Мальчишка в оборванной куртке

Умывшись, полностью успокоившись, Антошка выходит из ванной, и уже в приподнятом настроении, точно зная, что его глазки не выглядят заплаканными, ребенок запрыгивает на кровать и укладывается звездочкой. Он задумчиво смотрит в потолок, водит глазками и иногда поднимает руки поочерёдно вверх, пытаясь найти нужное равновесие. Ребенок отчего-то вдруг понимает, что не до конца может поверить в прошедшую истерику. Создается такое ощущение, что это все был сон, а проснулся он только сейчас. Но тогда почему Женьки нет рядом? Засыпали ведь они вместе. Через пару минут приносят завтрак. Мальчишка заинтересованно смотрит на поднос и неспешно, словно нехотя, заглядывает в тарелку, не вставая с кровати, чтобы рассмотреть сегодняшнюю кашу и напиток. Антошка не привередлив к еде и в принципе есть все, но что-то любит больше, но вот завтраки он не очень любит, ведь вообще вся каша здесь мегаполезная и не очень вкусная… Вот и сейчас ребенок хочет выпить лишь напиток, но, увидев содержимое тарелки, счастливо улыбается. Там была сладкая рисовая каша! А в кружке кофейный напиток, который Шастун пьёт, будучи уверенным, что это горячий шоколад. Как только подросток уже собирается кушать и берет тарелку в руки, в дверь кто-то тихонько стучит. Причем непохоже, что стучат рукой, как это делают обычно, звук тихий и исходит откуда-то снизу. Подросток даже сначала сомневается, что ему не послышалось, но спустя десять секунд подросток все же смело открывает дверь. — Привет… — тихонько произносит Женька, счастливо улыбаясь. Антошка приоткрывает рот в счастливом удивлении, заметив друга за дверью, а не какого-то там врача или медсестру, и даже пару раз подпрыгивает на месте, по-детски хлопая в ладоши. Мальчишка бы обязательно кинулся в объятия друга, но у Женьки в руках находится поднос с едой, а за спиной небольшой рюкзак. — Ты не представляешь, что мне Павел Алексеевич сказал! — мальчишка, улыбаясь, осторожно заходит внутрь и направляется к свободной кровати. — Что сказал? Разрешил нам кушать вместе? — предполагает Шастун и с разбегу запрыгивает обратно на свою кровать, искренне радуясь, что завтракать они будут вместе. — Лучше! Он сказал, что теперь я буду жить с тобой в палате! Я упомянул, что соседи мне не дают нормально почитать… А потом он зашел ко мне и сказал, что я переезжаю! — Женя ставит поднос с едой на прикроватную тумбочку и, сняв с себя рюкзачок, кладет в ящички тумбы все свои вещички: тот самый фонарик, парочку книг, закладки для них и карты. У Тоши аж глаза на лоб лезут, а брови улетают вверх. — настолько он удивлён от этой ситуации: — Чего-о-о?! Ты серьезно?! — следом ребёнок смеется, и, не успев даже толком притронуться к еде, Антон вскакивает вновь с кровати и, оказавшись рядом с Женей, хватает его за плечо, а после крепко обнимает. Женька сначала слегка пугается, а после отвечает на объятия. Оба очень счастливы. Теперь они есть друг у друга, и это очень хорошо! Видимо, SMS-ка Арсения поспособствовала такому исходу, но откуда об этом знать мальчикам, которые живут моментом и совсем не думают о том, как произошло это событие? Мальчишки проводят почти все сегодняшнее время до полудня вместе и ни капли не скучают! Они кушают, затем то в «UNO» играют, то снова общаются, то бегают по палате, по-детски дерясь подушками. Теперь у Жени нет времени на чтение, но если раньше читать ему не давали, то сейчас он не читает по своей воле, ведь теперь ему есть с кем общаться и играть. Чуть попозже педиатр заходит в палату к мальчишкам и забирает Антошку на еще одну процедуру, что не получилось сделать утром из-за очереди. Врач спокойно говорит с мальчонкой, угощает его конфеткой и внимательно слушает ребенка, что увлеченно рассказывает о своей жизни и о том, как он теперь рад, что Женька переехал к нему. Когда, наконец, Арсений отпускает своего пациента, Антошка радостно забегает в палату и тут же радостно кричит: — Женьдос! Я все! Ты тоже уже свободен? Крутяк! Слушай, скоро обед принесут! Я слышал, что сегодня на второе будут макарошки с котлеткой! Я обожаю