Мальчишка в оборванной куртке

Вот Антошка уже съедает свой обед. От обеда, полдника и ужина он никогда не отказывается в отличие от завтрака и приёма лекарств. Но с появлением в кабинете Арсения он тут же, словно самый послушный мальчик на всем белом свете, все съедает и принимает лекарства. Однако обед мальчик все равно не очень любит, ведь после обеда всегда наступает время сна… Сон-час. Здесь за этим сильно не следят — главное, чтобы было тихо и никто не бегал по коридорам, но иногда, когда пациентам действительно следует отдохнуть, сон становится обязательным. Но кудрявому негоднику вовсе не до этого! У него есть друг! И теперь сидеть и не знать, что делать во время сон-часа, он не собирается! Дождавшись, пока персонал унесёт грязные тарелки, тихонько проходит к выходу из комнаты и, выглянув наружу, видит пустой коридор. Это его шанс! Однако он не знает в какой палате живет его дружок… Нет, он, конечно, был возле той палаты, и даже Женька называл свой номер. Но число Антошка не запомнил, а все двери палат одинаковые, так что сейчас сложно понять, какая из них нужная. Ну и ладно! Отыщет! Крадясь на цыпочках, он шагает от одного кабинета к другому, открывает двери, создавая маленькие щелки, и заглядывает внутрь. Где-то спят девчонки, в палате с детьми постарше играют в дурака на мелочь, дальше палаты, где стоят капельницы и спят другие дети… Но Жени все нет нигде! Так, заглядывая в следующую палату, внезапно дверь открывается шире, а в ребёнка врезается взрослый мужчина, что тут же вздрагивает и чуть не роняет из рук планшет с записями: — О господи! Тоша! — почти тут же спокойно выдыхает Арсений, пока ребёнок, что отшатывается назад, услышав знакомый голос, опускает взгляд вниз и поджимает нижнюю губу. Что это с ним? Попов ведь даже сказать ничего не успевает, как мальчик уже весь сжимается! — Тоша? Эй, кудряшка, ты чего не в кроватке? — закрыв за собой дверь, он присаживается напротив маленького беглеца и старается заглянуть в его глазки, но он словно избегает взгляда старшего, сохраняя молчание: — Антон? Тебе плохо? Ты меня искал? Не пугай меня своим молчанием, солнце! — приподняв слегка его мордашку за подбородок, Арсений аккуратно прислоняет ладонь к лбу младшего и наконец ловит взгляд изумрудных глазок. Он мягко улыбается, медленно убирая руку. — Вот умница. А теперь расскажи мне: почему ты не в своей кровати? — аккуратно удерживая того за плечи, ласково поглаживает и тепло смотрит в личико ребёнку, что как-то странно мнётся. Антошка стеснительно, что очень непривычно для его характера, уводит взгляд в сторону и пытается отвернуться. — Я-я… Я к Женьке иду… Дай я пойду! — словно испуганный чем-то крольчонок, Антошка дергается в сторону, но старший его придерживает, совершенно не понимая. Что случилось с его вредным пациентом, который сейчас не огрызается, как делал бы ранее? Антошка вздыхает, будучи возвращённым в прежнее положение, и немного разочарованно опускает голову. — Кудряшка, сейчас сон-час. Жене нужно отдохнуть. Он сейчас спит, наверное. И тебе бы тоже не помешало. Поэтому давай возвратимся в палату, поспим немного, а затем пойдёшь играть со своим новым другом. — ласково произносит Арсений и, поднявшись на ноги, аккуратно разворачивает подростка в сторону его палаты. Он слегка давит на спинку, побуждая идти мальчишку вперед, но Антошка недовольно мычит и робко упирается ножками, но делает это совсем слабенько, просто показывая характер. — Давай-давай, а то вечером не получишь от меня сюрприз! — мягко и так сладко воркует Арсений, заманивая ребёнка поспать. Но тот сначала хочет отказать, а затем заинтересованно спрашивает, подняв голову: — Сюрприз?.. Что за сюрприз? — искоса смотрит на старшего, а он пожимает плечами и