редкие дерганья в сторону — попытки дитенка вырваться из плена крепких мужских рук, но все безрезультатно… Врач держит ребёнка за талию, не давая тому отойти от себя, а другой рукой пытается сдерживать брыкающиеся детские руки, что старательно отпихивают от себя старшего. — Антон. Тоша, угомонись. Посмотри на меня. — принимая, что, возможно, он слишком сильно переборщил и заставил дитё бояться себя, он заключает того в бережные объятия, наконец зафиксировав тем самым ребёнка в одном положении, и тихим и мягким голосом проговаривает: — Тоша, извини, я действительно перегнул палку… Просто твоё поведение очень меня расстроило. Ты такой непослушный — просто ужас. — вздыхает врач, придерживая рукой запястья ребёнка у его груди, и поглаживает спину подростка тёплой ладонью, прижимая к себе. — Но ты ведь знаешь, что я не причиню тебе зла. Иначе я бы повёл тебя к себе домой? Иначе я бы зашивал твою одежду? Кормил бы тебя? Играл бы с тобой в приставку? — поднимает бровь и немного наклоняет голову к плечу: — И сейчас я тоже не желаю тебе ничего плохого. Я лишь хочу помочь тебе поправиться. Ты ведь не хочешь болеть, получать уколы и ходить на неприятные процедуры? — Антоша словно немного задумывается, слушая слова обнимавшего его врача. Он успокаивается и, наслаждаясь теплом чужого тела, тихонько кивает: — Тогда тебе стоит вести себя хорошо и сотрудничать со мной, кудряшка. Я тебя сейчас просто послушаю. Никаких уколов и процедур — сначала просто послушаю твое дыхание. — Тошка мотает головой из стороны в сторону, получая лёгкое удивление Арсения: — Не хочешь? Мы же с тобой уже делали так, и это совсем не страшно. Ну давай я тебе покажу, что это я слушаю. — снимает со своей шеи стетоскоп, демонстрируя: — Вставь это в свои ушки, а вот этот металлический наконечник поднеси к моей груди. — помогает мальчишке надеть устройство. Арсений обхватывает ладонью руку мальчика, в которой тот держит наконечник с мембраной, и подносит к своей груди в районе сердца, мягко придерживая свободной рукой ребёнка за талию. — Слышишь? — шёпотом спросил Арсений, зная, как все звуки там отражаются. — Угу… — мальчишка кивает, удивлённо раскрывая глаза и поднимая брови. Всё слышится совсем по-другому. Будто телескоп, но для звуков. — Ну вот, не страшно же? — больше утвердительно произносит Арсений и спокойно забирает стетоскоп. — Теперь дай-ка мне послушать твою грудку и спинку. Только без капризов! — чуть строже говорит последнее предложение, и тянется к небольшому шкафчику на колёсиках, что стоит возле кровати. — А ты пока будешь держать градусник. А то я и так много времени уже потратил. — через несколько секунд мужчина достаёт термометр и сам помещает его в подмышку мальчику. — Дыши ротиком глубоко. — Антошка, кажется, успокаивается, и, не сопротивляясь, стоит рядышком, позволяя вертеть себя на триста шестьдесят градусов, послушно дыша, как говорит врач. Мужчина, достав фонарик из нагрудного кармана, тщательно осматривает горлышко, прощупывает лимфоузлы и вытаскивает ртутный градусник, разрешив мальчишке одеться. Столбик ртути останавливается на тридцати семи и семи. Оно и понятно, ведь ребёнку утром ставили жаропонижающее, так что ещё не вечер. Арсений записывает всё нужное в медкарту, а мальчишка быстренько ныряет под одеяло, пока старший не придумал ещё, что посмотреть. — Дыхание у нас с тобой плохое. Мокроты у тебя очень много. Ты знаешь что такое бронхит? — решает спросить у того и, подсев на край кровати, помогает укрыться пледом получше. Ответом на свой вопрос получает заинтересованный взгляд ребёнка, по глазам которого явно видно, что он не знает: — Бронхит — это такое плохое заболевание, когда прямо вот тут, в лёгких, — показывает на свою грудную клетку, — в самом низу сидит плохая мокрота - это твои штучки, которые помогают тебе дышать — бронхи, воспалены и выделяют слизь. Поэтому тебе тяжело дышать и у тебя часто в горлышке мокрота. — объясняет все мальчику, нежно поглаживая по плечу через одеяло, видит, как он берётся за воротник своей футболки и заглядывает под неё, словно стараясь осмотреть свою грудь и найти там болячку, чем вызывает смешок старшего. Однако вскоре он продолжает: — Тоша, ты ведь понимаешь, что нам с тобой нужно это лечить? Иначе тебе будет все хуже и хуже. Мы будем лечиться без уколов! Ты будешь пить сироп, полоскать горлышко и делать ингаляции. Это все совсем не страшно. Побудешь хорошим мальчиком? А я в долгу не останусь и… — задумался ненадолго, ведь нужно чем-то поощрять ребёнка: — И подарю тебе что-нибудь. Ты ведь хотел? — ненадолго задумавшись, мальчишка хмурится, но все же нехотя и тяжело кивает, поджав красные обветренные губы. Про некоторые анализы, что мальчишке придется сдать, старший пока не говорит. Все-таки только налаживается контакт, а никаких истерик заранее выслушивать не хочется. Анализы надо сдать завтра, вот завтра эту проблему и решит по мере поступления. — Хорошо! Тогда завтра зайду за тобой. А то, как я понимаю, ты один вряд ли куда пойдешь. — усмехается старший, и подросток смущенно отводит взгляд, дернув уголками губ в полуулыбке. «Будто мысли читает!» — проносится у ребенка в голове. — А сегодня можешь отдыхать в принципе… Только вечером еще раз тебя осмотрю, и измерим температуру. И может еще зайду проверить тебя пораньше. Но если температура будет подниматься, и ты почувствуешь, то уж лучше сразу сообщи мне или медсестре, чтобы нам с тобой избежать неприятных моментов… — Арсений прикасается тыльной стороной руки ко лбу мальчика, будто еще раз для себя проверяя, что все хорошо. Антон тяжело вздыхает и опускает глаза. Оба понимают, что Антон не скажет. Не скажет ни Арсению, ни уж тем более какой-то медсестре. Именно поэтому старший решает заходить к ребенку почаще, хотя бы просто «поговорить».