это просто! — ребёнок пробегает в комнату и прыгает животом на кровать, отчего та немного скрипит. И скрип, раздавшийся по комнате, — это единственный звук, хотя Тоша ожидал ответ от своего друга. Подняв взгляд, он смотрит на Женю, что лежит, свернувшись калачиком и отвернувшись к стенке. Старший мальчик смеется и тут же подлезает к тому, коленками вставая на его кровать и пихая того игриво в бок: — Жека! Эй, ты тут уснул, что ли? Пора вставать, сейчас уже принесут об… — Отстань! — резко отвечает мальчик, вздыхая, и сжимается сильнее в комок, притягивая колени: — Н-не трогай! Пожалуйста… — глазки прикрыты, а такое ощущение, будто ребёнок не говорит, а еле ворочает языком. Антоша тут же удивлённо вскакивает с кровати, разглядывая спину того. — Жень?.. Ты чего? Обиделся, что я тебя Женьдосом назвал? — кудряшка и подумать не может, что его тихонький друг может так раздраженно и внезапно ответить! — Я же по-дружески… По приколу… Спустя несколько бесшумных секунд мальчик на кровати проворачивает голову к Антону и пытается улыбнуться, хотя тон губ, кажется, равняется с тоном кожи, которая становится белее обычного. Шастун тут же широко открывает глаза и открыто таращится на него, пока нездорово побледневший ребёнок тихо произносит: — Кажется, завтрак был не очень хорошим… Я так хочу есть… И почему так жарко? Я уже весь вспотел тут… — хмурится Тихов, чуть расправляясь на кровати. Антон понимает, что здесь что-то не так. Он испуганно выбегает в коридор, нараспашку открывая дверь. Мальчишка боязливо оглядывает полупустой коридор и, еще раз посмотрев на ничего не понимающего Женьку, бежит внутрь, внимательно оглядываясь по сторонам. Антошка всматривается в лица медсестер и врачей, думая к кому подойти, как замечает знакомый силуэт, стоящий к нему спиной. Врач спокойно беседует с медсестрой, передавая какие-то документы и иногда жестикулируя руками. Антошка резко бросается к нему и, поймав ладонь, скорее тянет на себя, привлекая внимание. Мужчина, опешив, переводит хмурый и строгий взгляд на мальчишку, что так бесцеремонно врывается в важный разговор, и неприятно тянет его в другую сторону. Арсений, чтобы не упасть, тянет Антона на себя, подтягивая ближе. — Помоги! Пожалуйста, помоги… там Жене… Нехорошо! — щебечет мальчишка, совсем не обратив внимание на злой взгляд Арсения, дергая его руку и боязливо смотря по сторонам. В какой-то момент испуганные глазки пересекаются со взглядом старшего. Мужчина вопросительно приподнимает бровь, пытаясь понять причину такого поведения. — Что?.. — растерянно переспрашивает мужчина, начиная послушно идти за мальчишкой, что так упорно тянет его в сторону палаты. Наконец, разобрав слова ребенка, мужчина ускоряет шаг, постепенно осознавая и прикидывая дальнейший план действий. — Оксан, срочно позови Павла Алексеевича в тринадцатую палату! — на секунду развернувшись, громко просит врач и легким бегом за руку с Антоном направляется в нужную палату. По дороге мальчишка пытается рассказать, в чем именно проблема, но получается не очень хорошо из-за легкой отдышки, ведь он не успевает спокойно бежать за быстрым взрослым. Да и кроме того ребёнок очень переживает, потому его речь трудно назвать связной. Слова выходят простыми и детскими, но самое основное мужчина для себя понимает. Тоша вместе с врачом вбегают в палату, обнаруживая на вид очень вялого ребенка. Арсений быстро подходит к бледному ребенку, внимательно анализируя его состояние. Мальчишка лежит на спине и медленно мотает головой, стараясь рассмотреть предметы вокруг себя, но со стороны кажется, что ребенок смотрит сквозь них. Арсений подбегает к небольшому шкафу, что стоит в углу у окна, открывает его с ключа и быстро достает необходимые препараты. В этот момент в палату забегает слегка взъерошенный врач Женьки, отчего испуганный всей ситуацией Антошка осторожно отходит назад. — Арс, что тут? — серьезно спрашивает мужчина и, подойдя к своему пациенту, осматривая, быстро достает специальный глюкометр, что подключен к датчику. — Гипогликимия… — на ходу сверяя нужные симптомы, сам отвечает