заманчиво улыбается, ведя мальчишку за плечо рядом с собой. — Если я расскажу, то это уже не будет сюрпризом. Поэтому пойдём в твою комнату. Я еще хочу поговорить с тобой наедине… — мужчина мягко приобнимает мальчишку за дальнее плечо. Мальчишка, подумав, хмурит бровки. — Не-е. Ну я все равно не хочу спать! — начинает Антон, оборачиваясь на старшего. Он выставляет ладошки вперед, тем самым тормозя врача, и капризными глазками, полными решительности, смотрит на него. Но, встретившись с голубыми глазами, он робко отводит взгляд и расслабляет руки. Арсений, не успев ничего сказать или даже понять, окидывает мальчонку внимательным взглядом, но никак не комментирует. — Мне же не пять лет, чтобы днем спать! — продолжает мальчишка, прижав руки к себе, и исподлобья пытается взглянуть на врача. — Я понимаю, Антош, но придется! — твердо говорит Арсений и продолжает идти, положив руку Антоше на талию, ведя за собой. — Я знаю, что ты уже не маленький и не в детском садике… Но помни, пожалуйста, что ты болеешь. И твоему организму нужно отдыхать. — мужчина держит Антошку крепко, не давая стопорить их движение, и решительно подгоняет его вперед. — Ну не-е. Я все равно не буду спать! — складывает руки на груди, но продолжает идти вперед благодаря взрослому. — Я не буду спать, и ты меня не сможешь заставить, потому что организм не хочет. — со знающим видом, как ребенок, заявляет Антошка. Он разворачивается боком к старшему и слегка мотает головой, и даже «грозит» пальцем. А потом с пафосным выражением лица продолжает идти, словно выиграл этот словесный батл. — Да как скажешь… — устало вздыхает мужчина и, дойдя до палаты, открывает дверь. — Марш в кровать! — беззлобно говорит Арсений, заходя внутрь вслед за ребенком. Сразу после этой фразы слышатся капризные, но отчего-то нерешительные фразы: «Ну не-ет, я же не хочу…», «Я не буду…». Арсений быстро выдыхает и строго говорит, посмотрев на мальчишку, что сейчас мнется у подоконника: — Раз! — мальчишка ежится, обидчиво поджимает губки и с капризным стоном тут же бежит к своей кровати. — Так не честно… — мычит Антошка, на лету скинув свои бежевые тапочки, и, оставшись в оранжевых носочках, залезает, и садится на кровать. Антон старательно избегает взгляда мужчины своими глазками, направляя свой взгляд куда угодно в другую сторону. — Ты моя умница… — резко сменив тон голоса на ласковый, говорит мужчина, улыбаясь. Арсений подходит ближе и присаживается на край кровати. — Ложись, Антошка. — аккуратно забрав одеяло из рук мальчика, которое тот пытался накинуть на ноги, врач берет мальчишку за руку, а другой давит на грудку, заставляя ребенка улечься назад. Антошка хмурится, дует губки и отворачивает голову. — Молодец… — заботливо укрывает мальчика одеялом до самой шеи так, чтобы ножки были идеально укрыты. Видя раздражение ребёнка, старший невольно переживает. Что же он снова делает не так? Выпустив из лёгких разгорячившийся воздух, кладет одну ладонь на его макушку, нежно проходясь по кудрям: — Антош, скажи мне честно, ты бы хотел, чтобы тобой занимался другой врач? Чтобы меня заменил кто-то… — негромко спрашивает Арсений, мягко поглаживая мальчишку. Он поднимает бровь, смотря серьезно в его глазки. Ласковые прикосновения позволяют Антону расслабиться, но внезапные слова заставляют ребёнка с легким испугом посмотреть на старшего. Неужели его собираются бросить?.. Нет… Тоша точно не хочет, чтобы его лечил кто-то другой… Вдруг этот кто-то будет хуже, чем прошлый врач, или даже хуже чем Арсений? А вдруг он будет злее? А вдруг будет таскать при себе шприцы для уколов и делать их?! В этот раз их взгляды пересекаются, и мальчик начинает лепетать: — Нет! Не хочу! Мне и так хорошо! Не надо мне никакого другого врача! — мотает