врач, вытягивая руку мальчика. Мужчина без лишних действий быстро измеряет уровень сахара в крови при помощи прибора, что достает из небольшого специального шкафчика на колесиках, чтобы убедиться в достоверности показателя. Антошка, закусив губку, чуть морщится, наблюдая, как эндокринолог быстро и «бесчувственно» протыкает безымянный пальчик его друга. — Арс, один миллиграмм Глюкагона! — Пашка, налив спирт на вату, протирает нежную детскую кожу на сгибе локтя, слыша уверенное «Уже!» от друга. — Не надо… — робко тянет стоящий неподалеку Антошка, расширенными глазами внимательно наблюдая за другом и тем, что врачи собираются делать. А именно шприц в руках мужчины очень сильно пугает. Арсений отдает полностью готовый шприц Пашке, что уже аккуратно нащупывает вену, и подходит к Шастуну, что в этот момент уже порывается ринуться к Женьке. — Антош, спокойно… — без усилий перехватывает подростка поперек живота и слегка прижимает к себе. Павел Алексеевич вводит препарат в вену, тихонько и ласково разговаривая с Женькой, чтобы успокоить. Мальчишка ослабленно лежит на кровати и иногда похныкивает, устало ворочаясь. Глаза закрыты, но ребенок все еще находится в сознании, стараясь прогнать головную боль и рябь в глазах. — Ты молодец, что сказал. — Арсений аккуратно обнимает мальчишку, но подойти ближе к другу не дает. Врач осторожно разворачивает ребенка за плечо к себе лицом, чтобы не пугать еще больше видом иглы и хоть немного отвлечь от происходящего. — Все, мой хороший, сейчас Женьке уже лучше будет… — погладив Антошку по спинке, Арсений осторожно отпускает его, когда Паша уже выкидывает все ненужное в мусорное ведро. Слыша, как своему единственному другу плохо и больно, мальчик поднимает взгляд на Павла и по-детски кричит: — Что Вы с ним сделали? Там был укол? Я видел шприц! Ему же больно! Он говорил, что и в живот укол делает! Не мучайте его вообще! Я попросил помочь Арсения, а не Вас! — ребёнок снова рвётся в сторону другого врача, но Попов крепко удерживает его, а затем и вовсе, качая головой, поднимает на руки, все это время пытаясь остановить поток слов у ребенка, но мальчишка упорно продолжает несильно вырываться. — Антон, солнце, взгляни на меня. Я знаю, ты просто очень сильно напуган, боишься за Женю, но Павел Алексеевич — его лечащий врач. Он знает, как и что делать, гораздо лучше меня, ведь он специалист именно по тем болезням, как у Жени. — бережно прижав к себе ребёнка, Арсений покачивает его на своих руках, аккуратно фиксируя и не давая сопротивляться: — Сейчас Жене не больно. Ему очень плохо. — врач крепко держит мальчишку, придерживая за детскую спинку, и старательно объясняет все спокойным, но серьезным голосом. — Ты, мой умница, очень хорошо поступил, что позвал меня. У Жени упал сахар, потому организм дал сбой. Он сейчас должен отдохнуть, но скоро придёт в себя, и все будет в порядке. Ты проследишь за ним, м? Мой маленький помощник? — конечно же следить за Женькой в данный момент не требуется, просто Арсению нужно занять чем-то своего подопечного. Мужчина, мягко улыбаясь растрепанному кудряшке, заботливо убирает мешающиеся локоны со лба, что так капризно лезут в глазки. Со стороны это выглядит даже забавно: взрослый мужчина держит на ручках двенадцатилетнего мальчонку, что сначала ёжится, а потом обнимает почти всеми конечностями в ответ, внимательно слушая его разговор и кивая почти на все слова. Это не может не вызвать у стоящего в сторонке Павла смех: — Ну что за прелесть? Арс, ты теперь у нас любимец деток? Или на полставки работаешь воспитателем в яслях? — подколы друг друга у них — некая традиция, но сейчас, когда только Арсению удалось угомонить, а Паша начинает его драконить, он хмурится и смотрит на коллегу тем же недовольным взглядом, с которым смотрит обычно на непоседливого ребёнка. Антошка же, переняв манеру старшего с этим страшным взглядом, также хмуро оборачивается на Павла и высовывает язык, а затем, когда Арсений легко шлепает мальчишку по мягкой и легкодоступной в этом положении попе, быстро прижимается к старшему, пряча личико. Эндокринолог тихонько смеется с такого поведения ребенка. Он, по-дружески похлопав мужчину по плечу с таким взглядом, что уже сам по себе подкалывает и стебется над Арсением, выходит из палаты, пока Попов закатывает глаза. Антошка слезать со старшего не спешит. Он притихает, прижавшись одним ухом к плечу мужчины, глазки устремлены в пол, не двигаясь. Кажется, что ребенок завис, как бывает, когда нужно что-то обдумать. Понятно, что мальчишке сложно это все видеть и осознать, вот он и заступался за друга, по-детски пытаясь отомстить. Арсений спокойно вздыхает, поглаживая ребенка, и медленно идет к свободной кровати. Посадив мальчишку к себе на колени, терпеливо ждет, пока ребенок хоть как-то сам обратит на него внимание, а сам заботливо блуждает ладошками по телу ребенка. У врача есть еще не выполненные дела, которые нужно успеть сделать до обеда, и уже нужно идти, но что-то все-таки не дает ему покинуть эту комнату сейчас. Хочется сначала поговорить с мальчишкой, успокоить до конца и убедиться, что он все правильно понял, а уж потом можно уходить. — Антош, — начал мужчина, когда ребенок чуть приподнимает голову с его плеча и переводит взгляд на мужчину. — Ты же понимаешь, что Женька не боится уколов? — спрашивает Арсений и через несколько секунд тишины продолжает. — Ему не было больно, он совсем не переживал из-за иглы, ага? — мужчина аккуратно пересаживает мальчика рядом и обнимает одной рукой за плечо. — Просто Женька мучался от того, что в его крови было мало сахара… Когда показатель сахара маленький, то может болеть голова, живот, бывает сложно говорить, и наступает сильная слабость… Представляешь, как ему было тяжело? А мы осторожно и быстро ввели недостающий этот «сахар» в кровь… — Арсений мягко берет руку Антона, показывая пальчиком на место, куда Жене ставили укол. Там виднеется венка, которую мальчишка сейчас внимательно рассматривает. Мужчина старается донести всю основную мысль до ребенка, чтобы легче воспринять все произошедшее, и ребенок, что удивительно, внимательно слушает. — Благодаря уколу Женьке сейчас быстро станет лучше, а скоро вы еще покушаете… Дак вообще красота будет! — улыбается врач, чтобы развеять обстановку. — Видишь? — Арсений немного отклоняется назад, чтобы Антошка мог взглянуть на друга. Женька потихоньку полностью приходит в себя, рассматривая палату, где находится. Он чуть привстаёт, опираясь спиной на подушку, и слегка улыбается другу. Подросток, увидев, что тот уже присел, сразу подрывается с места и подбегает к Женьке, который буквально тут же ложится обратно и переворачивается на бок, лицом к кудрявому. — Ну вот и хорошо, Антош, мне надо бежать, а ты, пожалуйста, дай Женьке отдохнуть, он еще восстанавливается, ага? Как мы договаривались… Ты за него в ответе! — серьезно для ребенка говорит мужчина и, улыбнувшись, выходит из палаты. Конечно, Антон не может отвечать за почти такого же ребенка, как и он сам, но мужчина говорит это, чтобы пробудить некую заботу в Шастуне, и тем самым мальчишка не будет ему мешать лишний раз. Антон, оставшись наедине со своим другом, улыбаясь, присаживается рядышком с тем, надеясь, что теперь все будет хорошо. Женя в этот момент жмурит глазки, но иногда открывает их, чтобы посмотреть на Тошу. Тот, что постарше, укрывает того одеялом и сам ложится рядышком, приобняв, слушая тихое дыхание приходящего в норму дружка, а затем и его шёпот: — Я тебя напугал? Прости, пожалуйста… Я не хотел… И за грубость прости, я не специально… Я становлюсь раздражительным во время приступов… Но уже все хорошо… В сон клонит… — ребёнок говорит с передышками, прикрыв вовсе глазки, а Антошка слегка улыбается тому и гладит по макушке. — Все в порядке! Главное, чтобы ты был здоров! Я чуточку боялся за тебя… Тебе, наверное, было очень плохо… Поспи сейчас! Я полежу рядом. До обеда ещё есть время. — кивает тому, а темноволосый мальчик уже сопит носиком, крепко уснув. Тоша же сначала охраняет сон своего друга, но вскоре не сдерживается и, обнимая того, тем самым согревая, засыпает рядышком. Теперь можно спать спокойно, ведь опасность миновала.