головой тот, а Арсений слегка усмехается и следом задает новый вопрос: — Но разве не ты совсем недавно кричал в коридоре о том, как тебе плохо со мной? О том, какой я жестокий и ужасный? — зарывается пальчиками руки в волосы мальца, заставляя того закрывать глаза и расслабляться, но непоседа держит себя в руках, поддерживая такой напряжённый диалог. Взгляды снова разбегаются, точнее отводит взгляд снова ребёнок, нервно прижав нижнюю губу зубками, думая. — Я-я… Кричал… — в голове вновь проворачивается тот момент, когда он так внезапно обругал Арсения, который все это услышал. Становится не по себе, и ребёнок даже краснеет, натягивая одеяло до носа, и тихонько бубнит: — Я ненавижу не тебя, а твою профессию… — стеснительно отводит взгляд вниз, в темноту, пряча его в одеяле. — А там… Я просто так сказал… — полностью сумев натянуть одеяло так, что то закрывало лицо, стыдливо признается мальчишка. Старший усмехнулся такому поведению, но в следующую секунду он наклоняется ближе и аккуратно заворачивает край одеяла, оставляя его у шеи. — То есть ты боишься, что я врач? Тебе это не нравится? — поднимает брови Арсений, смотря в искренние глазки, что пугливо смотрят в ответ на старшего. Заметив, что тон старшего становится менее серьёзным, Антошка слегка кивает головой, тихо промычав согласное «Угу». — Ты плохой, когда врач… — без обиды обиженно бухтит мальчишка, отведя взгляд на ручки, которые прижимает к груди, и вертит недлинную ниточку, что, видимо, оторвалась от ткани постельного белья, но почти сразу же возвращает его на старшего. — Ты делаешь больно… Твоя профессия никому не понравилась бы! — Ох… Если бы… — сожалеюще тянет старший с ноткой сарказма, усмехаясь с последней фразы. Он нежно спускает ладошку, блуждающую в кудряшках, на грудь мальчишки, тепло поглаживая через одеяло. — Не поверишь! Но всем бабушкам очень нравится. Они сразу все-все рассказывают, когда узнают, что я врач. Что когда болело, что ноет… — улыбается мужчина. — И вообще. Почему это я плохой? — наигранно возмущается Попов, поняв для себя, что ребятенок просто боится врачей и разных процедур, а из-за этого и сторонится Арсения. — Конечно, врачи иногда делают больно, но ведь это значит, что так надо. Если не сделать сейчас немного больно, то потом будет еще больнее… И помочь уже будет сложнее. — мягко пытается разъяснить всю суть. Конечно, он не думает, что мальчишка сразу перестанет их бояться, но хотя бы основную мысль донести можно, чтобы хоть как-то ослабить фобию и ненависть. — И вообще я, между прочим, мог тебе выписать лечение с антибиотиками в уколах, ведь так было бы эффективнее, а ты уже довольно долго болел… — аккуратно намекает Арсений, с наигранным укором наблюдая за младшим. — Но я ведь не стал тебя мучать. — снова перемещает ладонь на кудряшки. — Или ты думаешь, мне нравится делать деткам больно? Лежащий в кроватке Антошка периодически поджимает губки. Мало кто когда-либо затрагивает его чувства и интересуется самочувствием, а здесь… Врач мало того, что пытается помочь поправиться, так ещё и заботится… Подняв взгляд на старшего, он протягивает к тому ручки, решив провести некий эксперимент, хотя немного он переживает и волнуется. Вдруг у врача шприц! Кто его знает! Арсений же, видя такую картину, мягко улыбается и, бережно обхватив того руками, оборачивая в одеялко получше, укладывает полусидя боком на свои колени, ласково поглаживая: — Ты на самом деле у меня очень хороший, я знаю это, но иногда ты такой вредный… — вздыхает старший, ласково прижимая к себе мальчонку. — Прости, что иногда я могу пугать тебя, солнце. Но ты всегда знай, что делаю я это не со зла. Просто иногда так нужно… — проводит пальчиком по его носику и начинает легонько покачивать на своих руках, убаюкивая тем самым. Вдруг ребенок сам поймет, что хочет спать? Ребёнок слегка вздрагивает от непривычных для него прикосновений, но теперь он точно готов сказать, что Арсений — не злой и не плохой. Разве что чуточку! Прижавшись к тому, он тычется носиком в его плечо и прикрывает блаженно глазки: — Ладно… — тихонько пищит Антошка, прикусив губу и заглушив звук в халате врача. Но в следующее мгновение Шастун отрывает головку и увереннее продолжает: — Но только, если ты больше не будешь ставить мне уколы и делать страшные процедуры! И если мне можно будет ложиться тогда, когда я захочу! И если… — Антошка хочет продолжить свой список, но вовремя обнаруживает на себе строгий взгляд чужих глаз, на что хихикает и отрицательно мотает головой: — Я шучу! Но насчёт уколов я не шутил! — делает такую же серьезную мордашку, по-детски нахмурившись, чем вызывает улыбку у Арсения. — Веди себя хорошо, и я буду ещё добрее к тебе. А сейчас давай закрывай свои глазоньки и баиньки! Я побуду рядом, пока ты не уснёшь... — ласково гладит того и укутывает получше, чтобы ему было теплее и уютнее. — Хочешь, я спою тебе колыбельную? — в шутку усмехается старший, а только что закрывший свои губки и зелёные глазки мальчик широко открывает их и сразу же хмурится, на что Попов начинает смеяться: — Понял-понял, тогда без колыбельной! Закрывай глазки уже. — провёл пальчиками руки по его лбу, убирая прядки волос и рассматривая кокон на своих руках, так мило завернутый в мягенькое белое одеяло. Сейчас Антошка кажется совсем уж небольшим, даже крохотным. Такой очаровательный маленький-непоседа, а при этом уже прикрывает свои глазки и на полпути ко сну. Мужчина продолжает медленно, еле заметно, покачивать того, а вскоре, заметив, что ребёнок немного ёрзает, укладывает того на кровать и продолжает сидеть рядом. Он заботливо медленно гладит ребенка по спинке, успокаивая, и наблюдает, как равномерно и умиротворенно засыпает подросток, постепенно расслабляясь.

***

Спустя полтора часа, Антошка начинает постепенно выходить из сна, все больше и больше ворочаясь, и в итоге из-за небольшого рабочего шума в коридорах подросток все же открывает заспанные зеленые глазки. Несмотря на вынужденное пробуждение, мальчишка просыпается довольно выспавшимся и с хорошим настроением. Арсения рядом уже нет, и ребенок совсем не помнит, как тот уходил, хотя до этого Антон был полностью уверен, что вообще не сможет заснуть, ведь «Мне же не пять лет!». Мальчишка удовлетворенно вытягивает ручки вверх и выгибается спиной, еще сладко зевая, потягивается. Ногами он скомкивает одеяло, тем самым стягивая его с тела, переворачивается на живот и сползает с кровати. Мальчишка находит свои сланцы, что оказываются разбросанными под кроватью после фееричного снятия на лету, и, быстренько их надев, Антошка на радостях вылетает из палаты. Шастун не очень быстро бежит по коридору, ловко огибая всех врачей, больных и медсестер, которые встречаются на самом деле не так редко, но все же он старается максимально не попадаться им на глаза, а особенно медицинскому персоналу. Сейчас найти нужную палату почти и не составляет труда. Во-первых, Антон уже немного помнит, какие палаты он проверял в прошлый раз, во-вторых, можно не красться, а в-третьих, его уже никто не заставит спать сейчас. Мальчишка открывает белую дверь, просовывая голову, и, как только замечает Женьку, улыбается, и заходит в помещение. Женька сидит тихонько на кровати, читая книжку на своих коленках. Волосы немного растрепанные, а глаза еще выглядят сонными, видимо, проснулся он тоже недавно. Заметив друга в дверном проеме, Женька улыбается и поспешно прикладывает указательный палец поперек губ, приподняв брови: — Только тише… — еле слышным шепотом просит Женька, взглядом указывая на спящих соседей, чьи койки находятся у противоположной стены. Мальчишка оборачивается, замечая спящих детей, и, согласно кивнув, подходит ближе. Эта палата, в отличие от Антошкиной двухместной, немного побольше и рассчитана на четырех людей. Одна кровать, стоявшая параллельно кровати Жени, пустая. — Привет. — улыбается Антошка, снимая тапочки, и усаживается на койку в ногах, привычно складывая ноги в позу лотоса. Мальчишка по просьбе друга говорит шепотом, лишь иногда проговаривая слова еле слышным голосом. — Я хотел прийти и поговорить во время тихого часа, а потом поиграть может быть во что-нибудь. Но меня Арсений словил. — Антон оскорбленно выдыхает на последней фразе и складывает руки на груди. Женька закрывает и откладывает книгу, внимательно прислушиваясь к другу. В конце в сочетании с чуть обиженной позицией Антона, Женька неслышно хихикает, закрывая рот рукой. — Ну зато мы можем сейчас поиграть… О, кстати, у меня есть «UNO». — шепчет Женька, показывая все эмоции больше лицом, а не голосом, и сразу лезет в нижний шкафчик. Мальчишка достает небольшую красную коробку с изображением небольшого веера различных карт и с улыбкой демонстрирует другу. — Сыграем? — Антошка с большим интересом разглядывает коробочку, наблюдая, что Женя из нее достает, а после как-то неопределенно пожимает плечами, неуверенно произнося «Ну давай… Только я еще не играл в такое…». — Я тебя научу! Там не сложно совсем. — приподняв брови в легком удивлении, произносит парень. — Только давай, может, в другом месте… Чтобы их не разбудить… — кивает за спину Антона, где спят другие парни чуть постарше, и после кивка Антона слезает с кровати. Женька говорит тихонько, периодически поглядывая на спящих ребят буквально после каждой фразы, боясь их разбудить. — Пойдем ко мне. У меня никого в палате нет. — говорит Антошка, на ходу надевая свои тапочки, и открывает дверь для друга, что несет в обоих руках большую колоду карт и коробочку для них. — Я еще хотел с тобой во время сон-часа куда-нибудь сходить или незаметно погулять по больнице… Это ведь запрещено, поэтому было бы круто! Но Арсений заставил меня спать! А сейчас гулять по больнице можно, поэтому это не интересно. — снова по-детски жалуется Шастун, заставляя друга удивленно усмехнуться. Женя Тихов слишком послушный для таких вылазок. Если нужно спокойно посидеть, то он так и будет делать. Иногда, конечно, у мальчишки появляются такие идеи, но решиться на них и взять, и сделать он бы сам не смог. Один — точно нет! Женька слишком боится быть пойманным и не хочет получать замечания в свою сторону от взрослых. Оказавшись в своей комнате, Антон подбегает к соседней кровати и придвигает ее к своей, немного скользя ногами по полу и забавно кряхтя. Ножки кровати издают неприятный скрип, но Тошке все равно. Таким образом получается некая двуспальная койка! Антошка довольно хлопает в ладоши и к указывает пальцем на кровать: — Садись! Со мной никто не живет, ругаться никто не будет. У меня постоянно тихо и скучно… Делать нечего… Но теперь я знаю, где тебя поселили, поэтому буду приходить! — ребёнок запрыгивает на кровать, отчего пружины прогибаются, слегка подкидывая мальчика вверх. Женя с картами в руках удивлённо наблюдает за тем и садится робко на кровать. Накинув на плечи одеялко, Антошка указывает на плед со второй кровати, что лежит аккуратно свернутым. — Ты тоже накинь! У нас будет что-то в роде пижамной вечеринки! О, а давай устроим ночёвку? — Женя усаживается поудобней, стараясь не скукожить постельное белье на кровати, и по-детски начинает перебирать огромную колоду карт, что в несколько раз точно больше обычной колоды в тридцать шесть карт, но плед пока не берет. — У тебя тут очень хорошо! Мне бы такую одиночную комнату… А то меня эти двое уже, если честно, достали… Они такие шумные и непослушные! Мне очень жалко медсестёр, когда они не могут их успокоить… — ребёнок тяжело вздыхает и, перемешав карты, начинает раздавать каждому по шесть карт: — Ночёвку? Было бы круто! Мне так нравится сидеть в темноте! Это очень атмосферно! А ещё ночью тихо, и читать под одеялом с фонариком самое то! — представляет мальчишка, довольно улыбаясь. — Жалко, что только нам никто не разрешит на ночь переехать в другую палату. — вздыхает Женька и, закончив раздавать карты, берет остальную колоду в руки, чтобы показать все возможные варианты другу. — А зачем нам спрашивать? Давай просто сами переберемся ночью… Почти все врачи уйдут домой! — глаза у Антошки загораются огоньком озорства, а губы растягиваются в счастливой улыбке. Он воодушевлённо смотрит на друга, ожидая его реакции. Женька мнется. Видно, что идея с ночевкой ему очень нравится, но что-то его останавливает, а в глазах мечется сомнение и небольшой страх. — Ну я не знаю… Так ведь нельзя. А если словят? — задумчиво спрашивает Тихов, неуверенно отвода взгляд и пожимая плечами, и в конце фразы возвращает взгляд на собеседника. — Да нормально все будет! У нас получится быть незамеченными. А чтобы пацаны из твоей палаты нас не спалили, можем подождать, когда они уснут, и пойти ко мне. Давай! — увлеченно пытается развеять сомнения друга Антошка, видя прекрасное приключение в этом. В глазках горят искорки, Антошка даже от эмоциональности выпрямляет спину, затаив дыхание, ожидая ответа. — Ну не знаю… Может быть. Давай еще попозже об этом поговорим. Надо все-все обдумать… — тяжело выдыхает Женька, возвращая свое внимание к картам. Антошке не совсем понятно, что тут обдумывать. Этот мальчишка привык жить моментом, чаще всего совершенно не думая о последствиях, в отличие от послушного Женьки, который сверяет и продумывает каждый шаг. — Давай пока поиграем. Смотри… — Женя отбирает из колоды все варианты карт, что только находит, и начинает их разъяснять и показывать. — Все карты имеют цвет и знак. Четыре цвета: красный, синий, зеленый и желтый. Чтобы сходить, надо, чтобы хотя бы одно: либо знак, или цвет - совпадало. — мальчишка выкладывает разноцветные карточки с цифрами на кровать, показывая пальчиком на то, о чем говорит. — Черными картами можно сходить на любую карту. Это пропуск хода, — показывает карту с перечеркнутым кружочком и достает следующую со стрелочками: — эта значит, что мы меняем порядок ходов. Но так как мы играем пока вдвоем, то это тоже пропуск хода… — мальчик тщательно пытается вспомнить все правила игры, в то время как Шастун старается все запомнить, и в конце концов мальчишки мешают колоду и начинают играть. Женька по ходу игры вспоминает еще пару правил, по типу, что в конце надо сказать «UNO» и что, когда кладем семерку, надо положить руку в середину… Кто последний, тот и берет еще одну карту. Дети потихоньку разыгрываются, Антошка постепенно начинает понимать принцип игры, и что лучше, когда выкинуть поскорее, а какие карты лучше припасти на конец. Периодически мальчишки возвращаются к теме незаконной ночевки, что-то обсуждают и снова продолжают играть. Женька не топит сразу друга в игре: иногда сам подсказывает и подглядывает в его колоду, чтобы подсказать, и совсем не собирается специально гасить Антошку. Спустя двадцать минут мальчишки не на шутку начинают веселиться и хохотать на всю палату, когда сам Женька, выкинув семерку, забывает сказать «UNO», а Антон не успевает положить руку. В итоге обоим приходится грести, но сначала оба ребенка, счастливо хохоча, катаются по кроватям. В общем, время они проводят вместе прекрасно! Хорошо, что теперь они есть друг у друга.